​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Массивный, бронированный корпус «Титана» мягко, почти бесшумно шуршал широкими шинами по идеальному, словно отполированному покрытию правительственной трассы, ведущей к «сердцу» Инарды. Но внутри салона, за тонированными пуленепробиваемыми стеклами и поднятой перегородкой, воздух был наэлектризован так сильно, что, казалось, вот-вот полетят реальные высоковольтные искры, прожигая кожаную обивку.       Я сидел на коленях у Кайрена, устроившись боком, прижимаясь к его груди. Каждое, даже самое незначительное микродвижение тяжелой машины, каждый поворот руля водителем отдавался во мне вспышкой острой, распирающей, почти наркотической чувствительности. Черная силиконовая пробка внутри сидела плотно, безжалостно растягивая сфинктер и надежно удерживая в моем нутре литры семени моего мужа. Это ощущение тотальной, граничащей с болью наполненности было единственным якорем, удерживающим меня в реальности. Если бы не это давление на простату, напоминающее мне, кому я принадлежу, я бы, наверное, выпрыгнул из машины на полном ходу и побежал убивать Императора голыми руками, перегрызая глотки гвардейцам по дороге.       Кайрен, не размыкая стальных объятий одной рукой, которой он вжимал меня в себя, второй потянулся куда-то вниз, под сиденье. Я почувствовал, как напряглись его каменные бедра подо мной, как перекатились мышцы, и тихо, рефлекторно зашипел от удовольствия, которое прошило меня от копчика до затылка.       Он достал небольшой, матовый черный кейс из углеволокна, без единого логотипа или опознавательного знака. Щелкнули магнитные замки. Крышка плавно поднялась. Внутри, в ложементе из темного бархата, лежало оборудование, от одного вида которого веяло серьезными деньгами, высокими технологиями и профессиональной паранойей уровня «Бог».       Кайрен аккуратно извлек оттуда изящную брошь — платиновую, выполненную в форме стилизованного, сложного геометрического узла. Для непосвященного взгляда она выглядела как безумно дорогое, статусное украшение, но я знал этот стиль «Керн Групп». Минимализм, скрывающий смертоносный функционал. — Повернись, — тихо, но властно скомандовал он мне на ухо.       Я чуть отклонился назад, открывая ему доступ к лацкану моего пиджака. Его пальцы были ловкими, точными и прохладными. Он закрепил брошь на ткани, и я почувствовал легкую тяжесть металла. — Это не просто аксессуар, Эл, — его голос был ровным, пугающе деловым, но я чувствовал, как его рука на моей талии сжимается чуть сильнее положенного, выдавая его внутреннее напряжение. — Это устройство ведет скрытую аудио- и видеозапись в разрешении 8К с панорамным захватом звука на 360 градусов. Прямой шифрованный канал. Никаких задержек.       Он коснулся центра броши, активируя микроиндикатор, невидимый для обычного глаза, но заметный нам. — Данные в реальном времени уходят на закрытые теневые сервера «Керн». Но если ситуация выйдет из-под контроля... если этот старик решит сыграть в игру, правил которой он не понимает...       Кайрен полез во внутренний карман своего пиджака и достал оттуда маленький, плоский пульт, похожий на брелок от машины, выполненный из того же холодного матового металла. На нем была всего одна единственная, слегка утопленная кнопка. Он вложил пульт мне в ладонь и сжал мои пальцы своими. — Нажмешь это. Сигнал мгновенно уйдет в открытый доступ. Мы запустим стрим на всю Империю. Взломаем все частоты, перехватим все экраны — от рекламных щитов до личных коммуникаторов. Каждый житель Инарды увидит и услышит то, что происходит в тронном зале, без цензуры.       Я сжал пульт в кулаке, чувствуя, как холодный металл нагревается от моей кожи. Это была власть. Чистая, цифровая власть, способная уничтожить репутацию монархии за секунды. — А глушилки? — спросил я, прищурившись. — Дворец экранирован лучше, чем бункер Равен. Там мышь не проскочит, не то что сигнал.       Кайрен усмехнулся — той самой хищной, высокомерной, дьявольской улыбкой Владельца, которую я обожал до дрожи. — Дворцовые глушилки и купол безопасности работают через спутники военной группировки «Эгида». А знаешь, кто разработал, произвел и продал им эти спутники пять лет назад? Я. У меня есть аппаратный бэкдор, «черный ход» в коде, о котором не знают даже их лучшие инженеры и шифровальщики. Для нас с тобой стен не существует, Элион. Мы пройдем сквозь них.       Он захлопнул кейс и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде плескалась та же первозданная тьма, что и у меня. — Мы едем не одни, сокровище. Весь периметр дворца уже под прицелом моей частной Службы Безопасности. Снайперы на позициях, боевые дроны в режиме невидимки висят над куполом, группы зачистки в гражданском уже внутри периметра. Если Император или его цепные псы из гвардии сделают хоть одно резкое движение, если я почувствую хоть намек на угрозу в твою сторону — они перестанут существовать раньше, чем успеют моргнуть или отдать приказ. — Он знает? — спросил я, поглаживая большим пальцем кнопку пульта, чувствуя себя держателем детонатора ядерной бомбы. — Он догадывается, — кивнул Кай, и его глаза сверкнули льдом. — Он понимает расклад сил. Я бы никогда не привез тебя в логово зверя без намордника на этом звере.       Машина плавно, без единого рывка затормозила. Двигатель затих. Мы прибыли. Водитель открыл дверь, впуская внутрь свежий воздух. Я выбрался из внедорожника первым, стараясь, чтобы мое лицо оставалось непроницаемой, надменной маской, хотя пробка внутри предательски качнулась при движении, заставляя меня на секунду сжать ягодицы и едва не застонать. Кайрен вышел следом, поправляя манжеты, и тут же встал рядом со мной, плечом к плечу.       Перед нами возвышалась «Цитадель Власти» — Императорский Дворец «Солнце Инарда».       Надо признать, старик умел жить на широкую ногу. Комплекс располагался на гигантской искусственной возвышенности в самом сердце столицы, доминируя над городом как гора Олимп. Это был колоссальный, ослепительно белый монолит из редчайшего мрамора и золота, накрытый, словно хрустальным колпаком, едва заметно мерцающим куполом силового поля.       Вокруг дворца был вырыт глубокий декоративный ров с кристально чистой водой, куда с шумом обрушивались искусственные каскадные водопады, создавая вечную радугу в воздухе. Сады, разбитые на многоуровневых террасах, цвели буйным, неестественно ярким цветом круглый год, поддерживаемые мощным климат-контролем. Статуи, фонтаны, колоннады — всё это великолепие кричало о вечности, стабильности, богатстве и незыблемом свете Империи.       Но мы с Кайреном были двумя черными, матовыми пятнами на этом слепяще-белом полотне. Два сгустка концентрированной тьмы, пришедшие требовать ответов. Два жнеца, явившиеся на праздник жизни. — Пойдем, — тихо, одними губами сказал Кай.       Мы двинулись ко входу по широкой парадной лестнице. Мы не держались за руки — здесь, под прицелами сотен камер наблюдения и жадных глаз гвардейцев, это было бы лишним проявлением слабости. Наша связь была видна и так, на ментальном уровне. Мы шли абсолютно синхронно. Шаг в шаг. Плечо к плечу. Одинаковый ритм дыхания, одинаковая хищная, опасная грация.       Я чувствовал, как широкое основание пробки давит изнутри на мышцы при каждом шаге, как сперма Кая хлюпает где-то глубоко, омывая мои внутренности, и это постыдное, горячее ощущение превращало мою злость в ледяную, сфокусированную ярость. Я шел и в красках представлял, как захожу в зал и, если этот венценосный идиот вызвал нас просто для светской беседы или пустых угроз, я с размаху бью его носком лакированного ботинка по почкам. Прямо по старым императорским почкам. А потом заставляю сожрать его же золотой скипетр, инкрустированный алмазами.       Вокруг нас буквально расступалось море.       Придворные, слуги в ливреях, мелкие чиновники с папками, оказавшиеся на площади перед входом, замирали, словно кролики, увидевшие тень коршуна. Они вжимались в стены и колонны. Я видел их лица. Смесь благоговения перед Владельцем «Керн», страха и животного ужаса перед нашей аурой. Они кожей чувствовали этот могильный холод, исходящий от нас. Мы были красивы — безупречные черные костюмы, идеальные укладки, лица, словно высеченные из античного мрамора, — но от нас фонило смертельной опасностью.       Они видели не двух гостей. Они видели двух палачей, которые пришли на эшафот, но еще не решили, кого именно сегодня казнить — подсудимого или судью.       Элитные гвардейцы у массивных золотых ворот вытянулись в струнку, даже не пытаясь проверить у нас документы или приглашения. Они просто молча распахнули гигантские створки, стараясь не смотреть нам в глаза, словно боялись окаменеть. Мы вошли в главный холл.       Пространство подавляло своим масштабом. Потолки уходили вверх на десятки метров, расписанные пафосными сценами великих битв прошлого. Пол был выложен сложной мозаикой из полудрагоценных камней, каждый шаг по которой отдавался гулким, властным эхом. Статуи прошлых правителей смотрели на нас с высоких постаментов с немым укором, но мне было плевать на историю. Я сам был историей, которая пишется здесь и сейчас.       Я чувствовал Кая рядом так остро, словно мы соприкасались кожей. Его плечо было в паре сантиметров от моего. Я знал, что он тоже на пределе. Он тоже хотел быть сейчас на ковре, вгрызаясь в мою шею, а не здесь, в этом паноптикуме. И эта общая физическая и эмоциональная неудовлетворенность делала нас единым механизмом уничтожения.       Мы прошли через бесконечную анфиладу залов, приближаясь к Тронному Залу. Каждый наш шаг был ударом метронома, отсчитывающим последние секунды нашего терпения. Я сжал пульт в кармане брюк так, что побелели костяшки пальцев. — Если он начнет с этикета или пустых приветствий, я за себя не ручаюсь, — шепнул я одними губами, глядя прямо перед собой невидящим взглядом. — Я тебя прикрою, — так же тихо, с ледяным, убийственным спокойствием ответил Кайрен.       Двери Тронного Зала, высотой с трехэтажный дом, украшенные золотой вязью, начали медленно, торжественно и со скрипом открываться перед нами, выпуская наружу поток прохладного, пахнущего ладаном и властью воздуха.       Представление начиналось.

***

Кайрен

      Я держал его на своих коленях, и это было той самой изощренной формой самоистязания, которую я выбрал добровольно. «Титана» слегка качнуло на повороте. Элион ерзал. Каждое его микродвижение, продиктованное инерцией тяжелой машины или его собственным нетерпением, отдавалось в моем паху вспышкой тяжелой, свинцовой тяги. Я знал, почему он ерзает. Я знал в мельчайших подробностях, что сейчас происходит внутри его горячего тела, потому что я сам создал эту архитектуру ощущений.       Мысль о том, что прямо сейчас, пока мы едем на встречу с главой государства, мой муж сидит на мне с широкой пробкой в заднице, удерживая внутри мое семя, была пьянящей до головокружения. Это была моя тайная, грязная власть над ним, спрятанная под слоями дорогой ткани. Но ярость от того, что мы сейчас здесь, в этом броневике, а не на том чертовом ковре, перекрывала всё. Император не просто вызвал меня. Он прервал мой священный ритуал обладания. Он влез своими грязными руками в святая святых, и за это я был готов сжечь его трон дотла, даже если придется использовать для этого все ресурсы «Керн Групп» до последнего кредита.       Когда я доставал оборудование, мои руки действовали на автомате — отточенные, скупые движения, холодный расчет. Но внутри бушевал шторм. Я крепил платиновую брошь к его лацкану, касаясь дорогой ткани пиджака, и чувствовал жар, исходящий от его тела, смешанный с вибрацией нашей связи.       «Ты — моя бомба, — думал я, активируя протоколы шифрованной передачи данных. — А это твой фитиль».       Я не просто вкладывал ему в руку пульт. Я вручал ему детонатор от социального взрыва. Я смотрел на его длинные пальцы, до побеления сжимающие маленький брелок, и чувствовал мрачную гордость. Любой другой на его месте дрожал бы от страха перед визитом в «Солнце Инарда», перед величием монархии. Элион дрожал от желания убивать.       Мои слова про спутники и СБ были для него сухой констатацией фактов, гарантией безопасности. Но для меня это была официальная декларация войны. Я продал Империи их безопасность, я же имею полное право её и отключить. В этот момент я чувствовал себя не подданным, который едет на аудиенцию, а главным кредитором, который пришел взыскать долг с безнадежного банкрота. «Титан» мягко остановился.       Выход из машины потребовал от меня титанического усилия воли. Мне хотелось развернуть машину, заблокировать магнитные замки и трахнуть его прямо здесь, на заднем сиденье, наплевав на протокол, охрану и весь мир. Но разум — этот холодный суперкомпьютер, который Эл так удачно перезагрузил своей терапией, — диктовал свои условия: сначала мы покажем зубы, потом мы получим добычу.       «Цитадель Власти» встретила нас своей тошнотворной, стерильной белизной. Я невольно сощурился. Слишком ярко. Слишком много золота, мрамора и дешевого пафоса. Этот дворец был монументальным памятником лицемерию. Я предпочитал честную, функциональную черноту нашего пентхауса или холодный стальной блеск моих заводов. Здесь же пахло старыми деньгами и гнилью, которую веками пытались скрыть за ароматом цветущих садов.       Я шел рядом с Элом, и наша ментальная связь гудела, как высоковольтная линия под критической нагрузкой. Я чувствовал его физический дискомфорт от пробки — это сладкое, распирающее давление, которое он транслировал мне. Я знал, что каждый шаг доставляет ему извращенное удовольствие, смешанное с болью, и это знание делало мою походку жестче, агрессивнее.       Толпа придворных и чиновников расступалась перед нами, как вода перед носом ледокола, и я с мстительным удовлетворением ловил их взгляды. Они боялись. Правильно. Они видели красивую картинку: два влиятельных, безупречно одетых мужчины. Но мое звериное чутье подсказывало, что на уровне инстинктов они чувствуют запах хищников, которые вышли на охоту.       Они не знали, что мы — единый организм. Они не знали, что под этим синим дизайнерским костюмом Эла скрывается тело, которое принадлежит мне целиком, до последней клетки, заполненное мной под завязку. Эта тайна — наша общая, грязная, восхитительная тайна — возводила невидимую, но непробиваемую стену между нами и всем остальным миром.       «Если он начнет с этикета, я за себя не ручаюсь», — прошептал Эл.       Я пообещал прикрыть его, но внутри я криво усмехнулся. Если Император начнет с этикета, я сам, возможно, забуду о дипломатии. Мое терпение держалось на тонкой ниточке, сплетенной из железной выдержки и обещания того, что будет после, на ковре. Гигантские двери Тронного Зала начали отворяться. Я расправил плечи, чувствуя привычную тяжесть пиджака и совершенно непривычную легкость в душе, которую подарил мне Эл.       В моем кармане лежал телефон с прямой линией к снайперам. В кармане Эла лежал пульт от медийного апокалипсиса. А в наших телах бурлила одна на двоих черная ярость прерванного акта.       Мы вошли не как просители. Мы вошли как стихия, которую невозможно контролировать, можно только молиться, чтобы она прошла мимо. «Давай, Ваше Величество, — подумал я, глядя в золотую глубину зала холодным взглядом. — Дай мне повод. Просто дай мне один гребаный повод спустить этот курок».