​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

      Первым, что я почувствовал, придя в сознание, была даже не головная боль, а ощущение, что в мою черепную коробку засыпали раскаленный гравий и кто-то ритмично бьет по нему кувалдой, целясь ровно в виски. Свет, пробивающийся сквозь крошечную щель в плотных шторах «Захера», казался лазерным лучом, выжигающим сетчатку. Рот пересох так, будто я неделю жевал песок в Сахаре, а язык прилип к небу, превратившись в кусок наждачной бумаги. — О-о-о... — простонал я, не открывая глаз и боясь даже вздохнуть, потому что каждое движение вызывало тошнотворный прилив к горлу. — Кай, убей меня. Просто пристрели из своего наградного или что там у тебя есть, чтобы я не мучился. Или дай воды. Целое ведро. Нет, два ведра. И лед.       Рядом послышался ответный мученический стон, полный такой же беспросветной боли. Кай, обычно просыпавшийся по первому щелчку внутренних часов, сейчас лежал неподвижно, зарывшись лицом в подушку и вцепившись пальцами в простыни так, словно кровать была плотом посреди бушующего океана. Его голос звучал так, будто он всю ночь кричал в пустоту, а потом закусывал битым стеклом. — Если я пошевелюсь, Эл... моя голова просто рассыплется на керамические осколки. Сколько мы выпили? Пять бутылок? Десять? Кажется, гора вчера всё-таки победила нас по очкам. И коньяк ей активно помогал.       Я заставил себя приоткрыть один глаз. Мы лежали прямо в одежде, в которой вчера барахтались в снегу: куртки были брошены где-то в прихожей, но свитеры и джинсы всё еще были на нас, сковывая движения. Директор Керн, эталон стиля, лежал в одном ботинке — второй сиротливо валялся у порога. Кроме жуткой жажды, организм начал настойчиво напоминать о физиологических потребностях. Мочевой пузырь после литров вина и коньяка грозил взорваться в любую секунду. — Кай, подъем... Нам срочно нужно в туалет. Обоим. Иначе эта империя падет по очень позорной причине, — прохрипел я, предпринимая попытку сесть.       Это было похоже на восхождение на Эверест, только в пределах одной огромной кровати. Мир качнулся, перед глазами поплыли черные мушки. Пошатываясь, цепляясь за стены, мебель и друг за друга, мы побрели в сторону ванной комнаты. Я буквально висел на плече Кая, а он, тяжело дыша и едва переставляя ноги, подпирал меня, стараясь не врезаться в дверной косяк. Мы выглядели как два дезертира после проигранной битвы.       Когда мы наконец добрались до сантехники, а затем обессиленно привалились к холодному мрамору стен, стало ясно: полумеры не помогут. — Нам нужен душ, — прохрипел Кай, дрожащей рукой включая воду. — Только не вздумай включать ледяную сразу, у меня сердце выскочит через ребра. Давай контрастный. Это единственный шанс не сдохнуть прямо на этом коврике.       Мы вдвоем, кое-как содрав с себя пропахшую дымом и алкоголем одежду, зашли под струи. Сначала Кай настроил воду так, чтобы она была обжигающе холодной — ровно на несколько секунд, чтобы шокировать систему. Я вскрикнул, вцепляясь в его широкие плечи, когда резкий холод ударил по коже, мгновенно вырывая нас из вязкого похмельного тумана. Сосуды сузились, заставляя кровь быстрее бежать по венам, а мозг — наконец-то включиться и осознать реальность. — Хватит! Хватит, я сейчас сознание потеряю! — прошипел я, стуча зубами. Кай тут же повернул рычаг, и на смену арктическому холоду пришла мягкая, обволакивающая теплая волна. Тело расслабилось, а свинцовая тяжесть в затылке начала понемногу отступать, сменяясь легким покалыванием. Мы стояли так добрых десять минут, чередуя холод и тепло, пока туман в глазах окончательно не рассеялся, а кожа не порозовела.       Я прислонился лбом к мокрому плечу Кая, чувствуя, как жизнь медленно возвращается в мои конечности. Кай обнимал меня, его пальцы уже увереннее массировали мою спину, помогая разогнать застой лимфы и остатки алкогольного яда. — Живой? — спросил он, глядя на то, как вода стекает по моему лицу. Его взгляд постепенно обретал привычную остроту, хотя веки всё еще были тяжелыми. — Кажется, да... — я выдохнул, поднимая на него взгляд. — Кай, ты помнишь, что ты обещал вчера? Про офис, про собрание, про «все узнают»? Или это был просто коньячный бред?       Кай выключил воду, и в наступившей тишине ванной комнаты его голос прозвучал твердо, несмотря на утреннюю хрипотцу. — Я помню всё, Элион. Каждое слово. Моя голова может раскалываться, а в желудке может бушевать шторм, но я не заберу назад ни одного обещания. Сейчас мы выпьем самый крепкий, самый горький кофе в этом отеле, зальем в себя по литру минералки, наденем те самые костюмы и поедем заявлять права на нашу жизнь.       Я улыбнулся, прижимаясь к нему, влажному и пахнущему кедровым мылом. Контрастный душ и его уверенность сделали свое дело: мы всё еще чувствовали последствия той легендарной пьянки, но теперь в нас была сила, чтобы встретить этот день. Победа над похмельем была лишь первой в списке на сегодня.

***

Взгляд Кайрена

      Кайрен смотрел в зеркало на свое бледное лицо и понимал, что вчерашняя свобода имела свою цену. Голова гудела, напоминая о каждом выпитом бокале, но внутри него не было ни капли сожаления. Видя Эла — такого же помятого, но с горящими глазами — он чувствовал прилив странной, болезненной гордости.       Они стояли перед зеркалом, плечом к плечу, и сосредоточенно чистили зубы. Когда мятная свежесть наконец вытеснила мерзкий привкус вчерашнего коньяка, Кайрен почувствовал почти физическое наслаждение от этой простой чистоты. Словно вместе с налетом во рту исчезала и вся липкая ложь последних недель. Он сполоснул лицо холодной водой, выпрямился и, поймав взгляд Эла, коротко, но нежно чмокнул его в мокрый кончик носа. — Теперь мы официально дееспособны, — пробормотал он, и слабая улыбка впервые за утро коснулась его губ.       Через их связь до него долетали отголоски страданий Эла, и Кайрен инстинктивно старался взять часть этой боли на себя, концентрируясь на физическом дискомфорте, чтобы парню стало легче. Ему было забавно вспоминать, как они ползли к ванной, подпирая друг друга. Это была та самая близость, которой не купишь за деньги — близость людей, которые могут быть слабыми и смешными вместе. — Нам нужно собраться, — произнес он, обращаясь скорее к самому себе. — Мы должны выглядеть безупречно.       Он понимал, что сегодня — день его величайшего маневра. Похмелье было лишь фоном. Кайрен поправил волосы. Защитить Эла, объявить о соулмейте и перевернуть устоявшийся мир компании — вот его настоящий план на сегодня. И никакая головная боль не заставит его свернуть с пути. Он бросил взгляд на серебряное кольцо на мизинце, и оно блеснуло в свете ламп, словно подтверждая его клятву.