Murdermedia

Февральский снег лежал вдоль тротуаров неровными серыми сугробами, перемешанный с солью и грязью от машин. Из-под колёс редких автомобилей доносился характерный шорох мокрого снега, а над улицей висел плотный зимний воздух, пахнущий бензином, дымом и сладостью из кондитерских витрин. Витрины магазинов были украшены красными лентами, бумажными сердцами и картонными купидонами. В одном окне красовались коробки конфет в форме сердца, в другом — открытки с надписями Be My Valentine. Люди проходили мимо быстрее обычного, кутаясь в пальто и шарфы, но даже сквозь холод чувствовалась какая-то мягкая, праздничная суета. Винсент шел вдоль улицы, лениво скользя взглядом по витринам, пока не остановился у небольшой книжной лавки. На полке у самого стекла стояла аккуратная стопка новеньких книг. Кремовая обложка, золотая рамка… и знакомое лицо. Винсент усмехнулся. На обложке красовалась фотография радиозвезды — безупречно уложенные волосы, тот самый уверенный прищур и вежливая, почти хищная улыбка, которую зрители обожали. Над фото аккуратными буквами было выведено название: “The Sweetest Desserts — A Book of Cooking by Alastor.” Винсент ещё секунду рассматривал витрину, чувствуя, как уголки губ поднимаются всё выше. Он толкнул дверь магазина. Через несколько минут телеведущий вышел обратно на улицу. В одной руке у него был букет белых маргариток, во второй — аккуратная коробка дорогих конфет, перевязанная красной лентой. Под мышкой была зажата новенькая книга с фотографией Аластора на обложке. Холодный ветер ударил в лицо, но настроение это ничуть не испортило. Винсент шагал по тротуару легко, почти пружинисто, тихо насвистывая себе под нос джазовую мелодию. Пар вырывался изо рта при каждом выдохе, а букет слегка покачивался в такт его шагам. Он чувствовал себя до нелепого довольным. Ему не терпелось попасть домой. Он уже представлял, как откроет дверь, стряхнет снег с пальто, как на кухне будет пахнуть чем-нибудь сладким, а Аластор будет стоять у стола со своей привычной полунасмешливой улыбкой. И Аластор действительно ждал его. Поскольку радиозвезда редко позволял себе какие-либо романтические жесты, для Винсента такие моменты всегда были неожиданными — и оттого ещё более приятными. — Эта сентиментальность для меня? — Радиозвезда вопросительно изогнул бровь, с интересом рассматривая букет маргариток. — Право слово, не стоило, мой дорогой. Винсент не сдержал румянца, мгновенно окрасившего его щёки. На его бледной коже он выглядел особенно ярко. Он протянул ему букет и коробку конфет, и радиозвезда принял их с мягкой усмешкой. Аластор поднёс цветы ближе, уткнувшись носом в прохладные лепестки. Аромат был лёгким, свежим — и на секунду вернул его мыслями в собственный сад, оставленный в Новом Орлеане. Как бы неприятно ни было это признавать, Аластор скучал по дому. По городу, где родился, вырос и прожил большую часть жизни. Чикаго же вызывал у него куда меньше симпатии. Этот шумный, резкий город и рядом не стоял с ярким, музыкальным Новым Орлеаном. Его родной город обладал стилем и шармом, в то время как Чикаго просто смешивал всё новое и модное, даже не пытаясь придать этому настоящую форму. Радиозвезда тихо хмыкнул своим мыслям. Чикаго был удивительно похож на Винсента. Он поставил букет в вазу на журнальном столе — красный фарфор с изображением скачущих оленей. Аластор купил её на одной из ярмарок, куда они с Винсентом забрели совершенно случайно. — Что это у тебя? — спросил он, наконец заметив книгу в руках телеведущего. Винсент довольно улыбнулся и поднёс её ближе, разворачивая обложкой к нему. — Могу я попросить у вас автограф? — наигранно официально спросил он. Аластор удивлённо посмотрел на книгу, и его улыбка стала шире. — Ну надо же… я совсем забыл о её выходе. Он взял книгу в руки. Это была уже третья его книга рецептов. Они продавались весьма неплохо и приносили приятный дополнительный доход. — Видимо, я действительно потерялся во времени. Винсент тихо усмехнулся. Аластор легко терялся во времени, если дело касалось чего угодно, кроме возвращения домой. И в этом Винсент стал с ним совершенно солидарен. Проводить вечера дома вместе было куда приятнее, чем сидеть до глубокой ночи в студии, гоняясь за рейтингами и идеальными скриптами. Иногда Винсент ловил себя на мысли, что без Аластора всё это вообще не имело смысла. Радиозвезда аккуратно расписался на обложке рядом со своей фотографией. Автограф лёг уверенной, красивой линией. Телеведущий с восхищением посмотрел на книгу и, не раздумывая, поставил её рядом со своей наградой — золотой статуэткой микрофона. — Что ты делаешь? — Аластор наблюдал за ним с лёгкой растерянностью. Винсент поправил книгу, придвинув её ближе к награде, затем отступил на шаг, оценивая результат. Вместе они смотрелись удивительно гармонично. — Ставлю её на наш стенд с наградами, конечно. Он одной рукой притянул Аластора за талию, прижимая его ближе, и оставил быстрый поцелуй на щеке. — Я очень горжусь тобой, Ал, — искренне сказал он. Радиозвезда вздрогнул. Его взгляд скользнул по довольному лицу Винсента, который всё ещё с восхищением смотрел на стенд. Затем он тихо усмехнулся и позволил себе на секунду опереться на его плечо. — У меня тоже есть кое-что для тебя, — вдруг сказал Радиозвезда. — Да? — Винсент резко повернулся к нему, глаза загорелись от интереса. — Это пирог? Аластор притянул его ближе за галстук и прошептал у самых губ: — Кое-что получше пирога… И резко отстранился, не давая телеведущему сорвать поцелуй. Тот разочарованно выдохнул и бросил на него обиженный взгляд. Аластор поманил его пальцем и направился в трапезную. Винсент ослабил галстук на шее, зачесал волосы назад и быстро брызнул освежитель дыхания в рот. Он довольно усмехнулся и уверенно пошёл за Аластором. Лучше пирога может быть только секс. И, судя по игривому настроению Радиозвезды, шансы на этот самый секс у него сейчас были как никогда высоки. Они вошли в трапезную. В комнате царил мягкий полумрак. Тяжёлые шторы были задёрнуты, и свет давала лишь одна лампа в дальнем углу. От неё на стол ложились длинные тёплые тени. Стол был накрыт, но странно… почти пусто. Только одно место. И только одно блюдо. Посреди стола стояла тарелка, накрытая блестящим металлическим куполом. Винсент остановился. В этот момент Аластор положил руки ему на плечи. Из его груди вырвался тихий, довольный смешок — короткое «мхм-хм», больше похожее на мурлыканье. Он мягко подтолкнул его вперёд. Телеведущий бросил на него настороженный взгляд, а затем перевёл его на накрытое блюдо. Внутри на секунду поднялось нехорошее предчувствие. Радиозвезда спокойно отодвинул для него стул. Винсент медленно сел, не сводя взгляда с довольного лица партнёра. У того было явно игривое настроение. — Давай заключим с тобой сделку, Винсент, — он изящно положил руку на крышку и медленно начал её поднимать. — Сделку? — телеведущий не отрывал напряжённого взгляда от блюда. — Я приготовил кое-что для тебя… — Радиозвезда склонил голову набок. — И мне интересно, справишься ли ты с этим так же хорошо, как и со всем остальным. Он отложил металлический купол в сторону и пододвинул тарелку ближе к телеведущему. Взгляд Винсента опустился вниз.Блюдо стояло в глубокой тарелке. Кусочки мяса — явно плохо прожаренные — лежали в густом тёмном соке, который собирался на дне тарелки. Он медленно вдохнул. У Винсента появились весьма определённые предположения о том, на что именно он сейчас смотрит. Аластор нежно провёл пальцем по его мгновенно побледневшему лицу, затем поднял его голову за подбородок, заставляя наконец посмотреть на себя. — Не стоит показывать отвращение на своём милом личике, mon cherie, — тихо сказал он, проводя большим пальцем по его нижней губе. — Ты же ведь уже давно понимаешь, ещё после лесопильни, чем я тебя кормлю… не так ли? Это было правдой. Но раньше блюда никогда не выглядели… настолько очевидно. Теперь же Аластор просто поставил перед ним куски недожаренного трупа. Теперь радиозвезда хотел, чтобы он съел сырое человеческое мясо — и даже не пытался этого скрывать. Телеведущий сглотнул. Сейчас всё было по-другому. И он не знал, сможет ли пройти через это… и не разочаровать Аластора. — Но я понимаю, насколько ты можешь быть драматичным, — он грубо дёрнул его голову вбок за подбородок и резко опустился под стол. Винсент растерянно смотрел на пустое место перед собой, где только что стоял радиозвезда, пытаясь понять, что именно сейчас произошло. — Поэтому я готов заключить небольшую сделку… — раздался голос из-под стола. Чужие руки начали расстёгивать ремень его брюк. — Пока ты ешь, я буду делать тебе очень приятно… — продолжил Аластор спокойно. — А если тарелка опустеет — позволю кончить мне в рот. Винсент дрожащими руками взял вилку. Он не мог поверить, что это происходит. Аластор никогда прежде такого не делал — да и вообще был до болезненного брезгливым. А сейчас стоял перед ним на коленях, вытаскивая его член из штанов. «Чёрт, чёрт, чёрт…» — в панике думал телеведущий. — «Такой шанс нельзя упускать!» Он наколол на вилку кусочек мяса и медленно поднёс его к губам. В нос ударил неприятный запах почти сырого человеческого мяса. В то же время Аластор приблизил свои губы к его полувозбуждённому члену, обдавая головку тёплым дыханием. Винсент закрыл глаза и всё-таки сунул кусок в рот. Мясо было тёплым и жёстким. Оно неприятно скользнуло по языку, отдавая металлическим привкусом крови. Его лицо мгновенно скривилось. Он попытался прожевать. Челюсти двигались медленно, будто каждое движение требовало усилия. Желудок сжался, горло отказывалось принимать то, что он туда засунул. — Мм… — глухо вырвалось у него сквозь зубы. Кусок никак не хотел проглатываться. Винсент резко ударил кулаком по столу. Два коротких тяжёлых удара глухо отдались по столешнице, когда он попытался заставить себя сглотнуть. Горло сжалось. Он зажмурился сильнее, наклонился над тарелкой и наконец с усилием проглотил. На секунду ему показалось, что его сейчас вырвет. Он тяжело выдохнул через нос, глаза слегка заслезились. Но рука с вилкой всё равно снова потянулась к тарелке. Аластор несколько раз провёл рукой по чужому члену, не спеша надрачивая, растирая предэякулят по всей длине, и поднёс головку к открытому рту, заглатывая её только тогда, когда Винсент наконец положил кусочек мяса в рот. Он начал водить по ней языком, щекоча кончиком чувствительную уретру, затем впустил его в рот до половины, пока телеведущий не проглотил следующий кусочек. Когда это произошло, Аластор взял его до самой глотки — под звук кулака, бьющего по столу. Радиозвезда ласкал его ровно так, как тот того заслуживал, ускоряясь только тогда, когда Винсент наконец начинал есть быстрее. Его болезненные вздохи смешивались со стонами удовольствия, и по телу радиозвезды пробегала волна приятных мурашек. В том, чтобы мучить Винсента, действительно было нечто особенное. — Аластор, пожалуйста! — он стукнул по столу ещё раз, через силу глотая очередной кровавый кусочек. — Я больше не могу! Радиозвезда с влажным хлопающим звуком позволил члену выскользнуть из своего рта. — Если ты хочешь остановиться, то и мне следует? — спросил он, после чего подул на возбуждённый член перед собой. — Думаю, дальше ты можешь и сам справиться. Винсент всхлипнул, накалывая ещё один кусочек мяса и отправляя его в рот, игнорируя рвотные позывы, стараясь сосредоточиться только на ощущениях от рта Аластора, чей язык сейчас медленно проходился по его члену, прежде чем снова заглотнуть его. Чем меньше в тарелке оставалось еды, тем быстрее он двигался, тем глубже заглатывал. Винсент терялся в ощущениях, глотал мясо почти не жуя, и всё, о чём он мог думать в этот момент, было: «Это определённо того стоит». Винсент с силой отшвырнул от себя пустую тарелку. Та с шумом упала на пол, пачкая кровью чистый паркет. Он отъехал на стуле и, встав, начал сам резко входить в чужую глотку. Взял своего партнёра за затылок, не давая тому отстраниться. Аластор расслабил горло. Дыхания не хватало, от чего его глаза заблестели от непролитых слёз. Он вцепился в штаны Винсента, ища для себя опору. — Да, блять, да! Да! Да! Ещё пара толчков — и он, войдя как можно глубже в горло, кончил, вынуждая Аластора со стоном принять всё, что он ему дал. Телеведущий тяжело дышал. С уголков его губ стекала тонкая капля крови. Это был самый странный и самый лучший минет в его жизни. Член Винсента с влажным звуком вышел из чужого рта. Аластор тоже тяжело дышал. Из его губ стекала маленькая капля чужой спермы, которую он тут же вытер рукавом. Винсент опустился перед ним на колени, взял его лицо в свои руки и начал оставлять короткие поцелуи у его влажных глаз, на щеках и губах, испачканных в его собственной сперме. — Спасибо, Ал, — он поцеловал его глубже, проскальзывая языком между губами. — Спасибо, мне было очень вкусно. Аластор насмешливо склонил голову набок, ухмыляясь. — Боюсь, не могу сказать того же. — Ха, — Винсент изогнул бровь, искренне посмеиваясь над шуткой. — То есть сырое мясо вкуснее моей спермы, Ал? Ауч. Телеведущий оставил поцелуй на его шее рядом с родинкой. — Определённо да, — Аластор придвинулся к нему ближе, оставляя быстрый поцелуй на его губах. Винсенту было бы обидно, если бы он не знал, что издеваться над ним — один из фетишей его возлюбленного, а иногда даже акт прелюдии перед сексом. Как, например, прямо сейчас.