Ты — моя обсессия.

Тоска по Майку, по его настоящему, опасному присутствию, сдавливала горло сильнее, чем любая удавка. Ему было противно от того, что мир вокруг так просто имитирует ужас, который для него стал единственной реальностью. — Уилл! — знакомый голос вырвал его из оцепенения. Из толпы навстречу им вышел Эдриан. На нем не было громоздкого костюма, лишь черная одежда и странный, притягивающий взгляд грим. Одна половина его лица была абсолютно чистой, а другая раскрашена под треснувшую фарфоровую маску, из трещин которой «сочилась» густая, неестественно темная краска. Это не было похоже на дешевый макияж из магазина работа была выполнена с пугающей точностью, делая взгляд Эдриана асимметричным и пронзительным. — Привет, парни, — Эдриан мягко улыбнулся, хотя из-за грима улыбка выглядела надломленной. — Неплохой выбор персонажей. Бэмби, значит? Тебе идет, Уилл. Очень... символично. Лукас и Дастин закивали, а Эдриан, сделав шаг ближе к Уиллу, добавил вкрадчиво: — Слушай, Уилл, мы можем отойти буквально на пару минут? Мне нужно показать тебе одну вещь. Уилл застыл. Эти слова прозвучали для него как удар под дых. — Опять вы о своих секретах? — Дастин закатил глаза, поправляя пластиковый клюв Дональда Дака. — Ладно, идите. Только недолго! Мы будем у фонтана, там через пятнадцать минут обещают бесплатную газировку. — Да, мы быстро, — коротко бросил Уилл, стараясь, чтобы его голос не дрожал. Он поправил капюшон с ушками и последовал за Эдрианом. Поначалу Эдриан вел себя подчеркнуто спокойно, даже дружелюбно. Они медленно шли по тротуару, отдаляясь от ярких витрин и шума петард. — Как твоя рука? — спросил Эдриан, кивнув на ладонь Уилла. — В школе ты выглядел так, будто сильно ударился. — Всё нормально. Просто поцарапался, — нехотя ответил Уилл. Ему было не до светских бесед. — Понятно. А Майк как? Всё так же сидит дома? Странно, что он пропустил такой вечер. Раньше вы всегда были вместе. Уилл отвечал односложно, стараясь не вдаваться в подробности. Он ждал главного, чувствуя, как внутри нарастает липкая тревога. Эдриан продолжал расспрашивать о какой-то чепухе: об учителях, о том, как Уилл справляется с нагрузкой, не нужно ли ему помочь с материалами для рисования. Уилл отвечал на автомате, не сразу заметив, как дома вокруг стали редеть, а деревья становились всё выше и гуще. — Знаешь, я тут подумал... — Эдриан внезапно остановился. Они уже стояли на самой кромке леса, где асфальт переходил в утоптанную землю. — Майк ведь очень изменился за этот октябрь. Уилл почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он попытался перевести тему: — Послушай, если ты хотел поговорить о переменах в его характере, давай сделаем это завтра в школе. Тут уже темно, мне не очень нравится эта затея. Давай вернемся к ребятам. Но Эдриан даже не шелохнулся. Его «треснувшее» лицо в лунном свете выглядело как неподвижная маска, а взгляд стал пронзительным, почти хищным. — Нет, Уилл. Завтра будет поздно. Видишь ли, я знаю, кто такой Майк на самом деле. И я знаю, что ты единственный, кто видел его без маски. В самом прямом смысле этого слова. Уилл застыл, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Фраза «видел его без маски» эхом забилась в висках, оглушая сильнее, чем праздничные петарды. — Ты... ты сошел с ума? — Уилл попытался выдавить из себя смешок, но голос дрогнул, выдавая его с потрохами. — Что ты вообще такое несешь, Эдриан? Какая маска? Какой Майк? Ты пересмотрел ужастиков на Хэллоуин? Эдриан не ответил сразу. Он просто стоял и смотрел на Уилла, а потом его плечи затряслись в беззвучном, пугающем смехе. Этот смех не был веселым — в нем слышалось торжество охотника, который видит, как жертва дергается в капкане. — О, Уилл, — Эдриан вытер выступившую от смеха слезу, размазывая черный грим по скуле. — Твое лицо... Ты даже врать не умеешь. Твои глаза кричат громче, чем любая жертва в подвале. Уилл сделал шаг назад, чувствуя, как паника затапливает легкие. — Откуда... откуда ты вообще это знаешь? — прошептал он, теряя остатки самообладания. — Откуда у тебя эта информация? Кто тебе сказал?! Эдриан мгновенно перестал смеяться. Его лицо стало холодным и серьезным. — Хочешь знать, откуда я достал правду, которую ты так старательно прячешь под этим плюшевым костюмом? — он кивнул в сторону темного зева леса, где деревья сплетались ветвями в жуткую арку. — Пойдем со мной. Там я расскажу тебе всё. Если, конечно, ты не боишься. Но предупреждаю, если ты сейчас развернешься и уйдешь, то  завтра утром весь город будет знать, кто скрывается под маской Призрака. И кто ему в этом помогает. Уилл взглянул на него как на чужака. Доверие к Эдриану, которое он так осторожно взращивал, желая найти в нем родную душу, испарилось, оставив после себя горький привкус предательства. Уилл понял, у этого парня есть план, и он опаснее, чем кажется. Ему стало физически дурно, но он покорно шагнул вслед за Эдрианом под своды деревьев. Атмосфера праздника исчезла мгновенно, сменившись тяжелым запахом прелой листвы и сырой земли. Как только городские огни окончательно скрылись за стволами, Эдриан резко остановился. Он обернулся к Уиллу, и на его лице отразилось такое глубокое, неприкрытое омерзение, что Уилл невольно съежился. — Знаешь, я до последнего надеялся, что ошибаюсь, — начал Эдриан, и его голос теперь сочился ядом. — Но сейчас, в этой темноте, я вижу правду. Ты ведь не просто напуганная жертва, верно? Ты его маленькая ручная зверушка. Его верный соучастник. — Заткнись... — прошептал Уилл, чувствуя, как вина за свою неосторожность душит его сильнее любого страха. — Это же просто мерзко, Уилл, — продолжал Эдриан, делая шаг вперед, вынуждая Уилла пятиться в колючие кусты. — Ты же понимаешь, что ты ничем не лучше его? Как ты можешь позволять ему обнимать себя? Ты чувствуешь запах гнили и железа на его коже? Тебе не хочется вымыться с мылом после того, как он касается тебя руками, которыми только что резал людей? Или ты... ты такой же больной? Тебя это заводит? Каждое слово Эдриана было как удар хлыстом. Уиллу казалось, что его облили помоями прямо посреди этого леса. — Ты не имеешь права... — начал было Уилл, но Эдриан перебил его, почти выплевывая слова: — Право? Ты говоришь о праве, пока помогаешь убийце зачищать город? Ты — мусор, Уилл. Гниль в красивой обертке Бэмби. Мне тошно даже находиться с тобой рядом. — Ты всё это время строил из себя невинную жертву, а сам... ты просто подстилка для монстра. — Ты не знаешь правды! — выкрикнул Уилл, пятясь, пока не уперся спиной в шершавую кору старого дуба. — Ты притворялся моим другом! Ты говорил, что понимаешь меня! Эдриан вдруг остановился и издал короткий, сухой смешок. — Другом? О, Уилл, ты правда такой наивный? Я не просто Эдриан, заблудший художник. Мой отец детектив, который ведет это дело. Я рылся в его бумагах неделями, я следил за каждым твоим шагом, за каждым взглядом, который ты бросал на Уилера. Я сблизился с тобой только ради того, чтобы вытащить наружу ту гниль, которую ты так тщательно оберегаешь. Мир вокруг Уилла окончательно рухнул. В этот момент он остро, до тошноты почувствовал, что всё вокруг него — это одна сплошная ложь. Если Майк скрывался за маской «Призрака», то Эдриан оказался всего лишь очередной маской. Инструментом полиции. Охотником, который использовал его одиночество как приманку. Все в этом городе носили маски, и под ними не было ничего, кроме тьмы и корысти. — Значит, ты просто использовал меня? — прошептал Уилл, чувствуя, как внутри всё выгорает. — Ты сам дал мне всё, что нужно, — Эдриан подошел вплотную, его взгляд стал безумным. — А теперь скажи мне, Бэмби... На что ты готов, чтобы спасти этого убийцу? Ты готов пойти за него в тюрьму? Или ты готов сдохнуть здесь, чтобы он мог продолжать свою кровавую игру? Уилл не успел ответить. Эдриан внезапно сорвался. Его рука, жесткая и холодная, метнулась вперед и с силой сомкнулась на горле Уилла, прижимая его к дереву. Уилл судорожно схватился за его запястье, пытаясь вдохнуть, но Эдриан только усилил хватку. — Ты хоть понимаешь, что он сделал?! — прошипел Эдриан прямо в лицо Уиллу, и его голос сорвался на крик. — Этот ублюдок в маске... этот «Призрак»... он убил мою мать! Он забрал её у меня, а ты... ты целуешь его руки?! Ты соучастник её смерти! Ты такая же мразь, как и он! Эдриан душил его со слепой, первобытной яростью, вымещая всю свою боль и горечь. Зрение Уилла начало застилать серым туманом. Нелепые плюшевые ушки его костюма съехали набок. Он хрипел, чувствуя, как сознание уплывает.