​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

Элион

      Я выключил трансляцию. Маленький зеленый огонек на платиновой броши мигнул и погас, отсекая нас от миллионов зрителей. Но эффект от сказанного продолжал висеть в воздухе Тронного Зала тяжелым, удушливым, почти осязаемым смогом.       Император Август стоял, хватаясь за сердце — то ли картинно, работая на публику из последних сил, то ли реально осознавая, что только что в прямом эфире потерял свою сакральность, а с ней и страну. Императрица застыла с открытым ртом, похожая на выброшенную на берег глубоководную рыбу, хватающую воздух. Гвардейцы растерянно переглядывались, медленно опустив стволы винтовок. Никто не решился выстрелить. Никто не решился отдать самоубийственный приказ. Система зависла.       Кайрен сделал уверенный шаг ко мне. Его рука — теплая, большая, невероятно надежная — нашла мою ладонь. Он переплел наши пальцы. Жестко. Демонстративно. Это был жест не нежности, а единства. — Уходим, — коротко бросил он в звенящую тишину, и его голос прозвучал как удар хлыста.       Мы не побежали. Мы даже не ускорили шаг. Мы демонстративно, синхронно развернулись спинами к Императору Инарды, к его золотому трону и к его жалкой, перепуганной свите. Это было высшей формой оскорбления — показать им всем, что мы не видим в них угрозы. Мы больше не видели в них власть. Мы видели в них только устаревшие, пыльные декорации, которые давно пора менять.       Мы шли к огромным дверям тем же синхронным, хищным шагом. Стук наших каблуков по драгоценной мозаике звучал как ритмичный похоронный марш для старой власти. Я чувствовал, как широкая пробка внутри меня смещается при ходьбе, давя на простату каждым шагом, и это ощущение — острое, интимное, грязное и тайное — придавало мне сил. Мы шли сквозь строй «Бессмертных», и я едва сдерживал улыбку, зная, что прямо сейчас миллионы людей от трущоб до орбитальных станций обсуждают не политику, а наш «медовый месяц» и то, как мы уделали старика.       У парадного входа во дворец нас уже ждал массивный «Титан». Лакей в расшитой золотом ливрее, трясясь от страха так, что у него стучали зубы, распахнул перед нами бронированную дверь.       Мы нырнули в прохладный, пахнущий кожей салон. Тяжелая дверь захлопнулась с глухим, вакуумным звуком, мгновенно отсекая нас от внешнего мира, от шума водопадов и чужих взглядов.       Но внутри напряжение не исчезло. Оно лишь сменило полярность.       Кайрен тут же, резко отпустил мою руку, словно контакт причинял ему боль. Он отвернулся от меня и активировал большую голографическую панель, встроенную в перегородку. Воздух замерцал холодным синим светом, заполняя салон цифрами. Карты энергосистем, графики нагрузок, ключевые узлы транспортной сети, банковские шлюзы. Он пытался отвлечься. Я видел это по его напряженным плечам, по тому, как он вперился взглядом в эти схемы. Он пытался заглушить тот звериный голод, который пробудился в Тронном Зале, сухой логикой цифр.       Его лицо стало каменной маской, глаза — пустыми и страшными. — Он не успокоится, — голос Кая был лишен эмоций, это была чистая механика убийства. — Август — старая крыса, загнанная в угол. Он потерял лицо, а значит, попытается ударить в спину, пока мы расслаблены. Армия пока в шоке от твоего выступления, но генералы могут очнуться и отдать приказ на ликвидацию.       Его палец завис над большой виртуальной кнопкой, пульсирующей тревожным красным цветом. Протокол «Судный день». Полный блэкаут. — Эл, давай просто обрушим всё к чертям, — он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидел ту самую первозданную тьму, которую так любил. — Я отключу электростанции. Все. От столицы до самых дальних окраин. Я заморожу счета казначейства. Остановится логистика, встанут поезда с продовольствием. Через три дня голода и холода народ сам вынесет ворота дворца и принесет нам его голову вместе с короной на серебряном блюде. Мы построим новый, идеальный мир на руинах этого гнилья.       Это было заманчиво. Быстро. Жестоко. Максимально эффективно. Это был путь Кайрена-разрушителя.       Но я покачал головой.       Я мягко перехватил его руку, удерживая палец в миллиметре от сенсора. — Нет, Кай.       Он дернул челюстью, вопросительно и зло глядя на меня. — Почему? Они заслужили. Они хотели забрать тебя. — Если мы сожжем страну, нам негде будет жить, — я говорил спокойно, возвращая его из режима берсерка в режим стратега. — Нам не нужны дымящиеся руины, Кай. Нам не нужна толпа голодных зомби на улицах и разрушенная инфраструктура, которую потом нам же придется восстанавливать за свои деньги годами. Нам не нужна революция крови и хаоса. Нам нужна эффективная смена менеджмента.       Кайрен медленно, неохотно убрал руку от панели, гася красный сигнал, но я видел, что он все еще на взводе. Адреналин требовал выхода. Он резко развернулся ко мне всем корпусом. Его рука скользнула по моему бедру, сжимая его до боли, поднимаясь выше. В его глазах вспыхнул тот самый темный, неутоленный голод, который прервали час назад. — Смена менеджмента... — прохрипел он, придвигаясь ближе, вторгаясь в мое личное пространство. — Хорошо. Мы придумаем, как их убрать без шума. А пока... мы едем домой. Тот ковер все еще ждет нас. И ты... я чувствую, как ты меня хочешь.       Он потянулся к ширинке моих брюк, его пальцы коснулись молнии, явно намереваясь продолжить то, что начали на столе. Пробка внутри меня отозвалась сладкой, предательской вибрацией от одной только мысли о том, что он сейчас сделает, как он возьмет меня прямо здесь.       Но я остановил его.       Я перехватил его запястье. Жестко. Сильно. — Нет, — отрезал я холодно.       Кайрен замер, глядя на меня с искренним недоумением и жгучей обидой. Его зрачки расширились. — Эл? Ты же сам говорил, что хочешь... Ты сам начал эту игру. — Я хочу! — выдохнул я ему в лицо, и в моем голосе было столько же физической боли, сколько и стальной решимости. — Я хочу этого так сильно, что у меня зубы сводит, Кай! Я чувствую твою сперму в себе, она хлюпает во мне, я чувствую эту чертову пробку каждую секунду, и я мечтаю оказаться под тобой или над тобой прямо сейчас. Но нет.       Я заглянул ему прямо в душу, стараясь донести свою мысль. — Никакого секса. Никакой позы 69. Пока мы не разберемся с этим политическим дурдомом. — Ты наказываешь меня? — его голос упал до опасного, звериного рычания. Он воспринял это как отказ, как предательство тела. — Я защищаю нас, идиот! — рявкнул я, встряхнув его за руку. — Вспомни стол, Кай! Вспомни этот гребаный звук терминала! Мы были расслаблены, открыты, уязвимы... и они это сломали. Я не хочу, чтобы это повторилось. Я не хочу трахаться с тобой, постоянно ожидая, что сейчас вломится спецназ, или отключится свет, или прилетит ракета в окно. Это неприемлемо. То, что было на столе, не должно повториться. Я не хочу секса вполсилы.       Я сжал его руку сильнее, притягивая к себе. — Я хочу наслаждаться тобой, зная, что весь мир под полным контролем. Что никто не посмеет даже дыхнуть в нашу сторону. Пока Август на троне, мы под прицелом. Поэтому сначала мы убираем угрозу. Окончательно. А потом... потом я позволю тебе делать со мной всё, что угодно, хоть неделю подряд, не вылезая из постели.       Кайрен смотрел на меня долгие, напряженные секунды. Я видел, как он боролся с собой, с первобытными инстинктами, с желанием наплевать на логику и взять свое прямо здесь и сейчас. Но потом его взгляд прояснился. Лед вернулся, но теперь это был конструктивный холод. Он понял. Мой ультиматум стал для него лучшей, самой мощной мотивацией. Он хотел меня? Значит, он должен положить мир к моим ногам. Быстро. — Хорошо, — он кивнул, резко отстраняясь и поправляя пиджак. — Никакого секса, пока я не обеспечу абсолютную безопасность периметра. Ты прав. Тогда давай решать вопрос. Кто, если не Август? Вариантов мало.       Я усмехнулся, чувствуя огромное облегчение и новый прилив охотничьего азарта. Я снова активировал панель, смахнул карту энергосетей, но вместо кнопки «Апокалипсис» запустил сложные поисковые алгоритмы. — У старого паука слишком бурная молодость, Кай. Не может быть, чтобы у него не было запасных вариантов, бастардов или родственников, которых он задвинул в самую глубокую тень, боясь конкуренции.       Мои пальцы летали по виртуальной клавиатуре. Базы данных Королевского ЗАГСа, закрытые архивы частных клиник, старые счета опекунских советов, списки благотворительных фондов... Я искал аномалии. И я нашел. — Бинго, — я победно развернул голограмму к Каю.       На нас с экрана смотрело лицо молодого мужчины. Лет двадцать пять, мягкие, аристократичные черты лица, светлые волнистые волосы, немного грустный, отсутствующий взгляд. Он был поразительно похож на Августа в молодости, но без этой печати порока, жестокости и власти. — Валериан Валориус, — прочитал я вслух досье. — Племянник Императора. Единственный сын его покойного младшего брата, который погиб при «странных обстоятельствах». Официально — никто. Живет в Тихом Квартале, вдали от большой политики. Владеет... о, какая прелесть... маленькой картинной галереей. — Художник? — Кайрен скептически, презрительно выгнул бровь. — Эстет, — поправил я. — Тихий, интеллигентный, глубоко обиженный на дядюшку, который отрезал его от кормушки, титулов и двора, чтобы тот не маячил перед глазами как законный претендент на трон. Идеальный кандидат. Чистый лист. — Марионетка, — уточнил Кай, мгновенно уловив суть. — Наш новый Император, — улыбнулся я. — Он получит корону, почет, охрану и возможность открывать свои выставки с королевским размахом. А мы получим страну. И спокойный секс. — Куда едем? — Кайрен уже нажимал кнопку интеркома, отдавая приказ водителю. — Тихий Квартал. Галерея современного искусства «Эфир». Навестим будущего монарха.       Тяжелая машина плавно развернулась, увозя нас от помпезного Дворца в престижный, но сонный район столицы, где жили те, кто хотел покоя.       Пробка внутри меня стала моим личным таймером обратного отсчета. Каждый толчок машины напоминал: чем быстрее мы посадим этого парня на трон, тем быстрее я окажусь в спальне без одежды.       Через двадцать минут мы подъехали к небольшому, стильному двухэтажному зданию из стекла, бетона и дерева, утопающему в зелени старого парка. Никакой охраны. Никакого имперского пафоса. Только искусство и тишина.       Кортеж остановился. Охрана СБ мгновенно, тенями оцепила периметр, но действовала дискретно, чтобы не пугать богему.       Мы вышли из машины. Я поправил пиджак, чувствуя себя странно: мы всё еще были заряжены на войну, в наших глазах горел огонь разрушения и сексуальной фрустрации, а вокруг пели птички, шелестела листва и пахло дорогим кофе из соседней кофейни. — Идем, — я кивнул Каю на стеклянный вход. — Сделаем этому мальчику предложение, от которого он физически не сможет отказаться.       Мы двинулись ко входу в галерею. Два черных хищника, которые пришли в лавку с хрупким фарфором, чтобы назначить нового хозяина посуды.

***

Кайрен

      Дверь бронированного «Титана» захлопнулась с тяжелым, вакуумным стуком, мгновенно отрезая нас от гула толпы, шума водопадов и давящей, пропитанной лицемерием атмосферы дворца. Наступила звенящая, герметичная тишина. Но вместо облегчения меня накрыло новой, еще более мощной волной.       Я сидел рядом с Элионом на заднем сиденье, и мое тело буквально гудело, как трансформатор под перегрузкой. Я знал до мельчайших подробностей, что сейчас происходит с ним. Я знал, что широкая черная пробка, которую я собственноручно вогнал в него в спальне, сейчас давит на его чувствительные точки при каждом, даже самом мягком колебании подвески. Я знал, что внутри него плещется мое семя, которое он несет в себе как драгоценный, скрытый от всех груз.       Это знание было невыносимым. Оно сжигало меня изнутри. Мысль о том, что он «полный» и «запечатанный» мной, пока мы тут играем в высокую политику, сводила с ума почище любого наркотика.       Мне нужно было отвлечься. Срочно. Иначе я бы набросился на него прямо здесь, сорвал бы этот идеальный синий костюм, забыв о безопасности, о снайперах, о водителе за перегородкой.       Я резко отвернулся к панели и ударил по сенсору, активируя голографический интерфейс. Экран вспыхнул холодным синим светом, отражаясь в моих глазах, и я уцепился за него, как утопающий за спасательный круг. Цифры. Графики. Энергоузлы. Протоколы безопасности. Это была моя стихия. Холодная, безэмоциональная логика, в которой не было места стоякам и мокрым пробкам.       Мой палец завис над красной, пульсирующей иконкой протокола «Полное отключение». Это была кнопка цифрового апокалипсиса. Я смотрел на неё и в красках представлял, как гаснут огни в столице. Как останавливаются поезда метро. Как ледяной холод проникает в золотые залы дворца, заставляя Императрицу кутаться в меха. Это разрушение было сублимацией. Если я не могу сейчас разрядиться в Эла, я разряжусь в этот проклятый город. Я хотел сжечь всё, что мешало мне быть с ним в покое. — Эл, давай просто обрушим всё к чертям, — предложил я, чувствуя мрачное, садистское удовлетворение от этой мысли. — Я отключу электростанции, заморожу счета казначейства, остановлю логистику. Три дня голода, холода и тьмы — и народ сам вынесет ворота дворца, чтобы принести нам его корону на блюде.       Я был готов нажать. Я почти коснулся сенсора подушечкой пальца.       Но тут его рука перехватила мое запястье.       Его прикосновение было прохладным, твердым и отрезвляющим. И в ту же секунду вся моя решимость уничтожить мир пошатнулась. Я медленно развернулся к нему.       Он смотрел на меня своими невозможными янтарными глазами — спокойный, расчетливый, но с тем же темным огнем на дне зрачков. Когда он коснулся меня, я «поплыл». Моя броня, моя ярость берсерка, мое желание устроить хаос — всё это отступило на второй план перед простым фактом его близости. — Нет, Кай, — сказал он твердо. — Если мы сожжем страну, нам негде будет жить... Нам не нужны руины. Нам нужна смена менеджмента.       Я слушал его логику, и мой аналитический мозг соглашался. Да, управлять пепелищем невыгодно. Но мое тело... мое тело услышало другое. «Смена менеджмента» означала быстрое решение проблемы. А решение проблемы означало, что мы можем вернуться домой. К тому, что прервали.       Я медленно убрал руку от панели. Красная кнопка погасла, оставляя город жить.       Я развернулся к нему всем корпусом, игнорируя пространство салона. Его близость дурманила. Я положил руку на его бедро, сильно сжимая плотную ткань брюк, чувствуя жар его тела. Я знал, что там, всего в паре слоев ткани, находится источник моего безумия. Пробка. Семя. Мой Эл.       Моя рука скользнула выше, к паху, к ширинке. Я хотел его. Сейчас. Немедленно. Эта поездка, этот адреналин, эта его победная речь в тронном зале — я больше не мог терпеть. Я потянулся к замку его молнии, намереваясь достать его член, ласкать его, заставить его стонать прямо здесь, пока мы решаем судьбы мира.       Но Эл перехватил мою руку. Жестко. Больно выкручивая запястье. — Нет.       Я замер. Это было как удар под дых. Я смотрел на него, не веря. — Эл? — Никакого секса, — отрезал он, и его взгляд стал стальным, не допускающим возражений. — Никакой позы 69. Пока мы не разберемся с этим дурдомом окончательно.       Сначала меня захлестнула обида. Я, теневой правитель сектора, Владелец «Керн Групп», сижу здесь с полными яйцами и звенящими от напряжения нервами, а мне отказывают? Мне? — Ты наказываешь меня? — рыкнул я, чувствуя, как внутри поднимается зверь.       Но когда он объяснил... Когда он напомнил про стол. Про тот проклятый звук терминала. Про нашу уязвимость в тот момент. — Я не хочу, чтобы это повторилось... Я хочу наслаждаться тобой, зная, что весь мир под контролем.       Я смотрел на него и понимал: он прав. Чертовски, болезненно прав. Тот прерванный момент на столе был травмой для нас обоих. Мы не могли расслабиться по-настоящему, пока над нами висит дамоклов меч Августа. Секс вполсилы, с оглядкой на дверь — это не для нас.       Моя похоть трансформировалась. Она не исчезла, нет. Она сжалась в тугую, смертоносную пружину, став идеальным топливом для действия.       Теперь свержение Императора стало для меня не просто политической задачей или вопросом безопасности. Это стало личной, физиологической необходимостью. Я должен был убрать Августа не ради власти. Я должен был убрать его, чтобы получить доступ к телу своего мужа. — Хорошо, — кивнул я, принимая правила игры. — Никакого секса до полной победы.       Внутри меня включился таймер обратного отсчета. Чем быстрее я посажу новую марионетку на трон, тем быстрее Элион раздвинет ноги на том ковре.       Эл нашел кандидата за секунды. Валериан. Племянник. Галерея. Я смотрел на фото этого мягкотелого мальчика с кистью в руках. Для меня он был не человеком. Он был инструментом. Он был отмычкой. Ключом от моей спальни. — Идеальный кандидат, — согласился я, уже строя планы, как мы будем использовать этого парня. — Куда едем? — Тихий Квартал.       Машина развернулась. Мы ехали по улицам, и я чувствовал себя бронебойным снарядом, летящим к цели. Я прижимал Эла к себе, держа руку на его талии, но не позволяя себе опускаться ниже. Это вынужденное воздержание было мучительным, но оно обостряло чувства и интеллект до бритвенной остроты.       Мы прибыли в Тихий Квартал. Галерея «Эфир». Стеклянная витрина, абстрактные картины, тишина и покой, которые мы сейчас разрушим.       Я вышел из машины, поправив пиджак и проверив, как сидит кобура под мышкой. Я чувствовал себя волком, который пришел в овчарню. Рядом со мной встал Элион — мой партнер, мой стратег, мой муж с пробкой в заднице и готовностью менять историю.       Я посмотрел на стильную вывеску галереи. «Валериан, мальчик, — подумал я с холодной, циничной усмешкой. — Ты даже не представляешь, как тебе сегодня повезло. Ты станешь Императором только потому, что я очень, очень сильно хочу трахнуть своего мужа». — Идем, — скомандовал я.       Мы вошли внутрь. Охота началась.