​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Воздух в спальне перестал быть просто кислородом. За долю секунды он стал вязким, тяжелым, превратившись в наэлектризованную плазму. Когда Кай, сломленный и искренний, обнял меня в конце нашего разговора, это было похоже на столкновение двух грозовых фронтов. Вспышка, гром, озон.       В другой день, в другой жизни я бы растаял. Я бы прижался к нему, принял это примирение и позволил бы нам обоим забыться в нежности. Но не сегодня.       Во мне всё еще тлели угли той ярости, которую он зажег на борту самолета. Я чувствовал, как Кая бьет мелкая, почти незаметная дрожь — дрожь хищника, который вдруг осознал свою уязвимость. Я видел в его потемневших глазах готовность на всё. На любое действие, на любую жертву ради моего прощения.       И внутри меня, в самом низу живота, проснулось темное, сладкое, тягучее желание. Желание не простить сразу, а довести это искупление до абсолюта. Превратить его вину в наше общее топливо.       Я резко, но плавно отстранился, упираясь ладонями в его широкие, каменные плечи. Я чувствовал под пальцами перекат стальных мышц под тонкой тканью рубашки. — Погоди, Кайрен, — тихо произнес я.       Мой голос изменился. Он упал на октаву ниже, став бархатным, обволакивающим и... опасным. В нем зазвучали те самые властные нотки, от которых у Кая всегда сбивался ритм сердца. — Ты правда думал, что пара красивых слов о «сожженных папках» — и мы просто пойдем в душ, а потом ляжем спать, как ни в чем не бывало?       Я скользнул ладонью от его плеча к шее, чуть сжимая горло. Не сильно, но ощутимо. — Ты сегодня был очень плохим мальчиком, Кай. Заносчивым, холодным, самоуверенным ублюдком, который решил, что может распоряжаться моей жизнью и моими мечтами как корпоративным активом.       Я наклонился к его уху, чувствуя, как он замер, перестав дышать. — А плохих мальчиков нужно наказывать. Громко. Доходчиво. И больно.       Я отступил на шаг. Вытянул руку и властно, безапелляционно указал указательным пальцем на ковер перед собой. Я смотрел ему прямо в расширенные зрачки. — На колени. Живо.       Кай замер. Я видел, как в его глазах на долю секунды, по старой привычке, вспыхнул Лев — тот самый Директор, который привык отдавать приказы, а не исполнять их. Его инстинкты взбунтовались.       Но наша связь тут же, мгновенно транслировала ему мою непреклонную, монолитную волю. Мой взгляд не оставлял ему выбора. Это не было унижением. Это было предложением игры. Это было признанием моей абсолютной власти над его душой в этой комнате.       Кайрен сглотнул. Я видел, как дернулся его кадык. И он медленно, плавно, не сводя с меня потемневшего, горящего взгляда, опустился на колени.       Его движение было грациозным и полным скрытой силы. Он выпрямил спину, превращаясь в статую покорности. Его мощные бедра напряглись, удерживая вес тела. Руки он, повинуясь безмолвному импульсу, завел за спину, сцепляя их в жесткий замок на пояснице. Его широкая грудь выгнулась вперед, делая его уязвимым, а таз чуть подался назад, инстинктивно подставляясь.       Идеально.       Я медленно, хищно обошел его сзади. Я двигался как хозяин, осматривающий свои владения. Тонкая, дорогая ткань его брюк натянулась на ягодицах, подчеркивая каждый рельеф, каждую мышцу.       Я на мгновение замер за его спиной, любуясь этой первобытной, концентрированной мужской силой, которая сейчас была полностью, без остатка отдана в мои руки. — Ты решил, что «среда» — подходящий день для моей мечты? — прошептал я ему в самый затылок, обдавая кожу горячим дыханием.       И без предупреждения, резко, с широкого замаха, наотмашь ударил ладонью по его правой ягодице.

ШЛЕП!

      Хлесткий, сухой звук выстрелом отозвался в тишине комнаты, отражаясь от стен. Кай вздрогнул всем телом, его спина выгнулась дугой еще сильнее, мышцы шеи вздулись канатами, но он не издал ни звука. Он принял удар. — Это за твой тон в самолете, — произнес я спокойно.       Я ударил снова. По левой стороне. Вкладывая в этот замах всю свою дневную ярость, всю обиду, весь тот яд, что копился во мне.

ШЛЕП!

— А это за то, что даже не спросил меня!       Кай задышал тяжело, рвано, через нос. Через нашу связь я чувствовал, как в нем закипает густая, липкая, одуряющая смесь боли и дикого, темного возбуждения. Его член уже наверняка распирал тесную ткань брюк, дергаясь и пульсируя от каждого моего удара. Боль становилась для него катализатором.       Я нанес еще одну серию ударов. Ритмично. Жестко. Раз. Два. Три.       Я клеймил его тело своими ладонями, чувствуя, как ткань под моими пальцами нагревается, как кожа под ней начинает гореть живым огнем. Я выбивал из него «Директора», оставляя только моего мужчину.       Мои ладони горели. Я чувствовал, как кожа на них пульсирует, храня память об упругости его тела и силе моих ударов. Это было пьянящее чувство — видеть, как несокрушимый Кайрен Керн вздрагивает от моей руки, принимая это как благословение. Но мне было мало.       Я отступил на шаг, разрывая контакт, и холодный воздух тут же коснулся разгоряченной кожи. Я прошел мимо него, даже не оглянувшись, к глубокому кожаному креслу у высокого окна. Опустился в него вальяжно, по-хозяйски, широко расставляя ноги и откидывая голову на спинку. — Знаешь, Кайрен… — произнес я, глядя на него из-под полуприкрытых век. — Одной порки мало, чтобы стереть твой промах.       Я провел ладонью по своему паху, где ткань домашних брюк уже натянулась до предела. — Я хочу, чтобы ты поработал своим ртом. Тем самым ртом, который сегодня выдавал такие «чудесные», сухие распоряжения о моей жизни. Заставь меня забыть твои слова. Заставь меня чувствовать только твой язык. Я жду.

***

Кайрен

      Приказ ударил меня, как хлыст, но вместо боли он принес облегчение. Это был шанс. Шанс не просто извиниться, а отслужить.       Я медленно, с усилием разомкнул руки за спиной. Мышцы плеч заныли от долгого напряжения, но это была приятная усталость. Я развернулся на коленях. Мои движения стали тягучими, плавными, как у крупного хищника, который добровольно сложил оружие перед своим божеством.       Я не встал. Я пополз к нему. Метр за метром, по мягкому ворсу ковра, не сводя взгляда с бугра между его ног. В горле клокотал низкий, утробный звук — смесь рыка и стона. Сейчас я был готов спуститься в ад, если бы он приказал.       Я добрался до кресла и положил свои ладони на его разведенные бедра, медленно сжимая их. Сквозь тонкую ткань я чувствовал жар его тела. Я поднял голову, заглядывая в его лицо — властное, жесткое, прекрасное. — Всё, что прикажешь, — выдохнул я ему в колено, касаясь губами ткани. — Я вылижу из тебя каждую каплю этой обиды, Эл. Я вымолю прощение на этом алтаре.       Я не стал ждать. Мои пальцы, подрагивая от нетерпения, расправились с завязками его брюк, рывком стягивая ткань вниз вместе с бельем.       Его член освободился — твердый, налитый кровью, истекающий прозрачной смазкой желания. Запах его возбуждения — мускусный, сладковатый, родной — ударил мне в ноздри, опьяняя сильнее любого виски Асвальда.       Я наклонился и сначала просто выдохнул горячий воздух на чувствительную головку, наблюдая, как она вздрагивает. Затем мой язык прошелся по внутренней стороне его бедер — длинными, широкими мазками, оставляя влажные, обжигающие следы, подбираясь к центру.       Эл шумно втянул воздух сквозь зубы. Его рука легла мне на макушку. — Не дразни меня, — прорычал он. — Возьми.       Я послушался. Я открыл рот и обхватил его плоть губами, сразу, глубоко, чувствуя, как он дернулся всем телом от этой жадной атаки.       Его член заполнил меня. Горячий. Стальной. Живой. Он пульсировал на моем языке, требуя большего. Я начал двигаться, задавая ритм. Я ласкал языком его уздечку, самую чувствительную точку, одновременно создавая мощный вакуум, втягивая его щеки, засасывая его так, чтобы он чувствовал давление каждого миллиметра моего нёба.       Это не было унижением. Это было чистым, концентрированным обожанием. Я молился ему своим ртом.       Эл откинул голову назад. — Ах… Кайрен… да…       Я чувствовал, как его пальцы жестко, до боли впиваются в мои волосы, направляя мои движения, задавая темп. Глубже. Жестче.       Я подавил рвотный рефлекс, пропуская его глубже в горло, позволяя ему трахать мой рот. Слюна текла по подбородку, но мне было плевать. Я слышал его стоны, которые становились всё более хриплыми, рваными, бессвязными. Я высасывал из него остатки воли, заменяя холодную обиду на плавящий кости, ослепляющий экстаз. Я хотел, чтобы в его мире сейчас остался только я. Мой рот. Моя преданность.       Когда Эл почувствовал, что предел близок, его бедра дернулись навстречу, а рука с силой потянула меня вверх, отрывая от занятия. — Хватит… — прохрипел он, глядя на меня затуманенным, пьяным взглядом. — Не смей заканчивать так. На кровать. Живо. Я хочу тебя внутри, Лев. Я хочу чувствовать, как ты заполняешь меня целиком.       Мы переместились на широкую постель в каком-то лихорадочном, зверином сплетении тел. Простыни сбились мгновенно. Температура в комнате, казалось, подскочила до миллиона градусов, выжигая остатки кислорода.       Я действовал быстро, ведомый инстинктом и его приказом. Резкий звук разрываемой фольги — щелчок упаковки презерватива — прозвучал как выстрел стартового пистолета. В нос ударил характерный, немного химический, но сейчас такой возбуждающий запах латекса и смазки.       Я щедро выдавил прохладный гель на пальцы и тут же, без долгих, томных прелюдий, скользнул рукой между его ягодиц. — Расслабься, сокровище мое, — выдохнул я ему в губы, нависая сверху. Мой собственный член, закатанный в латекс, уже упирался ему в бедро, пульсируя и требуя выхода. Я был на грани.       Эл нетерпеливо, почти грубо дернул бедрами навстречу моей руке. — Не смей осторожничать! — его ногти впились в мои плечи. — Просто… возьми меня! Заполни эту пустоту, Кай!       Я добавил второй палец, затем третий. Я чувствовал, как его горячее, тугое нутро сопротивляется, а затем податливо раскрывается, обхватывая меня влажным, жадным кольцом. Я растягивал его мышцы интенсивно, готовя к приему, слыша его сбитое, хриплое дыхание.       Когда я убедился, что он готов, я убрал пальцы. Направил головку члена ко входу. И одним мощным, плавным, сокрушительным толчком вошел в него до самого основания.

***

Элион

      Я вскрикнул, запрокидывая голову и вжимая затылок в подушку. Ощущение было таким полным, таким всепоглощающим, что реальность перед глазами рассыпалась на белые искры.       Он заполнил меня. Целиком. Без остатка.       Кай вошел так глубоко, что, казалось, коснулся не просто простаты, а самой моей души. Я почувствовал, как мои внутренности растянулись, принимая его форму, его размер, его жар. Латекс нисколько не мешал — наоборот, он позволял ему скользить идеально, трение было сводящим с ума.       Кай замер на секунду, давая мне привыкнуть, а затем начал двигаться. Сначала размеренно, мощно, выходя почти полностью и вбиваясь обратно с глухим шлепком плоти о плоть. А затем всё быстрее. Яростнее. Отчаяннее.       С каждым толчком он словно вбивал в меня свое безмолвное раскаяние.       Я обхватил ногами его поясницу, притягивая его еще ближе, подставляясь под самые глубокие, самые бесстыдные удары. Я чувствовал, как жесткая головка его члена раз за разом проезжается по тем самым чувствительным точкам внутри, от которых по позвоночнику били разряды чистого электричества. — Ты мой… — рычал Кай мне в ухо, переплетая наши пальцы и с силой прижимая мои руки к подушкам, распиная меня на кровати. — Никаких департаментов. Никаких бумаг. Только ты и я. Слышишь? — Да… Кай… Да! — я стонал, захлебываясь собственным удовольствием, теряя связь с миром.       Каждое его движение внутри меня было как удар током. Его тяжелые яйца ритмично, звонко бились о мои ягодицы, его мокрая от пота грудь терлась о мои чувствительные соски, доводя до безумия. Мы стали единым механизмом, машиной по производству эндорфинов.       Когда разрядка накрыла нас, это было похоже на атомный взрыв в закрытом пространстве.       Меня скрутило судорогой. Я закричал, содрогаясь всем телом, изливаясь на свой живот и на наши сцепленные тела горячими, крупными каплями семени. В ту же секунду Кай, сделав последний, глубокий, заполняющий толчок, замер. Я почувствовал, как он содрогается в мощнейшем оргазме внутри меня, как пульсирует его член, отдавая всё, что у него было.       Мы рухнули на подушки. Тяжелое, сиплое дыхание двоих людей, выживших в шторме. Потные, переплетенные конечности. Липкая кожа.       Я лежал, глядя в потолок, чувствуя тяжесть Кая на себе, и ощущал, как наша ментальная связь сияет ровным, ослепительно-белым светом. В этом свете, казалось, сгорели все обиды сегодняшнего дня.       Кай уткнулся лицом мне в шею и поцеловал влажную кожу — нежно, благодарно. Я закрыл глаза, позволяя себе провалиться в эту негу. Сейчас всё было идеально. Тело сдалось, истлев в этом пламени, но разум всё еще помнил вкус горечи. Я позволил себе эту передышку, зная, что утро неизбежно заставит нас вспомнить всё, о чем мы так старательно молчали в темноте.