Протокол лечения при сотрясении головного мозга/ Concussion protocol

      Шейн проснулся от того, что Илья уже не спал, что было достаточно странно, но еще страннее было то, что он стоял у комода, копаясь в его содержимом. Илья никогда не просыпался первым, хотя Шейн не был уверен, было ли это его врожденной чертой или что-то изменилось после травмы. Но теперь он был совершенно бодр и явно полон решимости, резко открывая ящики и отодвигая вещи. Шейн сонно сел. — Что ты делаешь? — спросил Шейн, потирая глаза. Илья даже не повернулся, чтобы посмотреть на него. — У тебя здесь есть плавки, да? — спросил он. Он закрыл ящик, затем открыл следующий и начал перекладывать в нём одежду. Шейну придётся убрать всё это позже. Он очень аккуратно всё рассортировал. — В ящике в ванной, — медленно произнес Шейн. — В ванной? — переспросил Илья. — Ты такой странный, Шейн.       Илья скрылся в ванной, а Шейн встал с кровати и проследовал за ним до двери. Он прислонился к дверному косяку и наблюдал, как Илья открывает ящики. В нем чувствовалась какая-то лихорадочная, беспокойная энергия, что было любопытно, учитывая, что именно он постоянно пытался убедить Шейна в необходимости расслабиться. — Ты в порядке? — спросил Шейн, наблюдая за происходящим. Илья определенно устал слышать этот вопрос, но на этот раз Шейн имел в виду нечто большее, скорее… эмоциональное, чем физическое. Физически Илья чувствовал себя в основном нормально последнюю неделю с момента их приезда в коттедж, за исключением тех моментов, когда он делал свои ужасные упражнения. Илье, похоже нравилось их делать еще меньше, чем Шейну наблюдать. — Я хочу попробовать поплавать, — заявил Илья, как будто это было неочевидно. — Мне надоел велотренажёр.       Шейн не был удивлен, на самом деле. Илья стал практически одержим велотренажером, в основном потому, что это было одно из немногих занятий, которыми он мог заниматься с комфортом — помимо секса, конечно. Илья не преувеличивал, называя его своим любимым физическим занятием. Приятная боль в заднице Шейна после нескольких раз за последнюю неделю была достаточным тому подтверждением. Илья едва ли мог поднимать тяжести, потому что его запястье все еще находилось на той стадии заживления, когда были актуальны рекомендации «легкая растяжка, никаких тяжестей» и он уже успел исходить практически все возможные направления на территории коттеджа, не забредя на чужую. — В бассейне, верно? — напомнил Шейн. — Не в озере.       Илья бросил на него многострадальный взгляд. — Да, в бассейне, — безразлично согласился он.       Врач сказал, что разрезы на теле Ильи зажили достаточно еще за неделю до того, как они поехали в коттедж, но Шейн все еще представлял себе, как какие-нибудь странные озерные бактерии проникают внутрь, прямо через не совсем заживший разрез, в мозг Ильи.       Он понимал, что эта мысль иррациональна. Ему даже не нужно было объяснять это своему психотерапевту. Страх Ильи, что у него закружится голова и он утонет в озере, вероятно, был более рациональным — а Шейн был достаточно невротичен, чтобы испытывать как иррациональные, так и рациональные страхи. Повезло, повезло.       Илья внезапно рассмеялся, вытащив из ящика какой-то предмет одежды. Это были черные плавки Speedo. — Это для тебя или для меня? — спросил он, внимательно разглядывая размер на бирке. Бедра Ильи были шире, чем у Шейна, поэтому по размеру было очевидно, для кого они предназначены. Илья расхохотался еще громче, и Шейн почувствовал, как покраснел. — Я купил несколько разных моделей! — оправдывался он. — Я не знал, какая тебе больше понравится.       Единственный раз, когда Шейн видел Илью в чем-то для плавания, был на Матче всех звёзд во Флориде, но он точно не знал, были ли тогда на Илье только купальные шорты или нет, потому что многие игроки привели с собой детей. Он подумал, может быть, Илье больше подошло бы что-то менее мешковатое. И он по сути своей был европейцем, в конце-то блять концов. — Тебе не обязательно их надевать, — сказал Шейн, когда Илья ржал уже как минимум целую минуту, не переставая. — О нет, я их надену! Я знаю, ты хочешь пялиться на мой член в них. Шейн плотно сжал губы, потому что не мог этого отрицать.

***

      Илья сидел у самого края бассейна, поджав ноги и сложив голову на колени. И он, и Шейн были мокрые, оба тяжело дышали. Вода капала с волос Ильи на землю, образуя небольшую лужицу под ним. Сердце Шейна все еще бешено колотилось от паники. — Прости, — извинился Илья, и в его голосе слышалась искренняя злость на самого себя. Голос его был приглушен коленями и напряжен от досады. — В воде было слишком тяжело понять, где верх, а где низ.       Шейн поглаживал мокрую спину Ильи, пытаясь его успокоить, но напряжение в мышцах спины не спало, и он не поднимал головы. Он оставался свернутым в калачик, словно мог стать еще меньше, если бы очень постарался. Словно хотел исчезнуть. — Нет, ты прости. Они предложили плавание, потому что это щадящий вид активности. Никто нас не предупреждал, что такое может случиться.       Илья издал короткий безрадостный смешок, все еще в свои колени. Он казался таким маленьким с мокрыми волосами, прилипшими к голове, и телом, свернувшимся в плотный клубок. — Они сказали, что мозг странный, да?       Шейн подумал, что они сказали что-то более сложное, вроде «Человеческий мозг чрезвычайно сложен, и трудно предсказать, как мозг конкретного человека отреагирует на определенные раздражители», но Илья уловил суть. Черт, Шейна опять осенило, что Илье пришлось разбираться во всей этой ерунде на ебучем непонятном языке. Он задавался вопросом, сколько всего врачи сказали Илье такого, через что приходилось продираться, чтобы вообще понять. — Может, нам лучше продолжать ходить пешком? — предложил Шейн, продолжая гладить Илью по спине. Илья застонал. — Или перейти к бегу трусцой?       Шейн подумал, что Илья, наверное, справится с пробежкой. С велотренажером он справлялся прекрасно.       Илья наконец поднял голову и провел рукой по лицу. Шейн не мог сказать, была ли влага на ресницах Ильи водой или слезами. — Хочу сигарету, — пожаловался он. Шейн слегка поморщился. Он знал, что пилил Илью насчет курения практически с момента их знакомства, еще до того, как у него появилось на это право. И казалось, что Илья постепенно снижал дозу. Он определенно курил гораздо меньше, чем раньше. Но, возможно, это вовсе не было влиянием Шейна. Возможно, его тренеры наконец убедили его, что он будет выступать лучше, если бросит. И врачи определенно говорили Илье, что ему не следует курить, хотя они бы сказали это независимо от его травмы, Шейн был уверен. Врачи всегда говорят людям, что им не следует курить, по очевидным причинам. — Не стоит. — Знаю, что не стоит, — буркнул Илья, раздраженный. — У меня их даже нет. Но сейчас мне очень хочется одну.       Шейн медленно вздохнул. Только сейчас до Шейна дошло, как мало раздражения Илья проявлял на протяжении всего этого. Вероятно, потому что ему приходилось все это время терпеть истерики Шейна по этому поводу. Еще одна чертова тема для разговора с психотерапевтом, подумал он. И ему действительно нужно найти психотерапевта для Ильи, желательно поскорее.       Шейн чувствовал беспокойство, он не мог просто сидеть сложа руки. Ему нужно было что-то сделать, что угодно, лишь бы помочь. Он поднялся на ноги, взял полотенца с одного из шезлонгов у бассейна, встряхнул одно и аккуратно накинул его на плечи Ильи. Солнце светило на них, поэтому было не холодно, но всё же. — Как думаешь, сможешь пройтись? — спросил Шейн, обнимая Илью. Илья вздохнул. — Да, смогу, — подтвердил он. — Хотя это будет больно.       Шейну пришло в голову, что он действительно не знал, каково Илье, ведь он никогда толком не спрашивал. Он видел, как Илья пошатывается или заваливается набок, видел, что ему нужно порой присесть или прилечь, но он не знал, что чувствует сам Илья. — Каково это? — Хм? — Илья хмыкнул слегка удивлённо. Боже, а люди думали, что Илья — мудак, и тут появляется Шейн — парень, который никогда не задаёт простых вопросов. — Это немного похоже на... земля словно под наклоном, но мне нужно идти по ней, как по ровной. Я могу это сделать, если сосредоточусь, но моя голова... как это по-английски? Пуста?       Шейн поборол желание рассмеяться. Догадка была по-дурацки очаровательной. — Кружится, — поправил он, а затем внезапно забеспокоился. — Но ты же не чувствуешь, что вот-вот упадешь в обморок? — Илья никогда не чувствовал ничего подобного с момента операции, но если кто и мог избежать этого благодаря своей непоколебимой решимости, так это Илья. — Нет, нет, не так, — заверил Илья. — Извини, это сложно описать. Не только из-за английского. Думаю, на русском это тоже было бы сложно. — Может, тебе лучше полежать? В постели, а не на бортике бассейна? Илья фыркнул, выглядя немного менее расстроенным, чем раньше. — Может быть, — согласился он. Он протянул руки Шейну, чтобы тот помог ему подняться.

***

      Когда они добрались до спальни, Илья позволил Шейну вытереть его, хотя всё уже почти высохло на солнце. Он также позволил Шейну снять его до смешного крошечные плавки и надеть боксеры. Жаль. Илья представлял, как будет дразнить Шейна своим членом в мокрых, обтягивающих плавках, но, конечно же, его мозг был против. Глупый мозг.       Шейн принес из ванной свежее полотенце и положил его на подушку, чтобы волосы Ильи не намочили её, потому что, разумеется, так бы Шейн и сделал. Волосы Ильи были не очень длинными, но достаточно, чтобы снова начать завиваться на кончиках и чтобы вода все еще оставалась на них даже после того, как Шейн отжал большую часть. Шейн всегда очень тщательно следил за этим, будто где-то читал о том, как ухаживать за кудрявыми волосами. Казалось, это очень в его духе — поискать информацию в интернете, и он был таким внимательным, дотошным и милым, что Илье захотелось притянуть его к себе и целовать до тех пор, пока они оба не задохнутся.       Вместо этого Илья лег и закрыл глаза. Он почувствовал, как прогибается матрас, и Шейн сел рядом. Илья немного подвинулся, так чтобы его голова лежала на бедре Шейна. Шейн переоделся в шорты и даже не стал жаловаться на то, что Илья намочил их. Вместо этого он провел пальцами по волосам Ильи, как тот и надеялся. — Тебе ведь не хуже из-за того, что я здесь? — спросил Шейн спустя мгновение, и в его голосе звучала искренняя обеспокоенность. Дурак. — С тобой лучше, — заверил его Илья, обхватив рукой бедро Шейна, словно опасаясь, что тот захочет отстраниться. — Всегда лучше.       Они долго молча сидели там, голова Ильи покоилась на бедре Шейна, пока не перестала кружиться, перестала казаться вялой и неповоротливой. Илья погладил рукой бедро Шейна, но одна мысль постоянно не давала ему покоя. — Ты сможешь с этим смириться? — медленно и нервно спросил Илья. — Если твой парень будет таким всегда?       Илья затаил дыхание, боясь услышать ответ. Что, если Шейн скажет «нет»? Что, если он думал об этом все это время, но не знал, как сказать, пока Илья не спросил его напрямую? Или, что еще хуже, что, если Шейн солжет, что все в порядке, даже если это не так, и позволит обиде накапливаться молча, пока однажды просто не выдержит и не уйдет? Это было бы хуже, чем услышать правду сейчас. Илья думал, что это сломает его окончательно. Но Шейн не ответил ни «да», ни «нет». Вместо этого он спросил: — Парень? Только тогда Илья понял, что они никогда раньше не использовали это слово, как и любое другое. — Да, думаю, так, — неуверенно ответил Илья. — Если только ты не хочешь использовать другое слово? «Любовник»? Шейн вздрогнул, прижавшись к нему. — Фу, нет, — запротестовал он. — Только не его. Илья медленно поднялся, глядя на Шейна. Тот съёжился. — Что не так со словом «любовник»? В нём же содержится слово «любовь»! Шейн посмотрел на него так, словно не мог понять, шутит Илья или нет, троллит ли он или это просто трудности перевода. — Это звучит так, будто… ладно, неважно, — отмахнулся он, хотя под веснушками его щеки слегка покраснели. Илья подумал, что, возможно, понял, как это звучит. Что они занимались сексом... ну... пожалуй, много. Собственно, так оно и было. Но Шейн мог быть очень стеснительным в таких вещах, хотя те, кто знал о них, наверняка тоже догадывались, что они занимаются сексом. — Значит, не «любовник», — заключил Илья. Лицо Шейна исказилось еще сильнее. — Пожалуйста, перестань произносить это слово, — взмолился он. — «Бойфренд» подойдёт. Или «партнер». Я использовал его, когда разговаривал с Хейденом.       У Ильи в груди потеплело, когда он представил, как Шейн рассказывает кому угодно, даже Хайдену Пайку. Он хотел бы быть там в тот момент. Он хотел бы увидеть лицо Пайка. Но еще больше Илью согрело слово, которое выбрал Шейн. — «Партнёр» — звучит неплохо, — заметил Илья, снова устраиваясь рядом с Шейном. — Похоже, что мы — команда.