Murdermedia

Винсент сидел за длинным столом в трапезной, опустив локти на столешницу и спрятав лицо в ладонях. Плечи напряжены, пальцы медленно скользят по вискам, будто он пытается стереть последние часы из памяти. В комнате стояла тишина — глухая, вязкая. Аластор вошёл спокойно, с тем выражением лица, которое означало, что он уже всё обдумал и пришёл к какому-то выводу. В руках — пирог на керамическом блюде. Он поставил его перед Винсентом без лишних слов. Винсент поднял на него виноватый взгляд. Аластор раздражённо взял нож. Резкое движение — корочка треснула. Он нарезал пирог аккуратно, но слишком быстро, как будто наказывал тесто за что-то. Телеведущий сглотнул. Радиозвезда принёс две тарелки. Поставил одну перед ним, вторую — напротив. — Аластор, я… — Винсент осторожно коснулся его плеча. Он обернулся. Взгляд — холодный, усталый, с явным раздражением. — …я не хотел привлекать столько внимания. Прости меня. Аластор глубоко вздохнул. И, не отводя взгляда, положил большой кусок пирога в его тарелку. — Нет проблемы в твоём намерении, Винсент. Я его… очень ценю. — Он отложил нож. — Но ты сделал это столь драматично. Дал им всем лишний повод задуматься о роде наших отношений. Тишина повисла между ними. Винсент нервно провёл рукой по волосам, зачесал их назад и посмотрел на него — внимательно, почти настороженно. Аластор стоял прямо, но взгляд его был расфокусирован. — Ал, кто была эта девушка? — тихо, с подозрением спросил Винсент. — Почему ты мне о ней не рассказал? Аластор недовольно посмотрел на него. — О, только не начинай это, Винсент. Он хотел было отступить, но телеведущий резко встал, притянув его к себе за талию. Радиозвезда смерил его недовольным взглядом, прежде чем ответить. — Шарлотта — дочь пастора, выросшая в очень… специфических обстоятельствах. У неё нет связей, нет защиты. Её бы разорвали в этой студии за неделю. Я просто дал ей возможность работать. Ничего более. Винсент сжал руки на его талии чуть сильнее. — И ты забыл сказать мне? — Да, — коротко ответил Аластор. Винсент не верил в эту чушь. Радиозвезда спокойно продолжил: — Я не обязан отчитываться за каждое своё решение. Но, — он на секунду смягчился, — возможно, мне стоило предупредить тебя. Чтобы ты не устраивал… представлений. Винсент опустил взгляд на его губы. Эти красивые, мягкие губы, которые сейчас несли невероятную хуету. — Я подумал, что ты её… защищаешь по-особенному. Аластор усмехнулся. — Мой дорогой, она действительно для меня особая персона. Винсент посмотрел на него исподлобья, тяжёлым, мрачным взглядом. — Но не в том извращённом смысле, о котором ты думаешь. Он шумно выдохнул сквозь зубы, сдерживая раздражение. Челюсть напряглась. — Я не понимаю специфику ваших с ней отношений. И мне это не нравится. — Винсент, ты преувеличиваешь сложившуюся ситуацию в несколько раз. Наше партнёрство остаётся в силе. Эта юная девушка не имеет никакого злого намерения на наш счёт. — О, ты так в ней уверен? — саркастично отозвался он. — Как давно ты её знаешь, м? Аластор на секунду задумался. — Примерно год. У неё трудная история, и я не вправе раскрывать чужие секреты. — Он устало потёр виски. — Нас с ней связывает соглашение о взаимной помощи и хорошие отношения. Винсент скривился. «Взаимная помощь» и «хорошие отношения», — мысленно передразнил он. — И чем эта… — он подавил ругательство, — юная особа может помочь? Что она такого может сделать, чего не могу я, м? Аластор поднял на него взгляд. Спокойный. Чуть холодный. Они смотрели друг на друга несколько секунд, прежде чем радиозвезда наконец произнёс: — Конкретно сейчас она собирается помочь мне проникнуть в церковь Святого Михаила, чтобы я мог вытащить оттуда удерживаемого против воли… человека. Винсент нахмурился. — Они удерживают кого-то против воли? Кого? Аластор чуть склонил голову, будто смакуя реакцию. — Его зовут Каин. Весьма… необычный мужчина с хитрым нравом. — И зачем церкви держать у себя этого «необычного» мужчину? И почему именно ты должен его спасать? Ты серьёзно даже не подумал вызвать полицию? — в голосе телеведущего звучали сарказм и плохо скрытое раздражение. Аластор саркастично изогнул бровь. — Полиция не поможет, Винсент. Каин находится там на абсолютно законном основании, — и добавил, внимательно отслеживая реакцию собеседника, — как пациент, проходящий лечение от содомии. Повисла пауза. Винсент медленно выпрямился. — С какого хуя тебя волнует судьба этого Каина? Во взгляде Аластора проскользнула усталость. Вот поэтому он и не хотел вмешивать Винсента в свои дела. Как он мог объяснить ему, зачем спасать этого человека? Как объяснить, кем для него является Каин? — Винсент, я собираюсь выпустить этого джентльмена на свободу, — Радиозвезда положил руки ему на грудь и хотел мягко отстраниться, но телеведущий лишь сильнее сомкнул руки на его талии, притягивая ближе. Аластору это не понравилось. — То, как они его удерживают, прикрываясь богом, — верх лицемерия. Никто не заслуживает такого обращения. Телеведущий закатил глаза. — Подожди, я поправлю твой нимб, он нахуй съехал. Радиохост недовольно сощурился. — Я не нуждаюсь в твоём разрешении, одобрении или вере, — холодно произнёс он. — Меня не будет пару дней. Пару дней. С новой чёрной сукой, у которой грудь размером с человеческую голову. Спасать какого-то ещё неизвестного мужика, который, «лечится» от любви к другим мужикам в церкви, построенной где-то в ебенях. Глаз Винсента дёрнулся. — Я не отпущу тебя туда одного, — резко сказал он. — Не знаю, что за херня происходит, но ты не пойдёшь туда один. Аластор не сдержал смешка. — Ты думаешь, мне нужна твоя помощь? О, Винсент… — он нежно огладил его щёку. — Вот поэтому я и не посвящаю тебя в свои дела. Ты столь драматичен. — Мы партнёры. Между нами тоже есть соглашение, — телеведущий старался не поддаваться этому нежному прикосновению. — Я могу помочь тебе не меньше этой… дамочки. Вдруг этот Каин там без сознания лежит, м? Я могу понести его. Аргумент. Винсент действительно был хорош в том, чтобы носить тяжёлые вещи. — Я так же знаю, где находится эта церковь. Более того… — он сглотнул ком, застрявший в горле. — Я однажды тоже проходил там лечение. Едва ли там хоть что-то поменялось. Я могу провести тебя. Аластор посмотрел на него — сначала удивлённо, затем настороженно. — Если это действительно так, — его голос стал тише, холоднее, — тогда тем более тебе не стоит идти со мной. Он резко вырвался из чужих объятий и отступил назад. — Мне не нужно, чтобы ты стал ещё одной проблемой на моём пути. Ауч. Это было ощутимо. — Ещё одной проблемой? — он с силой сжал кулаки, ногти впились в кожу, царапая ладони. — Аластор, я хоть раз подводил тебя? Хотя бы раз я был проблемой? — Я знаю, что они делают с людьми в тех местах, Винсент, — радиозвезда медленно опёрся бедрами о край стола, скрестив руки на груди. — И я не вижу смысла тащить тебя туда, чтобы ты проживал это заново. Я не собираюсь выносить оттуда двоих. И, к сожалению, если ему предстоит выбирать, этот выбор будет не в пользу Винсента. У него есть обязательства, которые он не может нарушить, даже если Каин ему безразличен. Винсент сократил расстояние между ними, упираясь ладонями по обе стороны от Аластора. — Тебе и не придётся, — он коснулся губами его шеи, пряча лицо в чужой рубашке. — Я не стану проблемой. Радиозвезда почувствовал, как его голос надломился. В нем снова звучала мольба. Это определённо не кончится хорошо. Хотя ситуация складывается даже… удобно. Если труп Винсента найдут в церкви, едва ли подозрения падут на радиозвезду. Он взял его лицо в ладони, заглядывая в большие печальные глаза. Такие красивые. И наверняка очень вкусные. Аластор оставил поцелуй под его веком, и Винсент вздрогнул, прижимаясь к нему сильнее. — Мне не нравится ругаться с тобой, — жалобно прошептал он ему в ухо. — Я люблю тебя. Очень люблю. Не оставляй меня одного снова. Аластор довольно улыбнулся. Что ж. Это отличный шанс для Винсента проявить себя. Если он сможет выбраться из церкви живым — значит, чего-то да стоит. Если же нет… Аластор в любом случае останется в плюсе.