Ты — моя обсессия.

Вечер был тяжелым, как грозовое облако. Уилл стоял перед дверью Уилеров, чувствуя, как вспотели ладони. Джойс несколько раз поправляла на нем воротник рубашки, ее пальцы дрожали. Она сама не хотела идти, но Карен звонила пять раз, плача в трубку и умоляя «нормализовать обстановку». Джонатан стоял позади всех, хмурый, со скрещенными на груди руками. Он не доверял этой затее ни на секунду. Когда дверь открылась, Карен Уилер натянула на лицо самую яркую, самую фальшивую улыбку, которую Уилл когда-либо видел. — О, проходите, проходите скорее! Мы так рады, что вы пришли. Джойс, ты выглядишь чудесно. В доме пахло запеченной индейкой и воском. Всё было идеально, накрахмаленные салфетки, начищенное серебро. Но воздух казался наэлектризованным. Майк стоял в глубине гостиной. Он был одет в строгий джемпер, волосы аккуратно причесаны. Он не улыбался, не махал рукой. Он просто смотрел на Уилла. Звон вилок о фарфор казался оглушительным. Взрослые говорили слишком много и слишком громко, стараясь забить тишину, в которой пряталось воспоминание о Честере. — Как успехи в школе, Уилл? — спросил Тед, методично разрезая мясо. — Майкл говорит, ты нарисовал отличный плакат для осеннего бала. Уилл вздрогнул. Майк говорил о нем? Когда? — Да... спасибо, мистер Уилер, — прошептал Уилл, не поднимая глаз от тарелки. — А мы вот думаем заняться перепланировкой заднего двора, — внезапно выпалила Карен, и тут же осеклась, густо покраснев. Слово «двор» ударило по столу, как упавший топор. Джойс замерла с бокалом в руке. — Это хорошая идея, Карен, — быстро перебила Джойс, спасая ситуацию. — Смена обстановки — это всегда... полезно. Для всех нас. Майк, сидевший прямо напротив Уилла, медленно поднял голову. Он не участвовал в этой комедии. Пока взрослые обсуждали цены на стройматериалы и новые налоги, он смотрел только на Уилла. Уилл чувствовал этот взгляд физически,  он обжигал кожу, заставлял дыхание сбиваться. Майк выглядел невероятно спокойным. Атмосфера за столом стала невыносимой. Каждый раз, когда вилка Уилла скрежетала по тарелке, Майк вздрагивал, хотя его лицо оставалось неподвижной маской. — Майкл, дорогой, почему бы тебе не показать Уиллу ту новую книгу по истории, которую мы купили? — Карен ухватилась за эту идею как за спасательный круг. — Мальчикам нужно пообщаться наедине. Джойс, ты не против? Джойс неуверенно взглянула на сына. Уилл хотел закричать «нет», но под прицелом четырех пар глаз взрослых, которые так отчаянно надеялись на «исцеление» их дружбы, он лишь молча кивнул. Они поднялись на второй этаж. Ступени скрипели под их ногами, как суставы старого великана. Как только дверь в комнату Майка закрылась, тишина дома Байерсов и Уилеров столкнулись в одной точке. Майк не пошел к книжной полке. Он встал посреди комнаты, глядя на Уилла. Окно за его спиной было распахнуто настежь, и ночной осенний воздух раздувал занавески, похожие на белые крылья. — Уилл, — позвал Майк. Голос его больше не был холодным. Он треснул, обнажая всё то безумие и боль, что он копил этот месяц. — Посмотри на меня. Пожалуйста. Уилл стоял у двери, вцепившись пальцами в подол своей рубашки. Он смотрел на ковер, на свои ботинки, куда угодно, только не в эти глаза. Страх сковал его горло железным обручем. — Уилл, я не могу так больше! — Майк сделал шаг вперед, его движения стали рваными. — Скажи хоть слово. Ударь меня, закричи, обвини меня в чем угодно! Но не делай вид, что меня нет! Майк подлетел к Уиллу, его руки дрожали в сантиметре от плеч друга, он боялся прикоснуться, словно Уилл мог рассыпаться от его скверны. Уилл задрожал. Слезы застилали глаза, но он упорно смотрел в пол. Перед его мысленным взором всё еще стояли те окровавленные руки на шее щенка. Он хотел что-то сказать, хотел простить, но ужас был сильнее любви. Губы Уилла сомкнулись в тонкую линию. Он не проронил ни звука. Майк замер. Его лицо внезапно стало абсолютно белым, а глаза пугающе ясными. Всё отчаяние мгновенно испарилось, уступив место какой-то жуткой, финальной решимости. — Ясно, — тихо произнес Майк. Он не стал угрожать. Не стал кричать. Он просто сделал шаг назад, прямо в пустоту распахнутого окна, словно за его спиной была не пропасть второго этажа, а надежная опора. Уилл замер. Его недоумение было почти осязаемым. В его детском сознании не укладывалось, что Майк может сделать это. Он думал, что Майк просто пугает его, что это очередная странная игра, чтобы заставить его заговорить. Уилл открыл рот, его губы дрогнули, но в голове всё еще стоял блок,  тот самый страх перед «монстром», который убил его собаку. Он ждал, что Майк сейчас слезет, рассмеется своим холодным смехом или снова начнет кричать. Но Майк молчал. Майк не стал прыгать вперед. Он просто отпустил. Он медленно отклонился назад, позволяя гравитации забрать его. Уилл видел, как пальцы Майка в последний раз скользнули по деревянной раме окна. Майк падал спиной вниз, и его глаза всё еще были прикованы к Уиллу. В этот последний миг в них не было страха только странное, безумное торжество. Он падал, зная, что это единственный способ заставить Уилла снова почувствовать его боль. Уилл смотрел на пустое пространство окна, где секунду назад был его лучший друг. Его мозг отказывался обрабатывать информацию. «Он просто спрятался? Он повис на руках?» — нелепые, детские мысли роились в голове.А затем снизу донесся этот звук. Не звонкий, не резкий. Тяжелый, влажный и окончательный удар. В ту же секунду недоумение Уилла лопнуло, как тонкое стекло, пропуская внутрь ледяной, парализующий ужас. Воздух в комнате будто закончился. Весь мир сузился до этого пустого оконного проема, из которого только что ушла его жизнь. — Майк?.. — едва слышно выдохнул Уилл в пустоту. И только через секунду, когда осознание ударило его в самое сердце, тишину дома разорвал его первый, нечеловеческий крик. — МАЙК!!! — крик Уилла разорвал дом, как удар молнии. Он рванулся к окну, едва не выпав следом. Внизу, в пятне тусклого садового света, лежало что-то темное и неподвижное. Уилл не помнил, как он развернулся, как вылетел из комнаты, едва не сорвав дверь с петель. — Что случилось?! Уилл! — закричала Джойс внизу. Взрослые вскочили, стулья с грохотом повалились на пол. Уилл скатился по лестнице, задыхаясь от рыданий, едва не сбив с ног Карен. Его лицо было мокрым, глаза расширены от запредельного ужаса. — Он... он прыгнул! — вопил Уилл, захлебываясь слезами. — Прямо из окна! Он просто... он просто вышел назад! Мама, там кровь! Скорее! Дом взорвался криками. Карен издала пронзительный, тонкий вопль, Тед сорвался с места, сметая посуду со стола. Уилл выбежал последним. Его ноги подкашивались. Когда он увидел это, мир вокруг него окончательно рухнул. Майк лежал на боку, одна рука была неестественно подогнута под туловище. Но самое страшное было в его лице, голова была запрокинута, и из глубокой раны на виске на траву медленно расползалось густое, черное пятно. В лунном свете его кожа казалась серой, как пепел. — Нет, нет, нет... — Уилл упал на колени рядом, пока Тед и Джонатан пытались нащупать пульс, а Карен судорожно звонила в скорую. Уилл дотянулся до холодной руки Майка. Его пальцы, испачканные в траве и земле, вцепились в ладонь друга. — Майк, я здесь! Смотри на меня! — Уилл кричал прямо в это неподвижное, окровавленное лицо. — Я прощаю тебя! Слышишь? Мне плевать на собаку, мне плевать на шум, только не уходи! Я прощаю всё, Майк, только дыши! Пожалуйста, дыши! Он прижал окровавленную ладонь Майка к своей щеке, пачкая лицо его кровью. В этот момент Уиллу было всё равно, монстр Майк или нет. Это «ясно» от Майка прозвучало точно так же, как тогда. Тот же сухой, мертвый тон. Тот же взгляд человека, который только что запер дверь изнутри и выбросил ключ. Уилла накрыло волной такой сильной тошноты, что он едва успел опереться о косяк. Прошлое столкнулось с настоящим с оглушительным звоном. В горле встал привкус меди и осенней сырости — тот самый вкус из детства, когда он прижимал окровавленную ладонь Майка к своей щеке на холодном газоне. «Он снова это делает», — пульсировало в висках. Уилл рванул к окну. Вид растерзанного медведя на полу, клочья синтепона, испачканные в крови с разбитых костяшек Майка — всё это теперь казалось не просто вспышкой ярости, а предсмертной запиской. Майк не наказывал Уилла. Он разрушал последнюю нить, которая держала его в этом мире. — Майк! — выкрикнул Уилл в пустоту комнаты, но ответом была лишь тишина. Он услышал, как хлопнула входная дверь. Майк ушел пешком. В эту темноту, в этот холод, с окровавленными руками и дырой вместо сердца. Уилл скатился по лестнице, едва не пересчитав ступеньки собственным телом. Страх, липкий и древний, гнал его вперед. Он знал Майка. Знал, что для того «черного зверя» внутри него не существует полумер. Если Уилл выбрал другого, если Уилл промолчал, то Майк просто аннигилирует себя, чтобы больше не чувствовать этой невыносимой, рвущей ребра пустоты. Уилл выскочил на крыльцо. Ледяной ночной воздух ударил в лицо. — Майк! — его голос сорвался на хрип. Дорога была пуста. Только редкие фонари покачивались на ветру, отбрасывая длинные, изломанные тени. Майк ушел в темноту, и его не было видно. Он не бежал, он просто исчез, растворился в ночи, как призрак. Уилл выбежал на середину улицы, озираясь по сторонам. Его трясло. Уилл лихорадочно соображал. Куда он мог пойти пешком? — Пожалуйста, только не снова, — прошептал Уилл, сжимая голову руками. Его начало колотить. — Только не смей делать это снова, ты, идиот... Уилл сорвался с места и побежал по тротуару, задыхаясь от холодного воздуха. Он должен был найти его раньше, чем Майк натворит что-то ужасное.