Murdermedia

Винсент резко проснулся. Он не сразу понял, где находится. Комната вокруг была тёмной, расплывчатой, чужой. Сердце билось так сильно, что удары отдавались в ушах. Он резко вдохнул. Воздуха не хватило. Грудь болезненно сжалась, словно рёбра стянули тугой верёвкой. Винсент рывком сел, запутавшись в одеяле, и провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна. Пальцы дрожали. Он почувствовал чужие руки на своих плечах и резко повернулся. Аластор сидел рядом на кровати. Волосы растрёпаны, глаза сонные, на лице откровенное раздражение. — Это уже второй раз за ночь, Винсент. Какого чёрта? — зло пробормотал он. Телеведущий почти сразу прижался к нему, вцепившись в его рубашку. Всё его тело всё ещё мелко вздрагивало. — У нас эфир завтра, — продолжил Аластор, недовольно морщась. — И поверь мне, мой дорогой, ты проведёшь его один, если я не высплюсь. — Прости меня, Ал… — глухо сказал Винсент. Он уткнулся носом в его шею, жадно вдыхая знакомый запах. Тот всегда действовал на него успокаивающе, словно якорь, возвращающий его обратно в реальность. — У меня всегда так в это время… — тихо добавил он. — Этот ублюдок не даёт мне покоя. Аластор слегка приподнял бровь. — Этот ублюдок? Винсент прижался ещё сильнее. — Мой отец. — Оу. Аластор на несколько секунд замолчал. Он давно подозревал, что отношения Винсента с родителями… мягко говоря, не самые тёплые. В квартире телеведущего не было ни одной семейной фотографии. За все эти восемь месяцев он едва ли упоминал их. Да и история с «лечением» в церкви явно произошла не без участия семьи. К тому же Аластор знал, что именно отец устроил Винсента на студию против его воли. И он решил остаться, чтобы стать ближе к радиозвезде, узнать его лучше и когда-нибудь с ним встретиться. Да, его одержимость им, видимо, началась очень давно. Радиозвезда нежно погладил его по волосам, замечая несколько седых прядок. Для них было слишком рано. Винсент ещё так молод. — Хочешь поспать вместе сегодня? — Аластор сам не верил, что предлагает это. Телеведущий поднял на него удивлённые глаза. — Ты серьёзно? Аластор ткнул его пальцем в нос. — Я больше не хочу просыпаться под твои крики, Винсент. Радиозвезда встал, держа телеведущего за руку и притягивая за собой. — Идём. Я защищу тебя от твоих кошмаров. Винсент шёл за ним как зачарованный, веря в каждое его слово. Если кто-то и может прогнать все ужасы, которые ему снятся, то это Аластор. И они наконец-то будут спать вместе! Чёрт, ему в последнее время так везёт… Возможно, стоит купить лотерейный билет? Они вошли в комнату, и Аластор бросил на кровать взгляд, полный усталости. Радиозвезда громко зевнул, и Винсент виновато посмотрел на него, в очередной раз обвиняя себя в слабости. Когда он уже перерастёт всю эту хрень, через которую прошёл? — С какой стороны ты хочешь спать? — спросил Аластор, садясь на край кровати. — Мне без разницы, — Винсент опустился рядом и осторожно прислонился плечом к его плечу. — Главное, что рядом с тобой. — Как сентиментально, — насмешливо протянул Аластор. Он лениво махнул рукой в сторону окна. — Тогда перебирайся туда. Я предпочитаю спать ближе к выходу. Аластор откинул покрывало и первым лёг на кровать, устало вытянувшись на спине. Матрас тихо скрипнул под его весом. Он провёл рукой по подушке, поправляя её под головой, и ещё раз коротко зевнул, прикрывая рот ладонью. Винсент неловко обошёл кровать со стороны окна и осторожно забрался под одеяло. Он двигался непривычно тихо, будто боялся лишний раз потревожить радиозвезду. Матрас слегка прогнулся, когда он лёг рядом. Несколько секунд он лежал неподвижно, глядя в потолок.Затем медленно повернулся на бок. Аластор уже устроился удобнее, вытянув одну руку вдоль подушки. Его дыхание постепенно становилось ровнее, но глаза всё ещё были приоткрыты — он явно не спал. Винсент придвинулся ближе, сначала совсем чуть-чуть, проверяя, не получит ли за это замечание. Потом ещё немного. Его плечо осторожно коснулось чужого плеча. Тепло чужого тела сразу почувствовалось сквозь ткань футболки. Он выдохнул. Рука Винсента нерешительно легла на край одеяла между ними, и через секунду он всё же позволил себе придвинуться ещё ближе, утыкаясь лбом в плечо Аластора. — Ты слишком много крутишься, — сонно пробормотал радиозвезда, не открывая глаз. Но руку он не убрал. И даже позволил Винсенту остаться так близко, как тот хотел. Он тихо хмыкнул и прикрыл глаза, пряча лицо у него в шее. — Спасибо, что всё время спасаешь меня, Ал, — тихо пробормотал он. — Pardon? — не понял радиозвезда. Винсент молчал несколько секунд, собираясь с мыслями. Они никогда не говорили о таких вещах. Хотя телеведущий давно хотел, чтобы Аластор открылся ему так же, как он сам был готов открыться. Сейчас момент казался подходящим. Радиозвезда выглядел мягче, чем обычно. — Ты, наверное, совсем не помнишь, — неуверенно начал он. — Но когда ты только начинал свою карьеру на радио, я уже был твоим фанатом. И много писал тебе… — Действительно? — Аластор лениво приоткрыл глаза. — Так ты одержим мной уже столько лет, Винсент? Телеведущий смутился. — Мы можем называть это влюблённостью вместо одержимости, пожалуйста? Аластор тихо хмыкнул. — Называй это как пожелаешь, mon cheri. Винсент глубоко вдохнул. — Мне тогда было лет шестнадцать, когда я начал думать о тебе… особенно. Я испугался и хотел проверить, гей ли я, поэтому… Радиозвезда мысленно закатил глаза, уже примерно представляя, как развернётся эта история. — Я поцеловался с парнем. Он был не против… но мать увидела нас и рассказала отцу. Получился ужасный скандал. Мою комнату обыскали, нашли письма, которые я писал для тебя… о том, что чувствую себя… другим. Голос Винсента задрожал. Аластор молча положил руку поверх его руки на одеяле и медленно погладил её. — Отец был так зол… на меня, на мать. Он сильно побил нас. А на утро отвёз меня в церковь. Винсент глубоко вдохнул, стараясь удержать себя в руках. Напоминая себе, что всё это было давно. — Мой отец дал достаточно денег пастору, чтобы ко мне относились… по-особенному. Нас таких было пятеро. Отдельные комнаты, кровати, даже радио, чтобы мы не сошли с ума. С нами занимались отдельно. Не так, как с другими. Я знаю это, потому что нам показывали, как держат более бедных пациентов… чтобы мы были благодарны. Он брезгливо усмехнулся. — За что, блять, я должен был быть благодарен? Мой отец заплатил им, чтобы они обращались со мной немного лучше, чем со скотом. Винсент говорил тихо, но в голосе слышались и гнев, и страх. — Они разрешили тебе оставить радио… — медленно сказал Аластор. — Поэтому ты продолжал слушать мои эфиры? Телеведущий кивнул. — Мне было так хреново там… я даже хотел… хотел поскорее покончить со всем этим как-то… Он сглотнул. — А потом ты зачитал на одном из эфиров моё письмо. Потом ещё одно. И отвечал мне. Говорил со мной. Поддерживал меня. Включал музыку, шутил… Винсент тихо усмехнулся сквозь слёзы. — И я… как-то продержался этот год, пока отец не забрал меня обратно. Аластор повернулся к нему, осторожно убирая его голову со своего плеча. Он склонился ближе и начал покрывать его лицо короткими поцелуями, собирая слёзы с его щёк губами. — Ну-ну, не плачь, мой дорогой, — тихо сказал он. — Ты уже прошёл через это. Он взял его лицо в ладони, внимательно всматриваясь в разноцветные глаза. — Теперь у нас там только хорошие воспоминания. Лучше подумай о том, как ты убил пастора, который мучил тебя. Вспомни, какое глупое лицо у него было, когда он умирал. Винсент тихо усмехнулся, постепенно успокаиваясь. — Да… очень глупое. Аластор игриво улыбнулся. — Или о нашем небольшом сеансе психотерапии. — Сеансе психотерапии? — Винсент насмешливо посмотрел на него, притягивая ближе. — Это так ты называешь наши ролевые игры в молитвенной комнате? — Как пошло, — радиозвезда провёл пальцем по высохшей дорожке слёз на его щеке. — Но ты можешь использовать это воспоминание вместо тех ужасных, что преследуют тебя. — Я… не могу это контролировать, — тихо сказал Винсент, стараясь улыбнуться. — Но я постараюсь. Аластор наклонился и поцеловал его в горбинку носа. Винсент вздрогнул. Ему не нравились его глаза. Не нравилась странная форма носа. Но Аластор всегда показывал — а иногда даже говорил — насколько считает его красивым. — Все будет хорошо, Винсент, просто думай обо мне и о том, что тебя ждет, если ты прямо сейчас не ляжешь спать, — его голос из нежного вдруг стал угрожающим. — Я не шутил, проведешь эфир сам, и мне абсолютно все равно, где ты возьмешь новый скрипт. Винсент жалобно посмотрел на него, уже представляя, каким адом будет эфир без Аластора. — Можно тебя обнять? — тихо спросил он. Радиозвезда закатил глаза, переворачиваясь на бок. — Можно, Винсент. Только заткнись и спи, прошу тебя. Телеведущий тут же притянул его ближе, оставил быстрый поцелуй на его затылке, вдохнул знакомый запах, закрыл глаза и наконец-то успокоился, медленно засыпая. Аластор же задумался. Его не покидало неприятное предчувствие. Он и не предполагал, что одержимость Винсента им берёт настолько глубокое и нездоровое начало, делая всю эту ситуацию ещё опаснее.