​✧ Нить судьбы: Элион. Книга 1 ✧❄️💼☀️🌶️

​Элион

      ​Тихий Квартал оправдывал своё название. Здесь воздух казался густым от аромата свежемолотого кофе и цветущих лип, а звук наших шагов по чистой плитке тротуара казался святотатством. Мы с Кайреном вошли в галерею «Эфир» как два урагана, запертых в человеческие тела, как в хрупкую лавку с фарфором. Внутри пахло свежей краской, льняными холстами и каким-то утонченным парфюмом.       ​Валериан обнаружился в глубине зала. Он сидел на высоком табурете перед мольбертом, одетый в испачканную краской рубашку, и с болезненным усердием выписывал какую-то нежно-голубую абстракцию. В одной руке он держал кисть, в другой — чашку с латте, на которой пенка уже осела. Он выглядел настолько не от мира сего, настолько хрупким на фоне нашего стального монолита, что мне на секунду стало его почти жаль. Почти.       ​Когда автоматическая дверь за нами закрылась, Валериан вздрогнул и обернулся. Чашка в его руке опасно наклонилась. Его глаза расширились, когда он узнал Кайрена. «Монстры Инарды» в полном составе стояли в его святилище искусства. ​— Кайрен Керн? — его голос дрогнул, и он едва не свалился с табурета. — Я… я не ждал гостей. Моя галерея сегодня закрыта для частных визитов. ​      Кайрен сделал шаг вперед, и пространство вокруг него словно сжалось. Он не стал тратить время на этикет. Он был хмур, зол, и единственное, чего он хотел — это закончить этот политический цирк. ​— У тебя есть два варианта, Валериан, — голос Кая прозвучал сухо и хлестко, как удар плетью. — Вариант первый: ты остаешься здесь, продолжаешь рисовать свои пятна на холстах и гниешь в безвестности, пока твой дядя окончательно не решит, что ты — ненужный свидетель его легитимности. ​      Валериан побледнел, поставив чашку на столик дрожащей рукой. ​— И второй вариант? — прошептал он. ​— Завтра ты надеваешь корону, — Кайрен подошел вплотную к мольберту, возвышаясь над художником как грозовая туча. — Ты получаешь Империю, статус и защиту «Керн Групп». А мы получаем полную автономию, неприкосновенность и гарантию того, что никто и никогда больше не прервет наши личные дела.       ​Я подошел с другой стороны, прислонившись к колонне. Моя пробка внутри отозвалась короткой пульсацией, напоминая о цене этого разговора. Я посмотрел на Валериана — он выглядел так, будто ему предложили не трон, а прыжок в активную зону реактора без скафандра. ​— Слушай внимательно, будущий Ваше Величество, — я вклинился в разговор, добавив в голос немного мягкой, но опасной харизмы. — Ты будешь править. Будешь открывать свои выставки, принимать парады и сидеть на том пафосном мраморном троне. Но экономика, ресурсы и технологии остаются нашей территорией. Ты не лезешь в наши дела, не задаешь вопросов о том, чем мы занимаемся в спальне или в офисе, а мы, в свою очередь, не даем этой стране развалиться под твоим руководством. Согласен?       ​Валериан перевел взгляд с меня на Кайрена. Он понимал, что выбора у него нет. В его глазах страх боролся с внезапно вспыхнувшей искрой амбиций. Это был шанс всей жизни — из «прозрачного» племянника превратиться в символ нации. ​— Я… я согласен, — выдохнул он, сжимая кисть так сильно, что древко хрустнуло. — Что мне нужно делать? ​— Сидеть тихо и ждать звонка, — Кайрен развернулся к выходу, даже не попрощавшись. — Завтра за тобой приедут. Оденься поприличнее.       ​Мы вернулись в лимузин. Едва дверь закрылась, Кайрен достал свой планшет. Его лицо было лишено эмоций, но в движениях пальцев чувствовалась ледяная решимость. Это был финал. ​— Отправляю? — спросил он, глядя на меня. ​— Жги, — кивнул я.       ​Кайрен отправил всего один файл на личный терминал Августа Валориуса. Это не был просто компромат — этого мусора у нас было на целую энциклопедию. Это была демонстрация тотального контроля. ​      Прямо из машины Кайрен через планшет запустил серию микрокоманд. Через секунду на моем экране отобразилось состояние дворца. — Смотри, — Кай указал на датчики. ​      В личном крыле Императора погас свет. Система жизнеобеспечения перешла в режим «ожидания», заблокировав двери. Личные счета Августа, разбросанные по оффшорам, окрасились в красный цвет — заморожены.       ​Под файлом висело короткое сообщение от Кайрена: «Подпиши отречение в пользу Валериана. У тебя есть час. Или через шестьдесят минут у тебя не останется ни страны, ни денег, ни охраны, потому что я перестану платить твоей армии. Ты станешь просто стариком в пустой комнате без света».       ​Мы сидели в тишине, наблюдая за движением машины по вечерним улицам. Я чувствовал, как Кайрен напряжен. Его рука накрыла мою, сжимая пальцы. ​— Он подпишет, — сказал я уверенно. — Август слишком любит комфорт, чтобы умирать в темноте и нищете. ​      И он подписал. Через 15 минут на терминал пришло официальное подтверждение с цифровой печатью Императора. Август Валориус сдался. Он понял, что корона без ресурсов «Керн» — это просто кусок позолоченного металла, а он сам — король без королевства. Реальная власть, деньги и жизнь страны всегда были в руках Кая. Теперь это просто задокументировали.       ​Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, чувствуя, как волна облегчения смывает остатки политического напряжения. Пробка в моей заднице напомнила о себе настойчивым давлением. ​— Всё, Кай, — прошептал я. — Мы это сделали. Валериан будет рисовать свои картины в тронном зале, а мы... ​      Я повернулся к нему, видя, как в его глазах разгорается тот самый голод, который мы подавляли последние несколько часов. ​— ...а мы наконец-то возвращаемся к тому, на чем нас прервали. ​Кайрен не ответил. Он просто нажал кнопку связи с водителем. — Домой. Максимальная скорость. И заблокируй связь. Для всего мира нас больше не существует.       ​Я улыбнулся, предвкушая. Мы посадили на трон художника, чтобы он не мешал нам заниматься искусством друг друга. И эта цена была абсолютно оправдана.

***

Кайрен

​      Галерея встретила нас тишиной, которая казалась мне неестественной. После Тронного Зала, пропитанного ядом и амбициями, этот «Эфир» пах почти стерильно: свежий лен, терпкая масляная краска и пыль старых холстов. Я шел за Элом, чувствуя, как мой пульс отдается в висках. Каждое мое движение было продиктовано не столько политической необходимостью, сколько физической одержимостью. Я был как сжатая пружина. Мои нервы были натянуты так, что любой лишний звук причинял почти физическую боль. ​      Я смотрел на Валериана. Он сидел на своем табурете, как на эшафоте. Тонкие пальцы, запачканные в небесно-голубом, чашка латте — он был воплощением всего того, чего я был лишен с детства. Беззаботности. Права на хобби. Возможности просто рисовать, не думая о том, как завтра прокормить сектор или не дать себя убить. ​      Он вызывал у меня смесь брезгливости и прагматичного интереса. Для меня он был не человеком, а компонентом. Деталью, которую я должен был вставить в механизм Империи, чтобы тот перестал скрипеть и дал нам с Элом уйти в тень нашего пентхауса. ​Я подошел к его мольберту. Моя тень накрыла его холст, стирая голубую абстракцию. — У тебя есть два варианта, Валериан, — мой голос прозвучал чужим даже для меня самого. Холодным. Сухим. Смертоносным. ​      Я видел, как он побледнел. Его страх был почти осязаемым, он висел в воздухе тяжелым облаком. Я не хотел его пугать — у меня просто не осталось ресурсов на деликатность. Всё мое терпение ушло на то, чтобы не развернуться и не уйти, бросив эту страну на растерзание Августу. ​      Эл стоял рядом. Я почувствовал его в нашей общей душе — она принесла мне его азарт и уверенность, словно они были моими собственными. Он был «добрым следователем», но за его мягкостью я видел стальные челюсти хищника. Он обрисовывал Валериану его будущее, а я в это время представлял свое: тишина, ковер и Элион, полностью принадлежащий мне без остатка. ​      Когда парень согласился, я почувствовал не триумф, а облегчение. Сделка состоялась. Инструмент принят в работу. ​      Машина снова стал нашей крепостью. Я сел на заднее сиденье, чувствуя, как кожа кресла холодит спину. Мои пальцы коснулись экрана терминала. Это было странное чувство — обладать силой, способной стереть династию одним движением пальца. ​Я не чувствовал себя палачом. Я чувствовал себя системным администратором, который удаляет зараженные файлы. Август был вирусом. Старым, прожорливым кодом, который тормозил всю систему. ​      Я запустил программу. Наблюдать за тем, как гаснут индикаторы жизни в личном крыле Императора, было почти медитативно. Я видел, как обнуляются его счета. Цифры, которые он считал своей защитой, просто исчезали, превращаясь в нули на моих серверах.       ​Я отправил ультиматум. «Подпиши отречение... или через час у тебя не останется ничего».       ​Это была правда. Я не угрожал, я констатировал факт. Армия Инарды кормилась из моих рук. Чиновники использовали мои сети. Без меня Август был просто стариком в дорогой мантии. ​      Эл положил руку на мою ладонь. Его прикосновение было единственным, что удерживало меня в реальности. Его присутствие, его запах, его вера в нас — это была моя истинная Империя. ​— Он подпишет, — прошептал Эл.       ​Я кивнул, глядя на экран. Через пятнадцать минут пришло подтверждение. Август сдался. Он выбрал комфортную старость вместо героической смерти в нищете. Типично для него. ​      Я отложил планшет и посмотрел на Эла. Мой взгляд непроизвольно скользнул к его бедрам, туда, где под тканью скрывалась черная пробка. Мой «залог». Мое обещание. ​Внутри меня что-то сорвалось. Война закончилась. Преграды пали. Остались только мы двое и несколько часов неудовлетворенной, выжженной страсти. ​— Домой, — приказал я водителю. Мой голос сорвался на рычание. — Максимальная скорость. И заблокируй связь. ​Я перетянул Эла к себе, вжимая его спину в свою грудь. Мои руки сомкнулись на его талии. Теперь мне было плевать на Валориусов, на трон и на будущее этой планеты. Я получил свою плату. И я собирался взыскать её до последнего миллилитра. ​      Мы посадили на трон художника, потому что только художник не будет задавать вопросов, почему в небесном замке Директора «Керн Групп» свет не гаснет три ночи подряд.