Сотвори вино из моих слез

      Когда Джордж узнает, что у Алекс действительно были планы, он немного удивляется. Но, когда он узнает, что этим планом был Шарль Леклер, он не может в это поверить. Маленький плут действительно смог уговорить мисс Сен-Мле сходить с ним на ужин. Джордж говорит Алекс, что не станет подшучивать над этим слишком много, но не может обещать.        Следующие две недели пролетают как один день. Джордж исправно выполняет свою работу, посещает собрания, следит за тем, как ведутся ремонтные работы, проводит лекции. И это не остается незамеченным, потому что Джорджу наконец дают немного свободы. Алекс вручает ему банковскую карту, а Карлос, хоть и продолжает возить Джорджа повсюду, теперь дает ему больше пространства.        То, как количество студентов понемногу увеличивается с каждым разом, не может его не радовать, поэтому на этой неделе Джордж проводит целых две лекции. Кими выглядит уже лучше, он отпускает глупые шутки, но теперь в его голосе нет прежних высокомерия и злобы.        Джордж посещает церковь несколько раз за это время, и от него не ускользают вопросительные взгляды Карлоса, но, к его счастью, тот никак это не комментирует и не задает вопросов. В свою очередь, принц просто улыбается, когда телохранитель исчезает в библиотеке каждый раз, когда они в колледже, но ничего не говорит.        В церковном саду царит особая атмосфера. Здесь время течет иначе, и Джордж в этом точно убедился. Когда он здесь, с Максом, все становится легче. Он все еще искореняет из своей головы мысли о поцелуях, хотя это становится труднее с каждой их встречей. Макс все также очаровательно улыбается и поддерживает Джорджа, когда тот рассказывает о своих лекциях или успехах на собраниях. Чаще всего они обсуждают детей из колледжа и почти никогда не говорят о чем-то личном, но Джордж так много хотел бы узнать. Но не может. Он не позволяет себе узнавать Макса ближе, потому что боится, что окончательно потеряет контроль над ситуацией. Зная, что если это случится, то его сердце будет разбито, Джордж предпочитает просто наблюдать издалека и наслаждаться этими короткими встречами и теплыми разговорами, не пересекая черту.        А затем Джордж узнает, что Макс уехал.        Когда Шарль говорит ему об этом, Джордж чувствует себя странно. Брошенным. Да, он чувствует себя потерянным и одиноким. Снова. Принц старается не подавать виду, что его это расстроило, но Шарль, кажется, все равно замечает это. Похлопав Джорджа по плечу, он говорит, что это вряд ли надолго, потому что пастор обещал заглянуть в колледж на следующей неделе. Джордж кивает, но все еще ощущает неприятную пустоту внутри. Тепло улыбнувшись, Шарль предлагает принцу посмотреть вместе матч на выходных, и тот соглашается.        Чтобы лишний раз не светится на публике, Джордж впервые зовет кого-то в гости. Шарль присвистывает, оглядывая гостиную, когда проходит внутрь со связкой пива.        — Скромно, знаю, — говорит Джордж, и Шарль хмыкает, закатывая глаза.       — Само собой, — он улыбается, плюхаясь на диван. — Вы всегда сама скромность, ваше высочество.        — Не будь засранцем, — фыркает Джордж, бросая взгляд на Шарля, ерзающего на подушках. Он задумывается, прежде чем вздыхает и тихонько добавляет. — И, раз уж ты тут, тебе не обязательно соблюдать правила.        — В смысле могу не падать на колени перед вами? — в его глазах загораются искорки задора, и Джордж уже жалеет о своем решении, но обратного пути нет.       — Да, в смысле, можешь звать меня по имени, — он закатывает глаза, усевшись рядом, вскрывает банку пива и ставит ее на столик перед Шарлем. — И не скалься.        Шарль смеется, забирает пиво и включает телевизор. Джордж тайком улыбается, удивляясь, что это на самом деле приятно. Тайнпул странно на него влияет, потому что Джорджу начинает нравится чувствовать себя обычным парнем, без всего этого пафоса и лишней мишуры.        Следующий час он просто наслаждается временем, проведенным перед экраном. Шарль оказывается очень эмоциональным парнем: иногда он разочарованно кричит, расплескивая пиво, а иногда выглядит так, будто вот-вот расплачется. Джордж смеется, выпивая одну банку за другой, после чего пытается утешить беднягу Шарля, когда его любимая команда проигрывает матч. Пиво заканчивается быстрее, чем Джордж ожидал, но вечер слишком хорош, так что, вскочив с дивана, пока Леклер застрял в своем телефоне, принц топает на кухню.       Джордж обшаривает ящики в поисках спрятанной бутылки виски, когда чувствует вибрацию в кармане. Оперевшись на столешницу, он достает телефон, чтобы проверить уведомления. Теперь их стало в сотни раз меньше, и принц думает, что его жизнь стала немного легче после того, как он перестал просыпаться каждое утро с целью проверить, что там пишут о нем люди в сети. Он отвечает на пару сообщений от Ландо и уже собирается отыскать стаканы под виски, когда замечает диалог с Максом. Сглотнув ком в горле, Джордж открывает его и просто смотрит на два единственных сообщения, которые у них есть. Джордж проводит кончиком пальца по экрану, но не может набраться смелости, чтобы написать хоть что-то.        — Выглядишь так, будто это твоя команда только что продула, — фыркает Шарль, вальяжно вваливаясь на кухню.        Заблокировав телефон, Джордж в спешке прячет его, чувствуя себя пойманным на чем-то опасном. Глупо улыбаясь, он пожимает плечами и наконец достает бутылку виски. Шарль опирается локтями на столе напротив и, выгнув бровь, с подозрительной улыбкой оглядывает принца. Выдержав паузу, будто обдумывая что-то, он все же говорит:       — Ну или так, будто скучаешь, — его голос становится чуть тише, и Джордж поворачивается и ставит перед ними стаканы и виски, не глядя в глаза парню.        — Да, по своим друзьям, — принц пожимает плечами, откупоривая бутылку, и Шарль ухмыляется.        — По всем из них?        — Если ты хочешь что-то сказать, то говори прямо, — закатив глаза, отвечает Джордж недовольно, в то время, как его сердце с каждой секундой ускоряет темп.        — Нет, — Шарль пожимает плечами и мотает головой, подвигая к себе один стакан. — Но мне тоже не хватает его.        Джордж поднимает взгляд, прищуриваясь. Подняв свой стакан, он чувствует легкую дрожь в пальцах. Ему абсолютно не нравится русло, в которое заходит этот разговор и абсолютно точно не нравится проницательность Шарля Леклера. Именно поэтому он принимает решение игнорировать его. Он опрокидывает пол стакана сразу и тут же морщится от горечи. Алкоголь обжигает горло и наполняет желудок теплом. Открыв глаза, Джордж сталкивается с лицом Шарля, который смотрит точно на него с идиотской улыбкой на лице. Принц хмурится.       — Брось, Джордж, — он улыбается, но на этот раз мягче. — Нет ничего плохо в том, чтобы привязаться к простым смертным. Ты имеешь право скучать по нашему пастору также, как по своим богатым друзьям.        Сердце Джорджа подпрыгивает в груди, но он тихонько выдыхает носом, чувствуя легкую волну облегчения, потому что Шарль думает немного о другом. Он хмыкает, делает еще глоток и говорит чуть тише:       — Я не стыжусь этого, если ты вдруг так подумал, — подвинув стул, Джордж неуклюже влезает на него, и Шарль садится напротив. Громко вздохнув, принц пополняет их стаканы. — Просто иногда мне кажется, что я навязываюсь ему, понимаешь? — Джордж трет лицо, чувствуя небольшое облегчение, когда наконец говорит это вслух. — В смысле, он классный, правда. Мне нравится с ним общаться. Но иногда я думаю, вдруг он общается со мной только потому что я, ну, принц? Потому что у него нет выбора.       Скривившись от собственных неприятных мыслей, Джордж поднимает удрученный взгляд, но Шарль вдруг разражается громким смехом. Он жмурится, вокруг его глаз появляются морщинки, и парень качает головой.        — О, нет, забудь об этом, — он отмахивается. — Макс никогда не стал бы дружить с тобой только из-за того, кто ты есть. Если он проводит с тобой время, то исключительно потому что ему это нравится.        — Правда? — будто не веря в его слова, Джордж выгибает бровь, и Шарль кивает с лицом, полным уверенности.        — Да. Можешь мне верить. Макс вежлив со всеми, он добр и честен, но у него очень четко выстроены личные границы. И если он впускает кого-то в свое пространство, значит, этот человек заслуживает этого.        Его слова поселяют на душе Джорджа долгожданное спокойствие, потому что эта мысль мучала его несколько долгих дней. Он не мог перестать думать о том, что Максу может наскучить его общество, но заставить себя отстраниться, Джордж просто не мог.        — Давно ты знаешь его? — Джордж достает из холодильника сыр и виноград и вновь садится, двигая тарелку на середину стола. — Или ты познакомился с ним, когда приехал сюда?       — Нет, — Шарль закидывает в рот кубик сыра и задумчиво смакует. — Я знал его раньше. Я проводил тут по несколько летних месяцев в детстве. Он был таким задирой, но жутко очаровательным. Будто мог расположить к себе кого угодно, и он, кстати, хорошенько этим пользовался, — парень усмехается, вспоминая былые деньки. Джордж улыбается, представляя себе юного Макса.       — Он всегда хотел стать священником? — все же решается спросить он, и Шарль, отпив немного виски, мотает головой. Он медлит, глядя Джорджу в глаза, будто пытается убедиться, что тому действительно интересно, а затем тихонько вздыхает.       — Его отец был священником. Макс не всегда жил в Тайнпуле, на самом деле он родом из Борнберри, это в часе езды отсюда. Его отец работал там настоятелем в местном монастыре. Это было его желанием, а Макс не мог отказать ему. Никогда. Вообще он всегда мечтал стать автомехаником и открыть собственную мастерскую, — Шарль грустно хмыкает, и это заставляет Джорджа улыбнуться.       — А сейчас его отец отошел от дел или типа того? — уточняет принц, допивая остатки виски в стакане, и Шарль поджимает губы.       — Его отец умер, — говорит он, и Джордж чувствует, как алкоголь застревает в горле с неприятным жжением. — Три дня назад. Макс уехал, чтобы похоронить его.        Внутренности Джорджа скручиваются, и он чувствует подкатившую к горлу тошноту. Вот почему его отъезд был таким внезапным. Это многое объясняет. Джордж ставит пустой стакан на стол и смотрит на него, не сводя взгляд, будто прожигает им пустоту. Он даже не знает, что ответить.       — А его мама? — тихонько спрашивает принц, наконец-то осмелившись.       — Насколько я знаю, она вышла замуж восемь лет назад и переехала в Швейцарию. Они почти не общаются, — заметив поникший взгляд принца, Шарль выпускает еще один шумный вздох и задиристо улыбается, пытаясь подбодрить. — Не беспокойтесь, ваша светлость, он не так одинок, как может показаться. Есть десятки людей в этом городе, которые души в нем не чают.       Джордж выдавливает улыбку, пытаясь не выглядеть чересчур сожалеющим. Безусловно, многие прихожане в церкви и эти дети из колледжа любят и уважают Макса, но мысль о том, что у него нет настоящей любящей семьи, заставляет Джорджа по-настоящему загрустить. 

✞

      Проходит еще три дня. Три ужасно долгих дня, но Макс так и не возвращается в Тайнпул, и Джордж начинает думать, что близок к тому, чтобы сойти с ума от ожидания. Несколько раз вечерами он сидит с телефоном в руке в своей кровати и думает о том, чтобы написать что-то Максу, но в конце концов ложиться спать.        В четверг Джордж проводит лекцию для наполовину заполненной аудитории, и впервые понимает, что ему это нравится. Ему нравится этот азарт и неподдельный интерес в глазах студентов, нравится отвечать на их вопросы, нравится вступать с ними в маленькие дискуссии, и это греет ему сердце. А еще ему нравится, что Кими ведет себя так, будто ему действительно нравится проводить время на лекциях принца. По крайней мере, Джордж на это надеется.        — Зак и Дейв, я жду, что вы подготовите выступление к следующему четвергу, не забудьте, — напоминает Джордж, кивая им и остальным на прощание.        — Хороших выходных, ваша светлость! — говорят две студентки в унисон, и Джордж кивает им с легкой улыбкой.        Аудитория постепенно пустеет, и принц потихоньку собирает свою сумку, мысленно вспоминая, какие дела у них с Алекс запланированы на завтра. Он думает о том, чтобы заехать в ресторан под дороге домой и взять себе ужин, когда слышит, что кто-то шаркает по полу позади. Решив, что кто-то из студентов что-то забыл, Джордж поворачивается и застывает с карандашом в руке.        — Макс, — выдыхает он, не веря своим глазам, и внутри будто разливается приятное тепло, когда он видит пастора напротив.        Тот выглядит уставшим и немного сонным. На нем обычные джинсы и серая футболка, и он такой комфортным и уютный прямо сейчас. Макс грустно улыбается, коротко кивая, и Джордж так сильно хочет обнять его.       — Привет, — сделав шаг навстречу, Макс прячет руки за спиной и оглядывает стол Джорджа. — Как идут лекции?        Принц кивает, потому что ему вовсе не хочется говорить о себе сейчас. Он так сильно хочет уйти отсюда вместе с Максом и убедиться, что тот в порядке.        — Неплохо, — все же говорит он, немного растерянно наблюдая за священником. — Как ты?        Макс не поворачивается, продолжая оглядывать вещи на столе и бросать взгляды на доску за спиной принца. Но, в конце концов, он все же поднимает голову и смотрит ему прямо в глаза.        — Я в порядке, спасибо, — это звучит скорее как вежливый ответ, чем честный, и Джордж напрягается еще больше.        Он видит, что Макс старается улыбаться, но это выглядит фальшиво, и принцу это ужасно не нравится. Он стоит там, размышляя, прежде чем шумно выдыхает и, потерев шею, говорит чуть тише:       — Хочешь пообедать?        Он надеется, что это не звучит слишком настойчиво, но, когда Макс кивает, а его улыбка становится чуть мягче, Джордж облегченно вздыхает и тоже кивает.        В этот раз Джордж просит столик как можно дальше от окон, поэтому их сажают в дальнем углу у стены, пряча за цветами. Чувствуя волнение внутри, Джордж наблюдает за тем, как Макс выбирает еду. Он надувает губы, задумавшись, и принц прячет улыбку за меню. Им подают вино, выбранное Джорджем, и Макс удивленно выгибает брови, но принц отмахивается.       — Ой, да бросьте, святой отец, — он хитро улыбается, ерзая на бархатном стуле. — Никто не осудит вас за пол бокала вина.       — Сейчас только четыре часа дня, ваше высочество, — Макс фыркает, но в его голосе нет ни капли осуждения, и Джорджу это нравится. — Но, честно говоря, пожалуй, это то, что мне нужно сейчас, — он вздыхает, подняв бокал, и принюхивается.       Сердце Джорджа неприятно сжимается, когда он вновь думает о том, какая боль, должно быть, терзает душу пастора сейчас. Поджав губы, принц опускает взгляд и отпивает вина. Не лучшее из того, что он пил, но вполне неплохое.        — Перестань смотреть на меня с сожалением, — тихонько говорит Макс, и Джордж вздрагивает, поднимая голову. Он хочет сказать что-то глупое, чтобы отвертеться, и Макс, похоже, замечает это, так что добавляет: — Ты выглядишь печальнее меня, но в этом нет нужды.       Он пытается улыбнуться, и Джордж отчего-то чувствует себя виноватым.        — Я знаю о твоем отце, — тихонько признается принц, но на лице Макса не движется ни один мускул. — И я не знаю, следует ли говорить об этом, но, в любом случае, прими мои соболезнования.        Его улыбка становится теплее, и Джордж немного расслабляется, расправляя плечи.       — Я знаю, что ты знаешь. Шарль рассказал мне о вашей встрече, — говорит Макс, и Джордж хмыкает. Ну, конечно. — Спасибо, Джордж. Я ценю это. Но уверяю, тебе не нужно выглядеть как побитый щенок. Я взрослый мальчик и вполне справлюсь со своими чувствами.       Джордж прикусывает губы, закатывая глаза, и качает головой. Этот парень просто невозможный. Принц думает, что Макс — невероятный человек. Он пережил большое горе, но сидит здесь, мягко улыбаясь Джорджу, и даже умудряется шутить.        Они неспешно ужинают в своем маленьком уголке, и в этот раз говорит в основном Джордж. Принц делится своими достижениями в совете, взаимоотношениями со студентами в колледже, историями, которые рассказывают ему Ландо и Оскар. Они вместе хихикают над Шарлем и его свиданием с Алекс, и Макс рассказывает пару историй о Леклере и об их детских приключениях за городом.       Сидя там с бокалом вина и в приятной компании, Джордж теряет счет времени. Карлос заглядывает в ресторан полтора часа спустя, и принц удивляется, глядя на часы. В этот раз Джордж платит за ужин сам, чем ужасно гордится, и наконец не чувствует себя беспомощным. Оставляя чаевые, пока Макс благодарит официанта, Джордж на мгновение представляет, что это могло бы быть их маленьким свиданием.        Когда они выходят, Макс медлит, прежде чем Джордж поворачивается, и их взгляды встречаются. Пастор мнется, будто не может решиться на что-то, но затем тяжело вздыхает и негромко говорит:       — Можешь оказать мне услугу? — спрашивает он, и Джордж удивленно моргает, не понимая, чем он может помочь.       — Конечно, — он звучит слегка сбитым с толку, и Макс кивает.       — Поговорим в саду?        Принц без раздумий кивает, но эта настораживающая надежда в голосе священника заставляет его еще больше напрячься. Карлос довозит их до церкви, и они молчат всю дорогу. Внутри почти никого: лишь пара прихожан и монахиня, которая с улыбкой приветствует их. Джордж молча семенит за Максом до выхода в сад на заднем дворе, и его сердце стучит немного чаще, чем положено.       Когда Макс кивает ему на скамью, Джордж хмурится, потому что был уверен, что они займутся цветами или что-то такое, что обычно приносит пастору умиротворение. Джордж с радостью поковырялся бы в земле, если бы Максу стало легче от этого. Усевшись на скамью, принц ерзает, ожидая пока Макс сядет рядом.       — Можешь отвернуться? — он показывает, как сделать, поворачиваясь боком к Джорджу, и тот глупо моргает, разворачиваясь к Максу спиной.        Поджав под себя ногу, принц продолжает задумчиво хмуриться, глядя на дурацкие бархатцы. Но вдруг, почувствовав чужое тепло, Джордж замирает и задерживает дыхание. Когда Макс прислоняется своей спиной к спине принца, тот боится пошевелиться.        — Макс? — почти шепотом зовет он, нервно сжимая указательный палец. — Что мы делаем?        — Ты когда-нибудь исповедовался?        Вопрос застает Джорджа врасплох, так что он медлит несколько секунд, пытаясь понять, что вообще происходит.        — Я не… Я не знаю? — его голос вздрагивает, потому что Джордж не уверен, ведь все его мысли только что улетучились из головы. — Наверное, но я не помню.        Макс ничего не отвечает, и Джордж просто сидит там, слушая шелест листьев, пока теплый ветерок треплет его волосы. Он чувствует легкую дрожь внутри, ярко контрастирующую с теплом тела Макса, прижатого к его спине.        — Я хочу кое-что сказать, — голос Макса, тихий, едва слышимый разрушает тишину, и Джордж поджимает губы, шумно вдыхая носом. — Но я не хочу говорить об этом с кем-то из церкви или с Шарлем. Тебе ничего не нужно отвечать, просто слушай, хорошо?        Ладони Джорджа потеют, и он трет их о свои брюки, пытаясь справиться со сбившимся дыханием. Он кивает, не сразу вспоминая, что Макс его не видит.        — Хорошо, — он шепчет, боясь говорить вслух. Осознание происходящего затуманивает его рассудок.       Макс хочет исповедаться ему.        — Хорошо, — повторяет тот в ответ, и они сидят в тишине еще пару минут, прежде чем Джордж слышит, как Макс делает глубокий вдох. — Как ты знаешь, я ездил домой, чтобы похоронить своего отца, — он делает паузу, и Джордж хочет вновь выразить соболезнования, но напоминает себе, что он должен молчать. — И я… — Макс снова тяжело вздыхает, и Джордж ощущает себя так паршиво, потому что он чувствует, как тяжело пастору даются слова, но не может ничем помочь. — В общем-то, правда в том, что я никогда не хотел быть тем, кем стал. Я думал, что я должен, потому что этого всегда хотел мой отец. Он мечтал, что после его смерти я стану настоятелем в его церкви, и я половину жизни провел с этой мыслью. И я приехал сюда, чтобы стать пастором, потому что он этого хотел. И я думал, что тоже этого хочу, но… — он делает паузу, и Джордж понимает, что не дышит прямо сейчас. — Не то чтобы я не счастлив, потому что мне нравится это место, и я люблю то, что могу помогать нуждающимся и всем этим ребятам из колледжа. Но порой я думаю, что моя жизнь могла бы быть иной, понимаешь?        Он выпускает еще один дрожащий вздох, но Джордж молчит. Ничего не отвечая, он слегка ерзает, чтобы прижаться к спине Макса плотнее. Джордж не понимает, что ему делать, но он буквально может чувствовать эту боль, что Макс выпускает из себя. Она проходит кровавой нитью через их тела, прямо в сердце Джорджа. Он знает, что это такое — родиться без выбора.        — Я любил своего отца, правда. Но когда я стоял там, и смотрел на его закрытые глаза, я… — Макс на мгновение замолкает, но все же заканчивает фразу, и по спине Джорджа пробегают мурашки. — Я почувствовал облегчение. И это убивает меня.       Больше он ничего не говорит. Принц тоже молчит, не уверенный, можно ли ему говорить и стоит ли вообще. Джордж даже сосчитать не сможет, сколько раз он думал о том, как сложилась бы его жизнь, родись он в совсем иной семье. Каким бы человеком он стал, не будь он наследным принцем. Но у него нет выбора и никогда не было, а у Макса он есть. И Джордж так сильно хочет помочь ему, но не в его власти было что-то советовать.       Он просто не мог.       — Я даже не уверен, что смогу однажды стать хорошим священником, — Макс грустно усмехается, и Джордж хмурится, резко возвращаясь из глубин своего разума. — Тот факт, что я говорю это все тебе, а не своему настоятелю, уже говорит обо мне, как о пасторе.        Это задевает Джорджа больше всего. Будто кто-то только что посягнул на то, что ему дорого. Резко повернувшись, принц все же отвечает, звуча твердо и настолько серьезно, насколько сейчас может:       — Не говори так, ты — хороший священник.       Он наблюдает за тем, как Макс тоже поворачивается и смотрит ему прямо в глаза.       — Ты знаешь много священников? — он выгибает бровь, и Джордж замирает.       — Лично только тебя, но это ничего не меняет, — бубнит принц, мотая головой, и Макс ласково улыбается.       — Ты очень добр, Джорджи, но это так не работает.       Сердце принца пропускает удар. Он хочет уйти под воду, слушая этот тихий ласковый голос Макса, и захлебнуться в ней. Опустив голову, пастор откидывается на спинку скамьи и, задрав голову к небу, закрывает глаза. Джордж изучает его профиль несколько секунд, прежде чем сгибает ногу в колене и, прижав ее к груди, тихонько вздыхает. Они молчат несколько долгих минут, прежде чем Джордж все же решается заговорить первым.       — Ты не должен винить себя за то, что почувствовал себя свободным. Если его смерть освободила тебя от мечты, которая даже не была твоей, возможно, стоит просто отыскать новую?        Когда Джордж поворачивается, Макс уже смотрит на него своим задумчивым печальным взглядом, и принц пытается мягко улыбнуться.        — Иногда смерть — это только начало, верно?        — Хочешь сказать, что мне стоит сдаться?        — Сдаться? — Джордж фыркает, хмуря брови. — Нет, Макс, ты должен продолжать бороться. Но не за идеалы и ценности, которые не присущи тебе. Разве то, что ты продолжаешь оставаться здесь, хотя что-то внутри тебя противиться этому, не говорит куда больше, чем должно?        — Считаешь это лицемерно? — плечи Макса опускаются, и Джордж хочет ударить себя по лицу.       Это совсем не то, что он хотел сказать, и, черт возьми, почему он так плох в том, чтобы подобрать верные слова? Вздохнув, Джордж поворачивается к Максу всем телом, серьезно глядя на него. Он видит, как рука пастора поднимается вверх и кончики его пальцев невесомо приглаживают пару прядей у виска. Джордж больше не сомневается в том, что это значит. Макс нервничает.        — Нет, я не считаю это лицемерным. Я не так близок к церкви и всем этим… штукам, но что я знаю точно, так это то, что Бог не осудил бы человека за то, что тот выбрал бы быть счастливым. То, что ты говоришь мне это все — уже пиздец как смело, и мне все равно, нас никто не слышит, — добавляет он, потому что он зол и будет ругаться, сколько захочет. — Так что перестань винить себя в том, что ты хочешь заниматься тем, что действительно будет приносить тебе удовольствие. Никто не торопит тебя, у тебя есть куча времени, чтобы хорошенько подумать над этим. Иногда верное решение — самое очевидное.        Джорджу кажется, что из его носа вот-вот повалят клубы пара, потому что прямо сейчас он свиреп как бык. Его злит несправедливость проклятого мира и эгоизм родителей, которые проецируют свои неоправданные ожидания или мнимые мечты на своих детей. Но вдруг на лице Макса появляется едва заметная улыбка, и тьма внутри Джорджа рассеивается.        — Этот Джордж куда более самоуверенный и дерзкий, чем тот, которого я привел сюда впервые, — с теплотой в голосе говорит Макс, и принц качает головой, отводя взгляд.        Отвернувшись, Джордж садится ровнее, но на этот раз задирает обе ноги, прижимает их к груди и, прислонившись к спинке, молчит. Они сидят в тишине довольно долго, наблюдая за тем, как на город опускаются сумерки. Джордж чувствует, как ветер пробирается под рубашку, слышит, как шелестят листья на деревьях, как где-то вдали смеется женщина.       — Этот скандал не худшее, что со мной случалось, — тихо признается принц, опустив взгляд на свои руки. Он медлит, не зная, стоит ли продолжать, и тогда Макс вдруг говорит, также тихо.       — Лето две тысячи двадцатого?       Джордж резко поворачивается, удивленно и немного растерянно глядя на пастора. Тот понимающе кивает, и принц позволяет себе легкую улыбку.       — Вы довольно неплохо осведомлены о моей жизни, святой отец, это даже слегка пугает, — он усмехается, по-доброму, почти нежно.       — Только дураки в бункерах не знали о том, что случилось. О тебе говорил весь мир, — Макс пожимает плечами. И это была чистая правда.       — Да, лето две тысячи двадцатого, — принц медлит вспоминая, пожалуй, самый тяжелый год в своей жизни. Пять лет прошло, но у него все еще скручивает живот от воспоминаний о том дне. — Тогда я пережил настоящий кошмар.       — Было страшно? — почти шепотом спрашивает Макс, и Джордж кивает, чувствуя на себе его тяжелый взгляд.        У него нет сил, чтобы повернуться. Но прежде чем атмосфера снова начнет сгущаться, принц говорит:       — Мне стоило еще тогда пойти в церковь и отыскать какого-нибудь доброго и заботливого пастора, который верил бы в меня больше, чем я сам, — Джордж смеется с грустью в голосе, и возле глаз Макса появляются эти милые маленькие морщинки, когда тот улыбается в ответ. — Нет, серьезно, — принц качает головой, — тогда я бы определенно справился с этим куда лучше.        — Ну, все, я почти ревную, — шутит Макс, и Джордж знает, что это всего лишь безобидная шутка, но его сердце, его глупое-глупое сердце подскакивает в груди как от грома в небе.        Джордж кусает губу, глядя священнику прямо в глаза и не может заставить себя отвернуться. Он выглядит таким красивым, даже, когда его лицо омрачено болью. Джордж хочет забрать ее всю себе.        Заставив себя отвести взгляд первым, он устремляет его в сад, на яблоневые деревья, и, прислушиваясь к тишине, просто сидит там, наслаждаясь моментом.       Он думает о том дне, летом две тысячи двадцатого. Дне посреди жаркого июля, когда он отдыхал с Оскаром в Греции, где его впервые сфотографировали весело хохочущего с незнакомым парнем. А через два дня тот придурок слил в сеть фото полуголого, спящего в постели Джорджа, подписав их отвратительным «по истине королевская ночь». Джордж никогда и никого так сильно не ненавидел после этого. Его все еще тошнит от самого себя, как он мог быть так глуп?       Само собой во дворце его почти обезглавили, потому что им пришлось привлечь антикризисного пиар-агента, и весь отдел решал эту проблему в течение недели, выстраивая стратегию, по которой семье монархов пришлось публично признать, что их наследный принц действительно состоял в однополых отношениях. Джорджу пришлось пройти через врата ада в тот день, когда он вошел в зал совещания. Но, в конце концов, поддержка и любовь, перевесили все ту ненависть и угрозы, которые он получал.        — Джордж?        Вынырнув из воспоминаний, принц поворачивается. Макс выглядит обеспокоенным, задумчиво глядя на него, и Джордж просто смотрит в ответ, ничего не говоря. Он так сильно хочет прикоснуться к нему, взять за руку, вплести пальцы в его волосы и поцеловать. Но он не может. Ничего из этого. Сглотнув душащий ком в горле, принц отворачивается.        — Мне пора возвращаться, — поднявшись с места, он встает с гулко колотящимся сердцем.       Его ладони холодные, а дыхание сбито. Джордж чувствует, что его разрывает на части, но взгляд его остается бесстрастным. Макс встает следом, кивая и пряча руки в задние карманы своих джинсов. Джордж смотрит на его колыхающиеся пшеничные волосы, на лицо, озаренное последними солнечными лучами, но ничего не говорит. Отвернувшись, он опускает голову вниз и делает шаг в сторону.        — Джордж? — что-то тянет его назад, и принц удивленно оборачивается, чувствуя, как чужая теплая рука обхватывает его запястье. На мгновение, его дыхание вновь сбивается, и он смотрит на Макса. — Это было очень важно для меня, — тихо говорит тот. — Спасибо.        Его пальцы все еще мягко сжимают запястье принца, и Джордж сдается. Он успевает сделать коротенький вдох, прежде чем делает шаг и, закинув руку на плечо Макса, легонько обнимает его, прижав к себе. Едва ощутимое, совсем мимолетное объятие, прежде чем Джордж отступает назад. Макс, кажется, даже не успел понять, что произошло.       Принц улыбается. Фальшиво, так, будто это ничего для него не значило. Просто вежливость. Ничего больше.       — Мне тоже, — говорит он, кивая. — Увидимся.       Развернувшись, Джордж шагает через сад, не оборачиваясь. Он покидает церковь с легкой улыбкой, играющей на его на губах. Он не сделал ничего криминального, просто объятия. Но этого было так много, что Джордж мог задохнуться. Всего несколько секунд, но он успел уловить запах чужого одеколона, тепло кожи.        Должно быть Джордж разгневал Бога в прошлой жизни, иначе за что тот послал ему такое испытание? Такое очаровательное милое, доброе и безупречное испытание.