Murdermedia

Аластор вышел из ванной, оставляя за собой шлейф тёплого пара. Полотенце было небрежно обёрнуто вокруг бёдер, по груди ещё стекала вода — медленно, лениво, собираясь в тонкие дорожки и исчезая где-то на краю полотенца. Он прошёл несколько шагов по коридору, рассеянно оглядываясь, уже собираясь направиться дальше, когда вдруг остановился. В углу, почти полностью скрытая тенью, была дверь. Она не имела ни рамы, ни наличников — просто ровная плоскость, выкрашенная в тот же цвет, что и стена. С первого взгляда её легко было принять за продолжение поверхности, за оптическую ошибку, за игру света. Но что-то в этой ровности было… неправильным. Это заинтересовало Радиозвезду. Жилище Винсента было убогим и скучным — как и сам владелец. Создавалось впечатление, что телеведущий просто скупал всё самое новое барахло и расставлял его по квартире, тут же выбрасывая старое. Ничто не удерживало его интерес надолго, что было неудивительно: избалованный, богатый белый мальчишка, который, должно быть, выбрасывал игрушки в мусор, как только те ломались или ему надоедали. Невольно радиохост сравнил себя с такой игрушкой, понимая, что именно так Винсент, вероятно, его и видит. От этой мысли горло неприятно сдавило. Белые всегда видели его одинаково — вещью, развлечением. Никогда всерьёз. Никогда на равных. До тех пор, пока Аластор не приставлял нож к их горлу. Ему нужно было использовать всё, что Винсент мог ему дать, прежде чем убить мальчишку. Радиозвезда не допускал даже мысли оставить его в живых — Винсент Уиттман знал слишком много. Аластор медленно развернулся и подошёл ближе. На губах появилась едва заметная, заинтересованная улыбка. Он провёл ладонью по стене — спокойно, почти лениво — и почувствовал тонкую щель. Узкую, аккуратную линию между стеной и дверью, едва ощутимую под пальцами, но совершенно реальную. Он опустил взгляд ниже. Там, где должна была быть ручка, — ничего. Только гладкая поверхность. Но чуть в стороне, почти у уровня пояса, виднелась замочная скважина. Аккуратная, с едва заметными металлическим отблеском, который не вписывался в идеально замаскированную плоскость. Аластор прищурился. Это точно не было частью убогого декора. Что за дрянь извращённый разум Винсента решил спрятать за этим? Ему было очень любопытно… Входная дверь хлопнула, и Аластор машинально обернулся. На пороге стоял Винсент с пакетами в руках. Он сначала побледнел, будто весь воздух разом вышел из лёгких, затем моргнул — растерянно, почти болезненно — и лишь после этого медленно покраснел, не в силах отвести глаз от Радиозвезды. Взгляд метался между влажными волосами и грудью — не массивной, но выразительной, с чёткой линией ключиц и тонким рельефом под кожей. Капли воды стекали вниз, подчёркивая впалый живот и исчезая в пупке. Винсент почувствовал почти физическую необходимость слизать эту чёртову каплю оттуда языком. Впервые в жизни Аластор ощутил странный, почти инстинктивный порыв прикрыться, словно он был какой-нибудь дамой, застигнутой врасплох. Это чувство тут же вызвало раздражение. Он сложил руки на груди и саркастично изогнул бровь. — Ты увидел что-то новое, Винсент? Телеведущий только икнул. Аластор закатил глаза и, не сказав больше ни слова, направился в выделенную ему комнату, громко хлопнув дверью. Резкий звук наконец вывел Винсента из транса. Его взгляд тут же устремился на закрытую дверь спальни. Это было самое ошеломляющее тело, которое он когда-либо видел. Но почти сразу вслед за этим внутри поднялась волна беспокойства. А не был ли Аластор слишком худым? Радиозвезда устало потёр виски и, решив вернуться к загадочной двери Винсента позже, снова открыл чемодан. Сейчас ему хотелось только одного — переодеться. Он терпеть не мог носить грязную одежду. Аластор имел несколько похожих костюмов и рубашек — почти идентичных, будничных, которые он менял без лишних раздумий. Были и другие: пара новых костюмов и несколько классических, не слишком свежих, но вполне подходящих для телевидения. Несколько рубашек. Красные и тёмно-бордовые жилеты. Чёрные, коричневые и тёмно-коричневые брюки. Он начал аккуратно раскладывать вещи в шкаф — неторопливо, методично. Их, по правде говоря, было не так много. Аластор отложил брюки и чёрную водолазку под горло — именно то, что он собирался надеть. В Чикаго было достаточно прохладно. И тут его взгляд задержался. Одной вещи не хватало. У него должна была быть ещё одна рубашка — та самая, дорожная. Он точно помнил, как небрежно бросил её сверху остальных вещей. Мятая ткань должна была лежать на виду. Но её не было. — Хм, — Аластор начал переодеваться. — Это, конечно, невиданная наглость. Радиозвезда почувствовал досаду. Он хотел бы поймать его на горячем, но, видимо, действительно устал тогда с дороги и крепко заснул. Если Винсент просто открыл чемодан и забрал одну из вещей, в этом не было ничего удивительного — Аластор мог и не проснуться. Хотя, вспоминая безумный блеск в глазах телеведущего, он всё больше склонялся к мысли, что пропустил нечто куда более существенное. Винсент не выглядел человеком, способным ограничивать себя какими бы то ни было моральными рамками. Аластор снова почувствовал, как живот неприятно скрутило от голода. Резко и настойчиво. Пустота под рёбрами тянула, вызывала слабое головокружение и раздражение, от которого хотелось стиснуть зубы. Он был голоден. И хуже всего было то, что он знал: Винсент не принёс ничего, что он мог бы съесть. Ничего подходящего. Радиохост раздражённо цокнул языком, понимая, что эту проблему нужно решить как можно скорее. Винсента пока нельзя было есть… Аластор вышел на кухню тихо, почти неслышно. Свет здесь был мягче, чем в остальной квартире, тёплый, желтоватый, отражавшийся от светлых поверхностей. Винсент уже накрыл небольшой стол на двоих. На столе стояли две тарелки с горячей едой из ресторана неподалёку: запечённое мясо, картофель с травами, простая, но добротная закуска. Рядом — свежий хлеб в бумажном пакете, маленькая миска с салатом, столовые приборы из серебра. Два бокала, и бутылка вина — тёмное стекло, тяжёлая, с аккуратной знакомой этикеткой. — Я знаю, стол небольшой, — начал Винсент, торопливо вытирая руки о чистое, только что купленное полотенце. — Но у меня есть свободная комната под трапезную, мы можем вместе её обустроить… Он говорил быстро, сбивчиво, ему явно было неловко. — Я вообще не жду гостей, — продолжил он, не поднимая взгляда. — Поэтому у меня немного всякой мелочи… и принадлежностей для готовки, — он нервно сглотнул и под внимательным взглядом Аластора начал лепетать ещё быстрее: — Но я куплю всё, что нужно. Всё. И, опять-таки, ты можешь переделать здесь что угодно… — Я считаю, в этом нет необходимости, — спокойно сказал Аластор, подходя к столу. — Всё же это твой дом. Вполне естественно, что он обустроен под стать своему хозяину. Фраза прозвучала как оскорбление. Винсент почувствовал это мгновенно. Как сильный укол под рёбрами. Он на секунду сжал губы, подавляя подступившие слёзы, и тут же взял себя в руки. Еще рано было впадать в панику. Он быстро обошёл стол и отодвинул для Аластора стул. — Я бы хотел, чтобы ты помог мне обустроить тут всё по твоему вкусу, — сказал он, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось края уха Радиозвезды. — Если тебя это не затруднит. Твой дом выглядел весьма… стильно. — Благодарю, — вежливо ответил Аластор. — Но стиль — это скорее про твои чудесные апартаменты. Здесь множество… новых вещей. Винсент с шумом открыл бутылку. Пробка вышла с мягким хлопком. Аластор узнал это вино. Он покупал его время от времени — нечасто, но регулярно. Знал вкус наизусть: плотный, терпкий, с долгим, сухим послевкусием. «Какое совпадение…» — Аластор бросил на бутылку взгляд, полный нехороших догадок. — Да, я предпочитаю всё самое новое и лучшее, когда дело касается техники… — Винсент разлил вино по бокалам и сел напротив. — Технологии упрощают нашу жизнь, ты так не считаешь? — Считаю, — без колебаний ответил Аластор. — Но я также думаю, что упрощать жизнь не всегда во благо. Люди начинают глупеть от слишком простой жизни… Но мне это в любом случае на руку, mon cheri. Аластор не сдержал смешка, глядя на Винсента. — Глупыми людьми невероятно просто управлять. Телеведущий посмотрел на него влюблённо, прежде чем довольно ухмыльнуться: — Их так же легче и убить. Аластор тихо рассмеялся. Смех был низкий, хрипловатый, поднимался из груди, словно вибрация, прежде чем сорваться с губ. — Oh, tu as raison, mon cher. Винсент сглотнул, поднимая бокал, довольный собой — и тем, как легко между ними всё складывается. — Выпьем за наше партнёрство! Радиохост поднял бокал, коснувшись бокала Винсента. Комната наполнилась характерным звоном стекла. — Уверен, оно будет невероятно плодотворным… — сказал Аластор, делая глоток вина. Телеведущий сглотнул, он чуть не кончил от того каким харизматичным и томным голосом радиозвезда это сказал. Они начали есть, и Винсент почти сразу заметил, что Аластор почти не притронулся к еде. Тревога медленно, но настойчиво поселилась где-то под рёбрами. Он не смог угодить ему? Или еда показалась недостаточно хорошей? Впрочем, учитывая, как готовит сам Аластор, неудивительно, что здешняя еда его не впечатлила. Винсент и сам не осознавал, какую дрянь ел раньше, пока Радиозвезда не открыл ему глаза — и вкусовые рецепторы. Уставшие с дороги и поев, мужчины разошлись по комнатам. Завтрашний день был расписан: Аластору предстояло ознакомиться и подписать новый контракт, а Винсент обещал провести экскурсию по студии и показать, кого он собирался убить следующим. Уставший, с полным желудком и в абсолютной эйфории от того, что наконец-то получил желаемое — а именно Аластора, — Винсент лёг на кровать. Гостевая комната давила одиночеством, но он утешал себя мыслью, что это ненадолго. Он был уверен: они с Аластором созданы друг для друга, и рано или поздно Радиозвезда это поймёт. Всё же его Аластор был чертовски умён. Глубокой ночью Винсент проснулся и направился в ванную, тихо бормоча себе под нос, что не стоило пить столько газировки. Когда он вышел, его взгляд зацепился за свет в коридоре. Он остановился. По коже прошла волна ужаса. Затем Винсент глубоко вдохнул, убеждая себя, что этого не может быть. Он пошёл дальше по коридору — и с каждым шагом понимал: свет действительно шёл от двери. Открытой двери. Спрятанной в стене, запертой на ключ, но сейчас почему-то нахрен распахнутой. Он подошёл ближе и увидел Аластора с бокалом вина. Тот обернулся, встречая его взгляд с насмешкой. — Я должен признать, — сказал Радиозвезда, — что ты всё же смог меня удивить.