Протокол лечения при сотрясении головного мозга/ Concussion protocol

      Нью-Йорк выиграл первый период. Илья смотрел игру на диване в квартире вместе с родителями Шейна, и это было одновременно приятно и странно — все вместе болели за Шейна. Илья чувствовал, что, возможно, ему следовало бы болеть против «Вояжерс» из принципа, но болеть за них было проще, чем за Скотта Хантера и «Адмиралс». В любом случае, любая из этих команд, вероятно, обыграла бы команду Ильи, если бы прошла первый этап.       И, в любом случае, «Беарс» могут вскоре перестать быть командой Ильи. Он задавался вопросом, знают ли об этом его товарищи по команде. Марлоу ничего не говорил об этом во время их последнего телефонного разговора, но, возможно, он и не стал бы, даже если бы знал. Или, может быть, «Беарс» понимали, что попытка скинуть Илью куда-нибудь еще выставит их в неприглядном свете, и не хотели отвлекать свою команду от плей-офф.       У Комо был синяк под глазом, что доставляло ему большое удовольствие.       Когда Илья разговаривал с Шейном после игры, тот, казалось, не был сильно расстроен поражением, возможно, он хотел, чтобы Монреаль проиграл как можно быстрее, чтобы ему не пришлось снова куда-то ехать. Илья пытался убедить Шейна, что с ним все в порядке, потому что меньше всего Илья хотел стать причиной поражений Шейна в хоккейных матчах.       Илья пропустил большую часть второго периода, потому что у него начала кружиться голова, даже в сидячем положении, так что он не мог сосредоточиться на происходящем и ему пришлось пойти в спальню, чтобы прилечь. Он улавливал достаточно шума от телевизора в гостиной, чтобы понять, что «Вояжерс» выиграли, хотя он не мог сказать, с каким счетом и кто забил. Все это просто нахлынуло на него, как белый шум.       В какой-то момент он, должно быть, заснул, потому что, когда он снова открыл глаза, в комнате стало темнее, и он услышал голос Юны прямо за дверью спальни — тихий и успокаивающий. — Нет, он был в полном сознании, просто плохо себя чувствовал, — говорила она. — Я за ним наблюдаю, правда. Я же говорила тебе: врачи сказали, что в некоторые дни может быть хуже, чем в другие…       Илья посмотрел на время, но для возвращения Шейна было еще слишком рано, и если бы он был дома, то уже, несомненно, был бы в спальне, заботясь об Илье. Илья нежно улыбнулся, уткнувшись лицом в подушку. — Юна! — позвал он, и через несколько секунд она уже была в спальне, всё ещё держа телефон у уха. — Скажите Шейну, что я ему позвоню. Юна вернулась к разговору. — Ты слышал? Да, хорошо, я сейчас повешу трубку.       Юна бросила на Илью многозначительный взгляд. Илья улыбнулся ей и взял телефон. Он хотел позвонить Шейну, как и обещал, но телефон уже вибрировал от звонка Шейна. Юна покачала головой, улыбнулась и неплотно закрыла за собой дверь спальни. — Со мной все в порядке, — сказал Илья вместо приветствия. — Мама сказала… — Да, — подтвердил Илья, прежде чем Шейн успел пересказать ему, что сказала Юна. — Мне было плохо, я лег спать. Я поспал, и теперь мне немного лучше. Дыши, пожалуйста. Илья услышал, как Шейн испустил дрожащий выдох. — Где ты? — спросил Илья, убедившись, что Шейн успокоился настолько, насколько Шейн Холландер вообще мог. — В самолёте.       Это было неожиданно. А может, и нет. Месяц назад он бы удивился, если бы Шейн рискнул даже тем, что хотя бы часть его разговора подслушают товарищи по команде, даже если бы он не говорил ничего подозрительного. Он всегда боялся, что даже самая безобидная вещь может быть вырвана из контекста, и вдруг все узнают, с кем он разговаривает и что чувствует. То, что он проигнорировал собственное чувство страха, что-то значило.       Это также означало, что у Ильи в этой ситуации было ограниченное количество тем для разговора. В том числе одна очень простая и не вызывающая подозрений. — Расскажи мне об игре, — сказал Илья. — Я пропустил большую её часть. Вы выиграли? Илья мог поклясться, что даже по телефону услышал, как Шейн расслабился. — Кое-как, — признался Шейн. — Черт, у «Адмиралс» было столько ударов по воротам, клянусь...       Не имело значения, что Илья это пропустил, потому что Шейн теперь рисовал это для него, вникая в каждую деталь. И Илья откинулся на спинку кровати и слушал, как Шейн комментирует игру, расслабляясь на подушках под его звонкий голос.

***

      Через несколько минут после того, как Илья наконец повесил трубку, выслушав подробный отчет обо всей игре, Юна Холландер стояла в дверях спальни, прислонившись к дверному косяку. Это было странно, словно мама в поздний час застала его бодрствующим, когда он должен был спать, но на губах Юны играла легкая улыбка. — Ты так хорошо с ним ладишь, — сказала она, и Илье потребовалась несколько секунд, чтобы понять, что она имеет в виду. Он осознал, что Шейн, вероятно, уже несколько минут паниковал, разговаривая с ней по телефону, прежде чем Илья проснулся от звука ее голоса. Шейн, судя по всему, не принял отказа, когда попросил Юну проверить, как у него дела. Илья сел в постели, подперев голову подушками. — А, это... Ничего особенного, — отмахнулся он. — Шейн очень прост в некоторых отношениях. Если он впадает в панику, нужно заставить его подумать о чем-то другом. Есть способы легче лёгкого. Поговорить о хоккее. Сказать что-нибудь неожиданное или что-то, что его разозлит. Он забудет о панике и вместо этого удивится или разозлится. Он знает, что я так делаю, но это работает безотказно. Юна покачала головой, тихо посмеиваясь про себя. — Мы с Дэвидом так и не смогли точно это выяснить. То, что ты так хорошо его знаешь, значит для тебя гораздо больше, чем ты думаешь. Илья расцвел от похвалы. — Я не очень хорошо его знаю, — признался он. — Мы потратили много времени впустую. Много лет мы не говорили о своей жизни. Мы лишь… Илья замолчал, внезапно вспомнив, что разговаривает с матерью Шейна. Она поморщилась. — Да, думаю, я догадываюсь, что вы делали. Илья посмотрел в потолок. Боже, он не знал, как разговаривать с матерями, и это было тому доказательством. Он мысленно отругал себя. — Вам бы… может быть, вам стоит переночевать в квартире этажом ниже, с мужем? — предложил Илья. — Я не против. И Шейн вернется посреди ночи, верно?       Лишь когда Илья увидел румянец на её щеках, он понял, что его слова прозвучали так, будто он хотел выгнать её из квартиры, чтобы переспать с её сыном. Что ж... он действительно очень хотел переспать с Шейном, но он имел в виду совсем другое. Он хотел, чтобы она спала в своей кровати со своим мужем, и чтобы Шейн вернулся и снова крутился над ним всего через несколько часов. Но он не мог взять свои слова обратно. Это только ухудшило бы ситуацию. — С тобой все будет в порядке? — уточнила она, не обращая внимания на случайный намек, что Илья хочет трахнуть ее сына. — Конечно, это всего на несколько часов. Спите со своим мужем. По выражению лица Юны было совершенно ясно, что он сказал совсем не то, что собирался. — Да, спасибо, — сказала Юна и сбежала из комнаты. Илья откинулся на подушки и застонал. Черт возьми, этот дурацкий английский.

***

      Спустя несколько часов Илья проснулся от того, что Шейн забрался в постель, или, точнее, от того, что Шейн толкнул его локтем в бок, после чего Илья ударил его гипсом. В основном случайно. Он был в полусонном состоянии. — Ой! — прошипел Шейн, резко выдохнув сквозь зубы. Даже в темноте Илья смог разглядеть гримасу Шейна, то, как тот потирал плечо в месте столкновения с гипсом — Ой,— сонно повторил Илья. — Ты толкнул меня локтем. Почему твои кости такие острые? — Мои кости такие же острые, как… — начал возражать Шейн, но тут Илья поцеловал его. Это был очень удобный и эффективный способ заставить Шейна замолчать, и Илье совсем не хотелось спорить о том, чьи кости острее, теперь, когда он начал немного приходить в себя и осознавать, что Шейн снова рядом, в его постели. Шейн удивленно хмыкнул, но всего через несколько секунд он растворился в поцелуе, и Илья забыл о локте, ткнувшемся ему в ребра.       Илья скользнул своей единственной здоровой рукой вниз по телу Шейна, чтобы схватить его за ягодицы, притягивая их тела ближе друг к другу, но Шейн сделал наоборот, отстранившись. Что было совсем на него не похоже. Шейн обычно так же сильно этого хотел, как и Илья — может быть, даже больше, словно умирал от голода, и Илья был единственным, кто мог его удовлетворить. Но это был уже второй раз, когда Шейн оттолкнул его, второй раз, когда Шейн отдалился в момент, когда Илья потянулся к нему. Почувствовав руку Шейна на своей груди, Илья тоже отстранился. — Что? — спросил он. Шейн заёрзал, но нервно, а не сексуально. — Ты плохо себя чувствовал, — напомнил ему Шейн, как будто Илья не осознавал, что чувствует сам. Как будто это не Илья лежал в темноте, испытывая головокружение и изнеможение, пока Шейн играл в хоккей. — Сейчас я чувствую себя хорошо, — сказал Илья. — Я много спал. Ты слишком устал? Последовала долгая пауза. — Нет… — наконец произнес Шейн неуверенным голосом. Илья чуть было не включил свет, чтобы лучше рассмотреть его лицо, но внезапный яркий свет мог вызвать у Ильи муть перед глазами, поэтому он этого не сделал. Вместо этого он провел рукой по боку Шейна, чувствуя, насколько тот напряжен. — Тогда в чем дело? Ещё одна долгая пауза. — Я просто думаю, что нам, возможно, стоит подождать, — сказал Шейн, совсем не похожий на себя обычного. Шейн, может быть, и не любил секс так сильно, как Илья, но он определённо любил секс с Ильей так же сильно, как сам Илья любил секс с ним. — Пока ты не будешь чувствовать себя хорошо дольше нескольких часов.       Илья почувствовал, как в груди нарастает раздражение, что-то злое, животное. — А что, если я никогда не буду чувствовать себя хорошо дольше нескольких часов? — спросил он. Дурацкие слёзы подступили к глазам. Он отстранился от Шейна, создавая дистанцию между ними. — А что, если я останусь таким навсегда? Мы больше никогда не будем заниматься сексом? — Еще нет никакого «навсегда», но я думаю, ещё слишком рано… — А как насчет людей, которые… больны вечно, но не умирают? Как это называется по-английски? Invalid? — Disabled, — поправил его Шейн, его голос звучал странно, словно он не любил произносить это слово. Словно с ним что-то было не так. Это еще больше разозлило Илью. — Да, инвалиды, — яростно повторил он. — Неужели инвалиды никогда не занимаются сексом? Разве им не позволено испытывать счастье и оргазмы? — Нет, конечно, это так, — сказал Шейн. В темноте его глаза казались бездонными и черными. — Я просто… Боже, Илья, я ужасно боюсь причинить тебе боль. — Я бы тебе сказал, — настаивал Илья. — Если бы почувствовал себя плохо. Долгое время царила тишина. — Хорошо, — медленно произнес Шейн и снова приблизился к Илье, осторожно обняв его за спину. И внезапно оказалось, что Илья уже этого не хотел. Совсем. — Нет, теперь мне кажется, что я тебя принуждаю, — резко ответил он. Он знал, что не должен этого делать, но его это не остановило. — Это ужасно. — Ты не... — Нет, нет, ложись спать, — сурово приказал Илья. — Я больше не хочу секса. Может быть, позже, когда у тебя будет настроение. — Я не хотел… — снова начал Шейн, но Илья не был настроен слушать. Вероятно, это делало его мудаком, но в данный момент ему было все равно. Он вывернулся из полуобъятий Шейна и лег, повернувшись к нему спиной. — Я больше не хочу разговаривать, — сказал Илья. — Спи.       Несколько минут Шейн не двигался, и Илья тоже. Илья не был уверен, что сможет снова заснуть после того, как проспал полвечера и после только что состоявшегося разговора.       Затем Илья почувствовал движение на кровати, услышал звук поправляющегося одеяла. Шейн очень медленно обнял его сзади, давая Илье время возразить. Не то чтобы Илья мог отстраниться ещё сильнее. Он уже был на краю матраса. Но он не пытался, просто позволил Шейну обхватить себя руками и нежно поцеловать в затылок. — Прости, — прошептал Шейн, прижимаясь к нему. Илья не ответил, но сделал несколько медленных глубоких вдохов, пока часть напряжения не спала. Он сглотнул ком в горле и устроился в объятиях Шейна.