Chapter 4: interlude: but you're the reason
16 января 2026 г., 20:26
Примечания:
ПБ включена!
bbc.com
Интрига вокруг утекшего видео Формулы-1
nytimes.com
Формулу-1 потряс скандал с предполагаемым секс-видео
theguardian.com
Распространяются слухи о том, что неназванные гонщики Формулы-1 сняли видео сексуального характера
@formulafantasmas
В «Нью-Йорк Таймс» вышла статья! Все, история вышла за пределы узкого круга. Более мейнстримной площадки просто не бывает. Черт возьми.
_______________________________________________________________________
Шарль невидящим взглядом смотрит перед собой; стены его гоночной комнаты, выкрашенные в rosso corsa, расплываются, превращаясь в неразличимый фон для его страха. Телефон Андреа лежит рядом с ним. Пьер перестал отвечать уже какое-то время назад, и Шарль так и не смог заставить себя оставить телефон включенным — его взгляд раз за разом дергается к часам, отслеживая, как на экране убывают цифровые минуты. Все ближе и ближе время встречи. Момент, когда ему придется увидеться с Максом. Одного лишь осознания того, что ему предстоит сделать, достаточно, чтобы чувствовать себя раздавленным. Но, как это свойственно Шарлю, разум лишь все усугубляет — он мчится от воспоминания к воспоминанию, снова и снова напоминая, насколько сильно он все испортил._______________________________________________________________________
Шарль вспоминает сырой холод воздуха в Судзуке, мгновения после гонки, когда чемпионат 2022 года официально ускользнул у него из рук. Он вспоминает водоворот чувств в груди: злость, смирение, зависть, принятие. Вспоминает тихие, приглушенные поздравления команды с подиумом. Но ярче всего воспоминание о том, как рука Макса на кратчайшее мгновение сжала его шею, когда Шарль подошел поздравить его. Это ощущение, словно клеймо, продолжало жечь еще долго, даже когда прикосновение исчезло…***
Когда он лежал на кровати в отеле, раздвинув ноги, чтобы Макс мог устроиться между ними, в его голове промелькнула мысль, что это именно то, что он заслужил после сезона. Это было палкой о двух концах. Он боролся до конца, поэтому заслужил наконец поддаться своим постыдным желаниям, жадно наслаждаясь облизыванием рта Макса и покусывая веснушки на его верхней губе, наконец-то потираясь своим членом о толстое бедро голландца, как он всегда мечтал. Он также потерпел сокрушительное поражение после такого сильного старта, поэтому заслуживал нервозности, ожидания сильного дискомфорта, который он испытывал в те несколько раз, когда пробовал это раньше, боли, которую он был готов терпеть, если это означало, что он мог почувствовать себя использованным… Шарль никак не мог предсказать, что произойдет на самом деле. Боль, к которой он готовился, так и не наступила, но он не предполагал, насколько ошеломляющим будет ощущение Макса внутри него. Макс растягивал его, наполняя так сильно, что Шарль мог только коротко и прерывисто вздыхать. Странное тепло проникало в его сердце, когда удовольствие поглощало его. — Блядь, ты просто невероятен, — задыхаясь, прошептал Макс ему на ухо, трахая его. — Toi aussi, — ответил Шарль, настолько потрясенный, что не смог найти нужных слов на английском. Он не был готов к тому, насколько постыдно правильным все это будет.***
Позже, и он так и не сможет вспомнить, кто был виноват, кто наклонился первым... Они целовались на прощание. Это был долгий, сладкий поцелуй, их губы нежно соединялись, и ни один из них не спешил отстраняться. Вся ночь оставила Шарля в состоянии восторга и потрясения, но ничто не выбило его из колеи так сильно, как этот проклятый поцелуй._______________________________________________________________________
Шарль не мог перестать думать об этом. Он пробовал все, чтобы выкинуть Макса из головы: бегал, пока ноги не отказывали, ходил в клубы с друзьями, часами играл на пианино, но каждую ночь, когда он оставался в постели один, его мысли возвращались к одному и тому же человеку — Максу. Затем, к ужасу Шарля, Макс снова предложил себя на следующей гонке, а потом еще на следующей и так до конца сезона. Как идиот, Шарль каждый раз соглашается. И это просто разрушительно — как это всегда именно то, что нужно Шарлю, как Макс умеет заставить его чувствовать себя так невероятно хорошо. Ему не требуется много времени, чтобы понять, что он начинает отчаянно желать этого ощущения — Макс, прижатый к его телу, — что превращается в опасную зависимость. Это очевидно по тому, как он не может удержаться от того, чтобы предлагать себя в грязных туалетах клубов на протяжении всей зимы. Он с радостью опускается на колени перед своим соперником, позволяя ему трахать себя в горло и надеясь, что Макс не заметит, как сильно его возбуждает просто наличие Макса в его рту. Или по тому, как Шарль не может удержаться от стона, жалкого и нетерпеливого, когда пальцы Макса скользят в него. Он прикусывает губу, чтобы не умолять Макса трахнуть его снова. Причина, по которой он не паникует, заключается в том, что было более чем очевидно, что Макс был также увлечен — это было видно по тому, как он не мог отвести глаз от Шарля, когда они находились в одной комнате, по тому, как он стремился обнять его за талию, когда они оставались наедине… Быть желанным таким образом, кем-то вроде него — это опьяняюще… Это дает ощущение силы, дарит чувство контроля. А значит, было совершенно нормально, что они договорились продолжать видеться в течение сезона, поцелуи на прощание не обязательно должны были что-то значить. У Шарля все было под контролем._______________________________________________________________________
— Кто она? — спрашивает его Артур однажды во время обеда. Шарль отрывает взгляд от текстового сообщения Макса, и его довольная улыбка исчезает с лица, когда он видит озорной взгляд младшего брата. — Что? Артур смеется. — Да ладно, Ша, я вижу, что ты с кем-то встречаешься. Это так очевидно, ты улыбаешься и витаешь в облаках, как влюбленная девчонка. — Я ни с кем не встречаюсь... — Нет? — Ну, не совсем... это просто интрижка... — О-о-о, — Артур подмигивает ему. — Ну, для простой интрижки она, похоже, делает тебя очень счастливым. Шарль закатывает глаза, надеясь, что это скроет странное головокружительное беспокойство, которое вызывает у него этот комментарий._______________________________________________________________________
Они много занимаются сексом и столько же много разговаривают, их разговоры перед сном становятся негласной частью их отношений. Он обнаруживает, что Макс удивительно хорошо умеет слушать, позволяя Шарлю высказывать свое недовольство сезоном, и — после некоторой “дрессировки” — он делает минимум едких замечаний о его команде. У него хорошие идеи, забавные наблюдения, и он никогда не упускает возможности вставить свои пять копеек, чтобы Шарль понял, насколько высоко он его ценит, явно наслаждаясь тем, как это заставляет Шарля смущаться… — Ты так мило краснеешь, — сказал он с улыбкой, глядя на Шарля на соседней подушке. И Шарль сразу ощутил, как его щеки вспыхнули алым, после того как Макс заявил, что Шарль лучший в квалификации. — Заткнись, Макс. — Не стесняйся, Шарль, я и так знаю, что у тебя кинк на пох... — Заткнись, Макс! Эти разговоры пробуждают новое странное желание, и Шарль ловит себя на том, что после секса, когда они болтают, он ищет малейшие точки соприкосновения — их руки случайно задевают друг друга, или его нога оказывается закинутой на ногу Макса. Он говорит себе, что это приемлемо, если дело не зайдет дальше. Он лжет и говорит, что этого достаточно._______________________________________________________________________
По мере продвижения сезона он начинает чувствовать, что теряет контроль над ситуацией, по крайней мере в том, что касается его самого. Было ясно (удручающе рано), что Макс выиграет почти все в этом году. Это должно было вызвать у Шарля неописуемую зависть, и так и было… Но это не помешало ему позволять Максу трахать его каждый гоночный уик-энд, что было еще одной наградой в дополнение к его победе. — Где твой трофей? — спросил Шарль однажды, после того как Макс впустил его в свой гостиничный номер. Его глаза осматривали номер, пытаясь сохранить самообладание, даже когда Макс стоял у него за спиной, покрывая горячими влажными поцелуями его шею, а его руки теребили завязки джоггеров Шарля. Макс усмехнулся: — Прямо здесь, малыш. Он внезапно схватил Шарля за бедра, разворачивая его лицом к одному из многочисленных зеркал в гостиничном номере. Шарль заметил свои покрасневшие щеки и смятую одежду, прежде чем его внимание отвлек Макс, который еще ближе подошел к нему сзади, обняв его за живот и прижимая к своей груди. — Самый красивый трофей, — прошептал Макс ему на ухо, ухмыляясь, глядя на их отражение. — И я получаю его каждый гоночный уик-энд, мой любимый приз. К его унижению, рот Шарля чуть приоткрылся, но он тут же скрыл это за наигранным возмущением — возмущенно пискнул в адрес Макса, прежде чем развернуться в его объятиях, чтобы продолжить с того места, где они остановились. Позже, после того как Макс поцеловал его на прощание и Шарль возвращался в свой отель, он осторожно позволил своим мыслям вернуться к тому, что сказал Макс, к тому жару, который охватил его, когда он понял, что Макс называет его призом. Это одновременно унизительно и лестно: он позволяет победителю трахать себя, но в то же время он — желанный трофей для победителя. Шарль не может лгать, от этой мысли в его сердце разгорается огонь. Это его немного пугает, но желание обладать Максом сильнее._______________________________________________________________________
Время шло, и он чувствовал, как все больше погружается в эту неразбериху. Однажды вечером, когда Шарль, изрядно оттраханный и удовлетворенный, валялся голый на своей кровати, он внезапно начал хихикать: Макс, вместо того чтобы одеваться, увлекся демонстрацией своих жонглерских навыков с вещами Шарля, рассказывая ему факты из истории придворных шутов, которые он узнал из какого-то видео на YouTube во время обратного рейса домой. Это было нелепо, но Шарль испытывал лишь тошнотворную нежность. Это чувство часто посещает его, когда он рядом с Максом. К этому моменту Шарль уже понимает, что ему следовало бы сделать шаг назад, что он слишком привязывается. Он знает, что нужно создать между ними некоторую дистанцию. Но он ничего не делает — слишком увлеченный волнением, восторженными улыбками, которыми они с Максом обмениваются каждый раз, когда вместе, теми опьяняющими поцелуями, в которые они погружаются при любой возможности. Неважно, что он начинает чувствовать странную боль в сердце._______________________________________________________________________
Шарль смотрит на экран телефона, задумчиво покусывая костяшку пальца, перечитывая последнее сообщение от Макса, которое пришло несколько часов назад, когда голландец сообщил, что направляется в симулятор в Милтон-Кинсе. За последний месяц их переписка вышла из-под контроля и стала почти ежедневной. Настолько, что Шарль начинает чувствовать странное беспокойство, если долго не получает от Макса вестей. Он пока еще не зашел так далеко, но уже ощущает легкий зуд, размышляя о чем-то, чего никогда раньше не делал... Прежде чем он успевает обдумать это, он включает камеру и делает снимок себя в зеркале ванной комнаты. Он только что вышел из душа, его волосы еще влажные, а кожа раскраснелась от горячей воды, он полностью голый... Он отправляет фотографию Максу, прежде чем успевает передумать, а затем быстро отбрасывает телефон и кричит, закрыв лицо руками. Шарль никогда так не делает, он всегда слишком боится, что фотографии каким-то образом попадут в чужие руки. Но для Макса... Просто... Он доверяет Максу. Макс Блядь, Шарль. Блядь. Ты хочешь меня убить? Ты такой горячий. Пришлешь мне еще?_______________________________________________________________________
— Тебе это нравится, да? — шепчет Макс на ухо Шарлю после того, как кончил, все еще переводя дыхание, а его мягкий член все еще был внутри. — Я вижу. Тебе нравится, когда я кончаю в тебя. Шарль издает неопределенный звук, уткнувшись лицом в плечо Макса, чтобы не смотреть на него. Они трахаются без презерватива уже около месяца, но это по-прежнему так же опьяняюще — горячее, влажное ощущение, когда его наполняет сперма Макса. Это так грязно, так интимно, так собственнически. Шарль никогда в жизни не занимался незащищенным сексом, а теперь он полностью одержим этим. — Все в порядке, малыш. Я понимаю, — говорит Макс, целуя его в щеку, прежде чем подняться на колени. Это движение заставляет член выскользнуть, и Шарль с трудом сдерживает стон. — Я понимаю, — повторяет Макс, обхватывая заднюю часть бедер Шарля и мягко подталкивая его назад, пока тот не сгибается пополам, полностью раскрытый. — Мне тоже нравится. Глаза Макса прикованы к его ногам, где Шарль чувствует, как сперма начинает вытекать из него, он одновременно любит и ненавидит это чувство. Сгорая от смущения, Шарль сжимает руками простыни, сдерживаясь, чтобы не спрятать лицо, и заставляет себя не отводить взгляд от Макса. — Так красиво, — шепчет его любовник, наклоняясь, чтобы провести большим пальцем по дырочке Шарля, размазывая свою сперму. — Ты так хорошо выглядишь, весь заполненный мной. Шарль не может сдержать стона, когда Макс вводит в него большой палец, чувствуя, каким влажным он оставил его внутри. Этот звук заставляет Макса поднять глаза на Шарля, и они обмениваются смущенной, интимной улыбкой. Так что да, может быть, Шарлю и нравится, когда Макс кончает в него, но, по крайней мере, Макс разделяет эту маленькую одержимость. И, возможно, одна из причин, по которой ему это так нравится, заключается в том, что он знает: пока Макс трахает его без защиты, он не трахает никого другого. Но никому не нужно об этом знать._______________________________________________________________________
Впоследствии Макс начал заботиться о нем и другими способами, помимо того, что мыл его, приносил ему воду и баловал сплетнями. Теперь Макс прижимает Шарля к своей груди, гладит его по волосам, а Шарль утыкается носом в его шею, и звуки ночной жизни за пределами гостиничного номера кажутся мягкими, приглушенными. Они так близки. Он прислушивается к себе, пытаясь найти удовлетворение, пока они тихо лежат, и ему это удается: Макс, обнимающий его вот так, несомненно, успокаивает что-то злобное внутри него. Но становится все труднее и труднее отрицать, что он хочет большего, но что это значит, Шарль не знает. Шарль просто этого хочет. Все время. Он хочет этого так сильно, что буквально сгорает от желания. Слишком опасно даже думать об этом. Но тоска начинает становиться мучительной._______________________________________________________________________
Однажды днем Макс оставляет у него толстовку — после быстрого свидания, поспешного, веселого развлечения в постели Шарля, прежде чем Максу пришлось умчаться на какое-то спонсорское мероприятие, оставив Шарля удовлетворенным, но в одиночестве. Именно тогда он замечает толстовку на полу, смутно вспоминая, как Макс торопливо стянул ее через голову, все еще стараясь не отрывать взгляда от Шарля, который засовывал себе два пальца в… Шарль поднимает ее и разглядывает. Это вещь из личной линейки Макса: на груди — логотип с львом, на спине — неприлично большая цифра 1. Толстовка мягкая, объемная и выглядит уютно. Не успев толком задуматься, Шарль натягивает ее через голову, плюхается обратно в постель и тянется за телефоном, чтобы бездумно пролистать ленту. Он старается не обращать внимания на то, что толстовка пахнет Максом. Оказывается, это очень удобная толстовка. Настолько удобная, что в следующие несколько недель Шарль ходит в ней по квартире. Вещь странным образом приглушает ноющую боль в груди, когда он остается один и пытается не думать о некоторых вещах. Он носит ее так часто, что по-глупому забывает о возможных последствиях, когда спустя пару недель открывает дверь Максу, который приехал для спонтанного секса. Шарль мгновенно осознает свою ошибку, когда Макс, увидев его, останавливается и внимательно смотрит еще раз. Фыркнув, Шарль скрещивает руки на груди в защитном жесте и поспешно придумывает полуправду: — Ты оставил это здесь. А у меня сегодня день стирки, чистой одежды не было. — Вот как, — медленная ухмылка расползается по лицу Макса. — Oui. У меня просто не было выбора. — Что ж, — Макс заходит в квартиру, ногой захлопывая дверь, — к счастью, тебе очень идет. Иди сюда, малыш. Макс просит Шарля не снимать толстовку. То, как мягко он смотрит на него, как невольно проводит пальцами по логотипу льва, пока Шарль двигается на нем, заставляет Шарля на мгновение подумать, что, возможно… Он тут же подавляет эту мысль. Макс самый прямолинейный и честный человек, которого он знает. Если бы ему было что сказать, он бы сказал._______________________________________________________________________
— Тише, тише, Чарли, все в порядке. Успокаивающий голос Макса прорвался сквозь переполняющее его отчаяние, резко вернув его в реальность. С дрожащим вздохом Шарль просыпается и пытается сориентироваться... Макс рядом с ним, обнимает его. Они в постели. Он в квартире Макса, остался ночевать после того, как пришел на ужин и секс. Ему только что приснился кошмар, тот, который никогда не проходит и о котором он ненавидит говорить. — С тобой все в порядке, малыш, — Макс тихо успокаивает его, притягивая ближе к себе. — Это был всего лишь кошмар. С тобой все хорошо. Шарль все еще дрожит от адреналина, вызванного сном, но его мышцы постепенно расслабляются, пока Макс продолжает его успокаивать, его дыхание замедляется, сердцебиение наконец успокаивается, когда Макс проводит пальцами по его волосам. — Прости, что разбудил тебя, — наконец шепчет он, когда уверен, что его голос не дрогнет. Он не может удержаться от того, чтобы прижаться поближе к теплу объятий своего любовника. — Все в порядке, ты просто немного дергался, — отвечает Макс, смотря на него так нежно. — Это был тот самый кошмар? Подавив стон, Шарль с трудом кивает. Макс издает печальный звук. — Мой бедный малыш, — шепчет он, наклоняясь, чтобы поцеловать Шарля в лоб. — Все в порядке, ты в безопасности. Я здесь. И что-то... что-то в этом внезапно становится чертовски невыносимым. Шарль чувствует, как его сердце разрывается на части, как наконец-то высвобождается то неописуемое, жгучее чувство, которое он сдерживал, разливаясь по венам, наполняя его душу, душа его. Это кажется грандиозным, это похоже на переломный момент. Это ужасает. Со сдавленным всхлипом Шарль бездумно наклоняется вперед, чтобы поцеловать Макса, пытаясь отвлечься от того, что, черт возьми, с ним происходит. Макс издает удивленный звук, но быстро и жадно отвечает на поцелуй, и так они проводят следующие несколько минут, обнимая друг друга, погруженные в медленные, нежные поцелуи, пока не засыпают снова.***
На следующее утро Шарль молчалив и нерешителен, хотя и соглашается остаться на кофе, не желая, чтобы что-то казалось слишком необычным, несмотря на то, что он чувствует себя потрясенным. Именно там, на кухне у Макса, к нему возвращаются воспоминания о прошлой ночи, когда он наблюдает, как солнечный свет играет в волосах Макса, создавая золотистый ореол, когда он сонно гладит Джимми, держа в руке кофейную чашку, и выглядит таким мягким и милым. Макс выглядит как все, чего Шарль когда-либо хотел. Это невозможно отрицать, и Шарль принимает это с опустошением — он глубоко, очень глубоко влюблен в Макса Ферстаппена. Он идет домой и плачет.***
Через полтора дня Шарль наконец выходит из пещеры, в которую превратил свою комнату, с красными и опухшими глазами, с сильной головной болью, пульсирующей в висках. Он выплакался, пережил все свои мучения и агонию. Теперь он спокойно делает себе чашку кофе, выходит на балкон и смотрит на горизонт, размышляя о последних 36 часах и принятых решениях. Это странно, думает он — ощущать, что твое сердце разбито, в тот самый момент, когда влюбляешься. Именно таким был прошедший день, как будто он скорбит о потерянной любви, а не радуется найденной. Потому что он и Макс... Между ними никогда ничего не будет. К такому выводу он приходил снова и снова. Все, что выходит за рамки их нынешней ситуации, в лучшем случае было бы непрактичным, а в худшем — катастрофическим: их карьера и известность делают это практически невозможным. И... Шарль не мог избежать безжалостной правды, что Макс, вероятно, не испытывал к нему таких же чувств. Если бы это было так, он бы что-нибудь сказал — такой был Макс. Вместо этого он, вероятно, был полностью удовлетворен нынешним положением, и если бы Шарль был настолько глуп, чтобы открыть рот, все это могло бы рухнуть. Он не может вынести мысли о том, что это может произойти. Это было еще одно трагическое осознание, к которому Шарль пришел за последние два дня — он не был достаточно силен, чтобы отпустить эту ситуацию. Какую бы боль это не причиняло, он предпочитал иметь хотя бы часть Макса, чем рисковать остаться без него совсем. Он отчаянно хочет Макса. Хочет его так сильно, что это причиняет ему боль. Но Шарль привык желать чего-то недосягаемого — он справится._______________________________________________________________________
Они продолжают, Шарль надеется, что Макс ни о чем не догадывается. Они становятся еще ближе, проводят много времени вместе, смотрят сериалы, играют в игры, возятся с кошками, разговаривают, трахаются — все это невероятно приятно, и слишком легко представить мир, в котором они могли бы быть вместе. По правде говоря, Шарль недооценил, насколько болезненным это будет, насколько это усугубит голод, разрывающий его грудь. Так у него появляется Лео — его присутствие в доме смягчает чувство одиночества. Становится немного легче. Но быть вдали от Макса по-прежнему тяжело, на самом деле невероятно тяжело. Слишком долгая разлука превращает голод Шарля в мучительное истощение, и именно когда они сталкиваются с одной из таких разлук, Шарль глупо (очень глупо) предлагает снять видео, надеясь, что оно станет своего рода бальзамом. Он смотрит это проклятое видео с поразительной частотой, сосредоточиваясь на том, как член Макса трахает его, и на моментах после кульминации, когда он может наблюдать, как он держит Макса в своих объятиях. Он чувствует себя жалким._______________________________________________________________________
Они по-прежнему никогда не забывают поцеловать друг друга на прощание, когда им приходится расставаться. Неважно, будут ли они в разлуке несколько часов или несколько недель, их губы всегда прижимаются друг к другу, прежде чем один из них уходит. Шарль отчаянно цепляется за эту привычку, используя ее не только для того, чтобы облегчить боль разлуки, но и как напоминание о том, что он снова увидит Макса, что у него есть хотя бы это._______________________________________________________________________
— Ты уверен, что тебя никто не видел? — прошептал Шарль, в то время как Макс продолжал покрывать поцелуями его подбородок. — Да, малыш, — пробормотал Макс, его губы скользили вниз по шее Шарля. — Я же говорил, что вошел через черный вход. Там нет камер. — Но моя команда... — Думает, что я просто зашел пожелать тебе удачи перед гонкой, — перебивает его Макс, заставляя замолчать, еще сильнее сжимая его подбородок и притягивая к себе для еще одного глубокого поцелуя, в который Шарль беспомощно погружается с тихим стоном. В последнее время они раздвигают границы дозволенного в паддоке — проводят больше времени вместе во время парадов гонщиков, иногда ужинают вместе, а иногда даже ночуют в номерах друг друга в отеле перед тренировками или квалификациями, если кому-то из них нужна компания. Но это самое рискованное, что они когда-либо делали. Из-за дождя старт гонки задержали, и Макс решил, что лучший способ провести время до начала гонки — это целоваться с Шарлем в его гоночной комнате Это глупо с их стороны, очень глупо, но Шарль не протестует, а просто с удовольствием всасывает губу Макса в свой рот, проводя пальцами по его волосам. Он знает, что Макс нервничает, Ландо слишком близок к титулу, чтобы Макс мог позволить себе какие-либо ошибки, а после квалификации он получил нелепый штраф, который отбросил его на несколько позиций назад. Если это поможет Максу, успокоит его, то Шарль с удовольствием это сделает. В конце концов Макс получает сообщение, призывающее его вернуться в Red Bull, и он прощается с Шарлем последним, долгим поцелуем, одаривая его игривой улыбкой, когда уходит. Моргая, чтобы прогнать туман, в котором Макс его оставил, Шарль оглядывается в поисках своего телефона и с облегчением обнаруживает его на кофейном столике. Пару недель назад он не мог найти свой телефон между тренировками, хотя был уверен, что оставил его в своей комнате. Он и Андреа перевернули всю комнату в поисках телефона, и затем, как по волшебству, телефон нашелся возле центра обработки данных после FP2, хотя Шарль был уверен, что не мог оставить его там. При проверке телефона все казалось в порядке, но, тем не менее, эта ситуация заставила его понервничать… Шарль выкидывает этот инцидент из головы и приступает к подготовке к гонке.***
Спустя всего несколько часов он уже зол и измучен болью, пока его провожают из медицинского пункта в аэропорт Он ввязался в борьбу с Расселом, и Карлос решил воспользоваться ситуацией, пытаясь обогнать их обоих. Вместо этого его напарник потерял контроль, выбив всех троих с трассы и зацепив машину Шарля так, что тот врезался в ограждение. Это была серьезная авария, самая страшная за последнее время, выглядевшая еще хуже, чем была на самом деле, и потрясшая зрителей. Удар сильно потряс Шарля, и он не смог быстро выбраться из машины. Это, в сочетании с проблемами со связью, из-за которых он не мог сообщить Брайану, что с ним все в порядке, привело всех в панику и заставило действовать чрезмерно осторожно. На место прибыла машина скорой помощи, чтобы отвезти его в медицинский пункт, а Карлосу и Джорджу разрешили вернуться в паддок пешком, оставив Шарля в тихом гневе. Его выписали из медицинского пункта с ушибами и трещиной в ребре, а обезболивающие немного облегчили его состояние. Команда разрешила ему пропустить встречу с прессой и даже организовала для него ранний рейс, вероятно, желая держать его подальше от Карлоса, пока он не успокоится. Он летел домой на самолете, даже не успев осознать, что произошло. Шарль настолько вымотан, что засыпает сразу после взлета. Только после приземления Андреа осторожно будит его, и Шарль, еще не проснувшись окончательно, включает телефон, готовясь к потоку сообщений об аварии. Но то, что он видит первым, заставляет его вздрогнуть и полностью проснуться: он выпрямляется, крепче сжимает телефон и начинает читать. Макс Ты в порядке? Мне сказали, что с тобой все в порядке, но я хочу услышать от тебя лично. Шарль? Пожалуйста, ответь. Малыш, я схожу с ума, пожалуйста, скажи мне, все ли с тобой в порядке. Шарль, пожалуйста 14 пропущенных звонков от Макса — Merde, — шипит Шарль, быстро нажимая кнопку вызова и поднося телефон к уху, его пульс учащается. — Шарль, какого черта, — Макс отвечает после второго гудка, его голос звучит напряженно и сдавленно. Он расстроен. — Chéri, привет, — говорит Шарль, как можно мягче. — Мне так жаль, что я не увидел твои звонки. Феррари отправили меня домой пораньше, и я заснул в самолете. — Я так волновался. Черт, больше никогда так не делай. Губы Шарля растягиваются в легкой усмешке, когда он замечает, как Андреа украдкой бросает на него взгляд. — Не делать что? Разбиваться или пропускать твои звонки? — И то, и другое, — сварливо отвечает Макс, а затем снова становится серьезным. — Боже, ты в порядке? Что сказали врачи? Следующие несколько минут Шарль рассказывает ему последние новости, тихо бормоча, когда видит, что Андреа делает вид, что не слушает. Он спрашивает, как прошла гонка Макса, и тот лаконично отвечает, что финишировал вторым, а затем меняет тему, говоря Шарлю, что сам собирается уезжать и направляется в аэропорт. — Я приземлюсь через несколько часов, — говорит Макс. — Ты будешь дома? Я могу приехать к тебе? Шарль внезапно чувствует боль в груди, которая не имеет ничего общего с ушибами после аварии. — Тебе не нужно этого делать, chéri, будет уже поздно... — Мне плевать. Пожалуйста, позволь мне приехать к тебе, — настаивает Макс, упрямый как всегда. Шарль закрывает глаза от нахлынувшего на него уже знакомого чувства любви и сосредотачивается на том, чтобы его голос звучал ровно, когда он отвечает: — Да, ты можешь приехать. Я буду дома. Они прощаются, и Шарль избегает осуждающего взгляда Андреа, просматривая другие сообщения. Его тренер уже давно догадался о его отношениях с Максом, и, если не считать случайных дразнящих комментариев, они обычно не затрагивают эту тему. По всей видимости, сегодняшний день — исключение. — Будь осторожен, Шарль. — Ничего страшного. Он просто хотел проверить, как у меня дела. У меня есть сообщения и звонки от других гонщиков, — он махнул телефоном в сторону Андреа, как будто это было доказательством того, что звонок Макса не повод для беспокойства. — Хорошо, — медленно говорит Андреа. — Но у других гонщиков не было такого радио, когда они видели твою аварию. Я просто говорю... будь осторожен. Шарль хмурится, собираясь спросить, о чем он, черт возьми, говорит, но Андреа уже отвернулся от него. Когда он снова смотрит на свои сообщения, то приходит в еще большее замешательство. Большинство из них, конечно, спрашивают, все ли с ним в порядке, но некоторые также спрашивают, слышал ли он радио Макса...***
Когда он возвращается в свою квартиру, его мать и Лоренцо заходят к нему, чтобы увидеться и помочь ему устроиться. К тому времени, когда они уходят, а он смывает с себя дорожную грязь и наносит еще арники на синяки, проходит несколько часов. Тогда он наконец может сесть на диван, чтобы послушать радио, и в его животе появляется странное предвкушение, скручивающее его желудок. Ему не нужно долго искать, это актуальная тема. Он выбирает видео с онборда Макса. Макс мог видеть аварию со своей позиции позади трех машин, участвовавших в аварии, и Шарль сжимает челюсти, наблюдая, как он сам врезается в ограждение. Черт, это действительно выглядело ужасно. Через полсекунды он слышит, как Макс говорит: — Кто это был? — в голосе Макса слышится напряжение. — Чья Ferrari врезалась в ограждение? — Это был Шарль, — отвечает GP. — Желтый флаг. Следи... — Он в порядке? — Я буду держать тебя в курсе... — GP, он в порядке? — Мы еще не знаем, Макс. — Что ты имеешь в виду, черт возьми? — паника Макса нарастала быстро и явно. — Что ты имеешь в виду, твою мать? Он что-нибудь сказал? Он двигается? GP, он... — Хорошо, хорошо, он встает, Макс. Похоже, просто что-то не так с радио. Наступает тишина. — С ним все в порядке? — голос Макса звучал так тихо. — Думаю, да. Дыхание Шарля стало поверхностным, его сердцебиение участилось, пока он снова и снова слушает запись. Это не слишком компрометирующе, но и не совсем безобидно — соцсети наверняка уже сходят с ума, а каждое новое прослушивание заставляет Шарля чувствовать себя так… так… От внезапного стука в дверь Шарль вздрагивает и роняет телефон на диван. Вскочив на ноги, он направляется к двери, смотрит в глазок и бросается открывать, когда видит, кто это. Взъерошенный и с дикими глазами, Макс врывается внутрь, как только дверь открывается. Он бросает рюкзак на пол и захлопывает за собой дверь, прежде чем подойти к Шарлю, нежно взять его за руки и притянуть к себе. Шарль наблюдает за всем этим удивленными глазами. Он замечает, что руки Макса дрожат, когда тот обнимает его. — Ты в порядке? — спрашивает Макс, оглядывая Шарля с ног до головы, как будто он может увидеть какие-то травмы через одежду. — Я в порядке, chéri, — отвечает Шарль, пытаясь успокоить его, несмотря на то, что он удивлен поведением Макса и тем, как взволновало его радио. — Как я уже сказал, только ушибы и перелом ребра. — Внутреннего кровотечения нет? — Нет, — Шарль поднимает руку, чтобы пригладить его волосы, движение, которое всегда успокаивает Макса, по крайней мере, немного. — Никакого сотрясения мозга? — все еще спрашивает Макс, несмотря на то, что заметно успокаивается, когда Шарль гладит его. — Нет. — Тебе сильно больно? — Мне дали обезболивающие, так что терпимо, — ища повод сменить тему, взгляд Шарля перемещается на рюкзак, который Макс бросил на пол. — Что там? Макс едва смотрит на него. — Моя ручная кладь. Я приехал из аэропорта. Брови Шарля приподнимаются. — Ты приехал сюда прямо из аэропорта? Почему? — Я же сказал, что приеду. Мне нужно было увидеть тебя, — Макс фыркает, сердясь на вопрос. Тем не менее, он не убирает руки с Шарля, и что-то в этом вызывает в его груди знакомое, липкое ощущение. — Так беспокоишься обо мне, — дразнит Шарль, стараясь сохранять легкость, чтобы отвлечь их обоих. — Ты уже видел, как я разбивался раньше, Макс. Со мной все в порядке. Все хорошо. Не нужно волноваться. Он опускает руку на шею Макса, большим пальцем проводя по его горлу в надежде успокоить его. — То, что я видел, как ты разбивался, не значит, что мне это должно нравиться, — говорит Макс, все еще слишком серьезно глядя на Шарля и крепче сжимая его руки. — Я все время думал об этом в самолете. Это был гребаный кошмар, не могу поверить... — Ты много думал обо мне, Ферстаппен? — Шарль снова поддразнивает его, на самом деле он не хочет говорить об аварии, он хочет убрать это обеспокоенное выражение с лица Макса. Макс надолго замолкает, все еще глядя на Шарля серьезными глазами. Внезапно он убирает руку с плеча Шарля только для того, чтобы откинуть волосы с его лба. — Конечно. Я думаю о тебе каждый чертов день. В этих словах чувствуется глубокая искренность, но за ними скрывается невысказанная правда. Шарль вздрагивает, его глаза расширяются, когда он смотрит на Макса. Макс обхватывает лицо Шарля ладонями, встречая его взгляд, большие пальцы поглаживают его щеки, и Шарль теряется в том, как красиво блестят его голубые глаза. Плотное напряжение окутывает их, и, казалось, оно вот-вот треснет, стоит кому-то заговорить. Слова застревают у Шарля в горле, едва не вырываясь наружу… Не в силах больше этого выносить, он наклоняется и целует Макса, мягко и медленно, пытаясь выразить то, что не может выразить словами. Макс быстро отвечает на поцелуй, углубляя его, заставляя Шарля открыть рот, чтобы он мог проникнуть внутрь своим языком, грязным и сладким. Его руки скользят к бедрам Шарля, нежно обнимая его, когда он начинает вести его назад, к спальне. — Можем ли мы... — Да.***
В ту ночь все было так... по-другому. Макс не мог перестать целовать Шарля, не мог удержать свои руки от того, чтобы не скользить по каждому сантиметру его тела, когда они лежали вместе, обнаженные под простынями, их рты и руки жадно ласкали друг друга. Он нежно целует синяки Шарля, бормоча что-то по-голландски, чего Шарль не понимает. Что бы это ни было, Шарль только тихонько стонет в ответ на прикосновение губ Макса к его ранам, запуская пальцы в его золотистые волосы. Когда Макс укладывает Шарля под себя, раскрытого и ожидающего, он нежно обхватывает его щеку ладонью. — Посмотри на меня, — тихо приказывает он, дожидаясь, пока Шарль встретится с ним взглядом, прежде чем наконец войти в него. Он наблюдает, как губы Шарля приоткрываются в дрожащем выдохе, глаза расширяются, становясь уязвимыми, когда Макс погружается в него. — Продолжай смотреть на меня вот так, — шепчет Макс, начиная двигаться, его толчки медленные но настойчивые, он мягко раскачивает тело Шарля на матрасе, пока они продолжают смотреть друг на друга. Один из толчков заставляет Шарля вскрикнуть и прижаться к нему поближе, его руки обхватывают Макса за плечи, отчаянно притягивая его к себе. Макс охотно поддается, поднимая предплечья, чтобы опереться по обе стороны головы Шарля, заключая его в клетку, создавая небольшое пространство только для них, отгораживая от остального мира. Шарль чувствует, как внутри все плавится, он чертовски влюблен в мужчину над собой, который дарит ему такое невероятное ощущение и чувство безопасности. — Вот так, малыш. В тебе так хорошо. Ты так хорошо меня принимаешь, — шепчет ему Макс, в его глазах горит нечто, когда он продолжает смотреть на Шарля. Его слова, его тело и этот взгляд, этот чертов взгляд, заставляют что-то вспыхнуть в груди Шарля, что-то безрассудное и отчаянное. — Макс, — говорит он, задыхаясь от каждого толчка, — Макс, я люблю... люблю... Шарль видит, как взгляд Макса становится более пристальным, его глаза прикованы к нему, пока он слушает, как Шарль запинается. На его лице мелькает какая-то эмоция, которую Шарль не может расшифровать, пока Макс ждет окончания предложения. Черт, что, черт возьми, он делает? — Я... я люблю это, — наконец выдыхает Шарль, паника сжимает его легкие. Он отрывает взгляд от Макса, зажмуривается и поворачивается, чтобы уткнуться лицом в предплечье, на которое Макс опирается рядом с ним. Он заставляет себя не терять самообладание, даже когда Макс трахает его особенно глубоко, его спина выгибается, когда Макс удерживает себя в этом положении. На мгновение наступает невыносимая тишина. Сердце Шарля колотится в груди, а в глазах наворачиваются слезы. Он не может поверить в то, что чуть не сказал... Мягкие губы внезапно прижимаются к его щеке в нежном поцелуе, после чего Макс шепчет ему на ухо: — Я тоже люблю это, малыш. Люблю все это. Mon dieu. Шарль издает раненный стон, поворачивается и захватывает губы Макса в беспорядочном, неистовом поцелуе. Макс отчаянно отвечает на него, снова начиная двигаться. Между поцелуями он шепчет Шарлю: — Скажи мне... еще раз... как сильно... ты это любишь. — Я люблю это, Макс, — немедленно отвечает Шарль, прижимая свои губы к губам Макса с каждым словом. — Еще раз. — Я люблю это, Макс. Очень люблю, — сдавленно говорит Шарль, сдерживая слезы, — Теперь ты, s'il te plaît, скажи мне. — Люблю это, Чарли. Люблю, когда ты такой. Очень сильно люблю. Они продолжают в том же духе, обмениваясь поцелуями и признаниями в том, как сильно они любят быть вместе, полностью переплетенные друг с другом, а Макс трахает его жестко и медленно. Только это было не совсем правильно, верно? Называть то, чем они занимались прошлой ночью просто сексом, казалось нечестным. Нет, хотя он всегда считал эту фразу слишком слащавой, даже Шарль может признать, что это была первая ночь, когда они занимались любовью.***
И все же... Макс ничего не сказал сразу после этого. Просто позаботился о Шарле, как всегда, вымыл его и выключил везде свет, прежде чем вернуться в постель, где прижал Шарля к себе, осторожно обнимая его и зарываясь лицом в его волосы, пока дыхание не выровнялось и он не заснул. Перед тем как заснуть, он, наконец, прошептал: — Я так рад, что ты в порядке. Не смог бы вынести, если бы с тобой что-нибудь случилось. Вот и все. Шарль лежал без сна в его объятиях, снова сдерживая слезы, благодарный за то, что Макс не мог видеть его разбитое выражение лица. Макс был уязвим с ним, так сильно заботился о нем, очевидно, глубоко переживал за него... но этого все равно было недостаточно. Шарль чуть не признался сегодня ночью, потому что он хочет всего, и ему чертовски больно, что он не может это получить. Лежа рядом с Максом, чувствуя одновременно безопасность и такую сильную боль... Шарль понимает, что это разрушает его, он не знает, как долго он сможет так продолжать..._______________________________________________________________________
Стук в дверь его комнаты вырывает его из раздумий. — Шарль? È l'ora dell'incontro. — Va bene, — отвечает он, благодарный за то, что его голос звучит ровно. Он встает, замирает на мгновение, глубоко вздыхая и собираясь с мыслями. Воспоминания, проносящиеся в голове, сделали свое дело, укрепили его решимость, напомнили ему о бесчисленных эгоистичных ошибках, которые он совершил в этой неразберихи с Максом. И теперь, из-за Шарля, они на грани краха, их гребаное секс-видео вот-вот попадет в руки широкой публики, и это настолько чудовищное вторжение в их личную жизнь, что он с трудом может это осознать. Но то, что все вокруг охвачено пламенем, не значит, что уже слишком поздно поступить правильно. Он не согласится на фальшивые отношения. Он не заставит Макса лгать всему миру, притворяться, что он влюблен в Шарля, когда Макс, вероятно (и вполне справедливо), ненавидит его за то, что он сделал. Ему не нужно быть привязанным к тонущему кораблю Шарля, Макс заслуживает гораздо большего. Кроме того, с грустью думает он, Шарль все равно не выжил бы в таких фальшивых отношениях. Его и так уже съедало то, что у них было сейчас. Резко вдохнув, Шарль стискивает зубы, расправляет плечи и поворачивается к двери. Он направляется в конференц-зал, молясь о том, чтобы у него хватило сил сделать то, что нужно было сделано. Молясь, чтобы он наконец смог быть достаточно сильным, чтобы отпустить Макса._______________________________________________________________________
tmz.com Сообщите TMZ эксклюзивную информацию! Имя: Аноним Email: 4374374475792934447392@gmail.com Номер телефона: +34791082581 Эксклюзивная информация: Я работаю в Формуле-1 и имею доступ к секс-видео. Я готов раскрыть личности гонщиков или отправить вам видео за соответствующую оплату. Позвоните, если вас это заинтересовало.
