Murdermedia

Три месяца спустя. Винсент вернулся домой, зло хлопнув дверью. Он повесил шляпу и плащ на вешалку рядом с верхней одеждой Аластора и, посмотрев, как те гармонично лежат рядом, немного успокоился. Сегодняшний спецвыпуск проходил на улице — под дождём и холодным ветром. Они вели прямой репортаж у ворот мэрии, где люди собрались на митинг против бездействия полиции и роста криминальных преступлений. У трупов начали находить изъятые органы, отрезанные конечности, вырезанные глаза и другие жуткие вещи. Таких тел пока было всего два — жертвами оказались белые мужчины, — но на фоне остальных нераскрытых преступлений и убийств во время ряда ограблений банков толпа взбунтовалась. Он зачёсал мокрые волосы рукой назад и глубоко вдохнул. В квартире стоял густой, тёплый запах клубничного пирога — сладкий, чуть карамельный. К нему примешивался другой аромат: пряный, насыщенный, с нотами морепродуктов и копчёной колбасы. Gumbo — этот суп время от времени подавался на ужин, и хотя Винсент отнёсся к нему скептически в первый раз, блюдо оказалось неожиданно вкусным. Это был первый и единственный раз, когда Винсент засомневался в том, что Аластор подаёт на стол. Радиозвезда готовил лучше, чем в пятизвёздочных ресторанах Чикаго. Винсент был ему благодарен за это. С тех пор как Аластор появился в его жизни, он заметно разбаловался его едой. У телеведущих свело желудок от голода. Он сглотнул и направился на кухню. И как раз вовремя — Аластор доставал из духовки свой знаменитый пирог. Золотистая корочка, слегка потрескавшаяся по краям, начинка медленно поблёскивала под светом лампы. Кастрюля на плите тихо булькала. Воздух был густым от специй и тепла. Он замер в дверном проёме, снова засмотревшись на своего партнёра. Аластор был одет в рубашку, расстёгнутую на несколько пуговиц; рукава были подкатаны до локтей. Поверх одежды — ярко-красный фартук с надписью Oh deer и маленькой вышитой головой оленя. В руках — прихватки из той же коллекции, с тем же рисунком. Он ловко подцепил форму с пирогом, поставил её на решётку остывать, затем без суеты начал разливать густой, ароматный gumbo по тарелкам. — Ммм, ну только поглядите, кто вернулся, — насмешливо протянул он, не поднимая глаз. — Ты сегодня совсем задержался. Митинг был захватывающим? Винсент подошёл ближе и уже потянулся к нему — просто коснуться, провести пальцами по спине, прижаться. Порыв тут же пресёк холодный голос: — Место. Он замер. Остался стоять там, где ему велели, не отрывая голодного взгляда от радиозвезды. Губы Аластора растянулись в довольной улыбке. — Молодец. По коже телеведущего прошла волна приятных мурашек. — Теперь помоги мне накрыть на стол. Винсент покорно взял тарелку с салатом и блюдо с нарезанной колбасой и сыром и направился в столовую. Пустующую комнату они оформили под изысканную трапезную. Это место уже не было стыдно показать гостям. Винсент настоял на длинном тёмном столе из лакированного дерева и тяжёлых стульях с мягкой обивкой цвета глубокой синевы. Он добавил хрустальную люстру, дававшую мягкий, тёплый свет, и плотные шторы глубокого бордового оттенка. Всё выглядело чертовски дорого и нравилось телеведущему больше своей ценой, чем самим видом. На стене, прямо напротив входа, висела их первая совместная фотография со студии — момент после эфира: Винсент широко улыбался, притянув Аластора к себе за талию, в то время как радиозвезда держал руки за спиной и улыбался сдержанно. Рамка была строгой, тёмной, без лишних украшений. У окна стоял граммофон — тот самый, который раньше находился в тайной комнате. Теперь он занимал почётное место. Рядом — небольшой круглый столик и два кресла, расставленные точно так же, как в доме самого Аластора в Новом Орлеане. В комнате также стоял большой книжный шкаф с прозрачными дверцами, который пришёлся по душе обоим. Внутри уже стояли несколько пластинок и книг, которые Винсент когда-то купил, но так и не начал читать. Все они выглядели так, словно только что были приобретены. Комната смешивала в себе тёмные оттенки синего и красного, мебель из тёмного дерева и холодный блеск хрусталя. Это место отражало суть двоих мужчин — и, на удивление, выглядело гармонично. Вскоре половина стола была накрыта для них обоих. Они сели друг напротив друга, и Винсент с выражением полного восторга начал есть, мысленно предвкушая пирог на десерт и подмечая, что Аластор заметно стал есть больше. Это успокоило его. Возможно, в первые недели тот почти не притрагивался к еде из-за нервов — новый город, телевидение, чужая аудитория. Винсент восхищался его изящной фигурой, но втайне переживал, что Аластор слишком худой. Теперь же это напряжение немного отпустило. Ужин проходил спокойно — с вкусной едой, приятной музыкой с граммофона и разговорами двух знаменитых звёзд. Они успели многое обсудить: от работы до последних политических новостей, когда настало время десерта. Мужчины вместе убрали со стола, и Аластор понёс пирог в столовую. Винсент шёл за ним, не отрывая взгляда от заветного десерта, когда их идиллию прервал громкий, агрессивный стук в дверь. Аластор остановился и посмотрел на Винсента с лёгким недоумением. — Ты кого-то ждёшь? Винсент никого, нахрен, не ждал. — Не помню, чтобы кого-то приглашал, — он подкатал рукава рубашки до половины предплечья и, нахмурившись, направился к двери. — Что за невоспитанное хамло ходит в гости так поздно? Радиозвезда хмыкнул и спокойно продолжил идти в столовую с пирогом в руках. Телеведущий распахнул дверь — и его лицо мгновенно исказилось от отвращения. На пороге стоял Фред. Рыжие волосы растрёпаны, лицо перекошено от злости. В одной руке — смятая записка, так сильно зажатая в пальцах, что бумага почти порвалась. — Это твоих рук дело, Уиттман! Винсент медленно поднял бровь. — Моих рук дело — что? Он вырвал лист из его слабых пальцев и быстро пробежался глазами по тексту. Присвистнул. — Я мог бы написать много чего, — лениво произнёс он, — но не это. Хотя… спасибо за информацию, рыжий. Обязательно найду, как её использовать. Фред вцепился в его рубашку и шагнул через порог. — Я знаю, что это ты, ублюдок! Только ты достаточно мерзкий, чтобы написать такое! — Ты вообще забыл своё место, тварь! — телеведущий швырнул его, и тот с шумом ударился об пол, тихо вскрикнув. — Думаешь, можешь прийти в мой дом и угрожать мне своими детскими ручонками? Винсент с силой захлопнул дверь и начал надвигаться на лежащего на полу коллегу. — Ты думаешь, если бы я хотел тебя убрать, писал бы тебе эти жалкие записочки, сука? — Винсент уже занёс ногу для удара — — Винсент. Голос Аластора внезапно прозвучал в комнате. Нога Винсента застыла в воздухе. Фред, лежащий на полу, растеряно замер. Они оба медленно повернули головы. — Что ты, чёрт возьми, делаешь? — радиозвезда осуждающе посмотрел на него, прежде чем протянуть руку, помогая незваному гостю подняться с пола. — Мистер Старлинг, что произошло между вами? — обеспокоенно спросил радиозвезда. — Какая может быть причина двум взрослым людям опускаться до рукоприкладства? — Мистер Аластор, — лицо канала развлечений переводило взгляд с одного коллеги на другого, — вы что… живёте вместе? Винсент смутился, не зная, что ответить. Ему, конечно, хотелось кричать всем и каждому, что он живёт со знаменитой радиозвездой Нового Орлеана, но… общество едва ли восприняло бы это хорошо. Он бросил взгляд на Аластора, который выглядел собранно и уверенно. — Да, мы с Винсентом живём вместе. Он произнёс это без капли смущения или стыда. Аластор был таким смелым, сильным и уверенным. Телеведущий расплылся в довольной улыбке. — Но не понимаю, каким образом это касается вас, мистер Старлинг, — уже более холодным тоном сказал он. — И что вы делаете в нашем доме так поздно? Винсент расплылся в глупо-счастливой улыбке. «В нашем доме… он сказал в нашем доме…» Телеведущий резко мотнул головой, будто стряхивая оцепенение, и зло уставился на Фреда, ожидая, что радиозвезда сейчас поставит этого рыжего урода на место. Незваный гость, собственно говоря, вспомнил, зачем он сюда пришёл, и, подняв с пола лист бумаги, грубо ткнул им в грудь Аластора, отчего Винсент еле сдержал порыв вцепиться ему в глотку. — Ваш соведущий привязал это к камню и разбил стекло в моей машине! — голос дрожал от гнева, но он упрямо держал подбородок выше. — Я требую извинений. И компенсации. Аластор прошёлся глазами по тексту. Там говорилось множество нехороших вещей, но основной темой была нетрадиционная ориентация Фреда, угрозы, шантаж покинуть канал, потому что «садомитам не место на телевидении», и многое другое. — Аластор, это не я, — он подошёл ближе, положив руки на плечи радиозвезды. — Я, во-первых, не знал, а во-вторых, я бы не машину ему камнем разбил, а его ёбальник уродский. — Да как ты смеешь! — зло взвизгнул тот. — Господа, прошу вас, — Аластор устало потёр виски, — я верю, что этот вопрос мы вполне можем решить, не переходя границы вежливости и уважения друг к другу. — Винсент, проведи нашего гостя в трапезную, — приказал он, направляясь на кухню. — Я приготовлю нам чай. — Что? Да как так? — Винсент открывал рот, глотая воздух, слова сдавливались и сливались. Он бросил полный презрения взгляд на ухмыляющуюся рожу Фреда. Винсент не мог поверить, что это происходит. Не мог поверить, что это происходит прямо на его глазах! Он с ненавистью и жадностью смотрел, как Аластор нарезает кусок пирога и кладёт в тарелку этому рыжему уродцу. Телеведущий сложил руки на груди и мямлил себе под нос проклятия. Этот придурок просто ввалился в его дом, несправедливо обвинил, напал на него! И в итоге что? Получает пирог? Его пирог?! О, Винсент ненавидел этого рыжего клоуна так сильно! Фред наколол кусочек пирога на вилку. Он замер. Глаза его расширились, потом медленно прикрылись. — Мистер Аластор… это просто волшебно, — с искренним восхищением произнёс он. — Вы талантливый повар. Лицо Винсента потемнело от гнева. «Чтоб ты подавился, зубастый рыжий ублюдок…» Он придумывал оскорбления одно за другим, пока Фред демонстративно наслаждался каждым куском. Медленно. Нарочно. Винсент взял свой кусок руками и откусил почти половину, лишь бы поскорее закончить и отрезать себе ещё — побольше. Аластор отпил глоток чая, стараясь не смотреть на телеведущего, который сидел рядом и демонстрировал худшие стороны своей натуры. — Мистер Старлинг, я понимаю, что Винсент может быть весьма прямолинейным — настолько, что это порой кажется грубостью, — спокойно произнёс он, — но я всё же склонен верить, что он этого не делал. Винсент с набитым ртом победно посмотрел на недовольного Фреда. — И чем продиктована ваша вера в его невиновность? — Фред выгнул бровь. — Не думаете ли вы, что ваше отношение предвзято? — При всём моём уважении, — Радиозвезда сделал ещё один неспешный глоток чая, оставаясь абсолютно спокойным, — я считаю, что если кто-то и заслуживает здесь извинений, то это мы. Фред покраснел от злости и уже было хотел что-то сказать, как Аластор остановил его движением руки — изящно и аристократично, отчего тот растерялся и замолчал. — Вы пришли в мой дом поздно вечером, обвиняете моего друга, не имея при себе никаких доказательств, так ещё и распускали руки, — он недовольно покачал головой. — Мой дорогой коллега, это поведение вам не свойственно и очень разочаровывает меня. — Я точно уверен, что это он. Это уже не в первый раз он относится ко мне столь пренебрежительно, — возмутился тот. — Мистер Старлинг… — мягко перебил его Аластор. — А к кому он относится по-другому? Фред замолчал. По-другому он относился только к Звезде Нового Орлеана… И ему было теперь ясно почему. — И потом, — продолжил Аластор, — почерк в этом письме совершенно не похож на почерк Винсента. Он в жизни не напишет столь изящно. Его буквы обычно все корявые и в разные стороны. — Неправда, — обиженно пробормотал Винсент с набитым ртом, — нормальный у меня почерк! Это у Аластора просто завышенные стандарты! Фред на секунду задумался. Растерялся. Ему вдруг стало стыдно за своё поведение. Аластор же широко ему улыбнулся, наклонился чуть ближе к нему, смотря на того с сочувствием и участием: — То, что произошло с вами, ужасно. Я даже представить не могу, под каким стрессом вы сейчас находитесь. Если вам нужна поддержка — позвольте помочь. Возможно, стоит показать письмо полиции? Фред вздрогнул. Он не хотел втягивать в это дело правоохранительные органы. Он в панике опустил лицо в ладони. Зря он пришёл. Зря устроил скандал. И главное — зря дал Винсенту это письмо. Теперь его враг знает тайну, которая может свести его карьеру в могилу… Но и он узнал кое-что новое о нём. — Мистер Старлинг? — позвал его Аластор. — С вами всё в порядке? Возможно, вам стоит выпить успокоительное? Радиозвезда был таким чутким, нежным, внимательным. Его голос мягко обволакивал Фреда, успокаивал, почти обезоруживал. И как ловко он повернул всё в нужную сторону, защищая своего любовника. Который, к слову, сидел рядом — с грязным от пирога лицом, сгорбленной спиной и расстёгнутой ширинкой. Фред в отвращении скривился. Винсент Уиттман — последняя мразота — явно не заслуживал такого красавчика, как Аластор. — Я приношу свои глубочайшие извинения, коллеги, — сухо сказал Фред, поднимаясь. — Был неправ. — Ха! — Винсент насмешливо ткнул в его сторону пальцем. — Ёбланище! Гость лишь закатил на это глаза. — Всё в порядке, мистер Старлинг, — Аластор тоже встал. — Мы понимаем, как вам тяжело находиться под таким давлением. Мы принимаем ваши извинения. — Благодарю, — гость кивнул ему в ответ. — И хочу попросить вас не распространяться об этом. Ради… сохранения наших репутаций. Винсент зло сощурил глаза, смотря на своего коллегу. Им только что угрожали или ему показалось? Радиозвезда удивился: — Что вы, мой дорогой, мы бы с Винсентом никогда так не поступили. — Я уверен, что вы, мистер Аластор, так бы не поступили, — он бросил полный презрения взгляд на телеведущего. Винсент показал ему средний палец. — Знаете, я думаю, Винсент может помочь вам поймать вашего недоброжелателя, — вдруг сказал Аластор. Оба мужчины уставились на звезду Нового Орлеана с удивлением и неверием. — Да с какого такого хера я должен помогать этому придурку? — Винсент, — Аластор бросил на него осуждающий взгляд, — ты так издеваешься над нашим коллегой, что он подозревает тебя в самых нехороших вещах. И я даже не могу его винить, ты бываешь столь неоправданно груб. Телеведущий удивленно замолчал. Что вообще происходит сегодня? Фред посмотрел на Аластора с восхищением. Перед ним стоял невероятно доброй души человек. — И как же Винсент может помочь мне? Аластор пожал плечами: — Возьмите переработки на работе. Скажите как можно большему количеству людей, что вы, ну, не знаю, пишете скрипт, репетируете перед шоу. — Допустим… — согласился тот. — А потом просто спрячьтесь в машине с Винсентом и следите за обстановкой. Может, вам повезёт, и он снова нацелится на машину. Аластор смущённо улыбнулся, отчего сердце Фреда дрогнуло. — Я, правда сказать, не очень хорош во всяких детективах, но вдруг у вас получится? Винсент недовольно скривился. Фред расплылся в улыбке. — Ну, я думаю, это меньшее, что ваш соведущий может сделать для меня после всех доставленных им неудобств. Винсент потянулся к ещё одному кусочку пирога, думая, что это слишком много стресса для одного дня. Вскоре дверь за незваным гостем захлопнулась. Винсент подошёл к радиозвезде со спины, обнимая его сзади и притягивая ближе к себе. Аластор смотрел на дверь, за которой только что скрылся их коллега, с довольной улыбкой и, пребывая в хорошем настроении, позволил Винсенту такую вольность, как объятия. Телеведущий вдохнул запах его волос, наслаждаясь их мягкостью и ароматом, прежде чем спуститься губами ниже и спросить у самого его ушка: — Мы же убьём его, да? Аластор довольно рассмеялся. — Мы определённо убьём его, mon cheri.