Murdermedia

Студия гудела приглушённым шумом. Осветители проверяли лампы. Оператор крутил фокус. В углу светловолосая дама шептала текст прогноза погоды, явно нервничая перед выходом в эфир. И каждый — начиная от обычных гримёров и заканчивая высокооплачиваемыми звёздами — не сводил взгляда с Аластора, первого чернокожего ведущего в Чикаго. Некоторые взгляды выражали осуждение, почти агрессию. Другие — восхищение и уважение. Мнения в студии разделились. И вскоре они разделятся по всему Чикаго… Аластор не позволял себе думать об этом сейчас. В конце концов, он профессионал своего дела. Нужно сосредоточиться на эфире. Радиозвезда бросил взгляд на Винсента, поправлявшего запонки на своём пиджаке. Тот, заметив его взгляд, улыбнулся смотря с обожанием и преданностью. Его молодой друг и мысли не допускал о возможности провала. Он смотрел на него как на божество. И был послушен, как пёс. Аластор соврал бы, если бы сказал, что ему не нравится это сочетание… Но в одержимости Винсента всё же присутствовала некая больная навязчивость, и радиозвезда ещё не решил, как к этому относиться. — В эфир через десять… девять… — раздался голос режиссёра. Винсент сидел ровно, спина прямая, ладони на столе. В тёмно-синем костюме он выглядел безупречно. Рядом — Аластор. Спокойный. Невозмутимый. Красный галстук аккуратно уложен, взгляд внимательный, губы едва заметно изогнуты в вежливой улыбке. — Доброе утро, Чикаго! — громко поприветствовал Винсент. — С вами Винсент Уиттман и канал TrueChannel — самые быстрые и правдивые новости! — Перед тем как мы начнём, я хочу представить вам моего близкого друга Аластора, которого вы уже хорошо знаете как Радиозвезду Нового Орлеана! Камера отъехала назад, беря в кадр уже двоих мужчин. Аластор сидел ровно, уверенно смотрел в объектив и спокойно улыбался. — Доброе утро, Чикаго, — его голос мягко обволакивал пространство. — Для меня честь вещать для вас на TrueChannel. И, разумеется, я буду также ждать вас на своих вечерних радиоэфирах, mes cheris. Последняя фраза по-французски прозвучала иначе. Почти интимно. Какая-то дама с папками в руках не сдержала вздоха. Винсент заметил это. И запомнил её. — Что ты, Аластор, это честь для нас! — Винсент обаятельно улыбнулся. — Наконец-то знаменитый голос обрёл лицо. Прятать его было бы преступлением! — Ох, Винсент, — тот едва заметно махнул рукой. — Если ты хочешь обсудить преступления, лучше взгляни на эти кадры из банка «Золотое яблоко» на 35-й авеню, который был ограблен сегодня утром. — Кадры действительно внушают ужас, — Винсент посерьёзнел. — К сожалению, у нас есть двое погибших. Молодые девушки были застрелены этими животными. Он не сдержанно ударил кулаком по столу. — Моё сердце обливается кровью, когда я думаю о том, что полиция Чикаго снова упустила невероятно жестоких убийц. Аластор сложил руки и прижал их к груди в молитвенном жесте. — Нам остаётся лишь молиться, чтобы Бог уберёг нашу великую Америку от подобных несчастий. — Ты абсолютно прав, Аластор, — кивнул Винсент. — Нам остаётся надеяться на Бога, пока полиция Чикаго показывает себя не с самой лучшей стороны. — И если мы когда-нибудь увидим эту лучшую сторону, то обязательно поделимся с вами этими редкими кадрами, — продолжил Радиозвезда. — А теперь позвольте нам перейти к погоде. — Наша невероятная погодная девушка покажет вам самый точный и правдивый прогноз, — сказал Винсент со злой усмешкой. Камеры переключились на пышногрудую блондинку с натянутой улыбкой. Она была явно недовольна тем, как её представили. — Доброе утро, Чикаго! С вами Саманта Шайн и прогноз погоды на TrueChannel! Винсент ухмыльнулся. Он сделает что угодно, чтобы его прозвище «погодный мальчик» было забыто. И скинуть его на эту тупую дамочку было отличной идеей. Он сделает так, чтобы оно к ней прижилось. Винсент вернул свой взгляд на Аластора. Радиозвезда выглядел… великолепно. Он не мог оторвать от него взгляда. Как и все присутствующие здесь. Утренний эфир закончился ровно в девять. Но Чикаго продолжал говорить о нём весь день. В маленьких закусочных у стойки официантки переглядывались: — Ты видела его? — Голос как бархат… — Господи… хоть и чёрный, а какой красивый. В богатых гостиных на Лейк-Шор-драйв мужчины в дорогих костюмах недовольно морщились, поправляя газеты: — Это перебор! — Телевидение с ума сошло! — Впускают в эфир всякую чёрную дрянь… В прачечной женщины складывали простыни, не отрываясь от экрана. — Он ведь из Нового Орлеана? — Да. — Красивый… И голос такой, ух! — И умный, хоть и чёрный. Я всё время слушаю его радиоэфиры. — Он читает отрывки из книг, говорит такие красивые слова… С душой. В южной части города, где витрины были уже не такими блестящими, а тротуары — потрескавшимися от времени, перед магазином бытовой техники собралась небольшая толпа. В витрине стояло несколько включённых телевизоров. Картинка слегка рябила, но лицо Аластора было видно отчётливо. Люди стояли молча. Мужчина в рабочей рубашке, с закатанными рукавами, снял кепку и сжал её в руках. Рядом подросток вытянул шею, будто боялся пропустить хоть слово. Пожилая женщина прижала к груди сумку с продуктами и смотрела не моргая. В их глазах медленно загоралась надежда — на лучшее будущее для своих детей. Аластор бросил взгляд на ассистентку Боба, которая металась по кабинету с кипой писем в руках. Девушка явно выглядела уставшей и взволнованной. Их глаза с Аластором на секунду встретились, и он вежливо ей улыбнулся, отчего та покраснела и быстро отвела взгляд. Винсент это заметил. Он медленно сощурился, глядя на Радиозвезду. Боб был доволен сегодняшним эфиром. Реакция Чикаго была невероятной. Рейтинги взлетели вверх. Телефон разрывался. Но, разумеется, нашлись и недовольные. — Послушай, ты то же самое говорил и о Винсенте! — рявкнул Боб, хлопнув ладонью по столу. — Говорил, что его глаза всех распугают, что люди переключат канал от страха! И что в итоге? В итоге я купил своей дочери второй дом! Второй, черт возьми! Он ткнул пальцем в воздух. — Не учи меня делать деньги, дружище. Если бы я слушал тебя, я бы уже давно сдох! Винсент недовольно нахмурился, сцепив зубы. Он не знал, что Боба кто-то пытался отговорить от его кандидатуры. Хотелось бы знать, кто именно… Боб с раздражением вдавил трубку в рычаг. Старый чёрный аппарат глухо щёлкнул, слегка звякнув металлическим диском. Он тяжело выдохнул, потер переносицу и покачал головой. — Идиоты, — буркнул он себе под нос. — Всю жизнь боятся новых лиц, а потом платят за них вдвое больше. Винсент уже стоял на ногах. — Вот именно! — подхватил он, шагнув к столу. — Ты видел эти цифры? Мы их разорвали, Боб. Ра-зо-рва-ли. Утренние рейтинги выше, чем у Фреда! И это только первый эфир! Он развёл руками, губы растянулись в маниакальной улыбке, а в глазах вспыхнул лихорадочный огонь. — Ты видел реакцию? Телефоны разрываются! Мы нужны этому городу! Чикаго готов к нам! Он резко повернулся к Аластору, будто искал у него одобрения или поддержки. Тот сидел ровно, перекинув ногу на ногу и сложив руки на коленях, наблюдая за происходящим больше как зритель, чем участник. Аластор кивнул. В целом он действительно считал себя лучшим из всех присутствующих — включая Винсента, — но не видел ни малейшей необходимости что-либо кому-либо доказывать. Винсент засиял от этого одобрительного кивка и снова повернулся к боссу. — Выброси его к чёрту из развлечений и отдай отдел нам. Боб прищурился. — Остынь. — Боб, — Винсент почти смеялся от возбуждения, — мы сделаем из этого канала империю. Дай нам вечерний слот, дай развлекательный блок — и я удвою тебе прибыль к Рождеству. Аластор сидел спокойно, наблюдая за этим спектаклем с лёгкой полуулыбкой. Боб откинулся в кресле. — Нет. В кабинете стало тише. — Нет? — Винсент замер. — Нет, — повторил Боб уже жёстче. — Вы сидите на новостях. И не пиздите. Он ткнул пальцем в стол. — Новости — это престиж. Это лицо канала. Я не собираюсь тасовать вас туда-сюда, потому что ты так захотел. Винсент сжал челюсть. — Но— — Никаких «но». — Боб махнул рукой. — Развлекательный отдел занят. Фред остаётся. Вы работаете в новостях, держите рейтинг, не скандалите и не устраиваете мне цирк. Он посмотрел сначала на Винсента, потом на Аластора. — И если продолжите так же — вы оба станете золотой жилой. Аластор медленно кивнул. — Разумеется, Боб. — Да какого хе… — Винсент, — холодно сказал радиозвезда, отчего тот сразу поник, теряя весь свой запал гнева. — Сядь. Винсент резко сел, недовольно складывая руки на груди и глядя на Боба как на врага всего мира. — Я благодарю тебя за твоё терпение и участие, — вежливо сказал Аластор. — Это действительно многое для нас значит. Боб облегчённо выдохнул, посмотрев на Радиозвезду снисходительно, но с добротой и уважением, и бросил недовольный взгляд на надутого, словно ребёнок, Винсента. Видит Бог, единственная причина, по которой он когда-то взял этого парнишку на работу, — большой конверт с деньгами, который ему передал его отец. Кто бы мог подумать, что этот наглый мальчишка не только удержится на плаву, но и станет одним из самых прибыльных лиц канала. — Ты хороший мальчик, Аластор, — сказал Боб по-отечески. — Надеюсь, за время вашей совместной работы Винсент хоть чему-то у тебя научится. Винсент усмехнулся. Аластор уже научил его кое-чему этой ночью. Он облизнул губы, вспоминая вкус его члена у себя во рту.