Murdermedia

Винсент распахнул перед Аластором дверь, жестом приглашая войти внутрь. Тот сделал шаг через порог — и почти сразу замедлился, оглядываясь. Квартира была просторной, слишком просторной для одного человека. Большая зала, выдержанная в белых и тёмно-синих тонах, казалась вычищенной до стерильности. Свет от панорамных окон заливал помещение ровно и холодно, подчёркивая отсутствие уюта. Ни тяжёлых занавесок, ни ковров — только гладкий пол и отражения в стекле. Радиозвезда подошёл к окну и на мгновение задержал взгляд на шумном, живом городе внизу. В животе неприятно скрутило от голода, резко и неожиданно. Он едва заметно поморщился. Аластор прикрыл глаза и глубоко вдохнул, заставляя себя отвлечься от этого, почти унизительного ощущения. Когда он снова открыл их, взгляд медленно скользнул по комнате. Он позволил вниманию блуждать без цели, цепляясь за детали интерьера. В центре комнаты стоял большой, словно новый телевизор, напротив — диван необычной формы, дорогой, явно дизайнерский, но выглядевший так, будто на нём почти не сидели. Шкафы вдоль стены были наполовину пустыми: ни забытых книг, ни мелочей, ни случайно брошенных вещей. Аластор невольно отметил про себя, что телеведущий говорил, что живёт здесь уже давно — но квартира таковой совсем не выглядела. — Чувствуй себя как дома, — искренне сказал Винсент, оставляя свой чемодан у дивана. — Ты, наверное, устал с дороги. Давай я покажу тебе тут всё… Он мягко забрал чемодан из рук Аластора и повёл его дальше по коридору, открывая дверь одной из спален. Комната была большой и светлой. Широкая кровать с высоким изголовьем занимала центральное место, аккуратно заправленная. Постель — дорогая, без лишних узоров, в тех же спокойных, холодных оттенках, что и вся квартира. У изножья стояла узкая банкетка, идеально чистая. По обе стороны кровати — тумбочки с лампами, симметричные до навязчивости. На одной — стопка аккуратно сложенных журналов, на другой — часы и ничего больше. Ни фотографий. Ни личных мелочей. Ни следов беспорядка. Шкаф занимал целую стену. Когда Винсент открыл его, внутри обнаружился идеальный порядок: костюмы, развешанные по цветам, рубашки сложенные с аккуратностью. — Ты можешь остановиться здесь, — сказал Винсент буднично, ставя чемодан у кровати. — Это моя спальня. Аластор нахмурился, бросив быстрый взгляд на чемодан, затем на Винсента. — Я вполне могу поспать в гостевой комнате, — заметил он с сомнением, наблюдая, как тот уже тянется к вешалкам в шкафу, что бы забрать свои вещи. — Мне кажется, так будет удобнее всем нам. Винсент бросил на него взгляд, полный искреннего удивления, и отрицательно покачал головой. Нет — он этого не хотел. Он хотел, чтобы кровать пропиталась его запахом. Чтобы комната — да что там, вся квартира — наполнилась его присутствием. Чтобы это пустое, бездушное пространство перестало быть просто дорогими стенами и мебелью. Телеведущий хотел, чтобы Аластор поглотил его целиком. Заполнил собой воздух, ткань, углы, и его самого. — Всё самое лучшее для знаменитой радиозвезды, — сказал он с нарочито лёгкой шуткой и, не давая Аластору возразить, охапкой подхватил свои вещи, унося их в гостевую. Аластор закатил глаза, раздражённый очевидной лестью, но ничего не сказал. Винсент же, перенося вещи в гостевую спальню, был абсолютно уверен: он покидает эту комнату ненадолго. Рано или поздно он вернётся сюда. Просто… уже в другой роли. Пока телеведущий освобождал для него комнату, Аластор двинулся дальше, позволяя себе осматривать чужое пространство без хозяина рядом. Кухня открывалась из гостиной почти незаметно. Просторная, светлая, аккуратная. Белые шкафы с ровными, гладкими фасадами, без сколов и потёртостей, будто их установили совсем недавно. Хромированные ручки блестели так, словно к ним почти не прикасались. Вся техника выглядела новой и модной по меркам времени: большой холодильник, сияющий чистотой; плита с безупречно чистыми конфорками; духовой шкаф, в котором, судя по виду, едва ли что-то готовили. Даже раковина — без следов накипи, без царапин, без привычных бытовых мелочей вокруг. Ни забытых кружек. Ни пятен. Ни запахов. На столешнице стояли аккуратно расставленные банки с кофе, сахаром, специями — все закрытые, нетронутые, словно реквизит. Аластор задержался у кухни дольше, чем собирался, и, поколебавшись секунду, всё-таки открыл холодильник. Холодный свет выхватил пустоту, аккуратно замаскированную под порядок. На верхней полке лежала картонная коробка из-под пиццы — сложенная, но не выброшенная, с жирным пятном, проступившим сквозь бумагу. Рядом — ещё одна, поменьше, явно от какой-то доставки. Ни кастрюль, ни контейнеров с остатками еды. Ниже — яйца. Целая упаковка, почти нетронутая. Рядом — бутылка молока, свежего, судя по дате, но явно открытого не больше пары раз. Чуть в стороне — масло, сыр в фабричной упаковке, тоже почти не тронутый. На дверце — соусы. Много соусов. Кетчуп. Горчица. Что-то острое. Что-то сладкое. И бутылка газировки, начатая и наполовину выдохшаяся. Никаких овощей. Никаких заготовок. Винсент вошёл на кухню как раз в тот момент, когда Аластор закрывал дверцу холодильника. Один взгляд — короткий, оценивающий — и телеведущему вдруг стало неловко, словно его поймали на чём-то постыдном. — Винсент, — произнёс Аластор сухо, смерив его взглядом, в котором не было ни капли сочувствия, только осуждение — как ты вообще дожил до сегодняшнего дня? Винсент неловко перемялся с ноги на ногу, машинально одёргивая рукав. — Я обычно ем в ресторанах, — начал он оправдываться слишком быстро. — Или в кафе возле студии. У меня правда почти нет времени готовить, так что… — Мхм, — Аластор саркастично выгнул бровь. — Я от всей души тебе верю. Он прошёл мимо Винсента, даже не обернувшись, продолжая осматривать квартиру так, будто только что увиденное окончательно подтвердило его худшие подозрения. Винсент остался стоять посреди кухни, чувствуя себя одновременно разоблачённым и отчаянно желающим доказать, что он не настолько беспомощен, каким только что показался. Винсент догнал его почти бегом. — Подожди, — сказал он слишком поспешно и, спохватившись, уже тише добавил: — Ты… тебе точно это понравится! Он положил ладонь ему на плечо и мягко развернул его в сторону коридора. Аластор смерил его недовольным взглядом, но все же позволил себя вести. Винсент привел его в ванную комнату. Свет здесь был мягче, теплее, отражался в больших зеркалах, обрамлённых тёмным деревом и хромированными деталями. Пол — гладкий камень светлого оттенка, холодный и идеально чистый. Ни пятен, ни следов времени. Вдоль стены тянулась широкая встроенная ванна, глубокая, облицованная светлым мрамором. Края её были отполированы до блеска. Над ней — аккуратные хромированные краны, массивные, тяжёлые на вид, явно дорогие. Рядом — редкая гидротерапевтическая насадка, аккуратно закреплённая, почти не тронутая. На небольшой полке стояли флаконы — стеклянные, дорогие, с лаконичными этикетками. — Это самая новая модель, — сказал Винсент с тихой, почти деловой гордостью и шагнул ближе к ванне. — Смотри: вот этот шланг — съёмный. Можно переключать напор, — он повернул хромированный рычаг, и вода ответила мягким, глухим шумом. — Здесь обычная струя, а здесь… — он щёлкнул переключателем, — сильнее. Для спины. Или если просто хочется, чтобы быстрее прогрело. Он подставил ладонь под поток, проверяя температуру, и аккуратно отрегулировал её, будто настраивал что-то хрупкое и важное. Пар начал медленно подниматься, заполняя ванную теплом. — Говорят, после дороги особенно помогает, — добавил он уже тише. — Ты же устал. Прими ванну. Просто полежи, не думай ни о чём. Винсент на секунду замер, затем всё-таки обернулся, бросив на Аластора быстрый, проверяющий взгляд. — А я пока сбегаю за едой, — сказал он с лёгкой, почти заговорщической улыбкой. — Нормальной. Не из коробки. Обещаю. Аластор осмотрел ванну, которая действительно сейчас была бы очень соблазнительной… и бросил взгляд на Винсента, с ожиданием смотрящего на него, ожидающего реакции, как пёс. Богатый, жадный до внимания белый пёс. Аластор ненавидел собак. — Не думаю, что здешняя еда меня впечатлит, — недовольно цокнув, сказал он, — но тебе точно придётся попробовать. Твой холодильник в любом случае пуст. Винсенту стало крайне неловко. Он кивнул, развернулся и быстро вышел, по пути прокручивая в голове варианты, где можно взять еду с собой. Ресторан или кафе? В кафе, в любом случае, будет быстрее, но в ресторане еда лучше… Может, взять пирог из кафе напротив? И свежий хлеб. И что-нибудь на обед. Интересно, любит ли Аластор бургеры… Он вылетел из-за угла и на полном ходу врезался в кого-то плечом. — Сука! — зло рявкнул Винсент. — Какого хуя, Сэм?! Он брезгливо дёрнул плечом, словно стряхивая с себя чужое прикосновение. — Простите, мистер Винсент, — торопливо сказал рецепционист, выпрямляясь и кивая. — Но мне срочно нужно с вами поговорить! — У меня сейчас нет времени, — бросил Винсент, обходя его и продолжая идти к выходу. — Я только вернулся, чертовски устал и хочу жрать. У меня нет времени на тебя. — Я понимаю, мистер Винсент! — Сэм засеменил за ним, почти переходя на бег. — Но ситуация такая… щепетильная. Пожилая леди с первого этажа увидела, как вы с джентльменом заходили в квартиру. С чемоданами. И выразила своё недовольство. Винсент резко остановился прямо у выхода. Сэм едва успел затормозить, чтобы не врезаться ему в спину. Очки слетели с носа, и ему пришлось ловить их дрожащими руками. Телеведущий медленно развернулся. Выражение его лица было настолько злым, что Сэм испуганно икнул и сделал шаг назад. — С недовольством по какому поводу, м? — Винсент дернул головой в бок, растягивая губы в обманчиво вежливой улыбке. — Что старой суке не понравилось? — О-она сказала, что этот дом только для белых… — заикаясь, выдавил Сэм. — А вы привели сюда… цветного. Это незаконно. Она угрожает полицией, сэр. — Мне? — Винсент громко рассмеялся. — Она угрожает полицией мне? — Она очень старая дама, мистер Уиттман, — жалобно сказал Сэм. — Не злитесь на неё слишком сильно, она просто испугалась. Мы все, если честно, немного испу… Он замолчал под взглядом Винсента. — Кому принадлежит это здание, Сэм? — тихо спросил Винсент. — Вам, мистер Уиттман, — быстро ответил тот, отступая на шаг. — Хорошо, что ты это помнишь, — Винсент шагнул ближе. — И ты напомнишь об этом каждой твари, которая здесь живёт. Понял? Сэм поспешно кивнул. — Молодец, Сэм, — Винсент похлопал его по плечу. — Так… старая сука живёт в пятой квартире, да? — Мистер Уайттмен, позвольте, я сам с ней поговорю… Винсент грубо оттолкнул его за плечо и направился к нужной квартире. Он слишком много сделал, чтобы затащить сюда Аластора, чтобы какая-то старая шваль всё испортила. Не нравится — пусть съёбывает отсюда нахрен. Аластор должен полюбить это место. Аластор должен полюбить его.