Сделка с особым условием.

— Ты уверен, что тебе нужно идти? Я могу присутствовать за всех. Вал с Вельветт слились при первой возможности, — Вокс поправлял бабочку, глядя в большое зеркало. — Вполне уверен. Весь Пентаграмм и так знает, что мы теперь работаем вместе. Нужно продемонстрировать, что я, несмотря на это, всё ещё самостоятельная единица, а не очередной придаток Вокстеха, — отозвался Аластор, одёргивая пиджак.       Вокс ухмыльнулся и медленно зашёл за спину радио-демона, делая вид, что помогает разглаживать складки на костюме. — Но ведь никто не знает, что ты омега, Ал, — он провёл ладонью по бедру Аластора, будто расправляя ткань.       Радио-демон резко повернулся, выражая недовольство такому фривольному прикосновению. Вокс же поднял руки в примирительном жесте, а после всё же не удержался и поправил прядь волос, выбившуюся из причёски партнёра. — Я всего лишь хотел сказать, что тебе может стать тяжело. В башне в основном все беты, ты не ощущал феромонов альф, кроме моих. К тому же, у тебя всё ещё может быть течка, поэтому твой запах ярче, чем обычно. Может, тебе всё же не стоит идти без моей метки?       Аластор задумался. Приступов не было уже дней пять, и, казалось, всё пришло в относительную норму. — Она прошла, — полным серьёзности тоном констатировал омега и подошёл вплотную к Воксу. — Ты чувствуешь что-нибудь?       Тот же недоумённо посмотрел на него, чуть наклонив монитор вбок. — Феромоны. Ты их ощущаешь? — раздражённо переспросил радио-демон. — А... — замялся альфа. — Я всегда их чувствую, но, может, потому что привык. А ты мои? — Вокс игриво отодвинул ворот рубашки, слегка обнажая шею.       Аластор нахмурил брови и, повернувшись к зеркалу, налил больше одеколона, проведя затем ладонями по голове. Но в следующую секунду дёрнулся, увидев в отражении Вокса за своей спиной. Он стоял слишком близко и улыбался той самодовольной улыбкой, которая так раздражала Аластора. Но что бесило ещё больше, так это предательская волна тепла, пробежавшая по спине в ответ на неё. — Отойди, — грубо бросил радио-демон. — Никогда не подходи ко мне со спины. Это раздражает. — Ты слишком самоуверен, Ал, — бархатным тембром пронеслось прямо над ухом. — Ты уже не тот, что был раньше. Прими это, как факт. — На что ты намекаешь? — оскалился омега, пристально глядя в зеркало на фигуру у себя за спиной.       Вокс не отступил, а напротив — его широкая, полная самодовольства улыбка стала лишь шире. Он медленно, почти ласкающе провёл кончиками пальцев по плечу Аластора, ощущая, как мышцы под бордовой тканью пиджака вздрагивают и напрягаются. — Намекаю? Нет, скорее, утверждаю. Ты изменился, когда перестал прятаться за блокаторами, — Вокс наклонился чуть ближе, его низкий голос гудел прямо у самого уха радио-демона. — Можешь вылить на себя весь этот отвратительный одеколон. Но твои феромоны всё равно останутся с тобой... и со мной.       Аластор замер, его пальцы, сжимающие флакон, слегка дрогнули. Он видел в зеркале своё собственное отражение: безупречный костюм, подобранный Вельветт, выученную улыбку, холодный взгляд. Но он также видел и Вокса — самодовольного, тёплого, заполняющего собой всё пространство за его спиной. Эта картина бесила его до дрожи. Злило и то, что альфа отчасти был прав. Аластор отказывался принимать изменения в своём отношении к теле-демону, списывая всё на физиологическую слабость, на последствия течки, на что угодно, только не на ту правду, что съедала его изнутри: чужое присутствие переставало быть таким уж невыносимым, превращаясь в привычку. Омега опустил взгляд, чуть покачав головой, отводя от себя мысли. — Время. Будет дурным тоном опоздать, — он резко отстранился и направился к двери, пока Вокс проводил его победным взглядом.                    На собрание явилось не так много оверлордов, будто все стали считать эти сборы бесполезной тратой времени, а речи Кармиллы — трёпом ни о чём. Поэтому Аластору даже не посчастливилось встретить Рози, личную встречу с которой он планировал, но так и не реализовал.       Сейчас же оверлорды спорили между собой. Вокруг непроизвольно начали сгущаться феромоны — тяжёлые, давящие. Для Аластора они сразу показались отвратительными, такими, что хотелось побыстрее уйти и пару раз проблеваться, что сильно контрастировало с озоном Вокса.       Теле-демон от скуки и совершенно безучастно влипал в телефон, перелистывая новости и иногда приглушённо посмеиваясь над чем-то. Сам Аластор же неестественно ровно сидел рядом: на лице красовалась привычная натянутая улыбка, но уши то и дело непроизвольно шевелились, а ладони слегка потели. Общая нервозность вылилась в подрагивание ноги. Омега старался скрыть это, убедив себя не обращать внимание, но Вокс почувствовал лёгкую вибрацию пола и коротко взглянул под стол. Теле-демон, не отводя равнодушного взгляда от ленты, незаметно положил руку на колено Аластора, начав размеренно поглаживать. Дрожь утихла, что вызвало еле заметную улыбку на экране.       Аластор не был рад очередной тактильности, но определённо почувствовал себя лучше. Эти успокаивающие движения были одновременно и облегчением, и унижением. Облегчением — потому что прикосновение знакомого альфы создавало островок стабильности в море давящих и агрессивных запахов. Унижением — потому что это был наглядный знак: Вокс был прав, феромоны действительно влияли на Аластора сильнее, чем он предполагал.       Атмосфера в зале становилась всё более напряжённой. Споры об очередном истреблении перерастали в перепалку, и запахи — доминантные, терпкие — наполнили воздух. Для бет, составлявших большинство присутствующих, это ничего не значило. Вокса только забавляло. А для Аластора это было сравнимо с пыткой. Каждый вдох стал обжигать ноздри, заставляя желудок сжиматься. Его улыбка начинала неметь по краям. Ладонь Вокса на колене, как ни прискорбно для радио-демона, оставалась единственной точкой опоры в этом хаосе. Тепло, исходящее от неё, и знакомый приглушённый запах озона давали необходимое чувство безопасности. Аластор ненавидел эту потребность, эту биологическую слабость. Но смахнуть с себя руку сейчас означало бы окончательно увязнуть в панике, навязанной природой.       Вокс, чувствуя, как мышцы под его ладонью снова напряглись, на этот раз дрожа с мелким, почти невидимым трепетом, украдкой взглянул на Аластора. Он видел, как белеют костяшки, сжимающие ручку кресла, как чуть заметно подрагивают уши. Альфа внутри него рвался наружу, требуя убрать источник дискомфорта для, как он уже давно считал, своего омеги. — Тебе нужно на воздух. Может, уйдём? — тихо, но настойчиво прошептал Вокс, наклоняясь так, будто показывая что-то в телефоне.       Его пальцы сжали колено Аластора чуть сильнее. Тот же в ответ почти незаметно отрицательно повертел головой. Но тело уже начинало отказываться подчиняться. Один из оверлордов — явный доминантный альфа — встал, чтобы продемонстрировать важную для собрания бумагу, и прошёл мимо них слишком близко. Волна его тяжёлых феромонов, смешанных с сигарным дымом, накрыла Аластора с головой. Он не сдержался. Лёгкое, но отчётливое всхлипывание вырвалось из горла, прежде чем он успел заглушить его кашлем. Уши прижались к голове — инстинктивный, непроизвольный жест подчинения и страха, который он ненавидел больше всего на свете.       Все присутствующие обратили внимание на радио-демона. — Продолжайте, — махнул рукой Аластор, делая вид, что откашливается.       Собрание продолжилось. Аластор уже сидел прямо, всё так же дежурно улыбаясь, но Вокс заметил капли пота, медленно стекающие по виску. И почувствовал запах. Сладковатый, едва уловимый, пробивающийся сквозь тяжёлые феромоны. Теле-демон сразу напрягся: он не был единственным, кто мог его учуять. Их взгляды встретились: серьёзный, но в то же время встревоженный Вокса и бросающий вызов, но с долей животной паники Аластора. Стало ясно — омега вовсе не собирался уходить, более того, он будто хотел этого с самого начала, хотел, чтобы все узнали.       Пазл сложился. Вокс понял его план. Не до конца, но уловил суть. Аластор не просто хотел выглядеть независимым и как бы оторванным от медиа-конгломерата. Он намеренно подставлялся. Провоцировал ситуацию, в которой его могут раскрыть, но делал это так, чтобы Вокс был вынужден отреагировать. Аластор использовал его, использовал альфу в нём, как марионетку в своём спектакле. — Зачем? — шёпотом спросил Вокс, с силой сжав ладонь на ноге омеги, на что тот в ответ нахмурился и посмотрел под стол.       Ярость вспыхнула остро и обжигающе. Теле-демона втянули в опасную игру, не объяснив при этом правила. Его злил даже не сам факт, что Аластор сейчас на грани течки, а они в окружении альф, а то, что тот осуществлял свой план, не согласовав с ним. Они были практически неразлучны, и Вокс ошибочно позволил себе поверить, что между ними появилось что-то вроде доверия. И вот награда: он снова пешка в чужом спектакле. Взгляд теле-демона впился в Аластора, выискивая в улыбке ответы: какую роль ты приготовил мне во всём этом? Зачем ставишь себя под удар, раскрываясь перед ними?       Вокс убрал руку с колена. Его выражение стало каменным, а в глазах вспыхнули холодные синие огоньки. Злость сменилась обидой. Он вдруг решил: если Ал захотел начать эту паршивую игру — пусть разбирается сам. В следующую секунду альфа как ни в чём не бывало откинулся на спинку кресла, делая вид, что полностью погружён в новостную ленту. Но, несмотря на напускное безразличие, он продолжал чувствовать каждый вздох Аластора, каждое микродвижение его тела, улавливать до боли знакомые нотки орхидеи, что становились только гуще.       Радио-демон мгновенно всё понял, и волна животной паники накрыла его с головой. Весь его расчёт был построен на предсказуемой реакции. План заключался в намёке, который Вокс должен был сам развить своим поведением. На это... теле-демон не повёлся. Рука исчезла, и её отсутствие ощущалось теперь, как открытая рана. Его островок безопасности рухнул в одно мгновение, и давящая атмосфера зала обрушилась на него с новой, совершенно невыносимой силой. Аластор попытался сделать глубокий вдох, но воздух обжёг лёгкие. Его собственные феромоны теперь уже тоже практически ничем не сдерживались.       Аластор долгое время принимал подавители, и феромоны всегда были для него лёгким фоном: он продолжал чувствовать их, но лишь как странный одеколон, не получая при этом никакого отклика от тела. Но сейчас всё было иначе. Ему совершенно наивно казалось, что все альфы будут иметь запах, как у Вокса, — слегка давящий, но терпимый, а в некоторых случаях, возможно, даже приятный, но реакция организма дала понять обратное.       Пара альф, сидящих напротив, начали переглядываться между собой. Атмосфера в зале замерла. Воздух, уже насыщенный доминантными запахами, теперь заиграл чем-то иным. Это было неуловимо для бет, но для альф — как вспышка света в темноте. Один из оверлордов внезапно глубоко втянул носом воздух. Его брови поползли вверх. Он медленно перевёл взгляд с Вокса, сохранявшего ледяное спокойствие, на Аластора. Тот сидел, вцепившись пальцами в подлокотники. Улыбка превратилась в оскал, застывшую маску, за которой бушевала паника. Он пытался дышать ровно, но получались лишь короткие, прерывистые вздохи. — Не по теме собрания, но... я один чувствую несвойственный этому залу запах?       Аластор отчаянно хотел вновь подчинить себе тело. Он выпрямил спину, натянул на лицо улыбку, но тень паники в глазах и мелкая дрожь в руках выдавали его с головой. Сладковатый, тревожный запах усиливался, становясь для альф в помещении всё более явственным, а для Вокса невыносимым: он хотел увести его отсюда, успокоить, и, безусловно, он бы так и сделал, не будь его омегой Аластор, который сам втянул их в этот спектакль. Однако уши радио-демона начали неумолимо прижиматься к голове. Что, несмотря на всю внутреннюю борьбу, стало последней каплей для Вокса, и он не выдержал. Теле-демон вздохнул: нарочито громко, с преувеличенной скукой. Отложил телефон с негромким, но отчётливым щелчком, который обратил на себя внимание. Затем естественно, будто разминая затекшие мышцы, повернулся к Аластору. Он не сказал ни слова. Просто смотрел. Его взгляд был лишён какой-либо нежности или беспокойства. Это был холодный, оценивающий, безразличный взгляд. Он скользнул по лицу, по прижатым ушам, по белым костяшкам пальцев, впившихся в подлокотник. И теле-демон медленно поднял руку. Аластор инстинктивно чуть отпрянул, ожидая грубого захвата или публичного унижения. Но Вокс лишь положил ладонь ему на спину. Тепло этого жеста заставило Аластора вздрогнуть. Глаза на мгновение закрылись — смесь победы и позора. Вокс всё-таки играет по его правилам. Затем альфа поднял глаза на собрание. По экрану растянулась фальшиво-учтивая улыбка. — Это всё безумно интересно, но мы с Аластором вынуждены вас покинуть. Работа, дела... Нельзя терять время, — произнёс Вокс с ноткой иронии. — Да, прошу извинить, — добавил Аластор, его голос отдавал хрипотцой. Он поднялся, и движение его было на удивление плавным. Вокс тоже встал и, не убирая руки, направил партнёра к выходу. Его прикосновение было нежным, но в то же время властным, собственническим, и Аластору пришлось подчиниться его направляющему давлению.       В зале повисло молчание — густое и многозначительное. Несколько пар глаз провожали их: одни с недоумением, другие с внезапными догадками и интересом. Кажется, только что родилась новая тема для сплетен.       Как только тяжёлые двери зала совещаний закрылись за ними, приглушив голоса, атмосфера сменилась. Давление спало, но его сменило ледяное напряжение между двумя оверлордами. Вокс убрал руку, будто прикосновение к Аластору его обжигало. Он не смотрел на омегу, зашагав вперёд по коридору. Аластор молча шёл за ним, с облегчением вытирая лоб рукавом пиджака. Радио-демон сделал глубокий, трясущийся вдох, пытаясь вернуть контроль над диафрагмой. Сначала он шагал ровно, держа спину прямой, но с каждым шагом иллюзия контроля таяла. Адреналин отступал, оставляя после себя истощение и физическую дрожь, — стрессовую реакцию организма. В ушах звенело, в висках стучало, а ноги стали ватными. Такое изобилие феромонов спровоцировало приступ течки, и ему становилось всё хуже.       Вокс чувствовал каждое изменение. Он слышал участившееся дыхание за своей спиной, улавливал запах, который сводил с ума альфу в нём и бесил собственное самолюбие. Он сжимал кулаки, впиваясь когтями в кожу. Но когда за спиной раздался приглушённый, почти неслышный звук — облокотившаяся о стену ладонь, чтобы не упасть, — Вокс остановился. Его спина оставалась напряжённой. Мгновение он просто стоял, борясь с собой: с яростью, с оскорблённой гордостью, с желанием показать, что он не марионетка в руках Аластора. Но под всем этим вырывался наружу более глубокий, примитивный инстинкт, который не выносил страданий своего омеги, даже если этот омега был манипулятивным, презирающим его идиотом. Вокс резко развернулся. Аластор стоял, прислонившись к холодной стене, отвернув лицо. Его уши были прижаты, плечи слегка вздрагивали. Он пытался дышать ровно, но получались лишь прерывистые, шумные вдохи. Ни слова не сказав, Вокс сократил расстояние между ними. Его движения были резкими, лишёнными всякой нежности. Он обхватил Аластора за талию и, почти не скрывая силы, притянул к себе, заставив того опереться на него. Радио-демон вздрогнул всем телом и попытался отпихнуться, но альфа лишь сильнее прижал его к себе. Опора была грубой, но прочной. Аластор, стиснув зубы, позволил себя вести. Прямо перед выходом из офиса Кармиллы Вокс выпустил Аластора из рук. — До машины дойдёшь сам? — равнодушно спросил теле-демон. — Я всё это время мог идти сам, — сдавленно ответил омега. — Ой, да кому ты пиздишь! Ты еле стоишь на ногах! Придумал херню и только поэтому решил пойти. Ты нас всех подставил, идиот!       Аластор ничего не ответил и, собравшись с силами, открыл дверь, шатко направившись к их служебному авто. Позже вышел и Вокс, громко матерясь.       Они ехали в полной тишине: Аластор смотрел в окно, а Вокс — на него. В салоне пахло кожей, озоном, какими-то приторными духами Вельветт. А разбавлял это всё месиво из запахов густой, сладкий аромат орхидеи, от которого у Вокса сводило челюсть. Радио-демон прислонился лбом к прохладному стеклу. Дрожь, которую он сдерживал, теперь вырвалась на свободу: мелкая, неконтролируемая, идущая из самого центра тела, разогретого внезапно нахлынувшей волной. Он сжал руки на коленях, но это не помогало. Тихий стон застрял у него в горле, когда машина взяла поворот, и инерция прижала его к дверце.       Вокс услышал это. — Придурок, — выдохнул он сквозь зубы, не в силах молчать.       Аластор не ответил. Он стал дышать ртом, коротко и шумно. Капли пота скатывались по вискам, пропитывая воротник рубашки. Его уничтожала собственная гормональная буря, спровоцированная морем чужих феромонов. Это была пытка изнутри. Жар, волнами накатывающий от живота к конечностям, слабость и всепоглощающая, постыдная нужда. — Я... не рассчитал такую... реакцию тела, — с трудом выдавливал из себя омега, сглатывая. — Сам ты придурок. — Да ты вообще особо уже ничего не просчитываешь, Аластор, — грубо ответил Вокс.       Радио-демон в ответ лишь провёл ладонью по голове. Ехать до башни было недолго, буквально несколько кварталов. — Придётся ещё немного пошагать. Проще, если я помогу, а то..., — альфа посмотрел на уже растёкшегося по сидению Аластора. — Я уверен, что ты ёбнешься где-нибудь.       Омега пренебрежительно махнул рукой. Машина остановилась. Аластор попытался собраться, сев прямо и потянувшись за ручку двери. Вокс, с жалостью наблюдая за этими заторможенными движениями, закатил глаза и вышел с другой стороны, обойдя авто и открыв дверь. Он смотрел, как Аластор медленно, словно сквозь густую смолу, разворачивается и выставляет наружу одну ногу, потом вторую. Поднявшись, омега всё же позволил себе чуть облокотиться о Вокса.       Они зашли через главный ход, где роскошный холл с мраморным полом и хрустальными люстрами был почти пуст в этот поздний час. Но у стойки администратора, оживлённо беседуя с одним из менеджеров, стояла Вельветт. — Вокс! — с улыбкой заметила она. — Что там рассказывала старая сука? Всё, как обычно? — Не сейчас, потом... Всё потом, — торопился уйти теле-демон, придерживая партнёра. — Аластор? — Вельветт заинтересованно наклонила голову вбок, видя болезненное состояние радио-демона. — О, с ним сейчас диалога точно не выйдет, — Вокс снисходительно посмотрел на приспущенные уши омеги. — Наркота или просто перебухали? — девушка оценивающе оглядела бордовый костюм на радио-демоне. — Отлично сидит, — она прикоснулась к краю пиджака, чтобы пощупать ткань, отчего радио-демон дёрнулся. — Ой... — тихо произнесла Вельветт и отдёрнула руку. — Я могу объяснить всё завтра? — улыбаясь, спросил Вокс, продолжая придерживать слабое тело. — Тебе придётся постараться, и... ему тоже, — она снова перевела взгляд на костюм. — Отлично! — быстро бросил Вокс, направляясь к лифту.             Аластор пытался шагать в темп, но спотыкался о невидимые препятствия. — Не дай ему облевать костюм, он слишком хороший! — крикнула вслед Вельветт, на что Вокс показал знак "окей" свободной рукой.       Девушка провела их удивлённым взглядом, а после вернулась к менеджеру, который, наблюдая за диалогом, кажется, забыл о своём поручении. — Работай! — громко возмутилась она, приведя того в чувства.       Они поднялись до этажей апартаментов. Аластора начинало потряхивать, поэтому он ещё больше облокотился на Вокса, который удерживал его за поясницу. — Ты этого хотел, Ал? — грубо бросил теле-демон, не сбавляя темп. Аластор уже явно не успевал за ним.       Омега в ответ молчал. Тело знобило так, будто у него температура, концы чёлки слегка завились от влаги, вызванной холодным потом. Вокс нажал нужную кнопку лифта и посмотрел на Аластора, который уже чуть ли не висел на нём: голова была наклонена вместе с опущенными ушами, алые глаза полуприкрыты, а улыбка почти сошла с лица. Вокс провёл ладонью по экрану, раздражённо выдыхая. — Это идиотский поступок. Ты понимаешь, насколько это было опасно для тебя? Да даже для меня! Ты со своими приколами в голове чуть не похерил нас обоих! Почему ты не сказал, как только понял, что тебе хуёво? — громко начал отчитывать того Вокс. Ему самому было непривычно, что их роли сейчас поменялись. Обычно Аластор напоминал ему, какой тот инфантильный придурок, но сейчас радио-демон молчал. — Если ты хотел, чтобы все узнали, что ты омега, — лифт открылся, и Вокс сильнее прижал к себе тело Аластора. — Хотя я не понимаю, зачем тебе это... — теле-демон сделал шаг, и Аластор чуть не упал. Но сильные руки удержали его. — Блять, всё, Ал, мне надоело, — Вокс лёгким движением поднял Аластора, поддерживая его под колени и под спину.       Радио-демон не ожидал такого отрыва от земли и слабо, но всё же попытался снова опуститься на ноги. В его воспалённой голове эта картина была крайне позорной. — Можешь не выёбываться, всё равно никто не увидит. Хотя тебе нравится устраивать представления, может, мне пронести тебя так по всему холлу?       Аластор провёл ладонями по лицу. — Не стоит, — его голос был непривычно тихим. — Почему же? Ты же буквально раструбил сегодня всем, что омега. Так вот я, как альфа, первый заявлю на тебя права. На это был расчёт? Не хочешь всё же посвятить меня в свой уёбищный план?       Аластор молчал. Всё тело горело, но феромоны Вокса успокаивали, даже несмотря на то, что тот был явно зол, они были обволакивающе-приятными. — Аластор, не молчи! — Опусти меня сначала.       Вокс раздражённо закатил глаза и прошёл в комнату. В глаза сразу бросилась кровать, и он размашистыми шагами направился к ней, после чего посадил на матрас Аластора, который сразу же пренебрежительно отмахнулся от него. — Рассказывай. Что это было? — теле-демон стоял перед ним, скрестив руки на груди.       Аластор же, почувствовав привычную обстановку, не спеша вытянулся, неряшливо стягивая с себя пиджак и попутно развязывая бабочку, отчего сосредоточение сладких феромонов вокруг увеличилось. Вокс наблюдал за этой картиной. Невозможно было отрицать, что омега был чертовски соблазнительным, но конструктивный диалог был сейчас важнее.       Аластор перекатился на неофициальную территорию Вокса, скрутившись вокруг его подушки, обнимая её. Брови альфы поползли вверх. Такое поведение Аластора было крайне странным для него. Теле-демон, кажется, окончательно перестал понимать, что происходит. Концентрация иррациональности за день превысила все возможные нормы. — Ал? — неуверенно произнёс Вокс. — Тело... Тело успокаивается от запаха, — проговорил в подушку Аластор.       Настроение Вокса вмиг изменилось, по экрану расползлась хитрая ухмылка. — Так прёт от моих феромонов? Может, мне лечь рядом? — Нет, — отрезал радио-демон.       Вокс обречённо вздохнул и сложил в руках пиджак, который свешивался с кровати. — Тогда не увиливай. Я хочу знать всё, что у тебя в голове. Если то, что ты задумал, будет в моих интересах, то я, возможно, — Вокс широко улыбнулся, — даже помогу тебе.       Аластор отлип от подушки, но продолжил обнимать её. — Мне нужно, чтобы мы официально стали парой.       Вокс замер. Пиджак, так оберегаемый Вельветт, упал на пол. Теле-демон пару раз моргнул, обрабатывая услышанное. — Парой? — переспросил он. — Да, — ответил Аластор, снова вжимаясь в мягкую перину от нарастающей боли.       Вокс не смог сдержать эмоции, по экрану пробежали цветные помехи, он зажестикулировал руками. — В смысле? То есть, как? Парой, как парой? Или парой, как бизнес-партнёры, но мы и так... — Ты правильно понял. Парой, как альфа и омега, — перебил его Аластор. Тон был серьёзным, хотя сам он чуть ли не дрожал.       Вокс провёл рукой по экрану и отвернулся, выдохнув. Эмоции накрыли с головой. Проигрывался сценарий, о котором он даже и не мечтал. Но нужно было мыслить рационально. Это сказал Аластор, а значит, где-то есть подвох. Пытаясь сдерживать улыбку или хотя бы превратить её в насмешку, Вокс повернулся, пронзив омегу взглядом. — Зачем тебе это? Явно же не из большой любви ко мне. Какой у всего этого цирка мотив?       Аластор поёрзал ногами, их начинало ломить. Снова поднималась температура. Он не хотел рассказывать Воксу о сделке с Рози, не хотел, чтобы тот знал даже часть этого плана, но радио-демону становилось хуже, и, казалось, он был готов рассказать всё, лишь бы эти ощущения быстрее прекратились. — Так я смогу... освободиться от одной сделки, — дыхание спотыкалось, срываясь на радиопомехи. — Ты про ту со статьёй? Не знал, что она тебя настолько гложет... — Нет, — перебил Аластор. — Другая сделка, серьёзнее, намного серьёзнее... — омега зажмурился и поджал ноги в коленях от резкого спазма. — Ал, тебе настолько плохо? — отвлёкшись на состояние партнёра, спросил Вокс, садясь на кровать и потянувшись ладонью к радио-демону.       Аластор уже практически скулил, зарываясь носом в ту же самую подушку, пытаясь уловить успокаивающий его запах. Как вдруг почувствовал тепло руки на макушке, что позволило немного расслабиться. Вокс молча гладил его. Аластор ненавидел эту необоснованную тактильность, но сейчас она была как никогда кстати. Голова сама льнула к тёплой ладони и источнику приятного запаха. Аластор откинул подушку и подполз ближе к Воксу, облокачиваясь на него так, что голова оказалась на его груди. Теле-демон оторвал руку от удивления, она зависла в воздухе. "Это точно Аластор?", "Что происходит?" — пронеслось бегущей строкой в голове.       Из ступора его вывел приглушённый голос: — Продолжай. — Что? — ошарашенно спросил Вокс. — Трогать меня. Продолжай, — отозвалось снизу.       Вокс медленно вернул руку на макушку, размеренно поглаживая. Чувствуя мягкие волосы и бархатные уши, обводя выделяющиеся рожки. Он не верил своим глазам и до последнего отрицал, что с ними сейчас происходит это, что Аластор может быть таким нежным и податливым. Хоть Вокс и был зол на него, но надо было ловить момент, пока Ал сам этого хочет и позволяет. Омега прижался сильнее, глубоко вдыхая успокаивающие феромоны. Вокс, сам того не понимая, приручил его к ним. Оба прекрасно это поняли, но промолчали. Они лежали так в тишине, нарушаемой только тяжёлым дыханием Аластора. — А с кем у тебя сделка? — тихо спросил теле-демон, продолжая почёсывать за ухом. — С Ро... — Аластор замолчал. От умиротворяющей неги он чуть не проболтался. — Я не могу сказать, — сонно ответил радио-демон, прикрывая глаза.       Вокс быстро перетасовал в голове всех оверлордов, которые так или иначе были близки к Аластору. — Рози? — удивлённо спросил теле-демон.       Омега не ответил. Он замер, и всё напряжение, что ушло из тела минуту назад, вернулось десятикратно. Его плечи стали слегка подрагивать. Вокс почувствовал это и остановил движение. — Зачем ты связался с ней? И что за сделка? Как я вообще с этим связан? — посыпались вопросы, что было не на руку ослабевшему Аластору. Он и так выдал достаточно информации, больше раскрывать было нельзя.       Радио-демон перевернулся и теперь лежал на Воксе, сложив руки на его груди, отчего тот чуть сполз вниз по спинке кровати. — Ты уверен, что это сейчас так важно? — сказал омега, вымученно улыбаясь.       От такой непосредственной близости у Вокса побежали помехи по экрану, он до сих пор смущался взгляда алых глаз. — Не играй со мной, Аластор. Я и так уже побыл актёром в твоём представлении. Отвечай на вопросы, — собрал последние крохи самообладания теле-демон, разорвав зрительный контакт.       Аластору нельзя было раскрыться. Разум, затуманенный течкой, не придумал ничего лучше, чем потянуться к экрану, чтобы поцеловать, но альфа, на удивление, отстранился, поглаживая того по плечам. — О, мне льстит это, Ал, но ты не ответил.       Радио-демон нахмурил брови. На него навалилось всё сразу: секреты, течка, которая вызывала боль и постыдное возбуждение, отдающее стекающей по бёдрам смазкой. Ещё и Вокс не вёлся на него, как обычно. — Просто... — Аластор опустил голову, сильно зажмурившись, ему было тяжело это произносить. — Просто помоги мне, — выпалил он и поднял глаза обратно на Вокса. Их лица были близко друг к другу, из-за чего в углах экрана теле-демона можно было увидеть бледно-розовые пиксели. — Ты просишь меня о помощи? — ухмыльнулся Вокс, почувствовав свою власть над ситуацией. — Я прошу тебя посодействовать на выгодных для обоих условиях, — уже спокойно и рассудительно ответил Аластор. — О, правда? — Вокс огладил спину радио-демона, что отозвалось дрожью по его телу. Он не выдержал и со сдавленным стоном впечатался лбом в грудь альфы, скуля что-то невнятное.       По экрану теле-демона растянулась ещё более широкая, хитрая ухмылка. — Я понял, что для тебя это будет иметь какой-то очень положительный эффект, но что получу я? При таком раскладе наша сделка расторгнется: если все и так узнают, что ты омега, то распространение статьи потеряет смысл и я лишусь главного локомотива нашей с тобой милой коммуникации, — Вокс провёл ладонью до загривка Аластора. — Меня... — сдавленно проговорил омега в рубашку Вокса. — Ты получишь меня. Как и хотел. Официально. Вокс громко рассмеялся. — Я почти поверил, Ал, если бы не знал, что ты пиздишь, как дышишь. В чём подвох? — Нет никакого подвоха, — Аластор поднял голову, посмотрев теле-демону в глаза, на рубашке остался небольшой влажный след. — Правда. Я ничего пока не придумал.       Аластор шире улыбнулся, сдерживая смех. Скорее всего, от приступа, но его искренне развеселило то, что с ним стало, и то, насколько было абсурдно признаваться врагу в том, что у него нет плана. Вокс в ответ тоже не смог сдержать смеха. Они истерически смеялись: Аластор — от собственной жалости, а Вокс — оттого, что готов снова повестись на слова своей одержимости.       Чуть успокоившись, теле-демон умиротворённо посмотрел в чуть заслезившиеся от смеха алые глаза. — Скажи честно, я тебе хотя бы немного нравлюсь, Ал?       Аластор замер, а после чуть привстал, усевшись к тому на бёдра. Радио-демон упёрся руками в спинку кровати, заключая Вокса в своеобразную клетку. — Я тебя не выношу. Более того, если бы была возможность убить тебя и пустить крики в эфир, то я бы ею обязательно воспользовался, — по лицу радио-демона расползлась привычная широкая улыбка, а в глазах заиграли стрелки радиоприёмника.       Вокс улыбнулся в ответ. — Значит, ты всё ещё ты.       Аластор издал сдавленный смешок и обхватил ладонями экран Вокса, резко втянув того в поцелуй. Теле-демон заметил, что Аластору, кажется, нравилось целоваться: он делал это очень хорошо, хотя, вспоминая их первые разы, когда тот сразу вытирал рот после, так и не скажешь. Не хотелось, но Вокс был вынужден оборвать этот очаровательный акт. — Ладно, договорились. Я практически точно уверен, что это какая-то наебаловка. Но так уж и быть, раз ты меня попросил, — самодовольно сказал теле-демон, казалось, он будет упиваться этим ещё не один день.       Аластор в ответ принялся расстёгивать брюки Вокса. — Ал, остановись, — начал издеваться теле-демон, перехватив его запястье. — Вообще-то я всё ещё зол на тебя. Ты использовал меня и конкретно так подставил. А сейчас вот так просто разводишь на секс, — Вокс пользовался состоянием радио-демона. Это был не до конца его Ал. Фактически Аластор оставался Аластором, но его личность сейчас смешивалась с омегой в течке, которая готова на всё, лишь бы получить желаемое от альфы. Подло — да. Мог ли Вокс себе это позволить — тоже да.              Аластор недовольно проныл, проведя ладонями по лицу. Ему сейчас было совершенно не до выяснений отношений. — Заканчивай этот бред! — отрезал он разъярённо, но вместе с тем жалобно глядя на Вокса. — О, да ты в край отчаялся. Знаешь, вообще-то за такие поступки принято извиняться.       В лице омеги одновременно сочетались и желание, и злоба. Он свёл брови, опустив голову, и сжал кулаки до следов от когтей на коже. В нём боролись два порыва: послать Вокса нахер и сделать уже всё, что он там хочет, лишь бы это поскорее закончилось. Аластор сдавленно выдохнул, приняв решение, и поднял влажные глаза. — Как ты хочешь, чтобы я извинился? — выражение стало равнодушным, но было еле заметно, как нервно подёргивался левый глаз. Казалось, он впервые в жизни сказал кому-то такое, и этим кем-то оказался Вокс.       Альфа задумался, поводив сначала зрачками по потолку, а после вернул взгляд на радио-демона. — Ну... обычно это делается ртом.       Аластор брезгливо поморщился и сполз ниже, устраивая голову между ног теле-демона, продолжая расстёгивать брюки. — Да нет же... Блять, Ал, — Аластор поднял на него недоумевающие глаза. — То есть, да, если ты хочешь, я только за, но... — продолжал смущённо тараторить Вокс. — В общем, я не это имел в виду, можешь просто сказать "извини меня, Вокс, я проебался, больше так не буду", — альфа потёр экран от неловкости момента.       Аластор замер на полпути, его пальцы всё ещё цеплялись за ремень. На лице смешались раздражение, недоумение и дикая, животная досада оттого, что его инстинктивный порыв был так грубо и глупо прерван. Ему действительно было бы легче отсосать ему, чем произнести слова извинения. Омега медленно поднял голову, алые глаза сузились, а улыбка стала ледяной и опасной. — Извини меня, Вокс, я проебался, больше так не буду, — повторил он с мёртвой интонацией, каждый звук был пропитан сарказмом. Это было так неискренне, так оскорбительно пародийно, что даже Вокс, и так ожидавший формальной уступки, почувствовал укол досады. — Серьёзно? — голос теле-демона потерял всю игривость.       Аластор не ответил, а только привстал, снова потянувшись за поцелуем, обхватывая рамку экрана. Прикосновение губ к холодному монитору было попыткой ускользнуть от необходимости унижаться словами, попыткой замять конфликт более привычным для его искажённого понимания способом. Но Вокс не разделил этот порыв, убрав руки Аластора и отвернувшись. Радио-демон опешил и попытался с силой снова повернуть экран к себе, но альфа перехватил запястье, сжав. — Я тебе не какая-то, блять, игрушка, Аластор, — низким тембром пронеслось по комнате.       Радио-демон зашипел, резко дёрнув руку, пытаясь высвободиться из крепкой хватки. Но Вокс был сильнее в этот момент — сильнее физически и морально. Вместо того, чтобы отпустить, он схватил запястье Аластора ещё увереннее, с давлением, заставив того замереть от неожиданности. Затем не спеша, почти методично он расправил сжатую ладонь радио-демона и сплёл их пальцы вместе.       Это был простой, но невероятно интимный жест. Не захват, не ограничение — а соединение. Ладонь Аластора была горячей и влажной, пальцы слегка подрагивали. Ладонь Вокса — прохладной и непоколебимой.       Аластор смотрел на их сплетённые руки так, будто видел это впервые. Его алые глаза метались от соединённых пальцев к экрану Вокса, в котором теперь отражалось его собственное растерянное лицо. — Почему ты не можешь быть искренен со мной? Почему не доверяешь? Разве это так тяжело, Ал? — Вокс крепче сжал пальцы на руке радио-демона. — Я помогу тебе с твоими проблемами, что бы там ни было, но у меня тоже есть условия. Мне кажется, нам с тобой легче общаться через сделки, потому что иначе кто-то всегда остаётся в проигрыше. Что скажешь?       Аластор растерянно смотрел на Вокса, улыбка сошла с лица, и уши сами опустились. — И каковы твои условия? — тихо произнёс радио-демон. — Во-первых, — начал Вокс, его голос приобрёл деловой, почти холодный оттенок, — ты рассказываешь мне всё о сделке с Рози. Весь план в твоей голове, все детали, все риски, — теле-демон провёл свободной рукой по плечу омеги, подбираясь к воротнику, начиная расстёгивать пуговицы. — Во-вторых, ты будешь искренен со мной, перестанешь врать, манипулировать. Я хочу знать, о чём ты думаешь, что чувствуешь, — альфа продолжил обнажать радио-демона, проведя пальцами по шраму от раны, после чего ладонь медленно поднялась, нежно схватив за шею, — что по-настоящему желаешь.       Аластор нервно сглотнул и рассоединил их с Воксом ладони, начав в ответ расстёгивать рубашку партнёра. — И, в-третьих, раз уж тебе так необходимо, чтобы мы стали парой, то... — теле-демон выдохнул. — Ты хотя бы попытаешься сделать вид, что я тебе нравлюсь.       Аластор замер. Его пальцы, расстёгивающие пуговицы на рубашке, остановились. Воздух в комнате сгустился. Даже волна жара от течки на мгновение отступила, отхлынув перед ледяным шоком от услышанного. — Ты же знаешь, я не смогу, — Аластор посмотрел на него исподлобья. — Твои условия снова абстрактны. — Ты хороший актёр, Аластор, — Вокс потянулся к ширинке брюк омеги, расстегнув пуговицу. — Я уверен, у тебя получится.       Радио-демон смотрел на него, в уголках губ подрагивала непроизвольная судорога. Но желание растекалось жаром по телу. Аластор сильно зажмурился. Внутри него снова велась борьба: омега, готовый на всё ради облегчения и близости с альфой, и собственно Аластор, для которого эти условия были унизительны и непонятны. Он был в ловушке. Ловушке своего же тела и своих же просчётов.       Омега тяжело выдохнул горячий воздух. И сделал то, чего от него никак не ожидали. Он обнял Вокса, упершись головой тому в плечо. — Договорились, — прошептал он, и это было похоже на клятву, произнесённую на эшафоте.       Вокс на мгновение замер. Объятия Аластора были неловкими, скованными, как будто этот жест причинял ему физическую боль. Но они были. И этот тихий, сдавленный шёпот повис в воздухе. Теле-демон медленно выдохнул, и напряжение в его плечах слегка отпустило. Он не стал обнимать Аластора в ответ — не сразу. Его свободная рука, та, что не была прижата телом радио-демона, поднялась и нерешительно, почти с опаской коснулась волос на затылке Аластора. Пальцы впутались в пряди. — Хорошо, — наконец произнёс Вокс. — Я даже поверил, Ал.       Пальцы Вокса разжались и плавно скользнули вниз, к затылку, к основанию напряжённой шеи. Его прикосновение, сначала неуверенное, стало властнее, требовательнее. Он потянул Аластора на себя для поцелуя — медленного, глубокого, исследующего. И на этот раз Аластор ответил не с яростью, а с каким-то обречённым, жадным согласием. Губы размякли, зубы не впились, а лишь слегка зацепились за нижнюю губу альфы в немом вопросе или приказе — уже было не важно. Теле-демон оторвался от поцелуя, его экран почти касался лба Аластора. Яркие глаза изучали каждую деталь лица омеги — подрагивающие ресницы, каплю пота на виске, слабую дрожь в уголках губ, пытающихся сохранить привычную улыбку. — Я не буду допытывать тебя вопросами, пока ты в таком состоянии, — продолжил Вокс, и в его голосе снова появились нотки знакомой, хитрой игривости. — А то я боюсь, что ты действительно расскажешь мне всю правду. Поговорим, когда ты будешь в форме, чтобы адекватно врать мне в лицо.       Аластор хотел что-то возразить, сказать колкость, но всё, что он смог издать — это прерывистый, сдавленный стон, когда пальцы альфы проскользнули под ткань и коснулись обжигающе горячей кожи на торсе. — Но я хочу услышать одну вещь прямо сейчас, — продолжил Вокс, его голос стал тише. Пальцы блуждали по рёбрам, скользили вниз, к животу, заставляя мышцы Аластора судорожно напрягаться под прикосновением. — Ты сказал "договорились". Но я хочу услышать, что именно ты соглашаешься делать. Своими словами.       Это была грязная игра. Заставить Аластора отвечать в таком состоянии. Изощрённая форма унижения и подчинения. Омега зажмурился, пытаясь собрать расползающиеся мысли. — Я... — голос сорвался на шум. Он сглотнул и попробовал снова, заставляя слова выходить сквозь радиопомехи. — Я расскажу тебе о сделке с Рози. Когда смогу... думать. Я буду... — он замер, борясь с собой. — Буду говорить с тобой прямо. И... постараюсь... вести себя так, будто... — фраза застряла в горле, ядовитая и невыносимая.       Вокс не торопил его. Его рука, лежавшая на затылке, медленно поглаживала волосы, в то время как другая продолжала своё медленное, исследующее путешествие по телу. Он опустил голову, и его экран коснулся обжигающего лба Аластора. — Будто что, Ал? — прошептал он, и его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения.       Аластор втянул горячий воздух в лёгкие. Его руки дрожаще, но крепко вцепились в плечи Вокса. Не для того, чтобы оттолкнуть. Чтобы удержаться. — Будто ты мне не безразличен, — выдохнул он, и это прозвучало, как приговор самому себе. Голос был лишён всякой интонации, пустой и плоский, но в нём не было сарказма.       На экране Вокса на мгновение появились цветные помехи. В глазах считывалось что-то сложное — однозначный триумф, но и странная, почти болезненная нежность. — Ладно, — прошептал он, и в этом слове была целая вселенная смыслов. — Этого пока достаточно.       Он не стал медлить дальше. Его движения были решительными, направленными на одну цель. Он освободил Аластора от остатков одежды, и его собственные брюки наконец упали на пол.       Радио-демон не сопротивлялся. Когда Вокс расположился между его бёдер, он лишь откинул голову назад, обнажив горло в жесте, который был одновременно и подчинением, и вызовом. Его алые глаза были широко открыты, в них не было ничего, кроме отражения света с экрана Вокса и собственной опустошённости. Первый толчок заставил его тело напрячься до предела. Глухой, сдавленный звук сорвался с губ, смешавшись с резким шипением радиопомех. Пальцы когтями впились в спину альфы так, что тот наверняка почувствовал боль даже через рубашку. — Расслабься, — пробормотал теле-демон, его собственное дыхание стало прерывистым. Он не ждал и не давал времени привыкнуть. Его ритм был жёстким, властным, но не безжалостным. В нём была целеустремлённость, настойчивое желание не просто взять, а соединиться. Проломить эту стену между ними физически, раз уж иначе не получалось. И постепенно, против воли Аластора, его тело начало откликаться. Боль начала смешиваться с чем-то другим — с облегчением, с нарастающим, постыдным удовольствием. Он пытался заглушить это, кусая губу до крови, но стоны всё равно прорывались наружу — тихие, сдавленные, полные наслаждения и ненависти к самому себе.       Вокс ловил каждый звук, каждый вздрагивающий мускул. Он наклонился, прижавшись экраном к плечу Аластора, его дыхание стало горячим и частым. — Видишь? — прошептал он, голос тоже срывался от собственного наслаждения. — Не так уж и сложно... быть честным... хотя бы в этом.       Аластор не ответил. Он не мог. Его мир сузился до точки соприкосновения, до ритма, задаваемого Воксом, до всепоглощающего смешения стыда и навязчивого, неостановимого физического удовлетворения. Он обхватил альфу ногами, притягивая ближе, глубже, в отчаянной попытке ускорить конец, быстрее достичь того пика, после которого, как он наивно надеялся, снова сможет мыслить ясно.       Когда Вокс снова нашёл его губы в новом поцелуе, Аластор ответил с такой же животной, отчаянной жадностью. Это не было нежностью. Это было пожиранием, попыткой вобрать в себя что-то, что могло бы заполнить внутреннюю пустоту.       Вокс переключился на шею, покрывая короткими сухими поцелуями. После очередного прикосновения сбоку он резко впился зубами в кожу, что заставило Аластора сжаться и подавить крик захватом воздуха в лёгкие. Зрачки омеги расширились, он почувствовал, как озон, смешанный с собственной кровью, с феромонами Вокса, с чем-то глубоко личным и властным, вплёлся в него. Этот запах обволок сознание, проник в лёгкие, в кровь, успокаивая омегу в нём на каком-то первобытном, фундаментальном уровне.       Вокс оторвался, его язык скользнул по кровавому следу, оставляя влажный след на горячей коже. По экрану пробежала рябь глубокого, животного удовлетворения. Аластор не мог пошевелиться. Его зрачки были расширены до предела. Боль пульсировала в такт бешеному сердцебиению, смешиваясь с остаточными волнами наслаждения и этим всепоглощающим, удушающим чувством принадлежности. Его пальцы всё ещё впивались в плечи теле-демона, но теперь они не цеплялись, а дрожали.       Кульминация настигла их почти одновременно. Вокс издал низкий, сдавленный рык, его тело напряглось, а по экрану пробежали помехи. Аластор просто замер, зажмурившись и сдавленно проскулив.       Молчание, последовавшее после, было густым. Его нарушали только прерывистое, тяжёлое дыхание и слабый, едва уловимый треск статики, исходящий от Аластора.       Вокс медленно опёрся на руки, по-прежнему оставаясь в нём. — Всё хорошо? — спросил теле-демон, сглотнув.       Аластор лишь кивнул в ответ, прикоснувшись ещё подрагивающими пальцами к шее. Альфа медленно, не без намёка на нежелание отпускать отстранился. Прохладный воздух комнаты обжёг обнажённую кожу радио-демона, заставив его вздрогнуть. Тело, только что пылавшее, теперь болезненно ощущало каждый поток воздуха.       Омега не двигался. Он лежал на спине, уставившись в потолок, его грудь тяжело вздымалась, а разум, замутнённый гормонами и физическим истощением, пытался собраться. Он отчётливо чувствовал пульсирующую боль от укуса, глухую, разлитую по всему телу ломоту. И самое ужасное — всепроникающий, глубоко въевшийся запах Вокса, смешанный с его собственным. Этот запах теперь стал частью него.