Murdermedia

Поезд мягко покачивался на рельсах. За окном медленно плыли пейзажи Луизианы — влажные равнины, редкие фермы, полосы тумана над водой. Стекло отражало задумчивое лицо Аластора. Его руки лежали на коленях, пальцы крепко переплетены. Костяшки едва заметно побелели, выдавая напряжение. Аластор, признаться, был весьма обеспокоен голосом своего юного партнёра по телефону. Он, конечно, не был специалистом в области психологии и тому подобного, но то, как Винсент говорил, как дрожал его голос… а этот дикий вой в конце, когда Аластор хотел бросить трубку. Жуть. Радиозвезду передёрнуло. Он отвёл взгляд от стекла и на секунду прикрыл глаза, будто хотел стереть этот звук из памяти. Видимо, мальчишка совсем поехал головой за эти четыре дня. Видимо, это максимум, который тот мог выдержать без внимания. Белый юноша был отвратительным человеком. Высокомерным. Расистом. С презрением ко всем вокруг. Он не уважал ни возраст, ни опыт, ни положение. Но рядом с ним становился податливым и послушным. Почти ручным. Губы Аластора едва заметно изогнулись. Ему это нравилось. Радиозвезда хмыкнул, наблюдая, как за стеклом мелькнула станция и снова исчезла. Если бы он сказал Винсенту спрыгнуть с крыши или выстрелить себе в голову — тот бы, вероятно, так и сделал. Это было так забавно. Аластор не скрывал, что более чем доволен тем, что Винсент взял на себя все расходы. Продукты, одежда, бензин, рестораны, билеты в музеи — всё оплачивал телеведущий. Возил их на работу. Организовывал выходные. Радиозвезда благодаря этому смог отложить весьма приличную сумму. Он не был скуп, нет. Но каждый раз, когда он тянулся за кошельком, Винсент почти оскорблённо отталкивал его руку. Настаивал, нервничал, злился, если ему не позволяли платить. Это было удобно. Винсент не скрывал своей влюбленности. И Аластор этим пользовался. Но сейчас… радиозвезда сомневался. Любовь этого мальчишки была слишком искаженной. Слишком жадной. Слишком болезненной. Поезд вошёл в поворот, и отражение в стекле дрогнуло. На мгновение Аластор увидел себя иным — с холодной, чуть усталой улыбкой. Не опасно ли ехать к нему сейчас? Аластор морально готовился к худшему. К перевёрнутой вверх дном квартире. К разбитой посуде. К заплаканному, возможно даже покалеченному Винсенту с безумными глазами. Один телефонный разговор едва ли мог привести его в чувство. Хотя, говоря о Винсенте, нельзя быть уверенным ни в чём. Не хотелось бы его убивать… Это будет не так просто. Они слишком связаны, живут вместе — Аластор сразу попадёт под подозрение. Он негромко цокнул языком и перекинул ногу на ногу. Не стоило принимать это глупое предложение о совместном проживании. Если и избавляться от Винсента — то только в поездке. Несчастный случай. Сорвался со скалы. Поскользнулся у реки. Ночная дорога. Машина в кювете. Ещё лучше — на своей территории. Там, где люди его знают. Уважают. Где слово Аластора весит больше любого чужого подозрения. Он чуть улыбнулся. Но не сейчас. Сейчас Винсент был ему нужен. Телевидение приносило деньги. Влияние. Новые связи. Новые возможности. И, что уж скрывать, определённое… развлечение. Мучить Винсента было… возбуждающе. То, как он нуждался в нём — в его одобрении, во внимании, — было очаровательно. Жаль, конечно, что мальчишка нестабилен, но, право слово, если бы тот был совершенно здоров — был бы он таким интересным? Едва ли. Возможно, если Винсент сейчас покажет себя с хорошей стороны, Аластор его наградит. Радиозвезда прикрыл глаза всего на секунду. Сомнений в том, что однажды ему, возможно, придётся избавиться от Винсента, почти не было. Неясным оставалось лишь одно — в какой момент это станет необходимостью. Поезд с протяжным скрежетом начал замедляться. Колёса заскрипели по рельсам, из-под состава повалил пар. Платформа медленно выплыла из утреннего тумана — серый рассвет, влажный воздух, редкие сонные пассажиры. Аластор поднялся со своего места, поправил перчатки и, взяв дорожную сумку, шагнул к выходу. Дверь вагона распахнулась. Он спустился на перрон — и сразу заметил его. Винсент стоял чуть в стороне от толпы, в тёмном пальто, с растрёпанными волосами и тенью бессонницы под глазами. Измученная улыбка медленно тронула его губы, когда он заметил идущего к нему Аластора, и он, явно спеша, сделал несколько быстрых шагов навстречу. Аластор удивлённо изогнул бровь. Значит, был в достаточно хорошем состоянии, чтобы сесть за руль и приехать. Видимо, его беспокойство всё же оказалось слегка излишним. — Мистер Винсент, не стоило меня встречать в такую рань, — произнёс он, доставая карманные часы. — Сейчас всего шесть утра. Телеведущий отрицательно покачал головой и подошёл ближе — слишком близко, по меркам приличий, но всё же не переходя границы в людном месте. — Я же обещал, что встречу вас, — тихо сказал он и потянулся к дорожной сумке, чтобы забрать её. — Я мужчина своего слова, Аластор. Радиозвезда насмешливо хмыкнул, отмечая, насколько бледен и измотан этот «мужчина слова». — Ты не спал все эти четыре дня, Винсент? — они неспешно направились к выходу со станции. — Ты похож на панду. Телеведущий улыбнулся — искренне, почти счастливо. Он безумно скучал по этим издёвкам. — Если я панда, то ты лис. — Лис? — наигранно возмутился Аластор. — Как грубо. Я — сама честность и искренность. Олицетворение правды и справедливости. Винсент тихо рассмеялся. — Конечно. Аластор переступил порог квартиры и на секунду замер. В зале было тихо. Чисто. Ни перевёрнутой мебели, ни осколков, ни даже запаха дыма. Шторы аккуратно распахнуты, журнальный столик на месте, ковёр выровнен. — Ну надо же… — начал он с лёгким удивлением. Но не успел договорить. Стоило входной двери захлопнуться за их спинами, как дорожная сумка выскользнула из рук Винсента и глухо упала на пол. В следующую секунду телеведущий оказался вплотную за его спиной. Руки сомкнулись вокруг талии. Крепко. На грани боли. Он уткнулся лицом в его кудрявые мягкие волосы и глубоко, жадно вдохнул, наполняя лёгкие его запахом. — А я уже было подумал, что ты слишком хорошо себя ведёшь для голодной собаки, — раздраженно заметил Аластор. Он слегка сощурился. Что ж. В любом случае это должно было случиться. Рано или поздно. Ему не то чтобы не нравилось это. Просто… он не чувствовал в этом необходимости. Винсенту же, очевидно, нужно было больше. Намного больше, чем он давал раньше. — Скучал по мне? — игриво поинтересовался он, слегка поворачивая голову. Винсент вздрогнул от этого тона. Его хватка стала сильнее. — Очень, — выдохнул он, почти касаясь губами чужой кожи. — Я пиздец как скучал, Ал. Аластор резко отстранился и схватил его за галстук. Рывком подтянул ближе. Лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Винсент покраснел, не отводя взгляда от злого лица радиозвезды. — Ты считаешь, что заслуживаешь награды? — холодно спросил он. Винсент охренел. После того ада, который он пережил здесь за эти дни, он, конечно же, заслуживал награду! Телеведущий активно закивал. — Я всё убрал, заказал нам завтрак, закупился продуктами, принёс свежую газету, купил чай, — последнюю фразу он подчеркнул особенно. — Я сделал всё, что ты сказал вчера. И я ждал. Его голос сорвался. Взгляд потемнел — злость и отчаяние сплелись в нём. — Я послушно ждал, Аластор, — сломанным, словно его душили, голосом произнёс он. — Ммм… — радиозвезда медленно склонил голову набок, рассматривая его с интересом. О, он видел это. Видел, насколько тот надломлен. — Ты мой хороший мальчик, Винсент, — ласково сказал Аластор. Из глаз Винсента тут же исчез гнев. Он посмотрел на него своими большими разноцветными глазами с восторгом. И ожиданием большего. Аластор, который не снял ни пальто, ни даже перчатки, огладил лицо телеведущего кончиками пальцев. — Теперь будь душкой, Винсент, и набери мне ванну. Я устал. Телеведущий не сводил взгляда с губ Аластора. — Я сделаю, Ал… Радиоведущий довольно усмехнулся. — Хороший мальчик.