Murdermedia

Винсент стоял перед ванной на коленях, не отрывая взгляда от Аластора. Пена скрывала большую часть тела радиозвезды, оставляя открытыми лишь плечи и тонкую линию ключиц. Вода едва заметно колыхалась, отражая тёплый свет лампы. Аластор лежал расслабленно, откинув голову на край ванны. Его влажные волосы потемнели и прилипли к вискам, несколько кудрей спадали на лоб. Одна рука лениво скользнула по поверхности воды, раздвигая пену. Пальцы оставляли за собой узкие дорожки, которые тут же затягивались обратно. Он прикрыл глаза, позволяя горячей воде смыть усталость дороги. Винсент осторожно намочил губку и провёл ею по его плечу. Не спеша, растягивая этот момент. Он не мог поверить, что Аластор всё-таки разрешил ему зайти с ним. Телеведущий провёл мочалкой по ключицам, отмечая несколько бледных родинок у шеи, которые так хотелось потрогать или даже поцеловать. Кожа Аластора была такой красивой… Он не был совсем чёрным, скорее как… молочный шоколад? Винсент не сдержал нервного смешка. Телеведущий с удовольствием откусил бы от него кусочек. Винсент невольно задумался, кто из родителей Аластора был белым? Всё, что он знал о его прошлом, — обрывки. Сирота к восемнадцати. Причина неизвестна. Боб никогда не говорил об этом, а других источников не было. Разве что начать расспрашивать его соседей… Он мог бы. И, возможно, однажды так и сделает. Телеведущий также знал, что мать Аластора была весьма талантлива в рисовании, и у Боба даже висела одна из её картин — изображение оленя с золотыми рогами. Информации о детстве его партнёра было пугающе мало. Винсент бросил быстрый взгляд на лицо Аластора, расслабленного в тёплой воде. Ему хотелось, чтобы тот однажды сам рассказал о своём прошлом. Оно наверняка болезненное и печальное, не меньше, чем у самого Винсента. Телеведущий был уверен, что только он сможет понять и утешить его. Губка скользнула по линии ключицы, задержалась у основания шеи. Вода стекала тонкими дорожками вниз, собираясь в ложбинке между плечами. Аластор лежал в ванне расслабленно, голова откинута на край, одна рука покоится на бортике. Пальцы лениво касались поверхности воды, создавая лёгкие круги. Он наблюдал за Винсентом из-под полуопущенных ресниц. Винсент провёл губкой ниже, медленно, не торопясь. Его дыхание становилось тяжелее. Он старался не смотреть слишком откровенно, но взгляд всё равно возвращался к изгибу плеч, к мокрым прядям волос у виска, и пытался заглянуть ниже… — Не дрожи так, — спокойно сказал Аластор, не открывая глаз. Винсент сглотнул и взял его руку в свою, осторожно намыливая пальцы, уделяя внимание каждому движению. Его прикосновения были благоговейными. Аластор чуть повернул голову, наблюдая за ним из-под полуприкрытых ресниц. — Успокойся, Винсент — с лёгкой усмешкой сказал он, сдувая пену прямо ему в лицо. Телеведущий сморщился, когда пена попала ему в глаза и осела на кончике носа. Он раздражённо стёр её локтем. — Я спокоен, — возразил он. Аластор положил подбородок на сомкнутые руки и насмешливо посмотрел на него снизу вверх. — Скажи мне, телезвезда, — игриво протянул он, — ты когда-нибудь был с мужчиной? Винсент покраснел. Сглотнул. Но взгляда не отвёл. Он просто не мог оторваться от этой насмешливой улыбки, от чуть прищуренных хищных глаз, от влажных кудрей, прилипших ко лбу. — Я… — слова застряли в горле. — У меня не было такого опыта. — Хмм. Вот как. Аластор не выглядел удивлённым. — Значит, предпочитаешь женщин? — Нет, — резко ответил Винсент, нахмурившись. — Я люблю тебя. Я предпочитаю тебя. Он сказал это твёрдо, уверенно, не отводя глаз. Аластор чуть наклонил голову. — Я мужчина, Винсент. Со мной будет куда сложнее, чем с женщиной, — спокойно предупредил он. — Особенно в том, что касается… близости. — Мне не нужен никто другой, — тихо, но упрямо ответил Винсент. Радиохост встал из ванны и, опираясь на руки телеведущего, переступил через бортик. Под пожирающим взглядом своего юного партнёра он спокойно обвязал полотенце вокруг бёдер. Он бросил на Винсента короткий взгляд. — Что же… ты хочешь свою награду, пёс? Винсент упал перед ним на колени, впиваясь пальцами в края полотенца. — Да, господи, да, пожалуйста, Аластор… очень хочу. Радиозвезда выгнул бровь, растерянно глядя в чужие безумные глаза. Настроение телеведущего менялось слишком быстро — будто по щелчку. — Тогда, mon cheri, нам лучше пройти в комнату, — спокойно произнёс он, — и я покажу тебе, как этим занимаются…двое мужчин. Винсент не мог поверить, что это происходит. Возможно, это и не происходит — может, это очередной слишком реалистичный сон или галлюцинация. Но что бы это ни было — пусть, чёрт возьми, продолжается. Аластор лежал сверху на нём, их груди соприкасались, твёрдые соски тёрлись друг о друга, пока его пальцы, смазанные лубрикантом, медленно проталкивались в тугое кольцо ануса. Винсент тяжело дышал, уткнувшись в всё ещё влажные волосы радиозвезды. Продолжая медленно двигать пальцами, он заметно нервничал. У него никак не получалось найти ту самую точку, которая должна была доставить Аластору удовольствие. Винсент опустил вторую руку со спины ниже, оглаживая позвоночник, пока не спустился ещё ниже и не сжал с силой полушарие ягодицы. Аластор недовольно промычал ему в шею, когда он начал сжимать и разжимать руку, наслаждаясь тем, какая упругая у партнёра задница. — Ал… Ал, не могу найти… — Винсент начал оставлять поцелуи в его волосах. — Как её найти? Почему не получается? Аластор приглушённо выругался. Всё тянулось раздражающе медленно; терпение таяло, и ему хотелось поскорее покончить с этим и просто лечь спать. — Глубже, — выдохнул он. — Она глубже. Винсент добавил третий палец, преодолевая сопротивление мышц и проталкиваясь ещё глубже, пока наконец не почувствовал под пальцами небольшой бугорок. Радиохост дёрнулся и вздохнул — иначе. Телеведущий маниакально улыбнулся, начиная двигать пальцами быстрее, выходя и заходя снова, настойчиво надавливая. — Тебе нравится, Ал? Почему ты не стонешь? — он не переставал говорить, чем заметно раздражал радиозвезду. — Научи меня, как нужно… пожалуйста. Аластор закатил глаза и, положив руки ему на грудь, использовал их как опору, чтобы приподняться. — Ты раздражаешь меня, Винсент, — холодно сказал он. — Замолчи уже. Он перевёл восхищённый взгляд на его тело — торчащие соски, пот, стекающий по животу, и… совсем не возбуждённый член. Винсенту стало стыдно, что он не смог его возбудить. Его руки легли на чужую талию, и Аластор успел только удивлённо выгнуть бровь, прежде чем оказаться лицом вниз на кровати. — Да ты обнаглел, Винсент, — недовольно сказал он, приподнимаясь на локтях. Телеведущий устроился между его ног, положив руки на два полушария и разводя их в стороны, открывая взгляду влажный от лубриканта растянутый вход. Винсент, возможно, и не имел опыта со своим полом… Но он несколько раз спал с женщинами и знал, как их ублажить. Так что… может, его язык сможет возбудить холоднокровного партнёра? Он прошёлся языком по его дырке, собирая вытекающую смазку. Его руки продолжали с силой мять чужие ягодицы, пока язык вылизывал покрасневшее после растяжки колечко. Он оставил рядом пару нежных поцелуев, прежде чем резко войти туда языком. Аластор устало опустил голову на подушку. Пальцы на ногах поджимались, бёдра дрожали, а зубы сводило от того, с какой силой он их сжимал. Блять, Винсент был хорош в этом. Он причмокивал, целовал его там, оставлял укусы, всасывал его яйца с силой, на грани боли, и снова возвращался языком к колечку мышц, с удовольствием слушая тихие стоны Аластора. Винсент самодовольно усмехнулся, глядя на возбуждённый член партнёра, с которого уже медленно стекала капля предэякулята. Не отрываясь от своего занятия, Винсент переместил руку на собственный член, начиная медленно надрачивать. — Аластор… можно? — умоляюще спросил он. — Можно я начну? Пожалуйста? Радиозвезда устало кивнул. — Быстрее, Винсент. Тот торжественно улыбнулся. Он вылил себе на ладонь прохладный лубрикант и щедро смазал всю длину, подставив головку члена к анусу Аластора. Винсент склонился над ним, притягивая к своей груди горячее тело радиозвезды за тонкую, изящную талию. Телеведущий начал медленно входить в него. Стенки сопротивлялись и с силой, до боли, сжимали член Винсента. Тот выдохнул сквозь зубы. — Расслабься, Ал, пожалуйста, расслабься… мне больно. Аластор с силой прикусил подушку. Он был готов поспорить, кому из них действительно больно сейчас. Всё же у радиозвезды не было секса уже очень давно. — Да пошёл ты, Винсент, — зло выдохнул он, когда телеведущий с характерным хлюпаньем вошёл в него до конца. Винсент начал оставлять поцелуи на его шее, плечах и лопатках, слизывать капли пота и просто оглаживать нежную кожу щекой. Телеведущий начал медленно двигаться, давая Аластору время привыкнуть к нему. — Мне так хорошо… — выдохнул он ему куда-то в шею. — Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента. Радиозвезда саркастично подумал, что, конечно же, он не знает. Точной даты, когда этот белый ублюдок начал его сталкерить, у него не было. В какой-то момент Винсент начал набирать темп всё быстрее и быстрее, выходя из него до половины и с силой входя снова, ударяя точно по простате. Вторая рука телеведущего переместилась к члену Аластора. Он начал надрачивать ему в такт своим толчкам — грубо и быстро. Несколько движений руки — и Аластор со сдавленным стоном кончил, пачкая руку Винсента спермой. Тот всё ещё не останавливался, продолжая толкаться в радиозвезду. Телеведущий поднёс испачканную руку к лицу и начал слизывать капли чужой спермы с пальцев. Его глаза закатились от удовольствия. Несколько толчков — и Аластор почувствовал, как чужая тёплая сперма наполняет его изнутри. Радиозвезда облегчённо выдохнул, расслабляясь. Это было слишком долго для него; всё же он уже не так молод, как раньше. В следующий момент Винсент перевернул его на спину. Аластор удивлённо посмотрел на него. Телеведущий вошёл в него снова. Затем ещё раз. И ещё. Аластор сбился со счёта, сколько раз это произошло. Винсент сжимал руками его бёдра и с силой вбивался в его влажный и покрасневший вход, заполняя комнату шлепками влажной кожи о кожу, хлюпаньем и громкими стонами обоих мужчин. Винсент не мог отвести взгляда от заплаканного, возбуждённого лица Аластора. Радиозвезда потерялся в этих грубых толчках, от которых его буквально подкидывало на кровати вверх и вниз. Он с силой сжимал подушку, всхлипывал и уже не мог этого выносить. — Винсент, прошу, смилуйся, — просил он между резкими толчками. — Я больше не могу… агх! Не могу! Телеведущий возбудился после этих слов только сильнее. Склонился к нему, начал оставлять поцелуи на его груди, шее, ключицах, пока рукой снова вернулся к его члену. Всё тело Аластора свело в оргазме, колечко ануса с силой сжалось вокруг члена телеведущего, и тот с силой вошёл в него до конца, заполняя своей спермой снова. Аластор устало прикрыл глаза. Он не мог поверить, что этот белый болван довёл его до анального оргазма. — Прости, Ал, ты не кончил… — растерянно сказал он, приближаясь ртом к его чувствительному члену. — Винсент, нет, — Аластор с силой сжал волосы телеведущего, пытаясь оттолкнуть чужой рот от себя, но было уже слишком поздно. — Животное, — раздражённо сказал он, пока Винсент жадно заглатывал головку его члена. Это определённо был самый лучший день в жизни Винсента Уайттмена. Повторится ли он когда-нибудь?