Murdermedia

Тёплый воздух дрожал над дорогой, ведущей прочь из Чикаго. Машина уверенно скользила по шоссе на север, туда, где среди лесов скрывалось тихое курортное озеро — Lake Geneva. Окна были приоткрыты, и прохладный ветер, пахнущий водой и соснами, врывался в салон, приятно охлаждая кожу после душной городской жары. В динамиках тихо играла старая джазовая мелодия — мягкие трубы и ленивое пианино перекатывались по салону, смешиваясь с шелестом ветра. Винсент вёл машину с заметным нетерпением. На нём была синяя гавайская рубашка с изображением акул — подарок Аластора, который он принял с нескрываемым восторгом — и лёгкие синие шорты. Рядом сидел Аластор одетый в простую красную футболку и подходящие шорты. Обычно он одевался куда эффектнее, но сегодня даже его элегантность уступила жаркому летнему дню. В руках у Аластора был небольшой короб с пирогом. Он отломил аккуратный кусок и, слегка наклонившись, поднёс его к губам Винсента. — Открой рот, — весело сказал он. Винсент коротко фыркнул, но всё же подчинился, не отрывая взгляда от дороги. Пирог оказался сладким и тёплым, и он на секунду прикрыл глаза от удовольствия. Машина продолжала мчаться через редеющие пригороды. Город постепенно остался позади, уступая место длинным полосам шоссе, зелёным полям и тёмным лесам. Винсент сжал руль чуть сильнее, чем нужно. Он едва скрывал своё нетерпение. Телеведущий ждал этой поездки уже несколько недель. Свой загородный дом у озера он подготовил заранее. Он выгнал оттуда весь обслуживающий персонал, отправив их на оплачиваемый отпуск, лишь бы в доме не осталось ни одной лишней души. Никаких Бобов. Никакой работы. Никаких убийств. Только он и его Радиозвезда. Песчаный пляж. Тёплая вода. И закат над тихим озером. И, возможно… впервые за всё время ему удастся вытянуть из Аластора хоть немного информации о его прошлом. Радиозвезда вытер пальцы влажной салфеткой и бросил её обратно в контейнер. — Ты уверен, что проблем с моим приездом не будет? — спокойно спросил он. — Я не особо хочу иметь дело с твоими недовольными соседями. Винсент раздражённо сжал руль, даже не повернув головы. — Это моя собственная территория. Пускай только пискнут. Он коротко усмехнулся. — Тем более мой кусок земли огромный. И нас от них отделяет пол леса. Большие деревья, частный берег… поверь, они даже не узнают, что мы там. Дорога впереди становилась всё уже. Машина свернула с основной дороги на узкую частную аллею, скрытую за высокой кованой оградой. Ворота медленно разошлись в стороны, пропуская их внутрь, и колёса мягко зашуршали по светлому гравию. Аллея уходила вперёд длинной дугой, петляя между старыми высокими деревьями. Их густые кроны почти смыкались над дорогой, пропуская лишь редкие полосы вечернего света. Между стволами иногда мелькала вода — тёмная, спокойная гладь озера, на которой уже отражалось золотистое небо. Винсент чуть сбавил скорость, на лице у него появилась довольная улыбка. — Почти приехали, — сказал он, слегка постучав пальцами по рулю. Через пару поворотов деревья внезапно расступились. Перед ними открылся дом. Большой, светлый особняк стоял на небольшом возвышении у самой воды. Каменный фундамент, широкие террасы и огромные панорамные окна, в которых отражалось озеро и закат. Дом был двухэтажным, с длинными балконами и колоннами, поддерживающими навесы над верандами. Крыша была тёмной, из тяжёлой черепицы, а стены — из светлого камня и дерева, отполированного до тёплого золотистого оттенка. По периметру тянулись широкие деревянные настилы, ведущие к лестницам, спускающимся прямо к пляжу. Перед домом раскинулся идеально ухоженный участок. Гравийная площадка для машин. Аккуратно подстриженные газоны. Несколько старых сосен и клёнов, оставленных специально — их тень ложилась на траву длинными прохладными полосами. Дальше начинался песчаный пляж. Чистый, светлый песок тянулся вдоль берега, а от него уходил длинный деревянный пирс с привязанной к нему небольшой моторной лодкой. Вода в озере была спокойной, почти зеркальной, и от неё тянуло лёгкой прохладой. Винсент остановил машину у широкой каменной лестницы, ведущей к главному входу. Он заглушил двигатель, но ещё пару секунд просто сидел, глядя на дом с удовлетворением. Тёплый ветер всё ещё гулял по участку, шурша листвой и донося до них тихий плеск воды у берега. Дом стоял почти в полной тишине — ни голосов, ни шагов, ни света в окнах. Теперь весь этот огромный участок, дом и берег принадлежали только им двоим. Аластор вышел из машины вслед за Винсентом и присвистнул, осматривая дом. Телеведущий горделиво задрал нос, обходя машину и притягивая партнёра ближе за талию. — Да, и это всё наше, — он глубоко вздохнул, наслаждаясь воздухом вокруг. — Осмотрим дом или… Он резко поднял радиозвезду на руки. — Какого чёрта, Уайттмен! — громко крикнул тот, обхватывая его плечи руками. — Отпусти меня сейчас же, идиот! — Или пойдём и сразу искупаемся! — через смех сказал Винсент и понёс недовольного Аластора по песчаному пляжу к воде. — Я серьёзно! — продолжал возмущаться радиозвезда. — Винсент, если ты меня уронишь— Он не договорил. Холодная вода мягко накрыла их ноги, потом колени. Волны тихо шуршали о берег, ветер шевелил волосы. Винсент зашёл глубже и вдруг подхватил Аластора удобнее, легко закружив его на руках. — Винсент! — возмущённо фыркнул тот, но уже смеялся. Брызги воды разлетелись вокруг них. Радиозвезда крепче ухватился за его плечи, чтобы не упасть. Винсент остановился, когда вода дошла им почти до пояса. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Солнце отражалось в воде, ветер шевелил мокрые кудри Аластора. Капли стекали по его вискам и ресницам. Он улыбался. Винсент почувствовал, как внутри у него что-то тихо сжалось. — Ты самое лучшее, что случилось со мной в жизни, Аластор, — тихо сказал он, заворожённо глядя на улыбающегося партнёра. — Ну и жизнь у тебя, конечно, — насмешливо ответил Аластор, чмокнув его в нос. Потом расслабился и устроился у него на плече. — Здесь очень красиво, Винсент. Телеведущий уткнулся носом в его мокрые кудрявые волосы, медленно вдыхая их запах. — Я не ездил сюда уже очень давно, — тихо сказал он. Винсент поднял голову и посмотрел на дом. — Раньше мы с родителями часто приезжали сюда отдыхать. Это домик моей матери. Аластор не удивился. Винсент очевидно вырос в богатой семье и получил внушительное наследство от каждого из родителей, но гордился всем этим так, словно заработал всё собственными руками. Телеведущий снова опустил взгляд на мокрое лицо радиозвезды. Его взгляд медленно скользнул от влажных ресниц к соблазнительным губам. Винсент облизнулся. Аластор был для него самым изысканным и желанным десертом. И сейчас он держал его прямо в своих руках. Гостиная была просторной и светлой. Большие окна выходили прямо на озеро, пропуская внутрь мягкий золотой свет. У стены стоял диван с потёртыми подушками, рядом — небольшой журнальный столик и старый радиоприёмник. На полке над камином всё ещё стояли несколько фотографий в потемневших рамках — семейные снимки, которые Винсент, судя по всему, так и не убрал. Пол скрипел под шагами, а занавески медленно шевелились от ветра, проникавшего через приоткрытые окна. Аластор прошёлся по комнате, проводя пальцами по спинке дивана. — Уютно, — заметил он, осматриваясь. — Обставлено не так уж убого, как твои апартаменты. Винсент улыбнулся, будто услышал комплимент. — Как хорошо, что в моей жизни появился ты со своим изысканным вкусом, — он посмотрел на него с мягкой насмешкой. — Можешь и здесь что-нибудь изменить. Я не против, Ал. — Воздержусь от этого предложения, — лениво ответил Аластор, проводя взглядом по комнате. — Почему же? — Винсент сделал шаг ближе. — Можешь начать преображение прямо со спальни. — Ох, ну конечно, спальня! — наигранно удивился тот, изогнув бровь. — Очевидно, твоё излюбленное место, Винсент. Телеведущий усмехнулся и притянул его к себе за талию. — Я предполагал, что это наше любимое место. Он наклонился ближе, оставляя поцелуй на его шее. — Моё любимое место — это ванная, — саркастично заметил Аластор. — Я весь продрог, мой дорогой. Винсент вздрогнул от его мурлыкающего тона, но быстро взял себя в руки. Хоть Аластор и выглядел чертовски сексуально — в мокрой одежде, прилипшей к телу, и торчащими сосками, отчётливо проступающими сквозь ткань, — Винсент всё же не хотел, чтобы тот умудрился простудиться в первую же неделю их отпуска. — Позволь, я проведу тебя в ванную, — сказал Винсент, беря его за руку и сплетая их пальцы. Он тревожно отметил, что руки радиозвезды холоднее его собственных. — Тебе понравится. Она здесь огромная. Он повёл его по коридору и толкнул тяжёлую дверь. Ванная комната действительно оказалась просторной. Пол был выложен холодной чёрно-белой плиткой, стены отделаны светлым кафелем, который мягко отражал свет большой лампы над зеркалом. У одной стены стояла широкая фарфоровая ванна на изогнутых ножках, блестящая, будто её недавно начистили. Над ней возвышались тяжёлые латунные краны и длинный душевой шланг. Большое окно было приоткрыто, и сквозь него доносился шум воды и запах озера. Винсент отпустил его руку и подошёл к ванне, открывая краны. Горячая вода шумно ударила о фарфор, быстро наполняя ванну паром. Он наклонился, проверяя температуру рукой, потом повернул один из кранов сильнее. — Сейчас прогреется… Винсент повернулся назад. И замер. Аластор уже стоял посреди ванной совершенно голый, будто это было самым естественным делом на свете. Мокрые кудри всё ещё прилипали к его шее, вода стекала по плечам и ключицам, а на лице не было ни тени смущения. — Воу, — почти испуганно сказал Винсент. Он моргнул. Прокашлялся. И шагнул ближе, уже куда увереннее. — …Воу. Аластор поднял руку и мягко накрыл его губы указательным пальцем, заставляя замолчать. — Я иду принять ванну и не хочу никаких «воу», «вау» и «трахни меня» ближайшие полчаса, — раздражённо предупредил он. — И, Винсент… занеси сумки из багажника в холодильник. Не хочу, чтобы мистер Гарсия испортился. Пар уже начал медленно заполнять ванную, поднимаясь от горячей воды. Влажный воздух делал кудри Аластора ещё темнее, а кожа на плечах поблёскивала от капель. Телеведущий несколько секунд молча смотрел на него, потом зловеще усмехнулся. Он взял его руку в свою и медленно поднёс к губам, оставляя на костяшках короткий поцелуй. — Всенепременно, мой любимый. Винсент осторожно придержал его за талию, помогая опуститься в ванну. Горячая вода тихо плеснула о фарфор, когда Аластор устроился глубже, наконец расслабляя плечи. Радиозвезда довольно прикрыл глаза, позволив голове откинуться на край ванны. Тёплый пар поднимался вокруг него, постепенно согревая замёрзшее тело. Винсент задержался в дверях на секунду дольше, чем следовало, скользнув взглядом по воде, скрывавшей большую часть тела Аластора. Тот лениво приоткрыл один глаз. И бросил на него короткий, одобрительный взгляд. Телеведущий тихо хмыкнул и наконец вышел из ванной выполнять поручение. Аластор медленно открыл глаза. Вода в ванне уже начала остывать, пар рассеялся, оставляя на зеркале мутную дымку. Он лениво потянулся, вытянув ноги, затем поднялся. Вода тихо стекла по его телу обратно в фарфор, когда он вышел из ванны. Он взял полотенце, быстро вытер волосы и плечи, после чего накинул на себя тёплый красный халат, висевший на крючке возле двери. Плотная ткань приятно согревала кожу. Аластор затянул пояс и открыл дверь ванной. Сделал шаг вперёд. И остановился. По полу тянулась дорожка из розовых лепестков.Она начиналась прямо у двери и уходила вдоль коридора. Радиозвезда несколько секунд молча смотрел на неё. Потом медленно закатил глаза. — Как предсказуемо… Он вздохнул и пошёл дальше, лениво ступая по мягким лепесткам. Они шуршали под ногами, оставляя лёгкий сладковатый запах в воздухе. Дорожка вела к лестнице, поднималась на второй этаж и заканчивалась у двери спальни. Аластор толкнул её, и замер на пороге. Винсент стоял посреди комнаты, остервенело вырывая лепестки из огромного букета роз. Он с таким усердием дёргал бутоны, будто они были его личными врагами. Лепестки разлетались по комнате. Из его пальцев капали мелкие капли крови — он явно порезался о шипы, пока рвал цветы. Винсент поднял голову. Увидел Аластора. И на секунду застыл, словно пойманный на месте преступления. Радиозвезда смотрел на него так, будто перед ним был полный идиот. Телеведущий неловко прочистил горло. Затем небрежно отбросил остатки букета в угол комнаты, где уже валялась целая куча ободранных стеблей. И прежде чем Аластор успел что-то сказать, Винсент резко запрыгнул на кровать которая действительно была… впечатляющей. Огромная в форме сердца, застеленная ярко-красным бельём. По ней были щедро разбросаны розовые лепестки и Телеведущий развалился в центре этого цветочного безумия. На нём не было ничего, кроме тёмно-синих шорт с изображением акулы на ширинке. Он попытался принять максимально соблазнительную позу: вытянулся на боку, подпер голову рукой, а одну ногу слегка согнул, Винсент видел что-то подобное на страницах одного журнала. Но вместо эротики это выглядело так, словно большая акула случайно выбросилась на берег и решила в конвульсиях сдохнуть. Винсент прикусил губу и медленно провёл рукой по груди, цепляя пальцами тёмные волосы на коже. — Ну? — неуверенно сказал он. — Как тебе сюрприз? Аластор молча смотрел на него. Несколько секунд. Потом снова закатил глаза. — У меня нет слов, чтобы описать… мой восторг, — сказал радиозвезда, хотя выражение его лица говорило об обратном. Как и голос полный сарказма. Винсент, откровенно говоря, расстроился, поэтому решил пойти с козырей. Ему чертовски сильно хотелось заслужить секс в первый же день их отпуска. Он достал из-за спины тарелку, наполненную склизкими глазами и очищенными пальцами. От них тянуло мерзким трупным запахом, и даже аромат роз не мог полностью его скрыть. Аластор с лёгким удивлением посмотрел на тарелку. Глаза на ней в ответ так же удивлённо моргнули. Винсент героически сделал вид, что ничего странного не происходит. — Теперь более романтично? — поинтересовался телеведущий. Он при этом сделал странное волнистое движение бровями, которое, по всей видимости, должно было выглядеть соблазнительно. Вышло… крайне сомнительно. Радиозвезда не выдержал и тихо прыснул в кулак, пытаясь сдержать смех. Он медленно выпрямился, тряхнул головой, и влажная чёлка подпрыгнула на лбу. Несколько капель воды скатились по его виску и шее. Затем он поднял взгляд на Винсента. После чего без единого слова сбросил халат. Красная ткань мягко соскользнула с его плеч и упала на пол. Телеведущий удивлённо открыл рот. Он не мог отвести взгляд от тёмных торчащих сосков радиозвезды, от впалого живота, по которому стекали несколько капель воды, и от его побритого лобка. Чёрт, Винсента пиздец как возбуждало, когда Аластор брил себя. Так ему открывался лучший обзор на его член. Затем Винсент резко тряхнул головой из стороны в сторону, пытаясь прийти в себя. После этого он бросил взгляд на глаза в тарелке, которые, казалось, так же пошло, как и он, смотрели на обнажённое тело Аластора. Винсент медленно прищурился. Затем поставил тарелку на ближайший столик, повернув её так, чтобы глаза смотрели в стену. Он не собирался делиться этим видом даже с моргающим десертом.