Глава 81. Начало пьянки
4 января 2026 г., 15:28
— Ну раз так... — я хитро прищурился, откладывая меню и подаваясь всем корпусом к столу, — тогда будущий официальный партнер Директора Керна заявляет: я чертовски голоден! И я требую, чтобы мой Директор разделил со мной этот триумф прямо сейчас.
Кай негромко рассмеялся. Это был тот самый редкий, глубокий смех, который предназначался только для меня. В нем больше не было холодного металла, только искреннее облегчение от принятого решения. Он подозвал официанта — крепкого мужчину в национальном жилете — и, даже не глядя на цены или названия, коротко распорядился:
— Самое большое плато мяса, которое у вас есть. И еще одну бутылку того же вина. Мы празднуем.
Интерьер шале словно подстраивался под наше настроение. Вокруг нас царил дух старой горной Австро-Венгерской империи: грубо отесанные балки потолка, потемневшие от времени и дыма камина, на стенах — кованые подсвечники и старые охотничьи трофеи. За соседними столами сидели немногочисленные посетители — в основном крепкие лыжники в ярких костюмах и пара местных жителей, которые негромко переговаривались на своем диалекте. Но мы были словно отделены от них невидимым куполом нашей связи. Откуда-то из угла доносились приглушенные звуки живой музыки — старый патефон или, может, приглашенный музыкант тихо перебирал струны гитары, создавая фон, который не мешал, а лишь подчеркивал тишину гор за окном.
Когда на столе появилось огромное дубовое блюдо, пространство вокруг нас заполнилось ароматами, от которых кружилась голова: густой запах поджаренного на открытом огне мяса, дикого тимьяна, чесночного масла и легкий, едва уловимый аромат хвои. Мясо еще шкварчало на раскаленном дереве, пуская соблазнительный пар. Здесь были и толстые, сочные стейки с идеальной розовой сердцевиной, и тонкие, хрустящие венские колбаски, набитые ароматным фаршем, и нежные ребра, мясо с которых буквально сползало от одного прикосновения вилки.
— Кай, ты только посмотри на это... — я восторженно выдохнул, мои глаза сияли в отсветах огня. Я подцепил вилкой самый сочный, истекающий соком кусочек говядины, окунул его в густой, терпкий брусничный соус и потянулся через стол. — Попробуй. Я настаиваю. Ты должен почувствовать этот вкус именно сейчас.
Кай, который всю жизнь придерживался строжайшего этикета и никогда не позволял себе подобных вольностей, сейчас даже не шелохнулся, чтобы взять вилку самому. Он посмотрел на меня — разрумянившегося от мороза, счастливого, с легким придыханием ждущего его реакции. Кай подался вперед и принял угощение прямо из моих рук.
Мясо было божественным. Соль, перец, дымок и сладость ягод смешались в идеальный аккорд. Кай медленно прожевал, не сводя с меня взгляда.
— Невероятно, — признал он, и его голос стал ниже, приобретая ту самую бархатистую глубину. — Но, кажется, еда здесь — это лишь дополнение. Главное блюдо сидит напротив меня и называет меня по имени.
Я смущенно улыбнулся и принялся за свою порцию. Мы ели жадно, по-настоящему, как люди, которые только что сбросили с плеч неподъемный груз. Я с энтузиазмом рассказывал, как завтра мы войдем в здание компании, представляя в красках реакцию каждого отдела — от секретарш до акул из совета директоров. Кай слушал меня, подпирая голову рукой и лениво попивая вино, и в его глазах я видел то, чего не было раньше — азарт игрока, который уже знает, что сорвал куш.
— Знаешь, — Кай наполнил мой бокал до краев, глядя на то, как рубиновые блики играют на хрустале. — Я ведь никогда не ел просто так. В ресторанах я обычно подписывал контракты или оценивал конкурентов. Даже в этом отеле я думал о делах. И только сейчас, здесь, на этой чертовой горе, я чувствую, что вино — это просто вино. А мясо — это просто вкусный обед с любимым человеком.
Я замер с колбаской на вилке, тронутый этой редкой откровенностью.
— Кай... — снова это придыхание, от которого у него потеплело в груди. — Ты заслуживаешь того, чтобы просто жить. Не ради империи, а ради себя.
— Ради нас, Эл, — поправил он меня. Кай взял нож и сам отрезал лучший кусок от стейка, перекладывая его в мою тарелку. — Ешь. Нам понадобятся силы. Завтрашний день станет легендарным в истории компании, и я хочу, чтобы мой соулмейт выглядел так, будто он только что покорил не только гору, но и всё небо.
Мы провели в шале еще час, уничтожая запасы еды и запивая их терпким, согревающим вином. Внутри было жарко от камина и наших собственных чувств, а за окном медленно начинало смеркаться, окрашивая снежные пики в нежно-розовый, почти сюрреалистичный цвет.
После такого обеда и судьбоносных решений спешить вниз, в суету города, совсем не хотелось. Кай жестом подозвал официанта и распорядился принести еще вина — на этот раз самого тяжелого, выдержанного годами в глубоких погребах, которое согревало не только тело, но и саму душу.
Мы перебрались из-за обеденного стола в глубокие, потертые кожаные кресла прямо у огромного камина, сложенного из грубого горного камня. Огонь ревел внутри, выбрасывая снопы искр при каждом треске поленьев, и этот звук был единственным, что имело значение в нашей личной вселенной.
***
Взгляд Кайрена
Кайрен откинулся на спинку кресла, чувствуя, как тяжелое красное вино разливается по венам приятным жаром. Он смотрел на Эла, чей силуэт подсвечивался всполохами камина, и понимал, что эта «пьянка» — самая правильная вещь, которую он совершил за последние годы. Ему было плевать на то, что скажут случайные свидетели в этом шале. В нем проснулось нечто первобытное, мощное — осознание того, что он может позволить себе быть счастливым на своих условиях. Ему нравилось видеть, как Эл с аппетитом ест, как его глаза блестят от вина и предвкушения завтрашнего дня. Кайрен чувствовал невероятную свободу. Больше не нужно было играть роль ледяного изваяния. Он уже представлял, как завтра переступит порог компании, крепко держа Эла за руку, и как этот жест разрушит старые порядки эффективнее любого аудита. Защита Эла стала для него делом чести. Кайрен самоуверенно улыбнулся своим мыслям. Он — Керн, и если он решил, что этот парень будет стоять рядом с ним на вершине, значит, так тому и быть. Никто не посмеет даже косо взглянуть в его сторону. — За нас, Эл, — негромко произнес он, поднимая бокал и глядя в глаза своей родственной душе. — За новый мир, который начнется завтра.
