Murdermedia

Тень на полу дрогнула. Сначала едва заметно, как будто просто сгустилась, стала гуще, темнее, а затем из неё медленно начала подниматься фигура, вытягиваясь вверх, собираясь в форму. Тени вокруг послушно потянулись к ней, сплелись, и в следующую секунду из самой глубины пола вышел Аластор, будто просто шагнул из темноты. На его руках был Винсент. Он держал его легко, не прилагая усилий, как что-то ценное, полностью принадлежащее ему. Винсент прижался ближе, облокотив свою телевизионную голову о его грудь, и смотрел на него снизу вверх — влюблённо, с восторгом, не скрывая этого. — Я так рад… наконец-то воссоединиться с тобой, Ал, — искренне сказал он, и голос дрогнул, от переполняющих чувств. — Хотя, если честно… мне всё ещё немного страшно. Аластор изогнул бровь, склонив голову, внимательно вглядываясь в него, словно оценивая, взвешивая каждое слово, затем сделал несколько шагов вперёд и аккуратно опустил его на кровать. Радиодемон брезгливо оглядел его грязные штаны и рубашку, слегка поморщился и потянулся к пуговицам, начиная их неторопливо расстёгивать. Его движения были уверенными, как будто он делал это уже сотни раз. Пока он занимался этим, его тень ожила, оторвалась от пола и закружилась вокруг Винсента, мягко скользя по воздуху. Тот с удивлением проследил за её движением, чуть приподняв голову. — Тебе не стоит бояться, мой дорогой, — спокойно сказал Аластор, стягивая с него окровавленную рубашку и проходясь взглядом по его коже, внимательно выискивая раны. В это время тень устроилась на плече телеведущего, прижалась и потерлась, издавая странный, но приятный звук, похожий на тихое мурлыканье. Винсент замер, с восторгом наблюдая за этим, не решаясь прикоснуться, только следя взглядом, будто боялся спугнуть. — Я не позволю никому здесь причинить тебе вреда, — добавил Аластор, и его голос стал чуть ниже, увереннее. Он потянулся к поясу его штанов. Винсент напрягся, в его движениях появилась скованность. Он посмотрел на него с явной неуверенностью, почти страхом. — Ал… подожди, — тихо сказал он, накрывая его руки своими, останавливая. Радиодемон остановился и с интересом поднял на него взгляд. — Только не говори мне, что ты стесняешься, Винсент, — насмешливо произнёс он, легко стряхивая его руки. — Не играй со мной в скромность. Я помню, каким безнравным человеком ты был. Винсент заметно смутился, отвёл взгляд, а тень тихо прыснула от смеха и, отлетев от них, закружилась в центре комнаты. Пространство на мгновение будто сжалось, дрогнуло, и прямо из этого искажения начала проявляться форма. Сначала — контуры. Потом — объём. И через секунду в центре комнаты стояла ванна. Большая, тяжёлая, на изогнутых ножках, отлитых в форме тонких оленьих ног с изящными копытами. Её поверхность была гладкой, тёмной, с глубоким винным оттенком, а по бокам тянулись тонкие золотые узоры — переплетающиеся ветви, в которых угадывались силуэты оленей с вытянутыми шеями и изящными рогами. Внутри вода уже была набрана, тёмная, почти чёрная в глубине, и от неё поднимался густой пар, медленно расползающийся по комнате. — Вау… — Винсент с восхищением осмотрел её, чуть приподнимаясь. — Ты всегда так умел? Он посмотрел на него с живым, искренним интересом. Аластор хмыкнул и подхватил его на руки, отчего Винсент тихо пискнул, прижимаясь к нему ближе и с восхищением отмечая, насколько он стал сильнее. — Искажать пространство и создавать предметы из пустоты? — саркастично спросил он, чуть приподняв бровь. Вода сомкнулась вокруг него. Винсент резко вздрогнул, жабры на его шее дёрнулись, раскрылись шире, и поток воды прошёл через них, заставляя его застыть от неожиданности. Дыхание стало другим. Легче. Глубже. Правильнее. Он замер, не двигаясь. — Что… — выдохнул он сбивчиво, — это… Аластор стоял рядом, наблюдая за ним с лёгким интересом, затем наклонился ближе и спокойно провёл рукой по его плечу, удерживая. — Тише, mon amour, — успокаивающе сказал он, его тон был мягким и заботливым. Радиодемон забавлялся его реакцией и с явным интересом наблюдал, как под водой двигаются его жабры — как они раскрываются и сжимаются. Винсент тем временем тяжело дышал, всё ещё не до конца понимая, что происходит, но уже не пытался вырваться. Его руки напряжённо сжимали край ванны, а затем медленно ослабли. Аластор потянулся к воде, зачерпнул её ладонью и начал аккуратно смывать с него кровь, грязь, проводя рукой по коже уверенно, но без спешки. Вода быстро мутнела, унося с собой всё, что осталось от улицы. — Расслабься, — добавил он тише. — Аластор, я очень-очень люблю тебя, — быстро сказал он, пытаясь взять себя в руки, но голос всё равно дрогнул, — но сейчас происходит что-то очень странное. Демон тихо хмыкнул, продолжая медленно проводить пальцами по его коже. — Ты слишком серьёзно ко всему относишься. — Ал… у меня буквально нет носа… — его голос сорвался почти до писка. — Ушей, рта… господи… — Да, какая досада, — мягко протянул он, с заметной насмешкой, — я так любил твой очаровательный носик. Он наклонился ближе и оставил лёгкий поцелуй в центр экрана. — Какое упущение, что я больше его не увижу. Винсент сжался, по антеннам пробежали мелкие разряды, короткие, дрожащие, и он посмотрел на него с благодарностью, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Я очень скучал, Ал, — тихо, уже более ровно сказал он, неловко сжимая его руку своей. Аластор ответил ему взглядом — внимательным, с лёгкой тенью нежности. — Я хотел вернуть тебя назад… думал, мы сможем снова быть вместе, но я… — он запнулся, — опять всё испортил. — Ох, Винсент… — Радиодемон мягко провёл кончиками пальцев по краям его экрана, — ты никогда ничего не портил, мой дорогой. Он чуть склонил голову, и в его голос вернулась привычная насмешливая нотка. — Разве что когда пытался готовить. Но, признаться, я никогда и не рассчитывал на твои кулинарные навыки. Винсент всхлипнул и прижал его руку к своей груди, у своего сердца. Первым порывом было поднести её к губам и поцеловать, но он замер, растерянный, не понимая, как это сделать этими неудобными руками. — Ты мой рай, Аластор. — Пф, — он не сдержал смешка, наклоняясь ближе к его экрану и щурясь от яркого света. — Как ты думаешь, сможешь убавить яркость своего экрана? Винсент снова запаниковал, голос сбился. — Я… я не знаю… тебя это бесит? Просто, пожалуйста… я не очень понимаю… у телевизоров обычно есть пульт… или… настройки… наверное… Аластор закатил глаза и приблизился, оставляя короткий поцелуй в центр экрана. — Не мямли, Винсент, меня это бесит, — спокойно сказал он, продолжая пальцами исследовать его голову: проводя по бокам, задевая заднюю часть, поднимаясь к антеннам, по которым время от времени пробегали разряды. — Мы разберёмся с этим вместе. Внутри Винсента всё сжалось от этой простой фразы. Тепло разлилось по телу, неожиданное, почти болезненное в своей силе. Он чувствовал себя… в безопасности. Рядом с ним. Рядом со своим Аластором, который сейчас был странно мягче, чем когда-либо прежде. Такие моменты раньше не длились долго, и он отчаянно хотел удержать этот — растянуть его, сохранить. Аластор резко выпрямился. Под взглядом Винсента — смущённым, восхищённым, жадным — он спокойно начал снимать с себя одежду, без спешки, как будто вовсе не думал о том, какое впечатление производит. Его кожа и шерсть мягко переходили друг в друга: на животе — светлый, почти белый мех, более мягкий и густой, выше — короткая, плотная шерсть тёмно-бордового и коричневого оттенка, подчёркивающая вытянутую, стройную фигуру. Линии тела были изящными, но в них чувствовалась сила, скрытая под этой лёгкостью. Над ягодицами — небольшой, аккуратный олений хвост, чуть подрагивающий при движении. Винсент не сдержался — тихо, почти жалобно пискнул, не отрывая взгляда от обнаженного тела любимого. Аластор хмыкнул и, не придавая этому значения, шагнул в ванну. Вода плеснула через край, тёплая волна разошлась по полу, а он устроился рядом, опускаясь ближе и укладывая голову на грудь Винсента. Прикрыв глаза, он наслаждался горячей водой и стуком нового сердца партнёра, позволяя себе расслабиться. Теперь это место наконец-то перестало быть таким скучным и унылым — Винсент вернулся к нему. Винсент блаженно улыбнулся, осторожно положив одну руку на его талию, рядом с маленьким хвостом, а другой — мягко убирая прядь волос с его лица. Он глубоко вздохнул, откидывая голову назад, позволяя этому ощущению медленно разлиться по телу. Его Аластор наконец-то был там, где и должен — в его объятиях, рядом, настоящий, тёплый, и от этой простой мысли внутри становилось одновременно спокойно и невыносимо тяжело, будто он до сих пор не до конца верил, что это больше не сон.