Murdermedia

Аластор медленно ел, наслаждаясь вкусом своего десерта, и с интересом наблюдал, как Винсент в одних тёмно-синих шортах с изображением акулы ходит по комнате из стороны в сторону, приводя миллион аргументов, почему радиозвезде должны понравиться ролевые игры. Потом он запрыгнул на кровать поближе к нему, становясь на колени и умоляя сначала о чём-то меньшем, потом о ещё меньшем. Аластор соврал бы, если бы сказал, что унижающийся ради секса Винсент не кажется ему очаровательным. Ему было интересно, на каком моменте тот начнёт плакать. — Ох, прекрати, Ал, неужели ты никогда ни о чём не фантазировал? — устало проныл он. — Мы можем исполнить одну мою фантазию и одну твою! Аластор не спеша положил себе в рот глаз, который насмешливо посмотрел на Винсента перед тем, как радиозвезда обхватил его губами и отправил в рот. Телеведущий не отрывал взгляда от его губ, представляя, как приятно они ласкали бы его член. — Мхх, конечно же я фантазировал, — прожевав, ответил тот, и Винсент удивлённо на него посмотрел. — Да? — восторженно спросил он. — И о чём же? — О том, как отрезаю тебе руку и мариную… — Серьёзно? — перебил его Винсент. — Твоя сексуальная фантазия — отхреначить мне руку и сожрать? — Твои фантазии ничем не лучше, — наигранно обиженно сказал Аластор. — И я точно не буду надевать пеньюар, Винсент. — А если я надену? — вдруг сказал тот. Радиозвезда чуть не подавился воздухом, взглянул на серьёзное и смущённое лицо Винсента и улыбнулся. Он отложил тарелку, взял из его рук красные стринги, натянул резинку между пальцами и с щелчком выстрелил ими прямо Винсенту в лицо. — Ох, прекрати, Ал, — он сжал бельё в руках. — Давай поиграем… Они наклонились ближе друг к другу, игриво глядя в глаза. — Я позволяю тебе меня связать… — наконец согласился Аластор. — Только руки. И можешь использовать лёд. Винсент буквально вспыхнул от восторга. Он тут же обнял его, осыпая быстрыми поцелуями щёки, виски и губы. — О, Ал! Да! Спасибо! Ты не пожалеешь! — торопливо бормотал он. Телеведущий уже достал приготовленную плотную красную ткань и потянулся к рукам партнёра, когда тот внезапно остановил его. — Ты ничего не забыл? Его взгляд выразительно опустился на красный пеньюар, лежащий на кровати. Винсент замер. Потом медленно покраснел. На его лице появилась пошлая, довольная улыбка. Он стянул с себя шорты под внимательным взглядом радиозвезды, после чего поднял с кровати пеньюар и накинул его на плечи. Затем он взял красные стринги — размером явно меньше, чем нужно — и натянул их на свой уже полувозбуждённый член. Ткань стрингов болезненно впилась между ягодиц, и в этом было что-то одновременно смущающее и возбуждающее. Винсент почувствовал, как возбуждается ещё сильнее, заметив, каким интересом вспыхнули глаза радиозвезды. Ткань пеньюара была тонкой, почти прозрачной, насыщенного тёмно-красного цвета. Она мягко скользнула по его плечам и груди, распахиваясь на сильном теле, ведь изначально вовсе не предназначалась для него. Пеньюар оказался слишком коротким: он едва доходил до середины бедра и совершенно не скрывал длинных ног Винсента. Красная ткань резко контрастировала с его светлой кожей, тёмными волосами на груди и линией талии. Телеведущий лениво затянул пояс. Получилось… крайне сомнительно. Он провёл рукой по груди, цепляясь пальцами за тёмные волоски, и томно посмотрел на Аластора из-под ресниц. — Ну? — самодовольно протянул он. — Тебе нравится? Аластор несколько секунд молча смотрел на него. Его взгляд медленно скользнул сверху вниз, задержавшись на стрингах, ткань которых натянулась на возбуждённом члене телеведущего. Потом по распахнутому пеньюару, который едва сходился на его широких плечах. По наглой ухмылке Винсента, по его блестящим от волнения глазам, по смущённому, похотливому лицу. Радиозвезда тихо вздохнул. — Mon cheri… — томно протянул он. Винсент широко улыбнулся. — Иди сюда. Посмотрим, умеешь ли ты хотя бы связывать руки, раз уж решил устроить представление. — насмешливо сказал Аластор. Винсент тут же оживился и снова схватил красную ткань. Его глаза загорелись опасным, восторженным блеском. — О, Ал… — тихо прошептал он. — Я сделаю тебе очень… очень приятно. Аластор лениво наблюдал, как Винсент возится с узлами. — Только не затягивай всю эту прелюдию, которую ты задумал, мой дорогой, — лениво сказал радиозвезда, зевая. — Ты обещал пожарить мистера Гарсию нам на ужин. Винсент нервно сглотнул и подтянул ткань сильнее. Он очень нервничал и хотел сделать узел прочным, но не болезненным для Аластора. Он рассеянно кивнул, слушая своего партнёра. — Я сделаю. У нас будет романтичный ужин на пляже, сразу же после романтического секса, — он отстранился, оценивающе смотря на чужие связанные руки и чувствуя новую волну возбуждения от этого. — Тебе будет хорошо со мной, Ал. Сегодня, завтра, всегда. И я убью и зажарю столько ублюдков, сколько тебе будет нужно. Аластор насмешливо посмотрел на Винсента. Его взгляд был тяжёлым, мрачным, почти одержимым. У радиозвезды не оставалось никаких сомнений: для этого человека он был буквально всем. И Аластора пьянила такая власть. — Это обещание, мой дорогой? — протянул радиозвезда, склоняя голову набок. Винсент наклонился к нему ближе, оставляя нежный поцелуй на губах. — Это обещание, Ал, — искренне сказал тот. Затем он потянулся к ведёрку со льдом, в котором охлаждалась бутылка вина. Кубик тихо звякнул о стекло, когда телеведущий взял его пальцами. Аластор внимательно следил за его движениями. Винсент медленно провёл холодным кубиком по ключице радиозвезды. Аластор вздрогнул. Холодный кубик льда обжёг его кожу, посылая неприятную волну. Затем лёд скользнул ниже — по груди, медленно спускаясь к одному из сосков. Радиозвезда тихо втянул воздух через зубы, когда кусочек льда накрыл чувствительное место, сосок затвердел, вода от таявшего льда каплями начала стекать по груди. Винсент начал водить льдом по ореолу соска, наслаждаясь тем, как он стоит, каким у него становится цвет. Запах тела Аластора, его тихие вздохи — всё это сводило Винсента с ума. Он взял новый кусочек льда и с силой вдавил его во второй сосок, отчего Аластор вздрогнул ещё сильнее, чем в прошлый раз. — Мхм… — вырвалось у радиозвезды против воли. Винсент следил за его реакцией с восхищением. Телеведущий обожал долгие прелюдии. Ему нравилось доводить обычно холодного Аластора до экстаза, ему нравилось вдалбливаться членом в его дырку, пока тот умоляет остановиться, нравилось доводить его до сухого оргазма. Секс с Аластором был для него как наркотик. Сам Аластор — его наркотик. И он готов пройти через все круги ада ради него. — Тебе нравится, — самодовольно сказал он, массируя его соски между пальцами, прежде чем ощутимо потянуть их вверх. Аластор на секунду сомкнул губы, сдерживая стон. И улыбнулся той самой опасной улыбкой. — Не обольщайся, mon cheri. Винсент провёл губами по его нижней губе, затем чуть сильнее прижал его к себе, углубляя поцелуй. Аластор тихо выдохнул через нос, позволяя этому происходить, хотя уголок его губ всё ещё хранил едва заметную насмешку. Связанные руки радиозвезды слегка потянули ткань узлов. Винсент почувствовал это движение и тихо усмехнулся в поцелуй. Его ладонь скользнула по груди Аластора, по ещё холодной от льда коже, по рёбрам. Поцелуй стал глубже. Губы Винсента настойчивее. Но вторая его рука уже осторожно тянулась назад, к стеклянной миске. Кубики тихо звякнули друг о друга, когда его пальцы нащупали один из них. Холод мгновенно впился в кожу. Винсент на секунду отстранился от губ Аластора, его дыхание стало чуть тяжелее. В его пальцах уже медленно таял новый кусочек льда. И взгляд телеведущего снова опустился на тело радиозвезды с той самой опасной, довольной улыбкой. Аластор саркастично изогнул бровь, не сводя взгляда с его глаз — не только потому, что находил их красивыми, но и потому, что они блестели слишком самодовольно. Радиозвезда вздрогнул и громко втянул воздух, когда чужие пальцы резко протолкнули кусочек льда в его анус. — Винсент! — он недовольно воскликнул, чувствуя, как из него начинают вытекать капли воды. Лёд неприятно опалил внутренности холодом, колечко мышц сопротивляюще сжалось. — Аластор, — насмешливо протянул телеведущий, наклоняясь ниже к одному из напряжённых сосков, — обожаю, когда ты кричишь. Он с силой втянул в рот напряжённый от холода сосок и протолкнул в анус радиозвезды ещё один кусочек льда, больше предыдущего, а вместе с ним вошёл в него двумя пальцами до половины, проталкивая лёд глубже. — Скотина! — громко ругнулся тот, дёрнув связанными руками. — Используй смазку, Винсент! Он с причмокивающим звуком выпустил изо рта влажный от его слюны сосок, мысленно поражаясь, каким сладким и вкусным был Аластор на вкус. — Тебе больно? — возбуждённо выдохнув, спросил он. Стенки ануса с силой сжимали его пальцы, влажные от воды. На лице радиозвезды проступил едва заметный румянец. Этот вопрос был чертовски глупым. Ему не хотелось отвечать на него и говорить, что ему… неприятно. Винсент никогда не был принимающей стороной и поэтому не понимал, как некомфортно могло ему быть без смазки. Возможно, Аластору следует показать ему, какого это. Хотя желания засовывать свой орган в Винсента у него особо не было. Телеведущий тут же высунул пальцы из него и потянулся к баночке со смазкой. Молчание было слишком долгим, Аластор выглядел смущённым, ответ на вопрос был очевиден. Он смазал свои пальцы больше, чем нужно, и подставил их к дрожащему колечку мышц, оставляя на сомкнутом колене Аластора быстрый поцелуй. Винсент не сводил со своего партнёра взгляд, пока растягивал его узкий вход. Следил, как тот тихо стонал, вздыхал, сжимал руки, смотрел, как пот стекает по его шее к ключицам. Ловил каждый стон, каждый вскрик, пока массировал пальцами его простату, а другой рукой надрачивал его возбуждённый член. Аластор был красив. Красив в своём гневе, безразличии, жестокости и был чертовски красивым в своей похоти. Винсент иногда сомневался, обнимает ли он человека или же Аластор — нечто другое, более возвышенное. Винсент слизал со своих пальцев чужую сперму и с чувством удовлетворения смотрел на дрожащие бёдра радиозвезды. Он стянул с себя стринги, которые больно сдавливали его собственный возбуждённый член, и подставил его к влажному от смазки анусу Аластора. Тот испуганно на него посмотрел. — Стой, Винсент, дай мне ми… Телеведущий резко вошёл в него, ударяя прямо по чувствительной простате, отчего Аластор резко выгнулся и вскрикнул. Винсент наклонился к нему, лаская руками то его соски, то член, обнимая за талию, потом обхватывая руками его ягодицы, поднимая их выше, начиная двигаться ещё быстрее. — Тупое ты животное! — громко кричал Аластор, теряя дыхание от сильных толчков. Винсент ухмыльнулся и накрыл его губы своими, не останавливаясь ни на секунду. Они были созданы друг для друга. Он был в этом уверен. Аластор его любит. Любит ведь? Конечно. Разрешал бы он брать его, если бы не любил? Поделился бы с ним столькими тайнами, если бы не любил? Они делили постель, работу и преступления. Аластор любит его. Он должен любить его. Потому что если это не так… Винсент не хотел даже допускать подобной мысли. Телеведущий громко стучал в дверь домика Аластора в лесу. Кулак снова и снова ударялся о тёмное дерево. — Ал! — хрипло позвал он. — Открой… умоляю тебя, открой. Дверь оставалась запертой. Изнутри не доносилось ни шагов, ни скрипа половиц, ни даже дыхания. Только глухой звук его собственных ударов разносился по лесу и тут же тонул в густой тишине. Винсент ещё несколько раз ударил по двери, потом устало опустился на деревянные ступени крыльца. Доски под ним были холодными и влажными. Он достал сигарету. Щёлкнула зажигалка. Маленькое оранжевое пламя на секунду осветило его руки, грубую древесину стен и тёмное стекло окон, за которыми по-прежнему не было видно ни света, ни движения. Винсент сделал глубокую затяжку. Дым медленно поднялся в холодный воздух. Он посмотрел на лес. Лес был густым и старым. Высокие деревья стояли так близко друг к другу, что между их стволами почти не оставалось света. Ветки переплетались над головой, образуя тёмный свод, под которым лежал влажный запах земли, хвои и гниющих листьев. Ни ветра. Ни птиц. Ни одного звука. Только тяжёлая, давящая тишина. Винсент выдохнул дым и смотрел, как тот медленно растворяется между деревьями. И тогда он заметил движение. На границе леса стоял олень. Животное было большим, его рёбра резко выступали под тусклой шкурой, будто оно было больным или истощённым. У него были голубо-чёрные глаза, которые, не моргая, смотрели на Винсента. А его рога… Рога были огромными. Длинные ветви расходились в стороны, и в слабом свете они странно поблёскивали, словно были не костяными, а золотыми. Тусклое золото. Тяжёлое и холодное. Олень продолжал смотреть прямо на Винсента. Он тоже не отводил взгляда. Сигарета медленно тлела между его пальцами. Что-то в этом животном было неправильным. Олень был слишком неподвижным. И вдруг морда оленя начала медленно растягиваться. Губы поползли в стороны. Шире. Ещё шире. Слишком широко для зверя. На морде появилась неестественная улыбка. Под губами показался ряд жёлтых зубов. Винсент почувствовал, как по его спине пробежал холод. Он медленно потянулся рукой к винтовке, прислонённой к стене крыльца. Пальцы почти коснулись холодного металла. И в тот же момент олень сделал шаг назад. Потом ещё один. В лес. Он продолжал смотреть на Винсента. Не моргая. И чем ближе рука Винсента подбиралась к ружью, тем глубже олень уходил в темноту между деревьями. Пока не исчез. Винсент резко схватил винтовку и побежал за ним. Ветки хлестали по лицу. Сырые листья скользили под ногами. Запах влажной земли становился всё сильнее. Он стрелял. Раз. Ещё раз. Выстрелы громко разрывали тишину леса, эхом расходясь между стволами. Но пули уходили в пустоту. Он не попадал. Потом лес внезапно расступился. Винсент выбежал на небольшую поляну. Трава здесь была вытоптана, и олень стоял посреди неё. Он склонился над другим оленем. Мёртвым. Его тело лежало на боку, ноги неестественно вытянуты, а тёмная кровь пропитала траву вокруг. Олень ел его медленно рвя мясо зубами. Кровь густо размазывалась по его морде и стекала на грудь. Улыбка всё ещё оставалась на его лице. Та же странная, неестественная улыбка. Он резко поднял голову, смотря прямо на Винсента, и тот вздрогнул от неожиданности. Кровь стекала по морде животного, капая большими сгустками на землю. И прямо на глазах телеведущего золотые рога оленя начали громко трескаться. Один рог отломился и упал в траву. Потом второй. Тяжёлые ветви золота лежали на земле. Улыбающееся животное успело сделать шаг в сторону Винсента, как тот услышал резкий выстрел. Винсент резко проснулся в объятиях Аластора. Несколько секунд он тяжело дышал, не сразу понимая, где находится. Сердце всё ещё билось слишком быстро после сна, а в голове стояла тревожная тишина леса. Но вместо сырого запаха земли и крови он почувствовал тепло. Тёплое дыхание на своей груди. Чужие руки, лениво обнимающие его во сне. Аластор спал, уткнувшись щекой ему в плечо. Его растрёпанные кудри щекотали подбородок, а одна нога была закинута на бедро Винсента. Он осторожно притянул радиозвезду ближе, проводя ладонью по его спине. Тот недовольно что-то пробормотал во сне и устроился удобнее, сильнее прижимаясь к нему. Винсент ещё несколько секунд смотрел на него, чувствуя, как постепенно успокаивается дыхание и исчезает тяжесть сна. Потом он снова закрыл глаза. Завтра их ждал новый день.