You are the Heart

Солнце только начинает садиться, когда машина Джойс с грохотом въезжает в центр Хокинса, убогое шасси едва перепрыгивает через мусор, всё ещё разбросанный по улицам. Их путь усеян разрушенными дверными проёмами, брошенными автомобилями и сваленными столбами, большинство из которых всё ещё тлеют, а воздух пронизан черными струями дыма и спор. В салоне машины царит тишина. Оди сидит спереди рядом с Джойс, голова опущена, глаза закрыты в заранее сосредоточенной концентрации. В багажнике Джойс набито новое детское надувное бассейное кольцо, а машина Нэнси, едущая за ними, скрипит под тяжестью трёх самых больших контейнеров с солёной водой, какие они смогли найти. Оди будет едва держаться на плаву, но этого должно хватить. Сзади Уилл, Майк и Лукас сжаты локтями и коленями. Лукас смотрит в окно с одной стороны, возясь с плеером Макс. Если прислушаться, можно смутно услышать, как из динамиков звучит «Running Up That Hill». Лукас в тысячный раз нажимает «перемотку» и вытирает что-то с щеки, поворачиваясь к стеклу так, чтобы лицо не было видно. Посередине Майк смотрит на Оди. Его рот то открывается, то закрывается, будто он ищет слова, но ничего не выходит. Пару раз рука дергается к ней, коснуться плеча или взять за руку, но опускается обратно на колени, бессильно. На противоположной стороне Уилл сжимается у двери, пытаясь оставаться спокойным. Он чувствует тень прямо рядом с ними, свернувшуюся в щелях под сиденьями, в самых глубоких тонах увядающего неба и в тенях от обломков. Он пытается говорить с ней, посылая утешительные образы росистых бутонов, запах свежего печенья и жёлтых змеев на летнем ветру. Тень ничего не отвечает. Она молчит, но она есть, и этого достаточно. Они подъезжают к библиотеке, выносят всё из машин и поднимают по ступеням. Быстро сбрасывают куртки. Ночь холодная, но непрекращающийся огонь трещины делает вечер сухим, как лето в Калифорнии. Библиотека тёмная, сыроватая, пропахшая мучительной ароматикой гниющих книг. Уилл проводит пальцем вдоль корешков одной полки, вспоминая бесчисленные субботние утры, проведённые здесь в детстве, когда мама работала, а Джонатан ещё был слишком мал, чтобы за ним присматривать. Его взгляд невольно тянется к разделу научной литературы, где в аналоге эквивалента, его тело и тело Барб пролежали несколько дней до спасения. На мгновение память и реальность сливаются, и чёрные лозы вырываются через поблекшие панели. Уилл вздрагивает и отворачивается. Майк появляется рядом.  — Всё в порядке? — Честно? — он кривит улыбку. — Нет. — Отлично, я тоже. — Майк слегка ударяет его плечом. — Просто скажи, если я могу чем-то помочь, хорошо? — Если что-то нападёт — бей его бейсбольной битой. — Отлично сказано, Уилл Мудрый. — Лукас на коленях пытается вылить один из контейнеров с солёной водой в бассейн. Нэнси поднимается по ступеням, её лицо синеет под тяжестью второго контейнера.  — Чуть поможешь, а? К тому времени, как бассейн установлен, все обливаются потом, процесс занимает больше времени, чем планировалось, а в животе Уилла по-прежнему сжимается чувство неподготовленности, словно всё происходит слишком быстро. Он садится в одно из целых кресел для чтения, руки сжаты под бедрами, дышит медленно. В нескольких шагах Джойс и Нэнси раскладывают полотенца, запасные вещи и термос с горячим шоколадом для Оди. Оди где-то неподалёку, скрытая в рядах книг, берёт минуту тишины. Уилл наблюдает, как Майк встаёт и идёт к ней, лицо сосредоточено, и старается не думать о том, что произойдёт, когда он её достигнет. — Эй. — Лукас подтягивает стул рядом с ним. — Хочешь поговорить или просто посидеть? Уилл пожимает плечами, но сердце слегка успокаивается.  — Как хочешь. — Ты знаешь, я всегда выбираю «поговорить». — Лукас улыбается, присаживаясь ближе. — О чём думаешь? — О Майке. — Уилл говорит, не подумав, а затем в панике добавляет: — Я видел, как он пошёл к Оди! Я не хочу, чтобы они рисковали! Вот что я имел в виду. — Не переживай, они всего в двух рядах. — Лукас успокаивает его. — И, наверное, им действительно нужно поговорить после той ссоры прошлой ночью. — Какая ссора? — Я точно не знаю, Майк не сказал. Вчера, когда все тебя искали, они были в порядке, так что, думаю, это случилось ранним утром. Они вроде не злились, но было странно: сегодня ни слова друг другу, и в Зале Войны сидели на разных сторонах стола, а не вместе, как обычно. — Да… наверное, ты прав. — Уилл обычно замечает всё, что касается Майка, но это прошло мимо. Он вспоминает, как трое из них говорили в Зале Войны: Оди шла обнимать его, а не Майка, и говорила с ним, а не с ним. Он думал, что это из-за Хоппера… а может, причина другая? — Думаешь, они… в порядке? — Если нет, будут. — Лукас пожимает плечами. — Они же Ромео и Джульетта, судьбоносные влюблённые. Они оба морщатся, но по разным причинам. Уилл собирается это отмахнуть, но видит одиночество на лице Лукаса и то, как он всё ещё держит плеер Макс как талисман. — Если они Ромео и Джульетта, то ты и Макс — Беатриса и Бенедикт, — говорит Уилл. — Из «Много шума из ничего». Они всё время спорят, но весело и честно, это моя любимая пара Шекспира. — Это был хардкорный нёрдский референс, Байерс. — Лукас морщится, затем робко улыбается. — Но я беру на себя. — Джейн, дорогая? — Джойс зовёт с края бассейна. — Майк? Ребята, вы можете вернуться сюда? Уже почти семь. — Пора. — Лукас помогает Уиллу встать и они приседают рядом с бассейном. Через секунду к ним присоединяются Майк и Оди. На этот раз Уилл замечает явную дистанцию между ними. Оди спокойна, но на лице Майка странная темнота. Уилл пытается поймать его взгляд, но Майк избегает глаз. — Готовы? — спрашивает Нэнси. В руках у неё суперкоммуникатор, без гарнитуры, чтобы все могли слушать. — Дастин хочет, чтобы мы отметились в эфире ровно в семь, а потом остальные команды сделают то же самое. — Да, Нэнс, мы все на брифинге были. — Она одной рукой щёлкает ладонью по лицу Майка, брызгая на него солёной водой. Он вскакивает, прикрывая глаза. — Ай! — Так тебе и надо! — Нэнси снова проверяет часы. В семь ровно она включает суперкоммуникатор. — Команда Магия связывается с Командой Артефакта, проверяемся. Ждём вашего сигнала, приём. — Команда Артефакта приём, слышно отлично. Все на месте? — слышится в ответ, и можно почти уловить усмешку Дастина. — Команда Магия готова! Приём. — Прямо сплошные любимчики учителя! — голос Мюррея трещит в наушниках.  — Команда Мюррей на позиции! — Мюррей, мы это уже обсуждали, ты же…  —Мы — Команда Мюррей и находимся на АЭС, малыш. Больше от меня ничего не добьёшься. — Мюррей обрубает связь. — Не скажешь «приём»? — слышится статическое раздражение. Дастин вздыхает. — Ладно… Команда Артефакта, вы на позиции, приём? — Команда Рыцари подтверждает, мы на позиции. Ждём вашего сигнала, приём. — отвечает Оуэнс спокойно. — Принято, Команда Рыцари! Стойте на месте. — Дастин сияет снова. — Команда Бард, вы нас слышите? Тишина.  — Команда Артефакта команде Бард, вы слышите? — Опять тишина. — …Джонатан? Стив? Робин? Кто-нибудь? Ещё тишина.  В библиотеке члены команды Магия обмениваются тревожными взглядами. — Может, они ещё настраиваются? — догадался Майк. Джойс кивает, сжимая губы тонкой линией. Уилл берёт её за руку, позволяя ей крепко сжать его ладонь. Минуты тянутся. Оди, одетая в лёгкие слои, чтобы держаться на плаву в бассейне, начинает дрожать. Джойс снимает куртку и накрывает ею Оди, растирая руки, чтобы согреть её. — Они в порядке, — уверяет Нэнси, когда ожидание тянется уже десять минут. — Определённо в порядке. — Она поворачивается к Майку и Уиллу. — Нам стоит использовать это время, чтобы обсудить нашу часть плана. — Ты уверена, Нэнс? Не лучше ли… остаться здесь до… — Мне нужно что-то сделать, Майк. Пошли, обсудим. — Они направляются к остаткам детского отдела и неуклюже садятся на крошечные стулья. — Ладно, давайте разложим по полочкам.  — Нэнси сцепляет руки на коленях. — Ждём, пока другие четыре команды устроят максимум хаоса. Когда Оди даст сигнал, Уилл вызовет тень и заставит её перенести нас прямо в сердце логова Векны. Там мы должны отвлечь его ровно десять минут, после чего тень приведёт Одиннадцать, чтобы поддержать нас. Пока она идёт за Глазом и Рукой, мы берём Макс и сваливаем. Всё, что нужно выжить и удерживать Векну десять минут. — Десять минут — это вечность в Изнанке, — предостерегает Уилл. Он знает это лучше всех. — Я знаю, — соглашается Нэнси. — Поэтому я думаю, что стоит изменить план. — Что? Нэнси! Мы не можем! — Слушай, Майк. Я много думала и это слишком рискованно. Мы оба ужасные лжецы и Векна, который видел всё в моей голове и знает всё о тебе через то, что обладало Уиллом, никогда не поверит нам. — Ты не плохой лжец, — говорит Майк. — Ты же попала в Пеннхёрст, помнишь? Я тоже могу лгать! — Пеннхёрст не слишком удачно закончился. А ты, Майкл, назови хоть один раз, когда соврал и тебя не поймали. Я подожду. — Нэнси сверлит его взглядом. — И не говори про шестой класс и «лихорадку», потому что это я дала тебе идею с феном, а мама поймала тебя к полудню. — Я… — Майк рвётся, но после паузы молчит. — Ладно, но Уилл хуже меня. — Не правда. — Неа… — Слушай. Уилл — лучший хранитель секретов, которого я знаю. Чтобы хранить секреты, нужно уметь лгать. Поверь мне. — Она видит их шокированные лица и фыркает. — Нет? Уилл, скажи, есть ли кто-то, о ком ты не знаешь страшной тайны, способной разрушить жизнь и при этом не сказал ни слова? — Эт… — начинает Уилл и понимает, что Нэнси права. Он — единственный, кто знает о долгах семьи Лукаса, кто учил Эрику бить, кто позволял Макс плакать на его плече после расставания с Лукасом, кто помогал Дастину понять, что произошло с его отцом, кто знает о тайных фото Стива и Нэнси… И Майк доверил ему гораздо больше. — Точно, — торжествует Нэнси. — Уилл знает о каждом из нас достаточно, чтобы разрушить жизнь, но никогда не использовал это для своей выгоды. Это делает его лучшим лжецом. И единственный, кому он не может солгать, — это ты, Майк. Сегодня это наше преимущество. — Правда? — Майк смотрит на Уилла. Уилл весь пылает от стыда. Он открывает рот, но ничего не выходит. К счастью, Нэнси нет времени на их драмы. — Теперь, когда все знают, что я права, — продолжает она, — Мы должны изменить план. Уилл, тебе нужно предать нас с Майком перед Векной. Майк думает, что мы идём на внезапную атаку, а ты всю дорогу планировал перейти на сторону Векны, а нас взял как заложников. Майк — твой лучший друг, предав его, ты покажешь Векне силу своего жеста. Я знаю, это больно, но это делает всё правдоподобным. — Я… — рот Уилла пересох. Он сглатывает, пытается ещё раз: — Я… я могу это сделать. — Я знаю, что можешь. — Нэнси сжимает его плечо. — Именно поэтому ты всегда был моим любимым из друзей Майка. Просто не зазнавайся, ладно? Делай всё, чтобы было убедительно. Притворись, что выбиваешь нас, если нужно, мы подыграем. Ничто не поколеблет нашу веру в тебя. Уилл еле улыбается.  — Ладно. Спасибо, Нэнси. — Не за что. Тень всё ещё здесь? — Да, рядом. — Ты… рассказал ей, что происходит? — Немного. На всякий случай, если Векна… — Уилл шевелит пальцами. — Тяжело объяснить, так что… она будет здесь. — Хорошо. — Нэнси садится, облегчённо выдыхая. — Майк, ты с нами? Уилл оборачивается и видит Майка, смотрящего в пустоту, с бурей непостижимых мыслей за глазами. Нэнси зовёт его снова, он моргает, смотрит на Уилла и с трудом натягивает улыбку. — Я доверяю тебе, Уилл, — мягко говорит он. — Независимо от всего. — Спасибо, Майк. — Уилл охватывает эмоции. — Я… я тоже доверяю тебе. На мгновение кажется, что разговор окончен, но Майк глотает и начинает. — Слушай, про ту записку… — КОМАНДА БАРД В ДЕЛЕ, БРОЧАЧОС И ЧАЧА! — мелодичный голос Аргайла разрывает момент.  Все вскакивают, обмениваются испуганными взглядами и бегут к суперкоммуникатору. — Наконец-то, Команда Бард! — резко отвечает Дастин. — Каковы ваши показатели? Слишком тихо там. Приём. — Мы знаем, Дастин. Проблема. Приём.— голос Джонатана напряжённый. — Какая проблема? Приём. — Динамиков не хватает. Даже на максимуме и с игрой Робин и Вики это должно быть выше 120 децибел, а мы не превышаем 80. — Нельзя добавить ещё усилитель? Приём. — Дастин, мы принесли все усилители, какие смогли найти в Хокинсе, больше добавить нечего!— кричит Робин. — У меня труба, у Вики кларнет, но этого мало — нужен ещё инструмент! — Постойте, ребята…— пытается Стив, но слишком далеко. Голос Робин прорывается чётко: — Ты привёз гитару Эдди?! Почему не сказал раньше? Стив отвечает ближе:  —Это была дань уважения ему, типа он должен быть здесь… — Миленько, но сейчас не до этого, Стив! Инструмент нужен, вот и всё! — Но я не умею играть на гитаре! — Бред. Ты подростковый ловелас, ты точно играешь на гитаре! — Да, но только одну песню! — Тогда сыграем её! — Мы не можем! — Почему?! — Потому что единственное, что я знаю — Ла Бамба!!! — ЛА БАМБА! — кричит Вики. — НАДЕВАЙТЕ ЗАЩИТУ ДЛЯ УШЕЙ, БАРДЫ! Через секунды раздаётся оглушительный хаос: кларнет, труба и электрогитара, а Стив вопит «по-испански». — «ЭТО КУЧА БАМБЫ!! ДА, ПАЭЛЬЯ БАМБА, ВИДИШЬ, НЕССЕСИТО!!! И ТЫК В СПАС-Я!!!» И бой начинается. Оди завязывает повязку на глаза и погружается в бассейн, сжимая руку Джойс, плавая в иной мир. Почти сразу её лоб сморщивается, свободная рука дергается и её сила устремляется к трещине. Западная граница, где школа Хокинса, вступает в бой через секунды. Громкий залп огня разрывает вечер, оранжевая трещина вспыхивает, как лесной пожар. Сразу же Изнанка отвечает. Земля под командой Магии вздрагивает, словно сама сжимается от боли. Уилл вспоминает туннели под Хокинсом, что когда-то горели в нём самом. Он отчаянно надеется, что тень теперь не чувствует боли, что страдание достаётся только Векне. Восточное небо вспыхивает ослепительно белым светом. Искры проносятся в воздухе, все лампы на улице взрываются. Земля снова дрожит, они шатаются, ослеплённые. Нэнси первой хватает суперкоммуникатор.  — Дастин, что, чёрт возьми, это было? — Возможно, три опоры упали в Озеро Влюблённых и всё это разнесло? — ДАСТИН. — Что? Нам нужны были яркие огни и электричество! Там же ничего живого! — Ну теперь точно нет! — Нэнси, делай свою работу, я свою! — ЛАДНО. — Нэнси выключает связь. — Дастин ответит за свои преступления против природы. Но сейчас он прав. Пора действовать. Уилл, где тень? — Идёт. — Уилл закрывает глаза, поднимает ладони к небу. Он посылает образ себя в ночь, руки раскрыты, все цвета рассвета Хокинса. — Иди ко мне.  Помоги освободиться. Ответ тени мгновенный и невероятный. Тёмные уголки библиотеки становятся жидкими, стекают со стеллажей и сводов потолка в сталактитах смолы. Ледяной ветер обвивает Уилла, Нэнси и Майка, словно торнадо в центре шторма. Уилл ставит ноги и закрывает глаза, слабо ощущая, как Нэнси и Майк держат его за руки, поддерживая. Он посылает команды в смерч: волчий вой за благодарность, клинок за намерение, три соединённые звезды, пассажиры и наконец, красный путь — пункт назначения. Тень понимает, молча. Библиотека исчезает под ними и они оказываются в стене серного жара. Уилл знает, где они, прежде чем откроет глаза, всё место пропитано извращённым кошмаром, ещё ужаснее на фоне прекрасного прошлого. Останки дома Крил видны: закрученная перила, кусок обоев, отделённый портрет с выцарапанными лицами. Майк и Уилл шатаются, поражённые, а Нэнси, бывавшая здесь, идёт прямо вперёд, доставая пистолет, как профессионал. — ГЕНРИ! — кричит она в пустоту. — МАКС! — Нэнси. — Голос мурлычет из тьмы. Сквозь красную мглу виден силуэт, широкоплечий, обвивающийся лозами. — Майкл. Как приятно, что вы пришли. — Мы не пришли в гости. — Нэнси плюёт словами, держит пистолет ровно. — Заметили? Мы окружили тебя. Все трещины сегодня закроются, а мы здесь, чтобы снести Вас. — Как интересно, — медленно, слащаво. — И что скажешь на этот план, Уилл? — Он с нами, — резко говорит Нэнси. — Правда, Уилл? Она оборачивается к нему, подняв брови. Майк стоит рядом, наблюдает. Они ждут, чтобы Уилл выполнил план. И Уилл хочет. Он правда хочет. Но что-то не так. Что-то очень, очень не так. Он не может двигаться. Вообще. Тень отпустила Нэнси и Майка, но осталась с ним. И это не мягкое плавание, как раньше.  Нет, на этот раз — это тиски.  Она охватывает каждый дюйм его тела, от подошв до волос, ни один участок не двигается. Он едва дышит. Когда Нэнси произносит его имя, поток силы проносится через спину к пальцам. Бессильно, он оборачивается к Нэнси. Поднимает подбородок, чуть-чуть, и тёмная энергия рвётся к оружию Нэнси. Пистолет разлетается на осколки. — Уилл? — она делает шаг назад. — Что ты делаешь? Её голос дрожит, тело трясётся  убедительно, но что-то не так в движениях. Она не боится. Не совсем. Она думает, что он притворяется. Нет.  Он молча умоляет глазами: «Нэнси, это реально. Ты должна бежать». Но уже слишком поздно. Чёрный ужас трещит у пальцев, он поднимает руку и тень ударяет Нэнси. Малая фигура сжимается и падает через красный пыльный свет. — НЭНСИ. — он кричит, но губы лишь извращённо улыбаются. Она не двигается.  Дышит ли она? Он не знает. Он убил её? Уилл едва успевает почувствовать отчаяние, как тело снова двигается. Его рука поднимается, пальцы растопырены, указывают прямо на Майка. Майк прекращает любые намёки на притворство, бросает бейсбольную биту, протягивает руки к Уиллу. — Уилл! Чт…? У Уилла едва хватает времени увидеть, как ужас на лице Майка сменяется разбитым сердцем, прежде чем тень бросается и на него. В отличие от Нэнси, ему не достаётся милость потери сознания. Вместо этого она обвивает его, словно удушающая лоза, от щиколоток до самого рта. Глаза остаются открытыми, слёзы ничто не удерживает, и они свободно текут вниз. — Должен признаться, я почти разочарован. Сквозь завесу алого дыма Уилл видит, как блестят острые зубы Векны. — Я думал, хоть малая часть тебя заподозрит неладное. Мы ведь провели так много времени вместе, Уилл, не так ли? Рассказали друг другу столько маленьких секретов, долго шептались о соблазнах тьмы. Векна делает ещё шаг ближе. Уилл извивается в хватке тени и ледяной ужас обрушивается на него волна за волной. Что происходит? — Ты ведь сам это сказал, верно?Истязатель Разума — не добро. Он не знает морали и закона. Он хищник и всегда им будет. Как я. И как ты. Нет. Уилл уже кричит, но тень сжимает его горло, не позволяя издать ни звука. Ледяное подозрение пронизывает его, кристаллизуясь с каждой секундой.  Нет. Нет. НЕТ. — Ну же, Уилл. Ты умный мальчик. Такой чувствительный. Ты прекрасно умеешь читать намерения других, улавливать опасность в их сущности. И всё же здесь ты оказался слеп. Неужели ты правда думал, что вашей милой дружбы будет достаточно, чтобы подчинить Истязателя? Что истинную верность можно построить на цветочках, радугах и раскрашивании рассветов? Ты и понятия не имеешь, на что способен Истязатель, не так ли? Что ж. Позволь мне показать. Силуэт Векны щёлкает пальцами и тень сжимается внутри Уилла, стягивая каждый сосуд в его теле в единое стальное ядро.  Она удерживает его мгновение, кости скрипят, а затем вырывается наружу через горло бесконечным потоком. Уилл — это тень, а тень — это Уилл.  Оба кричат, корчатся, молят, несутся вперёд, швыряемые, как птица в буре. Тень раскалывается, затем раскалывается снова, разрывая разум Уилла вместе с собой на четыре части. Он больше не чувствует тела, он — тень, только тень, и видит он теперь лишь то, что видит она. Сначала она обрушивается на команду средней школы Хокинса, вырывается из-под земли кипящим облаком, заполняя воздух, пока каждая машина, каждый солдат, каждое оружие, всё, что движется, не визжит и не валится на землю, разрываясь кровью и проводами при падении. Затем она устремляется к озеру. Тёмное цунами вздымается из глубин, обрушивается на людей у берега, а после перехватывает провода поваленных опор, словно поводья смертельной колесницы. По проводам, со скоростью хлыста, мчатся теневые разряды и вырываются с другой стороны, заливая крошечную комнату связи в лаборатории Хокинса и поглощая команду «Артефакта», прежде чем те успевают закричать. Когда она оказывается в проводах, в электрических сигналах, остановить её уже невозможно. Тень мчится по линии к руинам торгового центра «Старкорт», отскакивает от старых обугленных стен и обрушивается на перепуганные фигуры в центре. Раздаётся визг раздражающих приборов и затем всё замирает. В конце тень обращается к библиотеке. Сквозь дымку отчаяния Уилл видит, как она находит бассейн с солёной водой и заливает его чёрным адским пламенем. Оди, Лукас и Джойс издают протяжные крики боли и затем воцаряется абсолютная тишина. Страшная, совершенная тишина. И сквозь эту тишину Векна делает шаг вперёд. Когда дым рассеивается, лозы сливаются с плотью и стекая от его висков назад, превращаются в рыжеватые, слегка длинные волосы, собранные в короткий хвост. Широкие плечи. Массивные ботинки. Джинсовая куртка, усыпанная индивидуальными нашивками. И там, в правой мочке уха, крошечная серебряная серёжка, поблёскивающая в свете. Адам смотрит прямо на Уилла и улыбается — его голубые глаза холодны, словно осколки льда. Медленно он начинает аплодировать.