​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Кайрен

      Я нес его на руках по тихим, залитым мягким утренним светом коридорам, чувствуя, как его сильные пальцы доверчиво и крепко переплелись на моей шее, создавая ощущение неразрывной связи. Это безмолвное доверие отдавалось во мне почти физическим теплом, прошивая привычную стальную броню моего самообладания. Элион весил ровно столько, чтобы я отчетливо ощущал эту приятную, весомую тяжесть своего абсолютного обладания, чувствовал каждое его мимолетное движение, каждый прерывистый вдох, но при этом понимал — я мог бы нести его так хоть на край света, совершенно не зная усталости. Его тело в моих руках в эту минуту было единственной константой в моем вечно меняющемся и хаотичном мире.       В лифте, который бесшумно скользил вниз, я поймал наше отражение в зеркальных панелях. Картина была вызывающей и почти первобытной: я — стоящий во весь рост, в одном лишь нижнем белье, демонстрируя литую мощь и жесткий рельеф мышц, и он — надежно запертый в моих руках, облаченный в мой темно-синий шелковый халат. Тяжелая ткань была ему велика, она соскальзывала с плеч, бесстыдно обнажая ключицы и полоску бледной кожи, еще хранившей жар моих пальцев.       Этот разительный контраст между моей подавляющей массивностью и его плотной, тренированной статью буквально сводил меня с ума. В нем не было слабости, но рядом со мной он выглядел укрощенным. Зверь внутри хищно скалился: Эл казался в этом отражении самым ценным трофеем, воином, которого я покорил и теперь никогда, ни за что не выпущу из своих рук.       Когда мы наконец вошли на просторную, стерильно чистую и технологичную кухню, Жана уже ожидаемо не было на месте — этот человек обладал феноменальным профессиональным чутьем и точно знал, в какой именно момент ему нужно бесследно исчезнуть, оставив после себя лишь дразнящие и многообещающие ароматы своих кулинарных шедевров. На массивном столе из темного камня нас уже ждал свежеприготовленный завтрак: пышный омлет с черными трюфелями, чей густой и землистый запах заполнял всё окружающее пространство, тончайшие, почти прозрачные ломтики розовой пармской ветчины, запотевший стеклянный графин со свежевыжатым соком и ароматный, еще обжигающе горячий багет с хрустящей корочкой. Вся еда еще исходила легким, едва заметным прозрачным паром, наглядно свидетельствуя о том, что Жан покинул свой рабочий пост буквально за считанные секунды до нашего эффектного появления.       Я осторожно усадил Элиона на массивный стул, но сам сесть рядом так и не смог. Внутри меня всё еще гулко вибрировало то запредельное напряжение, которое не желало уходить даже после бурного утреннего секса. Моё тело, привыкшее к мгновенной мобилизации, всё еще находилось в режиме боя. Я подошел к кофейнику и налил себе крепкий черный кофе, отчетливо ощущая, как едва заметная дрожь в пальцах выдает мой истинный внутренний раздрай. Я старался унять этот тремор, глубоко вдыхая аромат зерен, и просто наблюдал за мужем.       И это стало моей главной, фатальной ошибкой. Это превратилось в изощренную пытку, к которой я, при всей своей хладнокровности, оказался совершенно не готов.       Элион набросился на еду с таким неистовым аппетитом, что у меня в мгновение ока пересохло в горле. Он не просто ел — он наслаждался каждой чертовой секундой этого процесса, словно впитывая саму жизнь. Я, не отрываясь, видел, как его кадык ритмично и плавно ходит вверх-вниз, когда он жадно глотал прохладный сок. А потом он взял ложку с омлетом. В ту же секунду его глаза блаженно закатились от удовольствия, веки едва заметно затрепетали, а из самой глубины горла вырвался тихий, приглушенный, едва слышный стон искреннего наслаждения.       «Черт... Эл, прекрати это немедленно», — яростной вспышкой пронеслось у меня в голове, но я физически не мог отвести взгляд от этой сцены. Он облизывал металлическую ложку так мучительно медленно, словно это было самым важным и ответственным занятием во всей его жизни. Его розовый, влажный язык проходился по холодному металлу, методично собирая остатки соуса, а затем он, словно издеваясь над моим самообладанием, медленно облизал свой большой палец, на который попала капля масла. Я физически почувствовал, как вся кровь мгновенно, тяжелым потоком отливает от мозга вниз. Мой член, который, казалось бы, должен был отдыхать после пережитого, встал так резко, мощно и болезненно, что я едва не согнулся пополам от этой внезапной вспышки вожделения.       Я сжал свою ложку в кулаке так сильно, что металл жалобно и надрывно скрипнул под моим напором. Еще одно мгновение — и я бы просто, не глядя, согнул её в дугу. А Элион продолжал свою «трапезу», совершенно не замечая того ментального ада, который он творит со мной. Он ел сочную ветчину прямо пальцами, сосредоточенно прикусывая нижнюю губу, и каждый его глубокий вздох отдавался в моем паху тяжелым, прицельным ударом молота.       Это было невыносимо. Его искренность, его статный, жилистый силуэт, его первобытный голод — всё это на моих глазах превращалось в самый мощный и эффективный афродизиак в мире. Через нашу незримую связь я отчетливо чувствовал его чистое, почти детское удовольствие от еды, и это сводило меня с ума еще больше, потому что он делал это не специально. Он просто был собой — живым, настоящим и жадным до жизни.       Когда он наконец полностью доел, на фарфоровой тарелке остались лишь случайные крошки. Элион замер на секунду, облизнул губы в последний раз и только сейчас медленно поднял на меня свой взгляд. Его брови удивленно взлетели вверх, когда он наконец увидел мое лицо — застывшую маску темной, первобытной одержимости и того самого неистового вожделения, которое невозможно было больше скрывать. В моем взгляде не осталось места для раздумий или осторожности — только хищный, голодный инстинкт человека, который намерен взять свое прямо здесь, на этой каменной столешнице. Он понимающе и невероятно томно улыбнулся, его взгляд мгновенно изменился, становясь призывным, и он медленно, с каким-то особенным изяществом развел руки в стороны, полностью подставляясь мне и моей власти. — Можешь брать меня... — сорвалось с его влажных губ тихим, надтреснутым шепотом.       Внутри меня в ту же секунду что-то окончательно, с оглушительным звоном лопнуло. Все последние предохранители сгорели в одну секунду.

***

Элион

      Я не успел даже моргнуть — в одно мгновение пространство между нами сократилось до нуля. В один широкий, стремительный шаг Кайрен оказался вплотную ко мне, и его аура вспыхнула таким неистовым жаром, что воздух в просторной кухне мгновенно стал сухим и наэлектризованным. Он одним резким, небрежным движением отодвинул мою пустую тарелку — она со звонким, протяжным дребезжанием отлетела к самому краю каменного стола — и, подхватив меня под бедра, мощным рывком усадил прямо на гладкую, холодную поверхность кухонного острова. — Ты закончил? — голос Кая был настолько низким, рокочущим и вибрирующим от сдерживаемой страсти, что у меня перехватило дыхание, а по спине пробежала волна предвкушения. — Потому что твои стоны... они были слишком красноречивыми, Эл. Ты наелся, а теперь пришла моя очередь получать свое.       Он решительно втиснулся между моих коленей, безжалостно сминая тяжелые полы шелкового халата. Его большие ладони властно и крепко обхватили мое лицо, фиксируя его так жестко, что я мог смотреть только в его горящие синие глаза, в которых сейчас бушевал настоящий, первобытный шторм. Тяжелый, ледяной камень столешницы под моими ягодицами создавал резкий, почти болезненный контраст с тем обжигающим жаром, который исходил от его напряженного тела. Это столкновение двух стихий внутри меня высекало искры. — Посмотрим, насколько ты будешь громким и выносливым сейчас, когда ты снова полон сил, — прорычал он мне прямо в губы.       Его рука скользнула к поясу халата, намереваясь сорвать последнюю преграду, но в моей голове, всё еще слегка одурманенной едой, скоростью и его пугающей близостью, вдруг всплыл вопрос, который не давал мне покоя. Я действительно хотел знать это прямо сейчас. — Кай, подожди... — я с силой уперся ладонями в его широкие плечи, пытаясь создать хотя бы сантиметр дистанции. Он мгновенно замер, и его мышцы под моими руками превратились в монолитный, холодный камень. — У меня есть вопрос. Тебе что, афродизиак в еду подсыпали? Почему мы так много занимаемся сексом? Нет, я серьезно, Кай. Это вообще физиологически нормально — такая одержимость?       Кайрен смотрел на меня в полном, звенящем молчании несколько секунд. Его зрачки расширились до предела, затапливая радужку так, что синего канта почти не осталось. По его резко очерченной челюсти прошел тяжелый, отчетливый желвак, выдавая степень его внутреннего напряжения. — Эл, ты сейчас серьезно... ты издеваешься надо мной? — едва слышно прохрипел он, и в этом звуке было столько подавленной жажды, что мне стало по-настоящему жарко.       Вместо ответа он перехватил меня за талию, и я почувствовал всю сокрушительную силу его хватки. Несмотря на мой вес и крепкое телосложение, Кайрен развернул меня одним мощным, выверенным рывком, словно я весил не больше пушинки. Мое лицо оказалось направлено к кухонному острову, и я был вынужден с силой упереться ладонями в его зеркально отполированную, ледяную поверхность, чтобы удержать равновесие. Тяжелый темно-синий шелковый халат, лишившись опоры, окончательно сполз с моих плеч, бесшумно опал к локтям и обнажил мою напряженную спину, под кожей которой перекатывались мышцы.       Я услышал короткий, сухой звук — это Кайрен протянул руку и схватил стоявшую неподалеку на полке бутылку с маслом. В этой высокотехнологичной кухне, среди элитных деликатесов и столового серебра, это было самое обычное подсолнечное масло, но в этот момент дикой, застилающей глаза страсти мне было абсолютно плевать на эстетику или специальные средства. Весь мир сузился до ощущений здесь и сейчас.       Я непроизвольно вскрикнул и выгнул спину, когда почувствовал на своей коже внезапную, холодную и вязкую струю жидкости. Кайрен не собирался церемониться или тратить время на прелюдии. Он грубо, жадно и с какой-то яростной эффективностью распределил масло по моей коже. Его пальцы, сильные и настойчивые, тут же вошли в меня, методично и глубоко растягивая мышцы, готовя место для своего внушительного калибра. Я физически ощущал каждое его движение: то, как его кожа касается моей, как его пальцы властно и неумолимо расширяют плотное кольцо мышц, подготавливая меня к тому, что должно было последовать. Это было на грани боли и высшего наслаждения, заставляя меня судорожно вдыхать разреженный воздух кухни. — Я отвечу тебе на все вопросы потом, Эл, — выдохнул он мне в самый затылок, и его обжигающее дыхание опалило мою шею.       Он вошел в меня резко, без малейшего предупреждения, одним мощным и сокрушительным толчком. Он заполнил меня до самого основания, пронзая всё мое естество. Я хрипло, прерывисто выдохнул, не в силах сдержать этот рвущийся из груди звук, и мертвой хваткой впился пальцами в гладкий, полированный камень столешницы, чувствуя, как по нему скользят мои ладони. Это было ошеломляюще, до звона в ушах — ощущение такой полноты, которую едва могло вместить человеческое тело. Кайрен заполнил меня так плотно и бескомпромиссно, что я почувствовал его присутствие буквально каждой клеткой своего нутра, до самого основания, ощущая его тяжесть и напор.       Он сразу задал темп — мощный, ритмичный и беспощадный. Каждый его удар, каждый толчок буквально вбивал меня в край кухонного острова. Тяжелый монолит камня под нашими телами начал едва заметно подрагивать, а стоявшая на нем посуда жалобно и тонко зазвенела, соударяясь друг о друга, но этот звук мгновенно тонул в моих хриплых, надрывных стонах, которые теперь заполняли всё пространство пентхауса. — Чувствуешь?.. — рычал он мне в самое ухо, и этот звук, низкий и первобытный, вибрировал в моих собственных костях, заставляя внутренности сжиматься в сладком спазме. Его пальцы, привыкшие к отдаче тяжелого оружия, теперь с такой силой впились в мои бедра, что я был уверен: там останутся четкие, багровые синяки в форме его ладоней. — Это никакой не афродизиак, Эл! Это ты! Твой невыносимый запах, то, как ты бесстыдно облизывал эту чертову ложку, глядя на меня!       Я едва мог дышать, каждое новое столкновение наших тел с глухим ударом вышибало воздух из моих легких, не давая сделать полноценный вдох. Я чувствовал его огромную, горячую ладонь, которая властно скользила по моему животу, сминая кожу и заставляя меня из последних сил выгибаться назад, навстречу его сокрушительным толчкам. Электричество нашей связи в этот момент достигло критического уровня, оно буквально выжигало мозг, стирая все мысли, кроме одной — обладания.       Кайрен на ходу перехватил мою руку, которая судорожно искала опору на скользком камне, с силой прижал её к холодной поверхности столешницы и переплел наши пальцы в стальном замке. Он двигался с пугающей, почти механической эффективностью своих до предела натренированных мышц, и только сейчас, на пике этого безумия, я окончательно понял, зачем ему была нужна вся эта колоссальная сила. Он ковал это тело годами не только для войны или бизнеса, а для того, чтобы иметь возможность обладать мной так — тотально, жестко и глубоко, как не под силу ни одному простому смертному в этой империи. — Еще... Кай, прошу, еще... пожалуйста... — сорвалось у меня с губ в тот момент, когда темп стал окончательно запредельным, превращаясь в сплошной поток из жара и ритмичных ударов.       Я чувствовал, как внутри меня всё буквально плавится под этим напором, превращаясь в жидкое золото. В какой-то момент, когда напряжение достигло своего апогея, он резко, одним мощным движением выдернул меня из текущей позы, разворачивая к себе лицом. Я инстинктивно и крепко обхватил его ногами за талию, судорожно цепляясь за его широкие плечи, чувствуя под ладонями его взмокшую кожу. Кайрен, не прерывая движения, впечатал меня спиной в кухонный шкаф — я отчетливо услышал, как за тонким стеклом содрогнулись и жалобно зазвенели хрустальные бокалы, соударяясь друг о друга. Наш финальный марафон был диким, лишенным всякой человеческой сдержанности.       Мы кончили одновременно, в едином, разрывающем сознание порыве. Вместо крика я впился зубами в его мощное плечо, до крови клеймя его в ответ на его же страсть, в то время как мои ногти оставляли глубокие отметины на его напряженной спине. Кайрен, содрогаясь всем своим телом, изливался в меня обжигающими, глубокими и частыми толчками, которые, казалось, никогда не закончатся.       Мы еще долго просто висели друг на друге, не в силах пошевелиться, слушая оглушительный грохот наших сердец, которые пытались пробить грудные клетки. Воздух на кухне был настолько пропитан нашей энергией и запахом секса, что его, казалось, можно было резать ножом. Кайрен очень осторожно и медленно опустил меня на пол, и я почувствовал, как его собственные ноги тоже немного подрагивают от пережитого напряжения. — Ну что... — он первым нашел в себе силы заговорить, хотя его голос всё еще вибрировал от остатков страсти и был непривычно низким. — Мой ответ был достаточно убедительным? Или мне стоит повторить свою аргументацию еще раз, чтобы закрепить материал?       Я не нашел в себе сил ответить словами. Я просто спрятал лицо у него на груди, вдыхая запах его кожи, и счастливо, совершенно обессиленно улыбался. Все мои мышцы окончательно превратились в бесполезное желе, но я никогда в своей жизни не чувствовал себя более живым, цельным и нужным.