​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

      Мы проспали несколько часов подряд, переплетясь телами так тесно, что в какой-то момент границы стерлись окончательно. Было невозможно понять, где заканчивается мой вдох и начинается его выдох. Это был тяжелый, густой и восстанавливающий сон — единственный способ для организма прийти в себя после той безумной ночи, когда реальность плавилась в жаре нашей страсти, а предел прочности трещал по швам.       Я проснулся от ощущения абсолютной, почти осязаемой безопасности. Тепло Кая обволакивало меня, но само тело всё еще оставалось в состоянии «красивой, но неподвижной детали интерьера». Каждое микродвижение напоминало о его власти, оставленной на моей коже.       День в Таэре давно перевалил за полдень, заливая спальню густым, тягучим медовым светом. Пылинки медленно танцевали в лучах, прорезавших полумрак пентхауса. Я лежал на огромной кровати, завернутый в одеяло как в плотный шелковый кокон, чувствуя себя гусеницей, которая слишком ленива и слишком довольна собой, чтобы превращаться в бабочку. Единственное, что во мне сейчас работало на полную мощность — это мой язык. Мне было невыносимо скучно. Мышцы всё еще ныли, настойчиво напоминая о каждом толчке Кая, о каждой позе, в которой он доказывал мне свое превосходство. Сам Кай, в отличие от меня, уже не спал. Он сидел рядом, привалившись спиной к высокому мягкому изголовью. На нем была простая темно-синяя пижама из тяжелого шелка, которая делала его домашним, уютным, но ни на каплю не менее внушительным. Он лениво пролистывал что-то в планшете — отчеты, котировки, бесконечный поток цифр, — а я лежал рядом абсолютно неподвижным «трупиком», чувствуя тепло его бедра даже через слои пухового одеяла. — Кай... ну Ка-а-ай, — заканючил я, лениво следя за тем, как золотистый солнечный зайчик прыгает по стене. — Мне скучно. И раз уж я из-за тебя не могу даже дойти до кухни без риска позорно рухнуть по дороге, ты просто обязан меня развлекать. Давай поговорим о нас. Только честно. Выключи своего Директора. Без корпоративного пафоса и этих твоих «мы обсудим это позже».       Кай отложил планшет на тумбочку с тихим стуком и посмотрел вниз, на это взлохмаченное, колючее существо, из которого торчал только мой насмешливый и слегка затуманенный сном взгляд. — И какую же правду ты намерен выудить из меня сегодня, маленький манипулятор? — иронично уточнил он. Он сократил расстояние между нами, запуская ладонь в мои спутанные волосы, мягко массируя кожу головы. — О нашей первой встрече. Там, на поле, — я поудобнее устроил подбородок на подушке, не сводя с него глаз. — Я ведь тогда только-только привыкал к этому телу, пришел потренироваться, выпустить пар... а там ты. Стоишь спиной, делаешь растяжку. Помнишь? Я тогда еще подумал, что ты чертовски, просто незаконно хорош в этой майке. А ты? Что ты почувствовал в ту секунду, когда обернулся и увидел меня? Только не ври про «профессиональный интерес».       Кай на мгновение замолчал. Его взгляд стал серьезным, подернутым дымкой воспоминаний. Его рука замерла в моих волосах. — Ты хочешь правду? Хорошо. Когда я обернулся и увидел тебя, я почувствовал, как мир вокруг просто перестал существовать. Словно кто-то выключил звук и свет во всей Вселенной, оставив только тебя в центре кадра. Ты стоял там, такой уверенный, спокойный, и я буквально кожей ощутил твое присутствие еще до того, как наши глаза встретились. А когда случился этот разряд... Эл, я ведь никогда не верил в эти сказки о соулмейтах. Я считал это биологическим сбоем или романтическим бредом. Но в ту секунду я понял: ты — это то, чего мне не хватало все эти годы, чтобы окончательно не превратиться в кусок гранита. Я не просто «заинтересовался». Я узнал тебя. Каждой клеткой своего тела, каждым инстинктом. Это было узнавание на уровне ДНК.       Я довольно зажмурился, чувствуя, как внутри разливается тепло. Мне безумно нравилось вытягивать из этого ледяного титана такие признания. — А лифт? — я коварно улыбнулся, приподняв одну бровь. — Признайся, ты ведь специально не сводил с меня глаз в зеркале? Тебя ведь бесило, что твой соулмейт — это какой-то наглый новичок в сером костюме, который не собирается трепетать перед тобой и кланяться в пол? — Меня бесило то, что я не мог перестать думать о том, как этот чертов костюм подчеркивает твои бедра, — Кай переместился чуть ниже по матрасу, накрывая ладонью мой кокон из одеяла, прижимая меня к кровати. — Я весь день чувствовал твое присутствие в здании. Словно электрический гул под кожей, который мешал мне работать. Я ненавидел и обожал это одновременно. Ты ворвался в мой стерильный, выверенный мир и заставил меня чувствовать то, чего я никогда не позволял себе раньше. Ты стал моим личным сбоем в системе.       Я осторожно выпростал руку из-под одеяла и переплел свои пальцы с пальцами Кая. Его рука была огромной, надежной. Через нашу связь я чувствовал густую, почти осязаемую нежность, которая вытесняла ночную ярость. — Значит, ты не огорчен, что я такой? Не тихий, не послушный, вечно со своим сарказмом... — Эл, я влюбился в твой свет. И даже если этот свет иногда обжигает меня или бьет током, ты безумно мне нравишься именно таким, — Кай наклонился и запечатлел долгий, теплый поцелуй на моем лбу. — Твой острый язык — это то, что держит меня в тонусе, не дает мне зачерстветь. Я рад, что ты кусаешься, что ты провоцируешь меня. Ты — мой личный хаос, и я ни на что в этом мире его не променяю.       Один резкий, сухой звонок прервал наше безделье. Телефон Кая на тумбочке завибрировал, нарушая тишину. Он мельком взглянул на экран, и я увидел, как на долю секунды его лицо превратилось в маску Директора Керна. Он тут же сбросил вызов, даже не думая отвечать, но его пальцы сжались на планшете чуть сильнее, чем нужно. Костяшки побелели. — Старые знакомые? — спросил я, мгновенно уловив его глухое, тяжелое раздражение. — Призраки, Эл. Которые возомнили, что могут диктовать условия живому человеку, — он снова смягчился, оборачиваясь ко мне и улыбаясь, словно стирая из памяти этот инцидент. Но я-то знал, что он просто прячет когти.       Я почувствовал, как это мимолетное раздражение Кая кольнуло и меня. Мне невыносимо захотелось поднять ему настроение, вытеснить из его головы мысли о Совете или конкурентах. Я блаженно закрыл глаза, концентрируясь на пульсации нашей общей крови. Я наполнил наш ментальный канал такой безграничной, сладкой любовью, что Кай непроизвольно затаил дыхание, замирая над моим коконом. «Оно-о и ви-идно, старичок...» — протяжно прошептал я в его мыслях, сопровождая это яркими образами нашего самого первого рассвета, окрашенными в цвета моего нынешнего, фанатичного обожания. «Ты — весь мой мир, Кай... Люблю тебя так сильно, что это почти пугает... мой единственный мужчина...»       Кай лишь тихо вздохнул, закрывая глаза. Я чувствовал, как его сердце наполняется ответным восторгом, смывая остатки ярости от звонка. Он осторожно лег рядом, притягивая мой кокон к себе, утыкаясь носом в мою макушку. Раунд откровений был завершен — мы снова были одни в своей крепости.

***

Взгляд Кайрена

      Кайрен смотрел на Эла, который наконец затих в его объятиях, и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Весь этот допрос про поле и лифт вызвал в его душе бурю, которую он старательно прятал за ровным голосом. Он не сказал Элу самого главного: в ту первую встречу на поле он не просто «узнал» его. Он почувствовал смертельный, ледяной ужас. Ужас от того, что теперь его жизнь ему не принадлежит. Что этот уверенный мальчишка с насмешливым взглядом стал его ахиллесовой пятой, его единственным слабым местом.       Звонок, который он так резко сбросил, был от Теневого Кабинета. Эти люди, застрявшие в прошлом веке, привыкли, что Директор Керн — это функция, эффективный алгоритм, лишенный эмоций. Они пытались напомнить о «протоколах» выбора партнера и «соответствии статусу», намекая, что Элион — слишком нестабильная переменная.       Кайрен лишь крепче прижал к себе Эла, чувствуя его тепло. Глядя на его взлохмаченную макушку, Кайрен понимал: он сожжет этот город дотла, разрушит Совет и перепишет законы империи, если кто-то из «призраков» попытается коснуться его сокровища.       Его забавляло то, как Эл считает себя великим кукловодом. Пусть считает. Кайрену нравилось быть «ведомым» в этих играх, подыгрывать ему, потому что в конечном итоге они оба знали, кто здесь является нерушимой стеной. Эл называл его «старичком», но по связи Кайрен чувствовал, как парень буквально захлебывается от восторга, ощущая его силу. И эта двойственность — наглость на языке и чистое, почти религиозное обожание в душе — была для Кайрена самым ценным подарком, который он когда-либо получал.