​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Стерильный воздух 98-го этажа встретил нас прохладой и ароматом дорогой кожи, полированного дерева и едва уловимой ноткой элитного парфюма. Лифт бесшумно скользнул в пазы, но Кайрен даже не подумал опускать меня на пол. Я продолжал висеть на нем уютной, окончательно разомлевшей тряпочкой, обвив его мощную шею руками и уткнувшись носом в изгиб плеча. Состояние «медузы» после утреннего какао и того зубодробительного поцелуя только усугубилось. Я чувствовал себя так, словно мои кости превратились в подогретый зефир, а сознание мирно дрейфовало где-то в фиолетовых туманах нашего общего сна.       Мы вошли в гардеробную, которая, вопреки всякой логике, занимала весь этот уровень небоскреба. Это было пространство, подавляющее своим масштабом: бесконечные анфилады застекленных витрин уходили вглубь этажа, создавая лабиринт из безупречных линий и мягкого, точечного света.       Здесь царила тишина музея. За прозрачными панелями, словно экспонаты, в строгом цветовом градиенте висели сотни костюмов, а стеллажи с обувью ручной работы тянулись вдоль стен, кажется, на километры. Воздух здесь был пропитан запахом дорогой кожи, чистого хлопка и едва уловимым ароматом парфюма Кая. Это не было местом для простого переодевания — это был центр управления образом человека, который держит этот город в руках, и масштаб этого "храма вещей" лишний раз напоминал мне о том, в чью жизнь я врос окончательно и бесповоротно».       Кайрен мягко опустил меня на пуфик с обивкой из нежнейшей замши. Я едва не сполз с него на ковер, если бы муж не придержал меня за плечо. — Соберись, сокровище, — негромко произнес он, но в его голосе не было строгости, только бесконечное терпение и та самая нежность, которая заставляла моё сердце совершать кульбиты.       Он действовал сам. С какой-то невероятной, почти сакральной методичностью Кай начал снимать с меня домашнюю одежду. Его огромные ладони, привыкшие ломать кости врагам, сейчас касались меня так трепетно, словно я был сделан из тончайшего мейсенского фарфора. Он стянул футболку, и я почувствовал, как прохлада коснулась моей груди, заставляя соски наряженно затвердеть. Кайрен на мгновение задержал руку на моей талии, прослеживая пальцами линию мышц, и я почувствовал через связь, как его собственное дыхание сбилось. — Кай... — пробормотал я, не в силах даже поднять веки, — давай сегодня... контраст. Надень на меня черное. Совсем черное. Хочу быть твоей тенью. Твоим фаталистом.       Он замер, обдумывая моё предложение, а затем едва заметно кивнул. Из глубины шкафа появился он — глубокий темно-графитовый костюм-тройка. Кайрен помогал мне влезть в брюки, бережно подтягивая их и застегивая ремень. Затем пошла черная шелковая сорочка. Ткань ласкала кожу, ощущаясь почти как вторая кожа. Кай методично застегивал пуговицы одну за другой — от самого низа до воротника, не оставляя ни сантиметра открытой плоти. Его пальцы мелькали перед моим лицом, и я ловил запах его кожи: сандал и холодный океанический бриз.       Когда он надел на меня жилет и прикрепил тонкую серебряную цепочку, я почувствовал, как образ «дерзкого фаталиста» начинает просачиваться в моё сознание, вытесняя медузу. Острота стиля дисциплинировала. Но когда Кайрен закончил с моим образом, пришло время его превращения.       Я наблюдал за ним уже более осознанно, хотя во рту всё еще было суховато от восхищения. Кайрен сбросил домашние вещи, оставаясь в одних боксерах. Сто девяносто два сантиметра чистой, сокрушительной мужской силы. Его тело было безупречным атлетическим храмом: широчайшие плечи, переходящие в узкую талию, рельефный пресс и шрамы — те самые отметины службы и былых сражений, которые делали его походку хищника еще более внушительной.       Он выбрал костюм нежного жемчужно-серого цвета. Итальянская шерсть в его руках отливала мягким серебром под светом ламп. Белоснежная рубашка, расстегнутый воротник... Никакого галстука. Никакой удушающей официальности. Когда он накинул пиджак, подчеркивающий его мощную выправку, у меня буквально закапали слюни на дорогой ковер.       Темные густые волосы были уложены в безупречную стрижку, а глаза цвета глубокого штормового океана прошивали меня насквозь даже через зеркало. От него пахло свежескошенным кедром и свежестью гор перед первым снегом. Это был образ благородного, безумно дорогого и пугающе сильного мужчины.       «Слишком шикарный. Слишком,» — пронеслось у меня в голове. — «Надо его запереть. В какой-нибудь подвал. Чтобы только я его таким видел. Чтобы ни одна инвесторская сука даже взглядом не посмела коснуться этого разворота плеч».       Я уже начал в деталях придумывать план «изоляции мужа от общества», когда Кайрен вдруг посмотрел на меня через зеркало. На его губах расцвела та самая понимающая, чуть лукавая улыбка, от которой у меня по спине пробежали мурашки. Он словно прочитал каждую мою ревнивую мысль и молча ответил: «Ну, попробуй, сокровище. Удачи тебе в этом безнадежном деле».       Я густо покраснел и поспешно отвернулся от собственного «греха» в сером костюме. Посмотрел в зеркало на себя. Сто восемьдесят два сантиметра подтянутой, мускулистой породы. Темно-графитовый костюм сидел как влитой, подчеркивая разворот моих собственных плеч и силу в ногах. Светло-русые волосы были аккуратно уложены, а в янтарных глазах, наконец-то, зажегся привычный огонек сарказма и хищного интереса. Медуза окончательно испарилась, уступив место мужу Директора Керна.       Мы вышли к лифту. Когда двери закрылись и мы начали плавный спуск к подземной парковке, Кайрен внезапно прижал меня к стенке кабины. Его ладонь легла мне на затылок, а губы прижались к самому уху. — Слушай меня внимательно, — его голос вибрировал, вызывая мгновенный отклик в паху. — Если ты сегодня на приеме покажешь всё, на что ты способен... Если ты будешь тем идеальным фронтом, о котором говорил... ты получишь награду прямо там. Поверь, тебе очень понравится.       Я моментально взбодрился. Сонливость как рукой сняло. Я посмотрел на Кайрена хищно, снизу вверх, и растянул губы в улыбке, которая не предвещала ничего хорошего нашим оппонентам. — Ловлю на слове, командир, — прошептал я, поправляя его воротник. — Берегитесь, господа инвесторы. Мы идем.       Двери лифта открылись, и мы вышли на парковку, где нас уже ждала бронированная машина. Мы были готовы жечь этот город — каждый по-своему, но обязательно вместе.

***

Кайрен

      Наблюдать за тем, как Элион медленно возвращается из мира снов в реальность — моё личное, запретное удовольствие. Он сидел на замшевом пуфе в центре моей гардеробной, абсолютно безвольный, с затуманенным взглядом янтарных глаз, и в этот момент я чувствовал через нашу связь каждую каплю его сонливости. Он называл себя «медузой», и это было чертовски точное описание: мягкий, податливый, полностью доверивший мне контроль над своим телом.       Я не спешил. Каждое моё движение было пропитано осознанной, почти болезненной нежностью. Я сам снимал с него домашнюю одежду, наслаждаясь тем, как его кожа вздрагивает под моими пальцами. Его тело — сто восемьдесят два сантиметра безупречной, поджарой мускулатуры — было для меня священным текстом, который я готов был перечитывать вечно. — Кай... давай сегодня... контраст, — пробормотал он, едва ворочая языком. — Надень на меня черное. Совсем черное.       Я почувствовал его желание — он хотел быть моей тенью, моим скрытым клинком. Я выбрал для него темно-графитовую «тройку». Когда я застегивал на нем пуговицы шелковой сорочки, мои пальцы невольно замедлялись у его шеи. Мне хотелось сорвать всё это и вернуть его в постель, но сегодня мы должны были явить миру нашу общую силу. Я аккуратно закрепил серебряную цепочку на его жилете. Черный цвет сделал его черты резче, проявил ту самую «породу», которую он теперь носил под фамилией Керн. Мой маленький фаталист. Моя идеальная погибель.       Закончив с ним, я занялся собой. Я чувствовал на себе его взгляд — тяжелый, липкий, наполненный тем самым восторгом, от которого у меня потяжелело внизу живота. Я специально двигался медленно, позволяя ему рассматривать каждый шрам на моем теле, каждую мышцу, которая сейчас была напряжена до предела.       Я надел жемчужно-серый костюм. Этот цвет был выбран неслучайно — он создавал иллюзию мягкости, скрывая за собой хищника, готового к прыжку. Белоснежная рубашка без галстука, расстегнутый ворот... Я видел в зеркале, как у Эла буквально перехватило дыхание.       Через нашу ментальную связь в мою голову ворвался целый поток его мыслей. Ревность. Дикая, собственническая, обжигающая ревность. Эл уже вовсю планировал, как запереть меня в подвале, чтобы никто не видел меня таким — в этом штормовом синем сиянии глаз и безупречной выправке. Он хотел скрыть меня от мира, и это отозвалось во мне звериным восторгом.       Я посмотрел на него через отражение и позволил себе короткую, понимающую улыбку. «Ну, попробуй, сокровище», — послал я ему ментальный импульс. — «Попробуй удержать зверя в клетке».       Эл вспыхнул, его уши покраснели, и он тут же отвернулся, пытаясь справиться с собственным возбуждением. Это было именно то, что нужно. Энергия ревности выжгла в нем остатки «медузы». Теперь передо мной стоял мужчина — опасный, умный, с хищным блеском в глазах. Мой муж, разделяющий со мной не только постель, но и власть.       В лифте я не выдержал. Воздух между нами был наэлектризован настолько, что казалось, коснись я его — и полетят искры. Я прижал его к зеркальной стене, чувствуя, как он моментально подается навстречу. — Слушай меня внимательно, — я прижался губами к его уху, вдыхая его запах, который теперь смешался с ароматом дорогой ткани. — Если ты сегодня на приеме покажешь всё, на что ты способен... Если ты будешь тем идеальным фронтом, о котором говорил... ты получишь награду прямо там. Поверь, тебе очень понравится.       Я почувствовал, как он вздрогнул. Его ментальный щит на секунду упал, обнажая дикое, голодное нетерпение. Он посмотрел на меня снизу вверх — уже не просто как любимый человек, а как мой полноправный партнер и соучастник. Его улыбка была предвестником катастрофы для любого, кто встанет у нас на пути.       Я нажал кнопку первого этажа. Теперь я был спокоен. Моё сокровище было в боевой готовности, и сегодня Таэр узнает, что значит гнев Керна, подкрепленный интуицией того, кто стал его сердцем.