Murdermedia

Шлагбаум у входа в лес был опущен наполовину. Красно-белая перекладина тускло отражала свет фар полицейской машины, стоявшей чуть в стороне. За ней лес выглядел глухо и неприветливо — туман всё ещё цеплялся за стволы деревьев, а где-то в глубине раздавался редкий шорох. Винсент стоял чуть впереди, держась уверенно и профессионально. Он говорил спокойно, чётко, подбирая слова так, как привык делать это перед камерой. — Мы были в лесу не слишком долго, — объяснял он. — Стэнли ушёл вперёд с камерой. Потом… мы услышали вой. Очень близко. Решили, что лучше вернуться. Полицейский с блокнотом коротко кивнул и что-то записал. Его напарник лениво осматривал лес, задерживая взгляд на тумане между деревьями. — Волки тут иногда появляются, — сказал он без особого интереса. — Особенно в это время года. Аластор стоял рядом, чуть в тени, сложив руки за спиной. Он почти не вмешивался в разговор, лишь изредка кивал, подтверждая слова Винсента. Его выражение было спокойным, даже усталым — таким, каким и должен выглядеть человек, решивший не рисковать и уйти. — Мы звали его, — добавил Винсент. — Но без ответа. Стало темнеть, и… мы не хотели углубляться. Полицейский закрыл блокнот. — Ладно. Мы передадим информацию. Утром прочешем лес, — сказал он, уже теряя интерес. — А вы езжайте по домам. Если вспомните что-нибудь ещё — сообщите. Он махнул рукой в сторону дороги. Винсент поблагодарил их и сделал шаг назад. Полицейская машина тронулась с места, фары скользнули по их фигурам и исчезли в темноте. Винсент бросил взгляд на задумчивого Аластора. В его лице явно читались сомнения — как догадывался телеведущий — по поводу их партнёрства. Да, он понимал, что просил от него многого. Бросить всё и переехать с ним в Чикаго — большой шаг. Но, если быть честным, что такой звезде, как Аластор, делать в этом убогом Новом Орлеане? Он загниёт здесь, среди этих чёрных невежд. Его партнёр был намного лучше их всех. У него был голос, харизма и внешность. Чёрт, да покажите ему хотя бы одного человека в мире, который в свои тридцать с лишним выглядел бы на двадцать! Аластор был идеален во всём. И Винсент совершенно не считал его темную кожу проблемой. Наоборот — она только добавляла ему шарма. Так же, как он обыграл свою гетерохромию, они смогут обыграть и цвет кожи Аластора. У Винсента не было в этом никаких сомнений. Его сердце билось как сумасшедшее, ладони вспотели, он переминался с ноги на ногу, лихорадочно думая, что делать сейчас? Как сделать так, чтобы радиозвезде было комфортно? Винсент очень боялся, что тот передумает. Он не хотел давать ему шанса так глубоко углубиться в эти мысли. Его нужно было отвлечь. Аластор действительно сомневался. Доверия к этому юноше было мало, сама идея казалась до ужаса рискованной. Стоит ли эта игра свеч? Чужая рука опустилась ему на плечо и потянула ближе. Радиозвезда бросил недовольный взгляд сначала на ладонь, затем — на нелепое лицо Винсента. — Я считаю, что нам нужно это отметить! — Отметить что? — Аластор саркастично изогнул бровь. Винсент неловко оттянул края галстука под его внимательным взглядом. — Дурацкая привычка, — Аластор хлопнул его по руке и начал завязывать распустившийся галстук. — Не раздражай меня. Телеведущий покраснел и на несколько секунд растерялся. Аластор был слишком близко. Очень красивый. Завязывал ему галстук. Красивый. Пиздец какой красивый. И эти волосы… так близко. — Я… я д-думал, мы можем пойти в б-бар и отпраздновать наше, — он неопределённо махнул рукой в воздухе, — ну, в общем… всё. — Хм, — сомнительно протянул Аластор. — Конечно, я угощаю, — поспешно добавил Винсент. Радиозвезда сделал шаг назад. — Я хочу пойти домой, отдохнуть и всё обдумать, Винсент, — холодно сказал он. «О, только не думай слишком много своей красивой головкой, куколка,» — Винсент в панике закусил губу. — Ой, ну что тут думать, Ал, — он снова подошёл ближе, обхватывая его за талию и почти насильно разворачивая в сторону бара у опушки леса. — Это отличная сделка, поверь мне! Знаешь, что тебе нужно? Стаканчик сазерака и что-нибудь перекусить. Я куплю тебе ту штуку… как её… — Джамбалайя, Винсент, — Аластор смотрел на него с сомнением, пока они медленно приближались к бару. — Да, вот эту хрень! Выпьем, поедим — и сразу разойдёмся. Поверь мне! Что ж… стаканчик сазерака ему не повредит. Тем более — за чужой счёт. В баре было тепло и шумно. Музыка гремела из угла, смешиваясь с голосами, смехом и звоном бокалов. Воздух пах алкоголем, жареным мясом и табаком. Они уже успели выпить по паре стаканов и поесть. Перед Винсентом стояла почти пустая тарелка, перед Аластором — аккуратно отодвинутая. Винсент говорил без умолку, шутил, размахивал руками, смеялся сам над собой. Он чувствовал себя на подъёме — расслабленным, счастливым, почти победителем. И, к его радости, Аластор смеялся вместе с ним. Не громко, не часто, но искренне. Уголки его губ приподнимались, глаза слегка щурились, и каждый раз, когда это происходило, Винсент ловил себя на том, что по долгу не может отвезти от него взгляд. Ему нравилось видеть эту улыбку — живую, не эфирную, не показную. — Ты бы видел своё лицо сейчас, — усмехнулся Аластор, заметив его взгляд. Винсент смутился, но не отвёл глаз. — Просто… у тебя очень красивая улыбка, — пробормотал он. Аластор хмыкнул и сделал ещё один глоток сазерака. Этот юноша был слишком прост. Одержим им, скорее всего даже влюблён. Манипулировать им будет до смешного легко… но любую послушную псину нужно время от времени кормить. Рядом раздался звонкий голос, вырвавший его из раздумий: — Аластор! Вот ты где! К их столу подошла пышная блондинка с идеально уложенными волосами и широкой, уверенной улыбкой. Она наклонилась к Радиозвезде, и оставила на его щеке быстрый поцелуй. Винсент с силой сжал стакан, чувствуя, как волна гнева и ревности поднимается внутри. Девушка бросила на Винсента заинтересованный взгляд. — Ты не представишь меня своему новому другу? — Мимзи, — спокойно ответил Аластор. — Присаживайся. Она не просто села — она устроилась у него на коленях, легко и привычно. Аластор автоматически положил руку ей на талию, словно делал это уже сотню раз. — Это Винсент Уиттман, — добавил он. — Мой… новый знакомый. Он замер, уставившись на руку Аластора на её талии. Что-то внутри неприятно сжалось. Эти двое выглядели слишком естественно вместе. Могут ли они быть парой? Винсент с силой сжал зубы, выдавливая из себя вежливую улыбку. О, если это действительно так, он сожжёт весь этот бар вместе с этой сучкой. — Это Мимзи, знаменитая певица Нового Орлеана, — представил её Аластор. Девушка покраснела и махнула рукой. — О, мой дорогой, не так уж я и знаменита! — Не думай о себе столь низко, mon chéri, — ответил Аластор. — Этот бар всё ещё держится на плаву только потому, что люди приходят послушать тебя. Винсент чувствовал почти физическую необходимость остановить эту хрень, происходящую между ними. — О, так мне выпала честь познакомиться с ещё одной знаменитостью, — он поднялся и, поклонившись смущённой девушке, протянул ей руку. — Могу я украсть звезду сегодняшнего вечера на один танец? — О, твой друг почти так же очарователен, как и ты, Аластор, — рассмеялась она, вкладывая ладонь в руку телеведущего. Они вдвоём быстро покинули столик. Аластор проводил их взглядом. Да, его новый одержимый приятель был тем ещё ревнивцем. Он вышел на улицу, прикрыв за собой дверь. Музыка и голоса остались внутри, сменившись ночной прохладой и редкими звуками города. Он остановился у стены, достал сигарету и неторопливо закурил. Огонёк спички на мгновение осветил его лицо — резкие черты, внимательный взгляд — и тут же погас. Он сделал первую затяжку, дым лёг на язык знакомой горечью и успокаивал. Аластор смотрел в темноту, не фокусируясь ни на чём конкретном, позволяя мыслям идти своим чередом. Радиохост усмехнулся краем губ и стряхнул пепел. Этот мальчишка даже не понимал, как много говорит его тело: как он сжимает стакан, как торопится вмешаться, как слишком старается быть вежливым. Винсент был словно открытая книга. Такой простак. Сын богатых родителей, не знающий ни в чём отказа. Избалованный, самоуверенный идиот, привыкший получать всё, на что укажет пальцем. И теперь тем, чего он хотел больше всего, оказался сам Аластор. Он почти докурил сигарету, когда за спиной раздались шаги. Аластор не успел обернуться — чужая рука резко вцепилась ему в воротник и с силой впечатала в кирпичную стену. Воздух выбило из лёгких. Вторая ладонь грубо сомкнулась на его горле. — Ты слишком много себе позволяешь, цветной — зло процедил мужчина, нависая над ним. — Думаешь, тебе здесь место? Аластор продолжал через силу улыбаться, что только сильнее разозлило нападавшего. В следующий момент Аластор заметил выходящего Винсента. Тот держал в руке вилку с наколотым куском мяса и уже подносил её к губам, когда застыл, увидев происходящее. На его лице мгновенно вспыхнул гнев. Он медленно прожевал, облизнул вилку — будто намеренно не спешил, — а затем резко сократил расстояние между ними. Вилка вонзилась в шею незнакомца. Ещё раз. И снова. Аластор недовольно потёр шею начал приводить себя в порядок: завязал галстук, поправил рубашку, с интересом наблюдая за своим новым приятелем. Винсент же в это время беспрерывно втыкал вилку в шею жертвы, пока тот не перестал брыкаться, после чего, всё ещё тяжело дыша, бросил самодовольный взгляд на улыбающегося Аластора. Чувствуя своё превосходство над ним, он глубоко воткнул вилку в глаз мужчине и с хлюпающим звуком вытащил его вместе с обрывком зрительного нерва, после чего протянул вилку Аластору. — Прошу, угощайся, — насмешливо сказал он. Смех в его глазах начал медленно сменяться удивлением, потом неверием, а затем и ужасом, когда Радиозвезда наклонился и как ни в чём не бывало взял глаз в рот, втянув в себя зрительный нерв, словно спагетти. У Винсента начались рвотные позывы. Аластор не сдержал смеха, пока стоял рядом с телеведущим, который прощался с только что съеденным бургером. Радиозвезда похлопывал его по плечу, время от времени придерживая, чтобы тот не упал. — Я всё равно люблю тебя, Аластор, — пьяно промямлил он в перерывах. Аластор хмыкнул. Что ж, Винсент выбрал весьма нелепый момент для признания.