Murdermedia

Аластор критично осмотрел свой чемодан, прежде чем закрыть его, и устало опустился в кресло рядом. Он не мог поверить, что действительно покидает Новый Орлеан вместе с явно влюблённым в него и одержимым им фанатом, готовым даже убивать по его приказу. Использовать эту псину было легко, но рано или поздно придётся начать его кормить… Аластора беспокоило, что он больше не чувствует к этому такого отвращения, как раньше, но всё же предпочёл бы этого избежать. Винсент был явно богат. Как говорил Боб, его отец был состоятельным бизнесменом и после своей смерти оставил телеведущему крупное состояние. К тому же Винсент и сам добился немалого влияния на телевидении, уверенно продвигаясь вперёд. Боб также упоминал, что мальчишка давно увлекается его радиоэфирами и не раз просил их познакомить. Их первая встреча, которую Аластор так и не запомнил, произошла при содействии начальника. Радиозвезда усмехнулся. Винсент был неостановим в достижении своих целей, и это было… весьма вдохновляюще. Когда Аластор смотрел на него, создавалось впечатление, будто в мире нет ничего, способного сломить дух этого юноши. Аластор лениво бросил взгляд в окно, когда на подъездной дорожке показалась машина. Он прищурился. Это был Cadillac Series 62 — новый, тяжёлый, выкрашенный в глубокий тёмный цвет, с хромированными линиями, которые ловили утренний свет. Двигатель работал мягко, почти бесшумно. Машина явно была одной из лучших. Радиозвезда хмыкнул, наблюдая, с каким довольным видом Винсент выходит из машины, ловя его взгляд в окне. Парень ухмыльнулся, небрежно зачёсал волосы назад и посмотрел на Аластора с надменным самодовольством — молча, но достаточно красноречиво хвастаясь своей машиной. Автомобиль плавно остановился у дома. Дверца открылась — и Винсент вышел, быстрым шагом направляясь к двери, изнемогая от нетерпения снова увидеть Аластора. С каждой секундой тревога нарастала, будто именно сейчас что-то могло пойти не так. А если он передумал? Вдруг откроет дверь, пошлёт его нахрен и скажет, что никуда не едет? Винсент поймал себя на том, что дышит слишком часто. Ладони вспотели, сердце билось неровно, сбиваясь. Он ускорил шаг, почти не чувствуя земли под ногами, и остановился лишь у самой двери. Он облокотился локтем о дверной косяк, принимая уверенную позу, и, прокашлявшись, натянул на лицо самодовольную улыбку. Аластор открыл дверь и саркастично выгнул бровь, глядя на Винсента. Тот кивнул, отчего чёлка дёрнулась вбок. — Доброе утро, — хрипло сказал он. — Как спалось? Радиозвезда не сдержал смешка, и телеведущий на секунду растерялся. — Доброе утро, Винсент, — Аластор сделал шаг назад. — Прошу, проходи. Телеведущий уверенно вошёл внутрь, осматриваясь. Его взгляд сразу зацепился за один-единственный чемодан, стоявший на диване. — Это всё? — удивлённо спросил он. — Только один чемодан? — Боюсь, у меня в любом случае нет достаточно тёплых вещей для Чикаго, которые стоило бы брать с собой, — Аластор брезгливо передёрнулся, вспоминая их суровую погоду. — Там чертовски холодно. — Мы можем пройтись по магазинам! Я куплю тебе что-нибудь симпатичное… — он сделал короткую паузу, задумавшись, не обидит ли Аластора таким предложением — всё же тот не был дамой, — и тёплое. Всё-таки это я уговорил тебя на переезд, позволь мне взять на себя ответственность. Это звучало как отличное оправдание, верно? Винсент до боли в костях хотел пройтись с ним по магазинам, купить ему столько подарков, чтобы красивая головка Радиозвезды растерялась от такой роскоши. Он хотел показать, каким щедрым и внимательным может быть. — В этом нет необходимости… — начал Аластор, но не успел договорить, телеведущий резко выхватил чемодан у него из рук. — О, позволь, я помогу тебе, — сказал Винсент и тут же добавил, искренне глядя на него: — Я правда хочу это сделать. Купить тебе что-нибудь, чтобы ты смотрел на эти вещи и вспоминал обо мне. Мы могли бы обставить нашу квартиру чем-то, что тебе нравится… или вообще всё переделать. Я уже вижу, что у тебя отличный вкус… Парня явно понесло. Аластор сложил руки на груди, с раздражением наблюдая за этим. Говорил он красиво, слишком красиво, но они явно находились не в тех отношениях, чтобы подобное звучало уместно. Винсент, по всей видимости, воспринимал происходящее через призму собственного воображения, и его связь с реальностью вызывала всё больше сомнений. В дверь резко постучали, вынуждая Винсента замолчать. — Весьма кстати, — с улыбкой произнёс Радиозвезда и направился к двери. Винсент проводил его недовольным взглядом. Кто мог прийти к Аластору утром? И что значит — «весьма кстати»? Он мысленно перекривил эту фразу, чувствуя, как раздражение закипает внутри. — Доброе утро, мистер Аластор, — у порога стоял высокий чернокожий мужчина в простой рубашке и брюках. — Надеюсь, я не слишком рано? — Что вы, мистер Берн, — Аластор отступил на шаг, пропуская его в дом. — Вы как раз вовремя. Мы собирались уходить. — Кто это? — Винсент поудобнее перехватил ручку чемодана, смерив гостя брезгливым взглядом. Аластор недовольно посмотрел на телеведущего, прежде чем представить их друг другу. — Это мой сосед, мистер Берн. Он будет приглядывать за домом и садом в моё отсутствие, — затем, скучающе посмотрев на телеведущего, добавил: — А это мистер Винсент, мой будущий коллега с телевидения. Берн смерил Винсента таким же недовольным взглядом, после чего с явным восхищением посмотрел на Аластора. — Я слышал о вашем повышении. Примите мои искренние поздравления. Вы — гордость Нового Орлеана, мистер Аластор. Радиозвезда улыбнулся. На мгновение его тёмная кожа словно потеплела румянцем. Винсент с силой сжал зубы. Ревность болезненным комом осела где-то в горле, мешая дышать и думать ясно. — Благодарю вас за лестные слова, — сказал Аластор и вложил ключи от дома в руки Берна. Когда их кожа соприкоснулась, глаз Винсента дёрнулся. Затем Радиозвезда протянул соседу конверт с деньгами: — Здесь оплата за три месяца, мистер Берн. — Благодарю вас… оплата действительно слишком щедрая. — О, учитывая, насколько вы хороши в своей работе, я заплатил слишком мало, — Аластор отмахнулся. — Не скромничайте. Винсент подошёл ближе, наклонился к Аластору и почти прошептал ему на ухо: — Нам бы не помешало выезжать. Путь неблизкий. Говоря это, он бросил предупреждающий взгляд на Берна. Винсент не был слеп. Он видел, как тот смотрит на его Аластора. — Конечно, я понимаю, — Аластор кивнул. — Нам уже пора ехать, мистер Берн. Я вернусь через три месяца, и мы сможем договориться о дальнейшем сотрудничестве… или, возможно, я вовсе вернусь в родные края навсегда. — Даже не думайте о таком, мистер Аластор, — он прижал конверт к груди, с искренним восторгом глядя на радиозвезду. — Уверен, вы покорите Чикаго так же быстро, как и Новый Орлеан. Винсент положил руки на плечи Аластора, мягко направляя его к выходу. — Я говорю ему это каждый день, мистер Берн! — с гордостью заявил телеведущий, будто хвастаясь. — Кто бы мог подумать, что звезда такого масштаба может быть настолько скромной! Аластор хлопнул его по руке, заставляя немедленно убрать её. Винсент посмотрел на него, как обиженный щенок. Радиозвезда снова повернулся к гостю, одновременно снимая с вешалки пальто и перекидывая его через локоть. Он также взял небольшую квадратную дорожную сумку с едой, стоявшую у двери, вспомнив, что приготовил угощение и для соседа. — Я оставил на столе пирог для вас и вашей матушки, мистер Бернс. Прошу, угощайтесь. Лицо мужчины озарилось радостью. Вся улица знала, как вкусно готовит Аластор — особенно его знаменитый клубничный пирог. Он был почти так же хорош, как тот, что когда-то пекла его покойная матушка. — Благодарю! — вырвалось у него слишком громко. Он тут же прокашлялся и добавил тише: — Благодарю вас. — Также можете использовать всё, что осталось в холодильнике… Винсент, уже уложив чемодан Аластора рядом со своим в багажник, с раздражением захлопнул его и бросил недовольный взгляд на затянувшуюся беседу. Заметив в руках Радиозвезды дорожную сумку, он тут же подбежал и выхватил её, чтобы тому не было тяжело. А ещё — в надежде, что внутри найдётся что-нибудь вкусное и для него. — Я иду, Винсент, — Аластор посмотрел на него взглядом, полным усталости. — У тебя совершенно нет терпения. Он перевёл взгляд на соседа. — До свидания, мистер Берн. Они наконец отправились в путь — под обеспокоенным взглядом мистера Бернса, которого не покидало странное чувство тревоги за Аластора. В этом белом мальчишке было что-то не так, но он никак не мог понять, что именно… В любом случае, он едва ли мог что-то сделать, кроме как отправиться на кухню и съесть кусочек пирога. Мужчина довольно хлопнул в ладони, потёр их и направился к столу. Дорога тянулась ровной серой лентой, машина мягко покачивалась на ходу. Винсент вёл уверенно, но то и дело бросал взгляды в сторону пассажирского сиденья, до конца не веря, что ему всё-таки удалось увезти Радиозвезду из Нового Орлеана. Аластор развернул пергамент, в который был аккуратно завернут пирог. Запах сладкой клубники и тёплого теста тут же заполнил салон, перебивая запах бензина и дорожной пыли. — Ты ведь не завтракал толком, — заметил он как бы между прочим. — Я в порядке, — автоматически ответил Винсент… но тут же осёкся, втянув воздух. — Хотя… чёрт, это пахнет невероятно. Аластор хмыкнул и отломил небольшой кусочек уже нарезанного пирога. Не говоря ни слова, он поднёс его к губам Винсента. Тот на секунду растерялся — взгляд метнулся с дороги на его руку и обратно, — но всё же наклонился вперёд, приоткрывая рот. Он сомкнул губы вокруг тёплого кусочка, чувствуя, как мягкое тесто и сладкий сок клубники мгновенно наполняют рот. Но самым сладким оказалось мимолётно коснуться языком пальцев Аластора, которыми он только что поднёс угощение. Винсент невольно издал тихий, сдавленный стон, больше похожий на выдох облегчения. — Господи… — пробормотал он, не сразу возвращая внимание дороге. — Это… это самый вкусный пирог в моей жизни, клянусь тебе. Аластор усмехнулся краем губ, отламывая следующий кусок. — Осторожнее, — заметил он. — Ты всё ещё за рулём. — Всё нормально, — поспешно ответил Винсент и снова наклонился вперёд, будто боялся, что рука исчезнет. — Честно… если бы ты кормил меня так каждый день, я был бы самым счастливым человеком на свете. Он жевал медленно, явно наслаждаясь каждым кусочком, словно растягивая удовольствие. Аластор рассеянно скользнул взглядом по салону и вдруг замер. Между картами и дорожными бумагами лежала тонкая книга с ещё жёстким корешком. Он взял её, перелистнул — страницы были чистыми, новыми, пахли типографской краской. The Negro Motorist Green Book. Он задержал дыхание на секунду дольше, чем следовало. Это было весьма… очаровательно. Аластор бросил взгляд на телеведущего, жующего пирог с выражением полной эйфории на лице. Радиозвезда был честен с собой в своих мыслях: Винсент выглядел как идиот. И вёл себя как идиот. Но иногда — очень редко — случались моменты, когда этот простак не действовал ему на нервы. — Мы будем в Мемфисе к вечеру, — сказал Винсент, краем глаза замечая, как Аластор листает книгу. — Я позвонил туда заранее. Отель из Green Book, так что нас уже ждут. Он сделал короткую паузу, затем добавил с надеждой: — Можно мне ещё кусочек пирога? Аластор закрыл книгу, отложил её в сторону и, не говоря ни слова, отломил кусочек побольше, чем в прошлый раз, протянув его Винсенту.