Протокол лечения при сотрясении головного мозга/ Concussion protocol

      Шейн ужасно играл на тренировке. Он это знал, судя по тому, как половина его товарищей по команде смотрела на него после игры, что на сей раз он точно заслужил. С тех пор, как он ударил Комо, все ходили вокруг него на цыпочках, словно не понимали, с какой версией Шейна Холландера они имеют дело: с чопорным, который никогда не создавал проблем, или с этим новым, который, судя по всему, решал их кулаками. И сегодняшнее выступление нисколько не способствовало тому, чтобы убедить хоть кого-то в его здравомыслии. Что касается самого Комо... ну, они даже не сидели в одном углу раздевалки, если могли этого избежать.       Шейн должен был быть доволен, учитывая, что он провел полночи, общаясь с Ильей после нескольких дней разлуки. Но до того дня, как он ушел на тренировку, все было неловко и странно, настолько, что он был почти благодарен за повод уйти. Но потом он все равно сыграл ужасно, так что и для своей команды он тоже ничего хорошего не сделал.       Хейден догнал его, когда Шейн выходил с катка, и затащил его в дальний угол коридора, где у них практически не было шансов быть подслушанными. — Эй, всё в порядке? — спросил Хейден, что было довольно удручающе, хотя Шейн и так заметил, что его рассеянность была очевидна. — Что-то плохое случилось с… — Хейден замялся и, хотя вокруг никого не было, продолжил: — Ты знаешь, с кем. — С Волан-де-Мортом? — усмехнулся Шейн, а Хейден бросил на него недовольный взгляд. — Ха-ха, очень смешно, — ответил он тоном, который ясно давал понять, что не смешно совсем. — Но если ты шутишь, значит, с ним все в порядке?       Шейн вздохнул, обдумывая, что сказать. Раньше ему не с кем было поговорить об Илье, в отличие от остальных игроков, которые обсуждали своих жен и подруг, и осознание того, что это вообще возможно, было... странным. Но и приятным одновременно. — Думаю, он просто на меня сильно разозлился, — признался Шейн. — Я тот ещё придурок. Хейден фыркнул. — Я почти уверен, что это он — тот еще придурок. Как обычно.       Шейн почувствовал облегчение от этих слов, от того, насколько абсолютна и непоколебима была преданность Хейдена ему, даже теперь, когда он знал об Илье. Хейден по-прежнему недолюбливал Илью так же сильно, как и всегда, а может, даже больше, теперь, когда знал, что Илья значил для Шейна. Это было нелепо, мелочно... на самом деле, это было даже забавно. — Нет, на этот раз это точно был я. Хейден долго смотрел на Шейна, словно раздумывая, стоит ли задавать вопрос. Наконец он спросил: — Что ты сделал? Шейн уже собрался было ответить, но потом решил, что лучше этого не делать. — Тебе, наверное, не стоит этого знать. Хейден выглядел обиженным. — Это вот эта фигня про гейский секс? — тихо спросил он. — Ты что думаешь, я не смогу вынести разговоров о гейском сексе? Потому что я могу.       Шейн чуть не упал от смеха. Боже, Хейден выглядел таким серьезным, таким решительным в своем стремлении доказать, что он хороший союзник, хороший друг или кто там еще. Как будто Шейн только что бросил вызов его мужественности, предположив, что тот не может выдержать разговора о двух мужчинах, занимающихся сексом. — Вроде того, — признался он сквозь смех. — На самом деле нет. Просто… — Шейн посерьезнел, вспоминая прошедшую ночь и то, как расстроился Илья. — Ему до сих пор не очень хорошо, и я ощущаю… это странное чувство по поводу секса, как будто я его… сломаю или что-то в этом роде. Хейден помедлил, поморщился, а затем сказал: — Разве не он должен лучше всех знать, чувствует ли он себя достаточно хорошо? Шейн слышал в его голосе раздражение по поводу того, что, говоря это, он словно вставал на сторону Ильи. — Я имею в виду... секс доставляет удовольствие, если вы, ребята, не делаете это неправильно. Так что, если с остальным всё окей, может, приятно было бы делать что-то, что просто доставляет удовольствие. Услышав это, Шейн ещё больше разозлился на себя. Он был так занят защитой Ильи, что совершенно проигнорировал его истинные желания и чувства. — Вот поэтому я и придурок, — заключил Шейн. Он замялся, чувствуя, как горит его лицо даже при мысли о том, чтобы признаться. — Просто... до того, как у него случилось кровоизлияние в мозг, у нас был секс. И врач говорит, что я не виноват, но я всё время вспоминаю, как нашёл его и ждал скорую...       Слова застряли у Шейна в горле. Он не хотел об этом думать, но воспоминание всё равно преследовало его, яркое и ужасное — Илья рухнул на пол в ванной, один зрачок расширился и потемнел, речь невнятная, сбивчивая и неправильная. Его тело обмякло и стало тяжёлым, он повис на плече Шейна, потеряв сознание, возможно, умирал, и Шейн не знал, что делать, кроме как обнять его, ждать и умолять не покидать его. Хейден хлопнул Шейна по плечу, отвлекая его от воспоминаний. — Надеюсь, ты не поймешь меня неправильно, чувак, но... мне кажется, тебе нужна терапия? — спросил Хейден, слегка поморщившись, словно боялся реакции Шейна. — То, что с тобой случилось, было чертовски травмирующим, не говоря уже о том, что ты скрывал это дерьмо ебаных семь лет. Тебе же уже давно пиздец как нужен психотерапевт, верно? Или ты семь лет еще и скрывал, что ходишь к психотерапевту? Правда же? Шейн хохотнул. — Никакого тайного психотерапевта, — признался он. — Я даже не знаю, как бы я это провернул, особенно сейчас. Плей-офф, а потом мы... ну, то есть я надеюсь, что мы поедем ко мне в коттедж после...       Шейн задумался об этом только потому, что узнал, где находится ближайшая к его коттеджу больница. Но в коттедже у Шейна был полноценный спортзал и столько места, что Илья мог гулять на свежем воздухе, не опасаясь любопытных взглядов. Не то чтобы он совершенно впал в заблуждение викторианской эпохи и верил, что свежий горный воздух вылечит все болезни, но... может быть, и вылечит. Это место казалось идеальным для отдыха и восстановления Ильи, если тот согласится поехать. — Шейн, — сказал Хейден, пристально глядя на Шейна, словно тот намеренно притворялся тупицей. — На дворе 2017 год. Должен же быть психотерапевт, который может тебя принять по скайпу. Шейн изо всех сил старался не покраснеть, вспоминая другие вещи, которые он делал по скайпу. — Да, — согласился он, надеясь, что мысли не отразятся на его лице. — Наверное.

***

      Когда Шейн вернулся в квартиру, гостиная оказалась пустой, что было странно. Шейн повертел головой по сторонам, словно по углам могли прятаться его родители, но, конечно же, их там не было. Нахмурившись, Шейн направился в спальню и толкнул дверь.       Он застал Илью лежащим в постели в одиночестве, хотя и не ожидал увидеть родителей, ютящихся в спальне вместе с ним. Илья лениво играл с какой-то игрушкой-антистресс, происхождение которой Шейн не знал, и тогда Шейну пришло в голову, как скучно, должно быть, Илье сидеть взаперти, не имея возможности читать или смотреть что-либо. Но он не жаловался. Он не ныл о том, что сидит дома, не требовал развлечений, не огрызался на Шейна или родителей за то, что они постоянно опекают его. Он лишь однажды рассердился на Шейна, а это говорило о многом. — Привет, — неуверенно поздоровался Шейн, задержавшись в дверях. — А где родители? — Они в квартире этажом ниже.       Шейн с трудом сдержал раздражение. Это было совершенно отдельное помещение, они бы все равно не услышали Илью, если бы что-то случилось и он позвал на помощь. С таким же успехом они могли бы остановиться в отеле неподалеку. Но он не думал, что Илья обрадуется, если Шейн затронет эту тему. Шейн медленно зашел в комнату и остановился у кровати. — Мы можем поговорить? — спросил он, морщась от серьезности своего тона. Илья вздохнул. — Да, хорошо, — согласился Илья, сдвинувшись к подушкам у изголовья. Шейн сел рядом с ним, на ту сторону кровати, которая стала его, когда он был с Ильей. В отеле в Нью-Йорке он каким-то образом неосознанно переместился на ту же самую сторону, хотя Ильи тогда рядом не было. — Я — придурок, — без колебаний заявил Шейн. — Нет, это я — придурок, — возразил Илья. — Кстати, врач сказал, что секс — это нормально, но начинать нужно постепенно, понимаешь? Я спросил. Мне следовало сказать тебе об этом раньше. Шейн рассмеялся, бессильно уткнувшись лицом в ладони. — Ну разумеется, ты спросил. Когда Шейн поднял голову, Илья смотрел на него беспомощно и печально. — Дело не только в оргазмах, дело в… — Илья с досадой поджал губы. — Извини, мне не хватает английских слов. Дело в близости, но это не то же самое, что просто обниматься в постели. Что мне очень нравится! Но это другое.       Сердце Шейна замерло в груди. Он не мог поверить, что снова и снова убеждался в том, насколько романтичным мог быть Илья. Шейн был безнадежно, отчаянно влюблен. Он подвинулся ближе на кровати и обнял Илью, чувствуя, как его затапливает облегчением, когда тот с готовностью приблизился сам, устраиваясь на груди Шейна. Шейн прижался к его макушке нежным долгим поцелуем. — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — заверил он Илью. — Прости, что я так странно себя вёл. Просто... я очень испугался, когда нашёл тебя в тот день, и... — Шейн издал нервный смешок, не в силах больше ничего сказать. — Ты меня не сломаешь, — заверил его Илья, небрежно водя здоровой рукой вверх и вниз по руке Шейна. — Твой член не такой уж и травмоопасный. Было очевидно, что Илья пытался рассмешить Шейна, что не совсем получилось, но это все же расслабило его. — Хейден считает, что мне следует обратиться к психотерапевту. — Хм, — задумчиво сказал Илья. — Думаю, это хорошая идея. В России это очень необычно. Если бы моя мама, может быть… Илья замолчал, но Шейну не нужно было слышать ничего больше, чтобы понять, о чём он думает. Он крепче обнял Илью. — Думаю, тебе тоже стоит сходить, — мягко заметил Шейн. Он вспомнил их разговор о её смерти, как сильно его напугал неуверенный ответ Ильи. Он подождал, не возмутится ли Илья этим предложением. — Да, — тихо согласился Илья. — Думаю, ты прав.

***

      Упражнения на равновесие, которые давали Илье делать дома, были ужасающими. Мама рассказывала ему, что Илья отказывался их делать, когда Шейна не было, и Шейн понимал почему. Илья заметно похудел за последние пару недель, но даже с учетом этого он был крупным мужчиной, и наблюдать за его буквально шатким положением было... честно говоря, чертовски страшно.       Илья довольно легко преодолевал короткие расстояния, мог стоять, если держался за что-нибудь. Но просто стоять неподвижно, поставив ноги вместе, даже со стороны казалось невыполнимой задачей, и Шейн ненавидел это. Он хотел бы это исправить. Когда Илья попытался сделать это с закрытыми глазами, он начал заваливаться набок менее чем через двадцать секунд, и Шейну пришлось помогать его ловить.       После этого Илье пришлось довольно долго отдыхать, но он пришел в себя достаточно, чтобы сесть за стол и поужинать с родителями Шейна, что, несмотря ни на что, Шейну очень нравилось. Это было настолько необычно, настолько сюрреалистично, что Шейн никогда не мог себе этого представить. Это казалось до странного нормальным, когда как Шейн и мечтать не смел о том, чтобы это когда-либо стало обыденностью.       Илья по настоянию Юны снова лёг, пока Шейн помогал матери мыть посуду, а потом она пожелала им спокойной ночи и отправилась в квартиру этажом ниже. Шейн выключил свет в гостиной и пошёл к Илье в спальню. Он обнаружил Илью на кровати смотрящим в телефон. Илья отложил его и пожал плечами, увидев гневный взгляд Шейна. — Это длилось всего минуту, — извинился он. — И я чувствую себя хорошо. — Правда? — спросил Шейн. Илья действительно выглядел неплохо — во всяком случае, лучше, чем раньше. — Я мог бы почувствовать себя лучше, чем просто хорошо, — сказал Илья, многозначительно подмигнув. Шейн не смог сдержать фырканье. — Знаешь, что могло бы мне помочь в этом? — Могу догадаться, — сказал Шейн, подходя к кровати и сдерживая волнение. Если Илья сказал, что чувствует себя хорошо, нужно было ему поверить. Хейден был прав, и для Шейна было очень важно, что его друг встал на сторону Ильи в споре. — Но, может быть, тебе стоит сказать мне самому? — Минет, — мгновенно отозвался Илья, откинувшись на подушки и сложив руки за головой в самом властном жесте, который только мог представить Шейн. — И я думаю, тебе от этого тоже станет лучше. — Мне станет лучше, если я сделаю тебе минет? — скептически спросил Шейн, не в силах сдержать улыбку, появившуюся на его губах. Если Илья и испытывал его, то явно старался делать это в лёгкой, дразнящей манере. — Да, думаю, так, — уверенно, без колебаний ответил Илья, и… ну, он не был неправ. Шейну нравилось сосать член Ильи, возможно, даже больше, чем это было полезно для здоровья обоих. Не исключено, что ему нравилось сосать член Ильи даже больше, чем наоборот, хотя оба варианта были по-своему привлекательны.       Шейн боролся с сомнениями. Он хотел этого, очень хотел. Он хотел стать тем, кто привнесет счастье в жизнь Ильи, а не тем, кто доставит ему еще больше ебучего стресса.       Сделав глубокий вдох, Шейн опустился коленями на кровать, немного продвинувшись вперед, чтобы дотянуться до пояса спортивных штанов Ильи. Илья снял рубашку, приподнял бедра и позволил Шейну снять с него штаны. Член у него еще не был полностью твердым, но стремился к этому. Если что-то и было в Илье Розанове здоровым, так это его либидо.       Это было такой редкостью в их взаимодействии, что казалось чем-то новым; большую часть времени, когда они встречались все эти годы, все происходило быстро и резко. Первые несколько раз они были молоды и возбуждались практически от всего, и с тех пор у них всегда было мало времени, поэтому они обычно набрасывались друг на друга за считанные секунды, пожирая друг друга, целуясь, вылизывая и извиваясь до такой степени, что, когда Шейн вытаскивал член Ильи, тот уже был текущим, твёрдым и готовым к действию.       Сексуальный опыт Шейна ограничивался в основном Ильей; он не знал, как большинству мужчин нравится, когда им делают минет, но Шейн знал, что нравится ему, и знал, что нравится Илье. Им не приходилось много экспериментировать, потому что, когда они находили то, что им нравилось, им было достаточно легко придерживаться этого. А когда они решались на большее, это обычно делал Илья — Илья во время того звонка по скайпу, Илья в той комнате в Вегасе. Но теперь Шейн хотел экспериментировать. У них было время.       Шейн наклонился между ног Ильи и осторожно, без цели немедленно довести до пика, взял в руку его полутвердый член. Медленно, мягко он подался вперед и, облизав губы, скользнул языком за крайнюю плоть, чтобы коснуться все еще скрытой головки члена. Илья тихонько зашипел от удивления, и Шейн поднял глаза, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Илья смотрел на него немного растерянно, но явно не расстроенно.       Шейн нежно взял член Ильи в рот, не посасывая его, не скользя по нему, просто позволяя шелковистой плоти покоиться на языке. Член дернулся во рту, слегка затвердев, и это было невероятно возбуждающе. Илья что-то пробормотал себе под нос, и Шейн был почти уверен, что это русское ругательство. Ему действительно следовало бы выучить русские ругательства.       Всё было по-другому. Шейн неторопливо ласкал языком твердеющий член Ильи. Если у Ильи и были какие-то жалобы, он не высказывал их вслух, просто позволял Шейну делать всё, что тот хотел, лизать и нежно посасывать, пока Илья наконец не возбудился полностью. Но Шейн не торопился, даже когда у него начала болеть челюсть, он медленно и размеренно двигал головой. Илья вздохнул, безвольный и расслабленный ласками, издавая тихие стоны, совсем не похожие на те, что Шейн слышал от него раньше.       Оргазм Ильи застал их обоих врасплох, возбуждение нарастало медленно, а затем неожиданно усилилось. Он тихо простонал на выдохе и вздрогнул, сжимая рукой плечо Шейна, пока тот глотал. Дыхание Ильи было прерывистым и затрудненным. — Иди сюда, — скомандовал Илья, едва ли не до того, как кончил, и Шейн не смог устоять перед таким голосом Ильи — грубым и нуждающимся. Он скользнул вверх по телу Ильи, напрягая челюсть, прежде чем позволить Илье притянуть его к себе для поцелуя, медленного, но страстного. Руки Ильи вцепились в одежду Шейна. — Снимай.       Шейн немного отстранился, чтобы снять рубашку, с минуту боролся с брюками и нижним бельем, пытаясь снять их, не вставая с места, где он сидел верхом на Илье, и не упав на него при этом. Он спустил их до ягодиц, прежде чем рука Ильи в гипсе оказалась на его голом бедре. — Достаточно, — сказал Илья и обхватил другой рукой член Шейна, который тот почти не замечал, пока рука Ильи не коснулась его, и тогда он думал только о том, как сильно он возбудился, как отчаянно жаждал разрядки. — Мне нравится, как сильно ты возбуждаешься. Когда сосёшь мне.       Шейн застонал, беспомощно толкаясь в руку Ильи. Илья был хорош в грязных разговорах по-английски, лучше, чем Шейн когда-либо смог бы, и Шейн стонал, наполовину смущенный, наполовину возбужденный. Но Илья был прав. Ему нравилось сосать член Ильи, нравилось заставлять его стонать и кончать. Илья потянулся рукой в ​​гипсе назад, шаря под подушкой, прежде чем достать бутылочку смазки. Конечно, Илья подготовился. — Не знаю, понадобится ли мне это, — задумчиво произнес Илья, все еще почти скучающе поглаживая член Шейна. — Ты всегда так сильно течёшь из-за меня. Илья провел большим пальцем по головке члена Шейна, собирая там предсеменную жидкость, словно желая доказать свою правоту, и Шейн застонал и потек еще сильнее. Боже. Илья едва коснулся его, а Шейн уже был так близок к оргазму.       Он получил передышку, когда Илья отпустил его член и принялся возиться с бутылочкой смазки. Шейн почти потянулся за помощью, но тот уже открыл её, вылил немного на ладонь, которой тут же снова обхватил член Шейна. Смазка была слишком прохладной, отчего он инстинктивно дёрнулся, но она также была скользкой и чертовски восхитительной, а щёки Ильи покраснели, и его ореховые глаза были ясными, когда он пристально смотрел на Шейна. — Ты, должно быть, на грани, — сказал Илья, и он был прав. Шейн каким-то образом оказался в ловушке, во власти Ильи, скованный собственными штанами и трусами вокруг бедер, и он уже тяжело дышал и чувствовал характерное покалывание у основания позвоночника. — Ты же не кончаешь без меня, правда? — Нет, — дрожащим голосом признался Шейн. Он даже не думал о мастурбации с тех пор, как они с Ильей занимались этим вместе. — Не… очень часто.       Признание было одновременно и неловким, и возбуждающим, ведь Илья так легко вытянул его из него. Кошачья ухмылка расплылась по лицу Ильи, а Шейн захныкал, толкаясь в его скользкую руку. — Знаю, что нет, — сказал Илья, рассеянно поглаживая член Шейна, недостаточно сильно и недостаточно быстро. — Ты извергаешься, как вулкан, когда кончаешь, словно копишь все это для меня.       Глаза Шейна закрылись, мозг словно наполнился ватой, и всё его внимание было сосредоточено на руке Ильи, поглаживающей его член. — Ты думаешь обо мне, когда трогаешь себя? Шейн уже даже не смущался, в груди потяжелело от переполнявших его эмоций, а тело сжималось от желания. — Да, — без стеснения признался Шейн. Он давно уже не прикасался к себе, не думая об Илье. Годами, наверное. Даже когда он пытался думать о чем-то другом, он всегда видел кривую улыбку Ильи, его глаза, сверкающие озорством, его прекрасное тело и его твердый, чертовски крепкий член. Илья двигал рукой чуть быстрее, поворачивая запястье именно так, как нравилось Шейну. — Каждый раз? — подначил Илья. Всё внутри Шейна напряглось, казалось, он вот-вот закричит, кончит или начнёт плакать, и он сам не был уверен, что именно из этого произойдёт. — Да, — хрипло признал Шейн. — Хорошо, — сказал Илья с глубоким чувством удовлетворения, и этого слова, этого тона было почти, почти достаточно. Бёдра Шейна дёрнулись, он начал кончать, сильно и дрожа, и казалось, что это длилось целую вечность. Он кончил, как никогда в жизни, всё ещё скованный штанами и трусами, обтянутыми вокруг его бёдер. Илья притянул его к себе.       Шейн уткнулся головой ему в шею, в груди все еще сжималось, и он не смог сдержать всхлипывания. Это казалось нелепым, но внезапно все эти эмоции нахлынули, и он ничего не мог с ними поделать. — Все хорошо, — мягко успокаивал Илья. — С тобой все в порядке. Со мной все в порядке. Боже, Шейн не мог снова плакать из-за Ильи. — Прости… — начал он, но Илья ласково шикнул на него. — Нет, всё хорошо, — сказал Илья, мягко поглаживая волосы Шейна. — Дай волю эмоциям. Шейн тихонько всхлипывал, прижавшись к шее Ильи, и позволял слезам литься по его щекам, пока Илья нежно гладил его по голове.