Пока кровь стынет на тахометре

Тот звонок от Феликса перевернул всё. Обычная война — за деньги, власть, даже за жизнь — имела правила. Пусть грязные, но правила. То, что открылось сейчас было уже за гранью. Джисон стоял в подвал лаборатории Кихо, где вентиляторы гудели как разъярённый рой, и смотрел на экран. На экране — не схемы отмывания, а сухие, медицинские отчёты. «Цюрихский институт нейрокогнитивных интерфейсов». «Проект «Ариадна». Спонсор: «Фонд медицинского прогресса «Эос». — «Эос» — это фасад, — бормотал Кихо, его пальцы порхали по клавиатуре, открывая новые окна. — За ним — сеть офшоров. И в конце цепочки… председатель правления — господин Кан Ынсок. Только под другим именем. Очень старым, ещё со времён его работы у отца Ли. — И что они там делают? — голос Джисона прозвучал глухо, будто из трубы. — Искусственный нейроинтерфейс, — выдавил Феликс, стоящий рядом. Он был бледен. — Для пациентов с тяжёлыми повреждениями спинного мозга и коры головного мозга. Теория: имплант, который берёт функции повреждённых нейронных связей, позволяет восстановить базовый моторный контроль, связь с внешним миром… и восприятие. Джисон обернулся к нему. В его глазах было непонимание. Чистое, животное. — Восприятие чего? — Всего, — тихо сказал Феликс. — Если подключить систему к внешнему источнику… можно не просто дать команду руке пошевелиться. Можно передавать образы. Звуки. Мысли. Можно… создавать реальность. Ту, которую захочет оператор. Тишина в подвале стала густой, как смола. Джисон смотрел на медицинские схемы, на графики активности мозга, и его собственная голова раскалывалась от чудовищности замысла. — Он… он хочет не убить его, — прошептал Джисон. — Он хочет сделать его куклой. Засунуть в его голову провода и… и управлять им. Смотреть его глазами. Слушать его ушами. Заставить его… Он не договорил. Представить это было невозможно. Ли Минхо, чья воля была твёрже стали, чей разум был неприступной крепостью… может превратиться в марионетку. Пустую оболочку, из которой будет вещать чужой, холодный голос. Ярость, которая поднялась в нём, была слепой, белой, всепоглощающей. Он схватил со стола ближайшую металлическую стойку и со всей дури швырнул её в стену. Удар оглушительно прогремел по бетону, стойка согнулась пополам. Когда речь заходила о нем, Джисон терял все навыки, что позаимствовал у Минхо. — НЕТ! — заревел он. Это был не крик. Это был рёв раненого зверя, которому показали клетку, в которую собираются посадить его сородича. — ЭТОГО НЕ БУДЕТ! Я САМ РАЗОРВУ ЭТОГО УБЛЮДКА НА КУСКИ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ЭТО ПРОИЗОЙДЁТ! Феликс и Кихо отпрянули. Они видели его злым, холодным, даже жестоким. Но такой первобытной, животной ярости они в нём не видели никогда. — Джисон! Спокойно! — крикнул Феликс, но его голос потонул в гуле вентиляторов, Хан не слышал. Джисон стоял, тяжело дыша, желваки ходили ходуном. Потом он резко выдохнул, и в его глазах, помимо ярости, зажёгся холодный, смертоносный расчёт. Тот самый, которому он научился. — Где он? — спросил он тише, но от этого стало только страшнее. — Где этот институт? Где они это делают? — Основная лаборатория — в Цюрихе, — быстро сказал Кихо, стуча по клавиатуре. — Но у них есть мобильные исследовательские модули. Для… полевых испытаний. Один из них был зарегистрирован на ввоз в Корею три недели назад. Через порт Пусана. Под видом медицинского оборудования для частной клиники. — Какой клиники? — голос Джисона был ледяным. Кихо проглотил комок. — «Сонгва». Воздух вырвался из лёгких Джисона, как будто его ударили в солнечное сплетение. Они уже здесь. Они уже рядом. Возможно, уже в самой клинике. Под видом врачей, медбратьев, техников. Ждут момента. Ждут, когда Минхо станет достаточно стабильным, чтобы выдержать транспортировку. Или… чтобы начать процедуру на месте. — Феликс, — Джисон повернулся к нему, и в его взгляде горела та же смесь ярости и расчёта, что делала его нечеловечески опасным. — Твои люди в охране клиники. Мы меняем всё. Сегодня же. Полная замена персонала на наших. Каждого врача, каждую медсестру — проверяем через Кихо. Если хоть один вызывает подозрения — изолируем. Без лишних вопросов. — Это вызовет панику, — попытался возразить Феликс. — Администрация… — К чёрту администрацию! — рявкнул Джисон. — Купи клинику. Через Хёнджина. Сейчас. Назови любую цену. Если они откажутся… найди на что давить. У каждого есть грязные секреты. Используй их. Он говорил так, как говорил бы Минхо в час крайней опасности: чётко, жёстко, без альтернатив. Но под этой холодной оболочкой клокотала лава. — А что с Каном? — спросил Феликс, уже набирая номер Хёнджина. — С Каном, — сказал Джисон, и его губы растянулись в оскале, — мы заканчиваем. Не играми финансами или угрозами. Я лично найду эту крысу в его норе. И вытащу его оттуда за его жалкие, дрожащие яйца. *** Опасность. Первая угроза пришла не как пуля, а как тихий звонок на «чистый» телефон Джисона. Незнакомый голос, без эмоций, с лёгким акцентом, который мог быть каким угодно. — Мистер Хан. Вы проявили неожиданную… изобретательность. Вмешательство в дела мистера Кана было неразумным. Особенно в то, что касается его медицинских интересов. Джисон, сидя в бронированном седане по дороге в клинику, стиснул телефон. — Передай своему хозяину, что если он тронет хоть волос с его головы, я найду каждого, кого он когда-либо знал, и заставлю его смотреть, как они гниют заживо. В трубке раздался тихий, почти вежливый смешок. — Угрозы — признак слабости. Мистер Кан предлагает сделку. Вы отзываете своих людей из клиники, прекращаете финансовые атаки. Он гарантирует безопасность мистера Ли. Более того, он предлагает самое лучшее лечение. То самое, которое вернёт его к жизни. На своих условиях, конечно. — На условиях, что он станет его радиоуправляемой игрушкой? — прошипел Джисон. — Никакой сделки не будет. Война идёт до конца. И конец будет за мной. — Очень жаль, — голос в трубке стал холодным. — Тогда мы вынуждены сменить тактику. Если нельзя получить актив целиком… его ликвидируют. И всех, кто пытается его защитить. Начиная с вас. Прямо сейчас. Связь прервалась. И в тот же миг мир снаружи взорвался. Сначала — глухой удар в бок автомобиля. Не столкновение. Взрыв. Броня выдержала, но машину отбросило в сторону и она закрутилась на скользком от дождя асфальте. В ушах зазвенело. Тёмные силуэты начали выскакивать из микроавтобуса, притормозившего рядом. Автоматные очереди прошили стекло — бронированное, но не бесконечное. Трещины поползли паутиной. — Газуй! — заорал Джисон водителю, одному из людей Феликса. Мотор взвыл, машина рванула вперёд, тараня припаркованные авто, пытаясь вырваться из ловушки. Пули звенели по кузову. Одна пробила боковое стекло и ударила в спинку сиденья в сантиметрах от головы Джисона. Осколки впились в щёку, горячая кровь потекла по коже. Он выхватил пистолет и начал отстреливаться через разбитое стекло, не целясь, чтобы создать хоть какую-то помеху. Его мир сузился до грохота выстрелов, воя двигателя, криков водителя и ледяной, сфокусированной ярости в груди. Они посмели. Посмели напасть на него, когда он ехал к Минхо. Машина, наконец, вырвалась на открытую трассу, оставив позади дым и стрельбу. Но они не отставали. Два чёрных внедорожника с затемнёнными стёклами неслись за ними, поливая все свинцом. — Сворачивай на старый променад! — скомандовал Джисон водителю. — Там меньше камер и больше проходных дворов! Они влетели в узкий переулок между старыми фабричными зданиями. На скорости под 150. Колёса визжали в поворотах. Один из внедорожников не вписался, врезался в стену, взметнув фонтан искр. Но второй был как тень. И тут на выезде из промзоны их ждала вторая засада. Грузовик, перегородивший узкую улицу. Из кузова сыпались люди в чёрном, с автоматами. Ловушка захлопнулась. — Приготовься! — Джисон выбил ногами остатки стекла в своей двери. У него не было плана. Был только инстинкт. Они врезались в грузовик, не сбавляя скорости. Удар выбросил подушки безопасности. Джисон ударился головой о потолок, мир вокруг поплыл, но адреналин не давал отключиться. Он вывалился из машины, упал на мокрый асфальт и покатился, поднялся на одно колено. Вокруг — крики, выстрелы, бегущие к нему тени. Он стрелял. Первый, второй. Человек в чёрном упал. Но их было слишком много. Пуля ударила его в бронежилет, сбив дыхание. Вторая чиркнула по бедру. Острая, жгучая боль. Он отполз за обломки своей машины, пытаясь перезарядить пистолет дрожащими руками в крови. Они приближались. Спокойно, методично, как мясники. Он сидел в углу. С одной стороны — грузовик, с другой — стена. Сзади — его разбитая машина и раненый водитель. Мысль промелькнула быстро : «Конец блять. Вот так всё и закончится. В грязном переулке под жопой клиники Минхо». И в этот момент, сквозь шум в ушах и боль, он услышал другой звук. Нарастающий, яростный, знакомый рёв. Не один. Три. Из-за угла, с визгом резины, вылетели три машины. Ведущая — зелёный, перекрашенный «Мустанг» Джеймса, без крыши, с приваренными дугами безопасности. За ним — низкий, широкий карт Мартина, больше похожий на болид. И сбоку — дымящийся, но неумолимый «Ниссан» Кенхо. Они въехали в переулок не как спасатели. Как таран. Джеймс, не снижая скорости, протаранил ближайшего стрелка, отшвырнув его тело в стену. Мартин, маневрируя с невозможной для его машины ловкостью, выстроился поперёк, прикрывая Джисона своим корпусом, и из импровизированных портов в дверцах ударили струи чего-то едкого и слезоточивого — самодельный газ. Кенхо же просто дал по газам, развернулся и открыл огонь из чего-то, похожего на крупнокалиберный пистолет, снятый с какого-то старинного вооружения. Наёмники, не ожидавшие такой дикой, нелогичной контратаки, дрогнули. Их стройность рассыпалась. Джеймс, выпрыгнув из «Мустанга» с монтировкой в руке, сошёлся в рукопашную с двумя ближайшими людьми. Его стиль был уличным, грязным, смертоносным. Мартин, не вылезая из машины, кричал в рацию что-то Чонину, видимо, координируя что-то наверху. Джисон воспользовался моментом. Он перезарядил пистолет, поднялся и прислонился к «Мустангу». Его нога была мокрой от крови, но все еще держалась на ходу. — Че, старик, обосрался? — крикнул ему Джеймс, отбивая чужой удар прикладом и ломая кому-то руку. — Сам ты… — начал Джисон, но его перебил Кенхо, подъехавший вплотную и открывший дверцу. — Садись, босс! Здесь не место для пенсии! Джисон ввалился на сиденье. «Ниссан» рванул с места, увозя его из эпицентра бойни. В зеркале он видел, как Мартин и Джеймс, отстреливаясь, отступают к своим машинам. Они сделали своё дело. Вытащили его из мясорубки. Через десять минут, в другом безопасном гараже, Джеймс перевязывал ему ногу бинтом, вытащенным из бардачка. Мартин молча проверял оружие. Кенхо курил, прислонившись к стене, его руки дрожали от адреналина. — Откуда вы? — хрипло спросил Джисон. — Чонин следил за твоим маршрутом через спутник, — объяснил Мартин. — Увидел сбои в движении, несанкционированные остановки. Сообщил нам. Мы были ближе всех. — Рисковали, малолетние ублюдки, — пробормотал Джисон, но в его голосе не было упрёка. Была… странная тяжесть. Они рискнули жизнью за него. Не по приказу. Не за деньги. Потому что… он был свой. — Да пошёл ты, — усмехнулся Джеймс, затягивая узел, от чего старший зашипел от боли. — Кто ещё будет платить за наши запчасти? Да и… без тебя тут скучно будет. Одни зануды в ангаре. Джисон посмотрел на них — на этих диких, неотёсанных, но верных парней с его прошлой жизни. Они только что спасли ему жизнь. И они же были самым ярким доказательством того, что он не стал Минхо. Он никогда не стал бы таким как он. У него были другие солдаты. Другое братство. Телефон в кармане завибрировал. Феликс. — Клиника «Сонгва» теперь наша. Хёнджин оформил сделку за рекордное время. Охрана заменена полностью. Мы обыскиваем каждый сантиметр. Пока чисто. Но… Джисон, у меня плохие новости от Кихо. Он отследил переговоры Кана. Тот отдал приказ об «активации плана Б». Что бы это ни значило, это делается прямо сейчас. И цель… не клиника. Ледяная полоса страха прошла по спине Джисона. — Что за цель? — «Нексус». Главный ангар. И всё, что в нём есть. Люди. Оборудование. История. Он хочет стереть всё с лица земли. Как символ. И как… месть тебе лично. Джисон замер. Его команда. Сынмин, Чонин, Бан Чан. Механики. Джеймс, Мартин, Кенхо… их дома, их единственное место в этом новом мире. Он медленно поднялся на ноги, опираясь на машину. Боль в бедре была адской, но он её игнорировал. — Джеймс, — сказал он, и его голос был тихим, но таким, что все трое мгновенно насторожились. — Заводи своё ведро. Мартин, садись к нему, будет нужна твоя голова. Кенхо, ты со мной. Мы едем домой. — Куда? — спросил Джеймс. — Тушить пожар, — ответил Джисон, и в его глазах горел тот самый, старый, дикий огонь, смешанный с новым, стальным холодом. — Кан Ынсок думает, что играет в шахматы и может сжечь мою доску, но он забыл одну вещь. Он посмотрел на своих парней, на свои окровавленные руки, на пистолет в кобуре. — Я не шахматист. Я тот, кто опрокидывает доску и начинает бить противника ею по голове. Пора напомнить ему об этом. Лично. *** Боль в бедре была живым, пульсирующим существом, которое впилось в плоть и точило кость. Каждый раз, когда «Ниссан» Кенхо влетал в выбоину, по нервам от бедра до виска пробегал белый, обжигающий разряд. Джисон стискивал зубы так, что казалось, эмаль вот-вот треснет. Он сидел на пассажирском сиденье, окровавленный бинт на ноге уже пропитался насквозь, а в руке он сжимал пистолет так, будто это была единственная связующая нить с реальностью. — Босс, ты там живой? — Кенхо, не отрывая глаз от дороги, бросил на него косой взгляд. Его пальцы нервно барабанили по рулю. Машина неслась по ночному шоссе, обгоняя всё на своём пути, её мотор выл неистовым, надрывным воем, в котором слышался страх и ярость. — Живее всех живых, — процедил Джисон сквозь зубы. Он наклонился вперёд, включил планшет, подключённый к закрытому каналу Кихо. На экране — карта города с двумя мигающими точками. Их «Ниссан» и «Мустанг» Джеймса с Мартином, который летел параллельным маршрутом. И третья точка — ангар «Нексус» на промзоне. Она горела спокойным зелёным светом. Пока что. — Кихо, — хрипло пробормотал Хан в микрофон гарнитуры. — Слушаю, — мгновенно откликнулся голос хакера. На заднем плане слышался яростный стук клавиатуры. — Что в ангаре? Сынмин, Чонин, Бан Чан? — Все на месте. Сынмин и Чонин засиделись с симулятором, проверяли новые данные по трассе в Монако. Бан Чан… он в спортзале. Как обычно. Ничего не подозревают. Я пока не поднимал тревогу, ждал тебя. — Умно. А теперь поднимай. Сейчас же. Эвакуация по протоколу «Тень». Все люди — в укрытие. Документы, жёсткие диски с телеметрией, чертежи — всё, что можно унести, в машины. Остальное… к чёрту. Главное — люди. — Понял. В трубке на секунду воцарилась тишина, потом раздался приглушённый, но чёткий голос Сынмина, переданный через внутреннюю связь Кихо: — Всем персоналом. Код «Тень». Повторяю, код «Тень». Немедленно прекратить работу. Забрать носители категории «Альфа» и «Бета». Собраться у центрального выхода. Без паники. Время на выполнение — пять минут. Голос инженера был сухим, как щелчок выключателя, но Джисон, знавший его годами, уловил в нём лёгкую, металлическую нотку напряжения. Сынмин ненавидел неожиданности. Ненавидел хаос. А это было чистейшим, концентрированным хаосом. — Феликс, — переключил канал Джисон. — Я здесь, — низкий голос Феликса звучал сдавленно. На заднем плане слышались крики, беготня, рёв двигателей — шла зачистка клиники «Сонгва». — Как там? — Кровь из носа, но под контроль берём. Нашли трёх «техников», которые не проходили ни по одной нашей базе. У них были… инструменты. Стерильные, в титановых кейсах. Не похожие ни на что, что я видел. Мы их изолировали. Хёнджин уже на связи с людьми, которые могут вскрыть эти кейсы и понять, что внутри. — Хорошо. А теперь бросай всё и лети в ангар. — Джисон, я не… — БРОСАЙ ВСЁ И ЛЕТИ, ЧЕРТОВ ИДИОТ. — рявкнул Джисон в микрофон, и от натуги в глазах потемнело. — Там наш дом. И они хотят его сжечь со всеми, кто внутри. Я не допущу этого. Но ты нужен мне там, чтобы управлять этим цирком, пока я буду рвать чужие глотки. Понял? Пауза. Потом тихий, но твёрдый ответ: — Понял. Вылетаю через десять минут. Держись, Хан. Связь прервалась. Джисон откинулся на сиденье, закрыв глаза. В голове крутилась одна и та же картинка: ангар, его стерильные стены, пахнущие озоном и маслом, машины, стоящие рядами, как боевые кони в стойлах, стол Сынмина, заваленный чертежами, тренажёрный зал Чана, где он когда то выжимал из Джисона всё соки, комната отдыха, где Хан впервые выпил с Минхо тот проклятый чай… Это было не просто здание. Это была крепость. Последний оплот того безумного, сшитого из боли и скорости мира, который они построили. И Кан хотел сравнять его с землёй. Чтобы не осталось ничего. Ни памяти. Ни доказательств. Ни надежды. Он открыл глаза. Они горели в полумраке салона сухим, лихорадочным блеском. — Кенхо. — Да? — Ты когда-нибудь сжигал чужое барахло? Парень на секунду отвел глаза от дороги и уставился на него с немым вопросом. — Ну… бывало. Машины соперников после гонок. Когда сильно нарывались. — А своё? Кенхо помотал головой. — Не. Своё жгут только конченые. — Вот и я о том же, — тихо сказал Джисон, глядя в темное стекло, где отражалось его искаженное болью и злобой лицо. — А этот ублюдок… он конченый. И сегодня я поставлю на нём жирную точку. Они подъезжали к промзоне. Впереди, в ночи, за всполохами уличных фонарей, вырисовывались знакомые очертания ангара «Нексус». Большое, приземистое здание из металла и стекла. И сейчас оно… светилось. Не так, как обычно. Огни горят ярче. Вокруг — движение. Маленькие, как муравьи, фигурки людей, быстро загружающие что-то в машины. Эвакуация шла полным ходом. Но что-то было не так. Джисон прищурился, вглядываясь. — Притормози. Кенхо сбросил газ. «Ниссан» зашипел тормозами, съехав на обочину в двухстах метрах от ангара. Отсюда было видно лучше. У главных ворот стояли не только их машины. Стояли три чёрных микроавтобуса с затемнёнными стёклами и несколько внедорожников. Возле них копошились люди. Не их люди. Эти были одеты в чёрную, унифицированную униформу без опознавательных знаков. Они двигались чётко, быстро, без суеты. Боевое построение. И они уже создавали периметр. Оттесняя механиков и инженеров «Нексуса» обратно к зданию. — Блядь, — выдохнул Кенхо. — Они уже здесь. Джисон молчал. Он смотрел, как один из людей в чёрном грубо отталкивает молодого механика, пытающегося пронести коробку с жёсткими дисками к машине. Механик падает, коробка летит на асфальт, диски рассыпаются. Человек в чёрном наступает на них ногой, раздавливая пластик и микросхемы тяжёлым ботинком. Джисон выругался, открыл дверь и вывалился наружу, едва устояв на повреждённой ноге. Боль пронзила его, как раскалённый штырь, но он её проигнорировал. Сделал шаг. Потом ещё один. — Эй, куда ты? — зашипел Кенхо, вылезая со своей стороны. — Останься здесь. Свяжись с Джеймсом и Мартином. Пусть подходят, но никуда не лезут. Ждите моего сигнала. — Какого сигнала? — Увидишь. Джисон пошёл вперёл. Хромая, медленно, но неотвратимо. Он не прятался. Он шёл прямо через освещённое пространство перед ангаром, навстречу вооружённым до зубов людям. В его правой руке, спрятанной за спиной, был пистолет. В левой — пусто. Но она была сжата в кулак так, что ногти впились в ладонь, и кровь сочилась сквозь пальцы. Его заметили метров за пятьдесят. Двое людей в чёрном развернулись в его сторону, автоматы на ремнях удобно легли в руки. Они не подняли оружие, но их поза говорила сама за себя: «Остановись. Ещё шаг — и будет плохо». Джисон проигнорировал это. — Стоять! — крикнул один из них, голос грубый, без эмоций. — Территория закрыта. Уходите. Джисон сделал ещё три шага. Теперь его отделяло от них метров двадцать. — Я сказал, стоять! — Человек поднял автомат, не целясь, но угроза была очевидной. Джисон остановился. Поднял голову. Свет прожекторов падал ему прямо в лицо, но он не щурился. Его глаза, чёрные и пустые, смотрели прямо на того, кто кричал. — Меня зовут Хан Джисон, — сказал он. Голос был тихим, но он нёсся по бетону как холодный ветер. — Это мой дом. Вы — на моей территории и вы ломаете моё имущество, вдобавок угрожаете моим людям. У вас есть три секунды, чтобы убраться к чёрту. Или я вынесу вас сам. На лице человека в чёрном мелькнуло что-то похожее на усмешку. Он слышал о Джисоне. О диком, неконтролируемом гонщике. Но сейчас перед ним стоял хромой, окровавленный парень, один против двадцати вооружённых профессионалов. Усмешка превратилась в презрительную гримасу. — Три секунды? — он фыркнул. — Я дам тебе одну. Разворачивайся и… Он не договорил. Потому что Джисон двинулся. Это не было стремительным броском. Это был стремительный, хромой, но невероятно точный рывок вперёд. Он не побежал на автомат, а сделал три быстрых шага в сторону, к стене ангара, где стояла стойка с огнетушителями. Человек в чёрном инстинктивно повёл стволом за ним, его напарник тоже приготовился стрелять. Джисон схватил огнетушитель. Не маленький — большой, промышленный, в стальном корпусе. И со всей силы, с разворота, швырнул его не в людей, а в прожектор, освещавший площадку сбоку. Удар был точным. Стекло и пластик взорвались с хрустом и снопом искр. Половина площадки погрузилась во тьму. В тот же миг из темноты, откуда её не ждали, выросла зелёная тень «Мустанга» Джеймса. Он не стал останавливаться. Он на полной скорости врезался в один из чёрных внедорожников, отшвырнув его в сторону и заблокировав проход между микроавтобусами. Из распахнутых дверей «Мустанга» вылезли Джеймс и Мартин. У Джеймса в руках была та же монтировка. У Мартина — что-то похожее на компактный дробовик, но самодельный, с приваренным магазином. — Вечеринка начинается, мальчики! — проревел Джеймс и, не медля, пошёл в атаку на ближайшего охранника. На площадке начался хаос. Люди Кана, готовые ко всему, но не к такой дикой, уличной драке, на секунду растерялись. Этой секунды хватило. Джисон, пользуясь суматохой, рванул к главному входу в ангар. Пули засвистели вокруг, чиркнули по металлической стене рядом с ним. Он нырнул внутрь, в знакомый, пахнущий маслом и страхом воздух. Внутри было не лучше. Эвакуация превратилась в панику. Механики и инженеры метались меж стеллажей, пытаясь спасти хоть что-то, но путь к выходам уже перекрывали люди в чёрном. Бан Чан, без рубашки, в одних спортивных штанах, стоял в центре зала, окружённый тремя наёмниками. На его мощных плечах и груди уже краснели синяки, но он держался, отбиваясь голыми руками, его движения были быстрыми и точными, как у тигра в клетке. Но тигр был загнан в угол. Джисон увидел Сынмина и Чонина. Они стояли спиной к своему центральному компьютеру, а перед ними, с пистолетом в руке, был человек в чёрном, но в отличие от других — в дорогом костюме под униформой. Его лицо было узким, интеллигентным, а глаза — холодными как у рептилии. Он что-то говорил им, спокойно, не повышая голоса. И Джисон узнал его. Не лично. По описаниям Кихо. Это был Ли Дэён. Адвокат. Тот самый, которого они шантажировали. Видимо, шантаж не сработал. Или сработал наоборот — загнал крысу в угол, и она решила укусить. Джисон поднял пистолет, но выстрелить не мог — Бан Чан и люди вокруг него были на линии огня. Он начал пробираться к ним, используя станки и машины как укрытие. Боль в ноге кричала, но он её не слышал. Слышал только стук сердца в ушах и тихий, ядовитый голос адвоката. — …совершенно бессмысленно, господин Ким. Данные уже скачаны. Ваше сопротивление лишь усугубит ваше положение. Отойдите от терминала и скажите, где остальные резервные копии. — Иди к чёрту, — спокойно, но чётко сказал Сынмин. Его лицо было белым от гнева, но руки не дрожали. — Ты получишь от нас только плевок в физиономию, придурок. Адвокат вздохнул, как уставший учитель перед непослушным учеником. — Как жаль. Он сделал шаг вперёд, пистолет теперь был направлен прямо в лицо Сынмину. В этот момент со стороны Бан Чана раздался крик — один из наёмников, наконец, смог зайти сбоку и ударил тренера электрошокером. Мощное тело Чана затряслось в конвульсиях, и он рухнул на колени. Джисон выстрелил. Не в адвоката — слишком рискованно. Он выстрелил в потолочный светильник над головами наёмников, окруживших Чана. Стекло и пластик посыпались, ослепляя их на секунду. Этой секунды Чану хватило — он рванул вперёд, сбил с ног ближайшего человека и вырвал у него из рук шокер. Но Дэён, услышав выстрел, резко обернулся. Его глаза встретились с глазами Джисона. В них не было страха. Было любопытство. И… удовлетворение. — А, наш главный герой, — произнёс он, и его губы растянулись в тонкой, беззубой улыбке. — Мистер Кан будет рад, что вы пришли лично. Он просил передать, что ваше упрямство… его восхищает. И раздражает. — Передай ему, что его ждёт ад, — сказал Джисон, выходя из-за укрытия. Он держал пистолет на уровне пояса, палец на спусковом крючке. — И ты лично откроешь ему эту дверь. Сейчас. Вокруг царил хаос. Снаружи доносились крики, выстрелы, рёв двигателей — его ребята дрались. Внутри — стоны, лязг металла, прерывистое дыхание. Но здесь, у центрального компьютера, образовался островок ледяного, сфокусированного напряжения. — Вы недооцениваете мистера Кана, — покачал головой адвокат. Пистолет в его руке теперь перемещался то на Сынмина, то на Джисона. — И переоцениваете себя. Этот ангар уже пал. Ваши люди разбиты. Ваши данные — наши. Всё, что осталось… это убрать мусор. Начиная с вас. Он начал плавно давить на спусковой крючок, целясь в Сынмина. Джисон видел, как белеет костяшка его пальца. И в этот момент раздался голос. Негромкий. Хриплый. Словно проходящий сквозь слои песка и боли, но абсолютно узнаваемый. Он шёл из динамиков внутренней связи ангара, которые обычно Чонин использовал для команд. Хана прошиб озноб, мурашки побежали по коже. — Дэён. Один звук. Одно слово. Но оно прозвучало как удар грома в тишине. Адвокат замер. Его глаза расширились. Он медленно повернул голову к стене, где висел репродуктор. — Это… невозможно, — прошептал он. Голос повторил, уже чуть громче, но с той же ледяной, нечеловеческой усталостью: — Опусти… пистолет. Это был голос Ли Минхо. Джисон почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Не от боли. От шока. Он посмотрел на Сынмина, потом на Чонина. На их лицах было то же самое ошеломлённое недоверие. Но адвокат не поверил, растерянность пропала. Его лицо исказила гримаса ярости и… страха. — Фокусы, — прошипел он. — Больной в коме не может говорить. Это запись. Хакерская уловка. Голос в динамиках ответил мгновенно, словно предвидя его сомнения: — Твоя жена… Юнджи. Твой сын… учится в Швейцарии. В школе «Ле Розей». Счёт… в банке «Креди Сюисс». Номер… — голос сделал паузу, будто собираясь с силами, — …пять, семь, ноль, три… Адвокат побледнел так, что стал похож на восковую фигуру. Это была не запись. Это была информация, которой не было в общих базах. Информация, которую знал только он, Кан… и Ли Минхо, с которым он когда-то работал на старика Ли. — Это… ты… — выдохнул Дэён. — Положи… оружие, — продолжил голос Минхо, и в нём появилась стальная, не терпящая возражений нотка, та самая, что заставляла трепетать целые команды. — И передай… Кану. Скажи… я проснулся. И я… иду за ним. В руке адвоката дрогнул пистолет. Борьба была видна на его лице — страх перед Каном против животного, первобытного страха перед тем, чей голос звучал из ниоткуда, из небытия. В конце концов, страх перед призраком оказался сильнее. Он медленно опустил пистолет. В этот момент Джисон выстрелил. Не в адвоката. В пистолет в его руке. Пуля ударила в рукоять, выбила оружие из ослабевших пальцев. Дэён вскрикнул от боли и шока, схватившись за повреждённую кисть. Джисон шагнул вперёд, поднял свой пистолет и приставил ствол ко лбу адвоката. — Где он? — спросил он тихо. — Где Кан сейчас? Дэён, дрожа, смотрел на него. Из его рта бежала слюна. — Я… я не знаю… он никогда не говорит… — ХВАТИТ ПИЗДЕТЬ, УЕБИЩЕ! — рявкнул Джисон, ударив его пистолетом по виску. Адвокат рухнул на колени. — ТЫ ЕГО ПРАВАЯ РУКА! ТЫ ЗНАЕШЬ! ГОВОРИ, БЛЯДЬ! ИЛИ Я РАЗМАЖУ ТВОЙ ЧЕРЕП ПО ЭТОМУ ПОЛУ! — Ладно! Ладно! — захлёбываясь, закричал Дэён. — Он… он в своей частной клинике! «Харон»! На окраине! Там его лаборатория! Там он… он готовит всё для процедуры! Он ждал подтверждения, что Ли Минхо стабилен… чтобы перевезти его туда! — Адрес, — потребовал Джисон, приставляя ствол к его глазнице. Дэён, рыдая, пролепетал адрес. Бой в ангаре тем временем стихал. Люди Кана, оставшись без главнокомандующего (адвоката), а также оглушённые голосом из ниоткуда, начали сдаваться или отступать. Джеймс, Мартин и Кенхо, вместе с подоспевшими людьми Феликса, быстро зачищали очаги сопротивления. Джисон отшвырнул адвоката в сторону, к подбежавшим людям Феликса. — Связать. Допросить. Выжать всё, что можно. Потом он поднял голову к репродуктору. — Минхо? — спросил он, и его голос, всегда такой уверенный, дрогнул. Ответа не было. Только лёгкое шипение пустого эфира. — Кихо, — бросил он в гарнитуру. — Что это было? Откуда этот голос? Голос хакера звучал взволнованно, но чётко: — Это не я, Хан. Я пытаюсь отследить источник сигнала… Он шёл не извне. Он шёл изнутри сети клиники «Сонгва». Из медицинского сервера, к которому подключены все мониторы Минхо… но это невозможно. Для голосовой коммуникации нужен сознательный контроль над речевым аппаратом, над дыханием… если только… — Если только он не использовал что-то ещё, — догадался Джисон, и его сердце сжалось от леденящего предчувствия. — Ту самую систему. «Ариадну». Чтобы прорваться. — Боже… — прошептал Кихо. — Он… он смог взломать их же систему изнутри? Использовать их интерфейс, чтобы передать сигнал? Это… это уровень гения… или отчаяния… Джисон смотрел на репродуктор, словно ожидая, что голос зазвучит снова. Минхо проснулся. Не полностью. Но он был там. Он боролся. И он только что спас им всем жизни. Своим холодным, безжалостным, блестящим умом. Как всегда. Сила, которая хлынула в Джисона в этот момент, была сильнее любой ярости, сильнее любой боли. Она была чистой, неразбавленной решимостью. Он обернулся. Ангар был в руинах. Дым, разбитое оборудование, стоны раненых. Его люди — избитые, но живые. Сынмин и Чонин, уже очнувшись от шока, помогали поднимать Бан Чана. Тот, отряхиваясь, что-то сердито бормотал, проверяя, целы ли кости. Джеймс, Мартин и Кенхо подошли к нему. На лицах были синяки, ссадины, одежда в крови и пыли, но в глазах горел огонь. — Ну что, босс? — спросил Джеймс, вытирая кровь с разбитой губы. — Где будет следующий раунд? Джисон посмотрел на них. На свой разгромленный дом. На лица своих людей. Потом в сторону, где в ночи лежал адрес клиники «Харон». — Следующий раунд, — сказал он, и его голос снова стал твёрдым как сталь, — будет последним. Мы идём вытаскивать нашего капитана и хоронить того, кто посмел его тронуть. Он выпрямился, игнорируя пронзительную боль в бедре. Минхо дал надежду. Он был окровавлен, измотан, ранен. Но он был жив. И у него была команда, у него была цель. — Всем слушать меня! — его голос прокатился по ангару, заглушая шум. Все замерли, повернулись к нему. — Раненых — отнести в машины, в клинику Феликса. Остальные — кто может держать оружие, идут со мной. Мы едем на войну. Не за деньги. Не за славу. За нашего человека. И чтобы раз и навсегда покончить с этой гнилью. Кто со мной? Молчания не было. Был рёв. Громкий, хриплый, единодушный рёв людей, которые прошли через ад и не сломались. Механики, инженеры, гонщики, охранники — все, кто мог стоять на ногах. Джисон кивнул. Никаких благодарностей. Никаких речей. Только дело. — Тогда по машинам. Сынмин, Чонин — вы здесь, координируйте нас с Кихо. Взламывайте всё, что можно по клинике «Харон». Феликс, ты с нами. Джеймс, Мартин, Кенхо — вы на острие. Бан Чан… — Я еду, — отрезал тренер, вставая во весь свой рост. На его груди краснели ожоги от шокера, но взгляд был ясным и смертоносным. — Кто-то должен присмотреть, чтобы вы, щенки, не наломали дров. Джисон усмехнулся. Коротко, безрадостно. — Хорошо. Тогда… поехали. Он повернулся и заковылял к выходу. За ним, как тень, двигался Кенхо, готовый подхватить, если нога подведёт. Но Джисон не упадет. Не сейчас. Потому что впереди была последняя гонка. Не на скорость. На выживание. И на этот раз он знал, ради кого он мчится. Ради того, чей голос прозвучал из тьмы. Ради того, кто научил его быть не просто зверем, а оружием. Ради Ли Минхо. И ради себя самого. Потому что без него — он был ничем. А с ним… с ним они были непобедимы. Даже если один из них лежал в коме (или нет), а другой истекал кровью. Их война только начиналась. И они собирались выиграть её. Любой ценой. На пороге ангара он обернулся, бросив последний взгляд на разгромленное, но не сломленное логово. На стене, над центральным входом, всё ещё висел логотип «Нексус». Он был в вмятинах, в копоти, но держался. «Держись, — подумал Джисон, обращаясь к тому, чей голос только что звучал здесь. — Держись, Минхо. Я уже в пути. Скоро всё закончится. И мы… мы будем дома». Он развернулся и шагнул в ночь, навстречу последней, самой важной гонке в своей жизни.