​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Зал приемов в главном корпусе «Плаза Керн», залитый холодным, слепящим светом хрустальных многоярусных люстр, казался мне огромным, застекленным террариумом, где вместо змей и ящериц копошились существа в смокингах от Armani и шелках от Valentino. Воздух здесь был перенасыщен запахами запредельно дорогого парфюма, озона от работающих систем фильтрации и тем специфическим металлическим привкусом власти, который всегда витал вокруг Кайрена.       Как только массивные двери из темного дуба, инкрустированные платиной, распахнулись, и мы вошли внутри, гул сотен голосов на мгновение стих, словно кто-то нажал на «паузу». Это была та самая тишина, которую я обожал — момент, когда шаблоны в головах присутствующих ломались с отчетливым, почти физическим треском.       Я сам удивлялся тому, как быстро во мне подохла та нежная медуза, что еще полчаса назад пускала пузыри на плече мужа. Видимо, яд в моей крови просто ждал подходящей температуры, и эти раздутые от важности инвесторы стали идеальным катализатором. Мне не просто хотелось их задеть — мне хотелось видеть, как они ломаются под моим взглядом, пока Кай стоит рядом, молчаливый и сокрушительный, как скала.       Кайрен в своем жемчужно-сером костюме, который на свету отливал мягким серебром, выглядел настолько ослепительно и... обманчиво «мягко», что инвесторы явно растерялись. Но я, шагая рядом в графитово-черной тройке, транслировал через нашу общую связь такой поток ядовитых комментариев, что Кайрену стоило невероятных усилий сохранять маску безмятежности.       «Боже, Кай, посмотри на этого борова в третьем ряду слева, — прозвучал в голове Кайрена мой голос, пропитанный чистым сарказмом. — Его галстук так туго затянут на жирной шее, что я буквально слышу, как его последние две извилины борются за кислород. А вон та дама в перьях? Если она чихнет, мы все окажемся в эпицентре птичьего гриппа. Как они вообще смеют дышать с тобой одним воздухом?»       Официанты в белоснежных перчатках бесшумно скользили между гостями, предлагая коллекционное шампанское и редкий виски, но к нам тут же направился мистер Харрингтон — ходячий памятник бестактности. Его взгляд жадно прошелся по широким плечам Кайрена. — Кайрен, мой мальчик! — пробасил он, фальшиво улыбаясь. — Необычный выбор цвета. Решили сменить имидж на... более миролюбивый? И кто этот юноша в трауре рядом с вами?       Внутри меня что-то щелкнуло. «А вот в подвале, дружок, ты бы на него так не смотрел. Там бы ты даже дышать в его сторону побоялся», — пронеслось в моей голове ледяной молнией. Я сделал шаг вперед, прежде чем Кай успел открыть рот. Я улыбнулся — вежливо, обнажая зубы в почти зверином оскале. — Мистер Харрингтон, полагаю? — мой голос был как дорогой виски: мягкий, но с обжигающим послевкусием. — Кайрен сегодня в светлом, чтобы компенсировать ту мрачную бездну отсутствия вкуса и интеллекта, которую мы наблюдаем у самого входа. А мой костюм... ну, кто-то же должен носить траур по вашим акциям, которые решили совершить прыжок веры прямо в канаву без парашюта.       Харрингтон поперхнулся шампанским. Кайрен ментально транслировал мне: «Сокровище, ты решил выжечь этот зал дотла в первые пять минут?» «Нет, Кай, я просто провожу дезинфекцию. Смотри, он даже забыл, как дышать». — Мой муж и партнер, Элион Керн, — спокойно произнес Кайрен, кладя тяжелую, властную ладонь на моё плечо. — Он иногда бывает излишне прямолинеен. Но он прав: сегодня мы здесь не для того, чтобы обсуждать оттенки серого, а для того, чтобы выяснить, почему ваша логистическая сеть напоминает лабиринт для слепых хомяков.       Я чуть склонил голову набок, и в моих глазах на мгновение мелькнуло нечто настолько маньякально-собственническое, что Харрингтон невольно отступил на шаг. — Впрочем, не переживайте, — добавил я, одарив собравшихся самым «сочувствующим» взглядом. — Мы здесь, чтобы помочь вам не обанкротиться окончательно. Считайте это актом милосердия от Кайрена. Он сегодня в светлом — он ваш ангел-хранитель. А я... я просто слежу, чтобы вы не откусили ему крылья своими гнилыми зубами.       «Знаешь, Кай, — пронеслось в голове мужа моё ледяное послание. — Глядя на то, как эти стервятники пялятся на твой разворот плеч, я всё больше склоняюсь к идее с подвалом. Там ты будешь только моим. А здесь мне приходится тратить слова, чтобы они не забывали, чьи руки лежат на твоей шее по ночам. Но не волнуйся, я буду вежлив. Пока они стоят на коленях, мне даже не нужно повышать голос».       Кайрен почувствовал, как по его позвоночнику прошла волна первобытного жара. — Элион, — негромко произнес он, и в этом было столько подавленной страсти, что инвесторы вокруг синхронно сглотнули. — Не пугай господ раньше времени. У них еще есть шанс подписать бумаги до того, как... твоё милосердие окончательно иссякнет.       Я улыбнулся шире, обводя взглядом затихший зал. Каждый, кто ловил мой взгляд, чувствовал желание проверить, на месте ли их гордость. Сегодня мы не просто подписывали контракты — сегодня Кайрен и Элион Керн ставили этот город в стойло.

***

Кайрен

      Входить в этот зал под прицелом сотен глаз обычно было для меня рутиной — скучным актом демонстрации силы. Но сегодня всё ощущалось иначе. Жемчужно-серый шелк костюма казался непривычно легким, почти невесомым, но присутствие Элиона рядом делало меня тяжелее и опаснее любого бронежилета.       Я чувствовал, как пространство вокруг нас прогибается. Эл шел рядом, и его ментальное присутствие было похоже на обнаженный клинок, который он лениво вращал в пальцах. Его язвительные комментарии в моей голове — про «борова» с тугим галстуком и «даму в перьях» — были настолько точными и злыми, что я едва сдерживал уголки губ. Это была его стихия. Его яд, который он так долго копил, пока прикидывался «медузой», теперь выплескивался наружу, и я буквально упивался этой переменой.       Когда к нам вальяжной походкой направился Харрингтон, я ощутил, как Элион напрягся. Его ревность была почти осязаемой — она пахла озоном и жженым сахаром. Я видел, как этот старый дурак пялится на мои плечи, оценивая мой «миролюбивый» вид, и внутри меня шевельнулось глухое рычание. Но Эл среагировал быстрее.       Его ответ про «траур по акциям» и «прыжок веры без парашюта» был нанесен с хирургической точностью. Я смотрел на своего мужа и видел в его глазах не просто сарказм — там горел холодный огонь абсолютной, маниакальной преданности. Когда он заговорил о моих «крыльях» и «гнилых зубах» инвесторов, я положил руку ему на плечо. Не для того, чтобы остановить, а чтобы заземлить эту разрушительную энергию, показать всем в этом зале: этот хищник — мой, и я полностью одобряю его кровавую баню.       А затем по связи пришло это.       «Глядя на то, как эти стервятники пялятся на твой разворот плеч... я всё больше склоняюсь к идее с подвалом. Там ты будешь в безопасности... и только моим».       Удар тока прошил мой позвоночник, оседая тяжелым жаром внизу живота. Образ, который он транслировал — я в цепях, в темноте, под его полным, безумным контролем — был настолько сильным, что моя маска безмятежности на мгновение треснула. Я почувствовал, как расширились мои зрачки. Эта его одержимость, эта жажда запереть меня, спрятать от всего мира и владеть единолично, была самым сильным афродизиаком, который я когда-либо пробовал.       В этот момент я понял: мне плевать на логистические узлы и старые семьи. Я хотел только одного — подчиниться этой его темной фантазии прямо сейчас. — Элион, — я произнес его имя, вкладывая в него всё то обещание, которое вспыхнуло во мне.       Инвесторы вокруг сглотнули. Они почувствовали этот сдвиг в атмосфере — от светского раута к первобытной сцене обладания. Я видел, как Харрингтон побледнел и отступил. Эл доминировал над ними, он выжигал их своим интеллектом и этой своей «черной» аурой фаталиста, а я просто стоял рядом, позволяя ему быть моим щитом и моим палачом.       Я видел, как он обводит зал взглядом, и знал: сегодня никто не осмелится спорить. Они сломлены еще до начала переговоров. Моё сокровище, мой Керн, только что поставил этот город на колени, даже не повысив голоса.       И когда мы закончим здесь, я дам ему всё. И подвал, и цепи, и всё то милосердие, о котором он так сладко лгал этим покойникам в дорогих костюмах.