​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Утро в Небесной бухте ворвалось в спальню ослепительным, почти бесстыдным блеском. Солнце Керноса, отражаясь от безупречной зеркальной глади океана, заставляло всё пространство пентхауса вибрировать. Блики весело чеканили ритм по высокому потолку, а хрустальные подвески массивной люстры, задетые легким сквозняком, рассыпали по стенам мириады крошечных радуг.       Я открыл глаза и первым делом с наслаждением, до отчетливого хруста в каждом позвонке, потянулся, широко раскидывая руки по необъятному шелку простыней. Тело отозвалось на удивление приятным тонусом. Никакой привычной разбитости. Вместо этого — легкая, едва ощутимая пульсация в мышцах, словно я за ночь не просто выспался, а прошел курс интенсивной регенерации.       Я замер на мгновение, прислушиваясь к внутренним ощущениям, и невольно хмыкнул. В памяти еще были свежи те «черные дни», когда после ночи с Каем я чувствовал себя не человеком, а грудой запчастей, которые какой-то безумный мастер разобрал в порыве вдохновения, а собрать обратно не удосужился. Тогда каждый вдох казался восхождением на Эверест, а мысль о том, чтобы доползти до ванной, вызывала паническую атаку. По сравнению с теми марафонами на выживание, вчерашний вечер... ну, это была просто качественная разминка. И этот факт внезапно задел мое самолюбие. Кай уже не спал. Он полулежал рядом, вальяжно и чертовски красиво подперев голову рукой. Его тяжелый, затуманенный сонной негой взгляд скользил по моей коже с той самой снисходительной, безграничной нежностью, которая обычно предшествует долгому, ленивому утру. В его синих глазах читалось ожидание: он явно рассчитывал увидеть сонного, разомлевшего Эла, который будет еще как минимум час приходить в себя, жалуясь на судьбу и «жестокого Директора».       Но я решил переписать сценарий.       Вместо того чтобы картинно страдать и клянчить стакан воды, я бодро приподнялся на локтях, встряхнул волосами и ехидно прищурился, глядя Каю прямо в его бездонные, уверенные в своей победе глаза. — И это всё, Кай? — я вскинул бровь, придавая голосу тон легкого, почти вежливого разочарования. — Признаться, я разочарован. Я-то, знаешь ли, уже морально приготовился к худшему. Составил завещание, прикинул, как буду осваивать технику ползания по стенке до кофейного автомата... А я, смотри-ка, бодрячком. Свеж, как майская роза после грозы. Даже, пожалуй, добавки хочется, чтобы хоть что-то почувствовать.       Кай на секунду буквально оцепенел. Его брови взлетели к самой кромке идеально уложенных волос, а в глазах отразилось такое искреннее, детское недоумение, что мне стоило колоссальных усилий не расхохотаться. Но я уже закусил удила.       Я бесцеремонно придвинулся ближе, одним текучим движением усаживаясь прямо ему на бедра. Я кожей почувствовал, как его тело мгновенно среагировало на этот наглый вызов — мышцы под моими коленями стали каменными, а в воздухе явственно запахло озоном нашей Связи. — Слушай, ну я всё понимаю, — я сочувственно, почти по-доброму похлопал его по широкой мускулистой груди, наслаждаясь тем, как под моей ладонью частит его сердце. — Старость — она ведь не радость, любимый. Годы, стрессы, графики... метаболизм неизбежно замедляется, тестостерон, наверное, уже не тот фонтан, что раньше. Один раз за вечер — это, в принципе, для твоего почтенного возраста уже солидный, достойный уважения результат. Пенсионный фонд империи Инарды выдал бы тебе почетную грамоту за волю к жизни.       В комнате повисла такая тяжелая, густая тишина, что её, казалось, можно было резать ножом. Кай медленно, очень медленно прищурился. В его зрачках, которые еще минуту назад светились мягким теплом, внезапно полыхнуло то самое хищное, темное и чертовски опасное пламя, которое я так любил вызывать. Наша Связь взвыла от его возмущенного и одновременно безумно заинтригованного «Я». — Старость? — переспросил он вкрадчиво. Голос упал на пару октав, став низким, рокочущим, как предгрозовой гром. — Значит, ты решил, что твой мужчина перешел в режим консервации энергии, сокровище? Решил, что я выдохся? — Ну, факты — вещь упрямая, — я продолжал гнуть свою линию, закусив губу, чтобы не выдать себя смехом. — По сравнению с теми ночами, когда я проклинал тот день, когда мы встретились, и не мог вспомнить собственное имя... вчера это был просто легкий фитнес для начинающих. Гимнастика для тех, кому глубоко за тридцать. Но ты не переживай, Кайрен, я тебя и таким люблю — тихим, немощным, домашним. Могу даже завтрак в постель принести, чтобы ты силы на переход до кухни не тратил. Тебе сейчас вредны лишние нагрузки. — Немощным?! — Кай внезапно перехватил меня за талию.       Это движение было настолько молниеносным, что я даже охнуть не успел. Одним мощным рывком он опрокинул меня на матрас, нависая сверху всей своей внушительной массой, отсекая любые пути к отступлению. Его ладони стальными тисками прижали мои запястья к кровати, фиксируя их над головой. Его лицо оказалось так близко, что я видел каждую золотистую искорку в его потемневших глазах. — Ты, кажется, окончательно потерял инстинкт самосохранения, Элион, — прорычал он, и я увидел, как на его шее бешено пульсирует жилка. — Забыл, что бывает, когда дразнишь льва, решив, что у него выпали зубы? Тебе напомнить, на что способен этот «пенсионер»? — Ой, напугал, — я дерзко облизнул губы, выгибаясь навстречу его жару и чувствуя, как его член, уже каменный и требовательный, упирается мне в живот сквозь одеяло. — Давай, дедуля, докажи, что я ошибаюсь. Покажи класс. Или всё, на что ты способен в своем «щадящем режиме» — это просто грозно сопеть и прижимать меня к простыням? Где реальные показатели эффективности, Директор? Где результаты за квартал? — Сейчас ты поймешь, что те ночи, о которых ты так тоскуешь, были всего лишь робкой прелюдией, — Кайрен впился в мои губы жадным, глубоким и совершенно лишенным мягкости поцелуем.       В этом поцелуе была ярость, был вызов и та самая безграничная страсть, которую я так успешно из него выудил. Он не просто целовал — он забирал мой воздух, заявляя права на каждую мою мысль. Его рука соскользнула с моих запястий вниз, грубо и собственнически сминая бедро. — Я заставлю тебя забрать свои слова про «витаминки» обратно, — прошептал он мне в самые губы, и его взгляд стал почти черным. — И умолять о пощаде ты сегодня будешь так громко, что Асвальд в соседнем крыле отеля подавится своим кофе. Я научу тебя уважать «старость», сокровище.       Я довольно зажмурился. Мой план сработал просто ювелирно. Кай завелся с пол-оборота, превратившись из нежного любовника обратно в того самого хищного титана, который не знает жалости к врагам и преград в своих желаниях. Наша Связь гудела от его намерения доказать мне свою мощь, и я знал — следующие несколько часов я точно забуду не только о «старости», но и о том, как дышать.

***

Взгляд Кайрена

      Кайрен лежал, расслабленно подперев голову рукой, и просто любовался. В утреннем свете Элион выглядел почти нереально: растрепанный, с сияющей кожей и этим невинным видом, который всегда заставлял сердце Кая сжиматься от непривычной, тяжелой нежности. Он уже распланировал это утро: сонный Эл, ленивые поцелуи, завтрак на террасе и долгие разговоры ни о чем. Он хотел дать парню отдохнуть после вчерашнего накала.       Но стоило Элиону открыть глаза, как Кайрен понял — «спокойного утра» не будет. В этом янтарном взгляде вспыхнул такой знакомый, такой невыносимо дерзкий азарт, что Кай невольно напрягся.       Слушая рассуждения этого мальчишки о своем «замедляющемся метаболизме» и «пенсионном фонде», Кайрен чувствовал, как внутри закипает гремучая смесь из яростного возмущения и дикого, первобытного желания. «Немощным?» — это слово ударило по его самолюбию сильнее, чем любая критика на Совете Директоров.       Он видел, как Эл закусывает губу, как он вызывающе устроился на его бедрах, буквально напрашиваясь на ответную реакцию. Кай понял правила игры. Элиону не нужна была нежность. Ему нужен был вызов. Ему нужен был зверь. Что ж, если этот провокатор решил, что вчерашний вечер был пределом его возможностей, то Кайрен с огромным удовольствием разрушит это заблуждение.       Он не собирался больше слушать этот дерзкий лепет. Он собирался действием выжечь из памяти Эла любые мысли о «щадящем режиме». Он заставит его прочувствовать каждый дюйм своей власти, пока единственным звуком в этой комнате не станет хриплое мольба о продолжении.