​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

      Кай настиг меня в дверях ванной именно в тот момент, когда я, насмешливо покачивая бедрами и наслаждаясь произведенным эффектом, потянулся к золоченым кранам. Огромное зеркало во всю стену отражало наш контраст: Кай — заведенный до предела, с потемневшими от ярости и желания глазами, в которых плескался первобытный огонь, и я — само воплощение греховного спокойствия.       Я не просто обернулся. Я медленно опустился на колени прямо перед краем ванны, но не в позе подчинения, а так, чтобы моя спина максимально выгнулась, подчеркивая стройный силуэт и откровенно подставляясь под его тяжелый взгляд. Я лениво оперся локтями о бортик, бросая через плечо взгляд, полный ядовитого сарказма. — Знаешь, папочка... я тут подумал о техническом прогрессе, — мой голос был низким, тягучим, как раскаленный мед. — Если тебе уже тяжело держать темп, мир ведь придумал столько полезных штук. Ну, знаешь... игрушки. Разные вибраторы, насадки... страпоны, в конце концов. Я мог бы заказать парочку, чтобы ты не так сильно утомлялся. Резина ведь не знает усталости, в отличие от твоих суставов.       Кай замер в дверях. Его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки, а кулаки сжались до белизны костяшек. Но я, почувствовав, что попал в самую цель, даже не думал останавливаться. Я перехватил его взгляд в зеркале и лукаво прикусил нижнюю губу. — Хотя... к чему этот холодный пластик? — я картинно вздохнул, поправляя прядь волос. — Ведь всегда можно просто заказать мальчика по вызову. Настоящего, молодого, у которого кровь кипит, а не остывает от возраста. Зачем мне резиновый заменитель, если можно пригласить профессионала, который будет отрабатывать за двоих, пока ты... ну, не знаю, будешь давать нам советы из своего кресла-качалки? Чисто консультативная роль. Ты же у нас опытный.       Тишина в ванной стала звенящей, почти осязаемой. Кай сделал шаг вперед — медленный, хищный, неотвратимый. Воздух между нами начал вибрировать от нашей связи, которая сейчас больше напоминала рев шторма. — Мальчика? — голос Кая упал до такого низкого регистра, что у меня по коже пробежали мурашки, но я лишь дерзко вздернул подбородок. — Ты хочешь сравнить меня с «мальчиками», Эл? — Ну, если ты не можешь продолжить... если один раз в прихожей — это твой потолок на сегодня, то я просто ищу варианты, — я вызывающе улыбнулся, хотя мое сердце уже бешено колотилось о ребра. — Я ведь молодой, Кай. Мне нужно много... очень много. А ты, кажется, уже всё. Выдохся.       Кай не стал отвечать словами. Он сократил расстояние в один прыжок, хватая меня за волосы и заставляя запрокинуть голову так, что я увидел его лицо — искаженное жаждой обладания. — Сейчас ты узнаешь, кто здесь «выдохся», — прорычал он прямо в мои губы. — Ты не просто забудешь о мальчиках. Ты забудешь собственное имя.       Он рывком развернул меня, вжимая лицом в холодный мрамор столешницы рядом с раковиной. Всё произошло мгновенно: звук рвущейся ткани моей рубашки, звон упавших на плитку флаконов и первый, сокрушительный толчок. Кай вошел в меня глубоко и яростно, без тени той осторожности, что была раньше. Его огромный член заполнял меня до предела, растягивая мышцы до той грани, где удовольствие мешается с острой, пронзительной болью. Это была демонстрация силы — первобытной, неукротимой мужской власти. — Ну что, Эл? — Кай впился зубами в мое плечо, оставляя багровый след. — Этот мальчик справляется? Или позвать тебе кого-то еще?       Я лишь задыхался, впиваясь пальцами в край мрамора так, что костяшки побелели. Но даже сквозь стоны я ухитрялся провоцировать: — Неплохо... для... старика... Но это ведь... только начало? Или ты уже... ищешь свой тонометр?       Ответом стал новый рывок. Он подхватил меня, не прерывая связи, и перенес в ванну. Под хлещущими струями горячей воды всё превратилось в скользкое безумие. Кай трахал меня на коленях, заставляя упираться руками в дно ванны. Вода заливала глаза, пена щипала кожу, но его толчки были настолько мощными, что я чувствовал их в самом горле. Он менял углы, заставляя меня изгибаться под немыслимыми траекториями, вбивая в меня осознание — он хозяин этого пространства.       Когда мы наконец переместились в спальню, я думал, что наступит передышка. Но Кай только разогрелся. Он связал мои запястья той самой шелковой лентой, привязывая их к высокому изголовью кровати. Его кожа блестела от пота, а взгляд горел неистовым торжеством. — Ты хотел «целую ночь»? — Кай навис над ним, его кожа блестела от пота в полумраке комнаты. — Ты её получишь. И моли о пощаде, потому что я не остановлюсь, пока ты не признаешь, что ни один мальчик во всем мире не сможет сделать с тобой и сотой доли того, что делаю я.       Марафон начался по-настоящему. Кай начал с изнуряющего, медленного темпа. Он входил в меня дюйм за дюймом, нарочито медленно, позволяя моим мышцам судорожно обхватывать его ствол. Он дразнил меня, останавливаясь в паре сантиметров от полной глубины, заставляя меня выть и умолять о большем. Это была пытка ожиданием. А потом он резко менял ритм на бешеный. Кровать ходила ходуном, матрас прогибался под тяжестью его тел. Он трахал меня сзади, вбивая в подушки, его ладони оставляли горячие красные следы на моих бедрах.       Он закидывал мои ноги себе на плечи, проникая так глубоко, что казалось, он касается моего позвоночника изнутри. С каждым толчком я чувствовал, как расширяется мой предел. Каждый раз, когда оргазм подкатывал к горлу, Кай останавливался, перехватывал мои бедра и заставлял меня ждать, доводя до исступления. Это повторилось десятки раз.       Он брал меня снова и снова, в разных позах, не давая ни секунды на восстановление дыхания. К четырем часам утра мой сарказм иссяк. Остались только хриплые стоны и тяжелое, на грани обморока, дыхание. Моё тело горело, анус пульсировал от невероятного напора, но Кай был неумолим. Он доказывал свою состоятельность каждой мышцей своего мощного тела.       Я провоцировал его до последнего, пока были силы. Я шептал дерзости про его «старания», я смеялся ему в лицо, изгибаясь под ним, как дикая кошка. Но к четырем часам утра сарказм иссяк. Остались только животные звуки — стоны, всхлипы и тяжелое дыхание. Мое тело горело, анусу было чертовски больно от такого напора, но я не просил его остановиться. Я упивался этой силой.       К шести утра в спальне пахло потом, тяжелым мускусом и его триумфом. Я лежал на животе, полностью раздавленный физически. Моя кожа пылала от его прикосновений, мышцы ног непроизвольно подрагивали от перенапряжения, а связки были настолько измотаны, что я не мог выдавить из себя даже шепота. — Ну... как... — Кай тяжело опустился на меня сверху, вжимаясь всем своим мощным телом в мою измотанную спину. Его дыхание всё еще было рваным. — Мальчика... всё еще... заказывать? Или ты признаешь, что твои сказки про мою «старость» были ошибкой?       Я не ответил вслух. Я лишь издал невнятный, приглушенный звук в подушку, но в тот же миг я ударил по нашей связи. Я ударил тонко, метко, прямо в его подсознание. Перед глазами Кая вспыхнул мой образ: я, абсолютно довольный, купающийся в лучах собственного триумфа. Я мысленно развалился в его сознании так же вольготно, как на его кровати, и мой голос прозвучал с невыносимым, сладким самодовольством:       «Ты так легко ведешься на провокации, мой грозный Кай... Неужели ты думал, что я действительно хочу кого-то другого? Мне просто нужно было, чтобы ты вытрахал из меня всю эту офисную пыль и показал, на что ты способен, когда злишься. И посмотри на себя... ты ведь сам в восторге от того, как легко я заставил тебя доказывать свою силу всю ночь напролет. Кто из нас здесь на самом деле ведомый, папочка?»       Кай замер. Я чувствовал, как по связи до него доходит — я ни на секунду не сомневался в нем. Все эти намеки на «мальчиков» были лишь мастерским рычагом, за который я дернул с хирургической точностью. Он ощутил волну моего фанатичного обожания. Я не просто был доволен — я преклонялся перед его мощью, которую сам же и разбудил, и при этом безумно гордился собой.       «Я видел, как ты бесишься, Кай... как ты хочешь доказать, что ты единственный. Это было так красиво», — ментальная интонация стала почти осязаемо-ласковой. — «Но признаю... ни один мальчик, ни одна игрушка в мире не заставила бы меня чувствовать себя так... правильно. Ты — мой единственный предел, Кай. Хотя моя спина и задница завтра тебе этого не простят. Кажется, теперь туда можно засунуть что угодно — и оно влезет без сопротивления».       Я мысленно рассмеялся — это был торжествующий звук, полный любви и лукавства. Я чувствовал себя истинным кукловодом, который дергает за ниточки страсти своего Директора.       Кай лишь тихо, почти изнеможденно рассмеялся вслух, зарываясь лицом в мои мокрые волосы. Он чувствовал, как я внутри связи буквально свечусь от счастья, несмотря на то, что физически я напоминал выжатый лимон. — Маленький манипулятор, — выдохнул Кай, и его злость окончательно сменилась бездонной нежностью. — Ты получил то, что хотел. Ты довел меня до края.       «Я получил гораздо больше», — пронеслось мое последнее утверждение, прежде чем я послал ему теплый импульс преданности.       «Ноги не чувствуют ничего, спина — в хлам, а про остальное я вообще молчу... Кажется, я действительно слегка переборщил с провокацией "старости". Кай оказался... мстительным. Но боже, как же это было охренительно!» — это была последняя четкая мысль в голове Элиона перед тем, как сознание окончательно провалилось в спасительную темноту.       Кай еще долго лежал так, прижимая меня к себе, зная, что в этой игре победили мы оба.

***

Взгляд Кайрена

      Кайрен лежал в предрассветных сумерках, чувствуя, как адреналин медленно выветривается из крови, оставляя после себя тяжелую, свинцовую усталость. На его груди, полностью раздавленный и обессиленный, спал Элион. Парень был настоящим «трупом» — он не просто уснул, он буквально выключился, не в силах пошевелить даже пальцем после их безумия. Кай осторожно коснулся кончиками пальцев его плеча, где под кожей всё еще пульсировал жар.       Сам Кайрен ощущал последствия этой ночи каждой клеткой. Его спина ныла от бесконечных рывков, колени горели после кафеля в ванной, а руки и ноги налились гудящей тяжестью, будто он пробежал многокилометровый кросс с грузом. Но, в отличие от Эла, он всё еще мог двигаться — старая закалка и ярость, которую в нем разбудили, держали его на плаву.       Он вспоминал, как входил в ванную, готовый буквально растерзать этого дерзкого мальчишку за слова о «старости», но сейчас, в тишине спальни, к нему пришло осознание другого рода. Эл не просто провоцировал его — он вытащил на поверхность ту часть Кайрена, которую тот годами душил в себе ради имиджа «стального директора». Этой ночью не было корпоративных масок, не было контроля. Была только чистая, первобытная правда их связи.       Кайрен смотрел на искусанные губы соулмейта и чувствовал странную смесь торжества и смирения. Он доказал Элу свою силу, выжал его до последней капли, превратив в это бездыханное, счастливое тело в своих руках, но при этом понимал — он сам попался в расставленную ловушку. Этот «мальчик» заставил его, Кайрена Керна, доказывать свою состоятельность всю ночь напролет. И самое поразительное — Кайрену это чертовски нравилось.       Он перевел взгляд на шелковую ленту, всё еще свисающую с изголовья, и на багровые отметины на бедрах Эла. Его собственническая улыбка стала шире. Да, завтра им обоим будет трудно, и если он сам еще сможет дойти до кухни, то Эла придется носить на руках. Но этот «расширенный предел» стал их новой общей территорией. Кайрен больше не боялся быть ведомым своим желанием, потому что теперь он знал: в руках Элиона его сила не исчезает, она обретает смысл.       Прижав к себе «спящий труп» своего соулмейта еще крепче, Кайрен закрыл глаза. Он знал, что в ящике его стола лежат отчеты, но сейчас единственной важной задачей было защитить этот изнуренный сон. И да, покупка заживляющих мазей теперь была в его приоритетном списке дел под номером один — маленькая, почти интимная капитуляция перед их общим будущим.