You are the Heart

Они вваливаются внутрь и запирают двери, тяжело дыша и сбрасывая с плеч разномастный багаж. Внезапно из оружейной выскакивает испуганный фаланговый отряд солдат и окружает их, засыпая вопросами. По тому, что Уилл успевает расслышать, солдаты, находящиеся в библиотеке, хотят убрать гражданских Хокинса с дороги, а возвращающиеся, которые видели этих гражданских в деле, решительно против. Спор стихает, когда Чарльз Синклер демонстрирует, сколько гранат у него в сумке, и окончательно прекращается, когда Сью раздаёт вторую порцию пирожных. Хотя приятно быть окружённым умелыми друзьями и крепкими стенами, Уилл не может не взглянуть с тревогой на состояние их обороны. Библиотека старая, с крепкой кирпичной кладкой 1890-х годов и массивными деревянными дверями хорошая защита от чудовищ. Но здание строилось так, чтобы ловить естественный свет для читателей, поэтому окон слишком много. В темноте это можно было не замечать, но теперь лучи рассвета скользят через все щели, образуя угрожающие полосы, каждая из них потенциальный путь внутрь. Если бы это была D&D, Уилл с радостью раскладывал бы заклинания, ожидая момента, когда армии прорвут щитовую стену. Если бы это всё ещё была игра. — Похоже, пора выбирать команды, класс, — вмешивается Мюррей. — Я беру этого парня. Он обвивает рукой раскрасневшегося Скотта Кларка. — Техника внизу, — добавляет он, направляя Скотта к лестнице в глубине оружейной. — Пусть спортсмены продолжают спорить, нам, ботаникам, есть чем заняться. — Тот тощий лысый парень прав, что нужно сделать? — подходит Джек О’Шонесси, сыновья по обе стороны от него. Он осматривает солдат в библиотеке, ища того, кто командует. — У вас на руках опытные бойцы и медики, ребята, так что укажите нам направление. — Благодарю, сэр, — отвечает солдат средних лет с нашивкой «Мёрфи», выступая с властным видом. — Нам нужны дополнительные люди на восточной и западной башнях, а также как можно больше на наземных укреплениях здесь. Он поворачивается к Карен, Сью, Викки и Робин:  — Вы, дамы, можете организовать место для приёма пищи, когда проголодаетесь, или подождать сзади с… — Ни за что! — Викки выставляет подбородок. — Мы остаёмся здесь. Она всё ещё держит Робин за руку. Робин украдкой смотрит на неё, пытаясь не растечься от умиления. Мёрфи хмурится. — Послушай, мисс… Джек хлопает Мёрфи по спине и внимательно смотрит на него. — Викки идёт, куда хочет. — Он обращается к сыновьям. — Джон, Дэйви берите башни. Я останусь здесь и держать этих болванов в узде. — Понял, — соглашается один из мальчиков, кажется, Дэйви. Джон обнимает отца и брата на прощанье.  — Для Адама, — говорит он и они расходятся. Уилл слышит это и боль пронзает грудь. Он теперь видит сходство: в линиях лиц, широких плечах и смелых, кривоватых улыбках. Адам, потерянный кузен Викки. Адам, чьё лицо, чья жизнь были украдены другим во зло. Адам, младший брат, который должен был быть в центре этого объятия: смелый, яркий, живой. Руки Уилла сжимаются в кулаки. Он тихо повторяет клятву. За Адама. И за Боба. И за Эдди.  И за Барб.  И за Патрика, Крисси, Фреда и всех, всех остальных. Хокинс идёт за местью и Векна падёт. — А мы что? — Карен стоит с руками на бедрах. — Кто здесь действительно командует? И где мой сын? — Оуэнс в подвале. Майк в мансардной лечебнице, — Джойс всё ещё внимательно смотрит на Карен. — Делай выбор. Карен смотрит на неё твердо. — Это вовсе не выбор. Куда мансарда? — Я покажу, мама, — улыбается Нэнси. — Я собиралась на одну из башен, но с мансарды тоже хороший обзор, я смогу прикрыть нас сверху. Она целует Джонатана в щёку, шагнув в сторону. — Будь осторожен? — Ты тоже, — мягко отвечает он. — Я буду в комнате связи, работая со звуком. Если что… звони. — Я пойду с тобой, Карен, — говорит Сью, беря на плечо старую медицинскую сумку. Освободив руки, она достаёт миниатюрный пистолет из яркой сумочки.  — У меня есть полный набор для поля боя и достаточно бинтов, чтобы обмотать всё здание. Даже без этого, уверенна, что лечебница нуждается в дополнительных руках. Карен моргает, глаза блестят, улыбаясь: — Спасибо, Сью. Майк не раз говорил друзьям, что мама кажется несчастной, но Уилл никогда не верил ему, видя блестящий дом, идеальную одежду и улыбку хозяйки, которую Карен Уилер показывала миру. Когда они были маленькими, Уилл даже мечтал, чтобы она пришла к нему домой и привела его дом в такой же порядок. Теперь он видит, как Карен смахивает слезу, прежде чем она испортит тушь и вдруг осознаёт, как одиноко, наверное, было в этом сверкающем замке. — Нам с Уиллом пора вернуться к Одиннадцатой, — говорит Джойс Хопперу.  — Лукас с ней, но ей нужна поддержка. — Держи её в безопасности, хорошо? — Руки Хоппера дрожат, будто он хочет обнять Джойс, но сдерживается перед солдатами. — Конечно, я… — Джойс прерывается, когда Уилл внезапно белеет от тошноты и опирается на неё. — Входят! Проходит всего три секунды и что-то огромное, тёмное и плотное врезается в одно из окон. Стекло с другой стороны разлетается, а из щели в досках появляются крючковатые чёрные когти. Это не демогоргон. Это нечто гораздо, гораздо большее. — Чёрт, — выдыхает один из солдат, глаза широко раскрыты. — Святой… чёрт… Хоппер поднимает «Смит-Вессон», существо визжит, когда получает попадание и отступает. Когти оставляют глубокие царапины на дереве. Чарльз, который каждую неделю возился в мастерской или гараже Синклеров, оценивает разрушения критическим взглядом. — Как у вас с ремонтом? — обращается он к Викки и Робин. — Неплохо, — говорит Викки. — С энтузиазмом? — робко уточняет Робин. — Достаточно, — он поворачивается к Мёрфи. — Разрешите создать команду ремонтников, чтобы держать баррикаду в рабочем состоянии. — Разрешаю, — говорит Хоппер, игнорируя Мёрфи. — Я прикрою вас, как смогу. — Я тоже помогу, — поднимает биту Стив и прилипает к Хопперу, как верный пес.  Хоппер делает вид, что раздражён, но явно тронут. Мгновение исчезает, когда другое невидимое существо атакует окно с противоположной стороны. — Всем на позиции! — кричит Хоппер. — Сейчас! Они разбегаются, как тараканы. Уилл и Джойс держатся по краю комнаты, уклоняясь от летящего стекла и солдат с боеприпасами. Они спускаются к лестнице в подвал и запирают дверь. Уилл спотыкается на первых пяти ступенях, затем замечает, что Джойс не следует за ним. Она всё ещё стоит у двери, держа за ручку, дрожа. — Я не хочу оставлять его, — почти шепчет она. — Я не могу позволить ему умереть. — Мама, — мягко говорит Уилл, подойдя. — Мама, всё будет хорошо. Он обнимает её, так же нуждаясь в этом, как и она. В мансарде, ещё дальше от него, чем Хоппер от Джойс, находится мальчик, которого он отчаянно хочет защитить. Что он не может видеть Майка, держать его или поцеловать и сказать, что всё будет хорошо, жжёт в груди, словно кислота. Но у них есть дело и единственный выход делать его как можно лучше. — Лучший способ помочь Хопперу — защитить Одиннадцатую, — говорит он. — Это то, чего он бы хотел. Это то, что мы должны сделать. — Да. Да, он бы хотел, — Джойс вытирает слёзы и касается щеки Уилла, пальцы дрожат. — Веди, мой смелый мальчик. Они проходят через центр командования, превращённый в рабочую комнату. Хаос. Оуэнс, Картер и Уоллес кричат команды в рации, но выглядят решительно, а не испуганно. Мюррей и Скотт почти невидимы в паутине проводов и усилителей, они на связи с Джонатаном, который расставляет колонки в другой части библиотеки. Дастин уютно устроился в кресле-груше с суперкоммом в одной руке и книгами в другой. Приветствий нет времени. Джойс и Уилл спешат в зал редких книг. Там они находят Одиннадцатую у её резервуара, играющую с маленькой синей резинкой на запястье. Лукас ходит рядом с оружием наготове. Они смотрят на Уилла и Джойс, и Оди улыбается. — Я наблюдала, — говорит она. — Рада, что все в порядке. — Спасибо, что отпустила меня, дорогая, — Джойс приседает рядом, гладит её по стриженым волосам. — Прости, что пришлось уйти. — Спасение важнее, — Оди опирается на Джойс на мгновение, затем встаёт. — Пора сражаться с ним. Генри. — Только если готова, — решительно говорит Джойс. — И если нет, ты не обязана. Мне всё равно на армии снаружи или что скажут остальные, мы найдём другой путь. Оди кладёт руку на руку Джойс. На мгновение она выглядит старше, почти матерински. Джойс хочет её утешить, но Оди выросла в лаборатории Бреннера, для неё выбор всегда был иллюзией. — Я должна, — спокойно говорит Оди. — И я готова. — Хорошо, — Джойс моргает, вытирает слёзы и берётся за дело. — Нужно помочь залезть в резервуар? — Уилл поможет. Можешь подождать снаружи минутку? — Ты уверена…? — начинает Уилл, но Оди останавливает его взглядом. Всё, что связано с подготовкой, не имеет к этому отношения. Когда остальные уходят в комнату связи, Оди протягивает руки и Уилл помогает ей войти в резервуар. Он удерживает её равновесие, пока она привыкает к температуре и странной плавучести от соли. — Всё в порядке? — спрашивает он. — Не холодно или…? — Всё хорошо, — говорит Оди. В термобелье Джойс, с чёрными очками для плавания на шее. — Я просто хотела сказать… ты хорошо справился. — Её улыбка становится хитрой. — Ты был смелым, ещё до того как вышел и убил столько летучих мышей. Уилл хмурится, побледнев, он понимает, о чём она. Речь идёт о мансарде, о Майке. Она… что она знает? — Уилл, — Оди касается рукава, чувствуя его панику. — Всё в порядке. Я не шпионила. Просто почувствовала немного того, что ты. — Щёки розовеют. — Это было как тысяча рассветов одновременно. Комок в горле. Он прижимает Оди к себе в крепком объятии, пряча лицо на её плече. Вода льётся на одежду, но ему всё равно. — Спасибо, — шепчет он. — Спасибо, Оди. Она отвечает тем же. Этого достаточно. Дверь открывается, возвращается Лукас. — Извини, — говорит он. — Но времени нет.  Оуэнс говорит, что основная армия достигла библиотеки. Они сдерживают их наверху, но… нужно торопиться. Джойс проходит мимо. — Нужна помощь? — Оди качает головой, затем колеблется. — Можешь… держать меня за руку? — спрашивает она. — Когда я уйду под воду. Джойс опускается на колени, снова гладит её волосы. — Конечно, дорогая. Оди глубоко вдохнула, надевает очки и протягивает руки. Джойс и Уилл берут по одной, поддерживая её, когда она начинает всплывать. Сила Оди наполняет комнату, оставаясь во рту с лёгким минеральным привкусом, как родниковая вода. Постепенно лицо Оди расслабляется, хватка ослабевает, освобождая их. — Она ушла, — шепчет Уилл. — Что нужно делать теперь, чтобы помочь ей? — Джойс кивает. — Просто быть рядом. Если ей нужна моя энергия, я должен держать её за руку. — Тогда я позабочусь, чтобы тебе было удобно. — Джойс приносит ему стул и куртку Хоппера, которую Оди носила раньше. Она пахнет Хоппером и Оди, а ещё мамой, словно амулет, оберегающий его. Сверху, сквозь слои земли и бетона, усиливается огонь, прерываемый взрывами гранат и, едва слышно, криками людей и чудовищ. — Поехали, — говорит Лукас, глядя в потолок. Уилл лишь кивает, слишком сухо в горле для слов. И действительно — они начинают.

***

Стоит зловещая тишина. Уилл сидит в кресле рядом с резервуаром, ноги постепенно теряют чувствительность. Оди почти не двигалась весь час, что она провела под водой, лишь редкие нахмуренные брови и дерганья пальцев выдают, что она вообще в сознании. Уилл мечтает, чтобы она сказала что-то, пусть даже одно слово, как в ту ночь на спине, чтобы они знали, что она видит в другом мире. Он сдерживает зевок, затем ругает себя за потерю концентрации, все сражаются сейчас, он не может позволить себе ослабеть. Он прекрасно ощущает битву наверху. Его связь с тьмой усиливает всё, грохот демолап отдаётся в костях, их воющие крики смешиваются с биением его крови. Однажды в голове раздаётся визг и он вздрагивает, вызывая тревожные взгляды Джойс и Лукаса. После этого он сосредотачивается на том, чтобы оставаться абсолютно неподвижным. Лукас, напротив, ходит взад-вперёд, вздрагивая от каждого звука, пока Джойс не велит ему сесть или пойти помогать Мюррею и Оуэнсу. Лукас фыркает, садится, но одно колено продолжает дергаться, а глаза бегают по балкам потолка, будто пытаются увидеть сквозь два этажа библиотеки в комнату Макс. Несколько минут царит относительное спокойствие. Потом его желудок громко и резко урчит. — О, ребята, вы голодны? — Джойс встаёт, явно рада, что есть хоть какая-то возможность действовать. — Уверена, что Сью что-нибудь найдёт в медблоке. Я ещё дам вам новости о Макс. И о Майке. — Её взгляд встречается с Уилловым, заставляя сердце пропустить удар. — Помните, если что-то, любое что-то, случится, зовите меня через Суперкомм. Как только она уходит, Лукас подпрыгивает и делает круг по комнате. Он заглядывает в маленькое окошко на единственной двери, откуда видно командный центр Оуэнса. Свет разных цветов отражается на его лице, намекая на сложную электронику. — Как там обстоят дела? — спрашивает Уилл. — Честно? Стресс. — Лукас возвращается к креслу и подталкивает его к Уиллу. — Знаю это чувство. — И я. — Уилл наблюдает, как Лукас ковыряет заусенец, глядя в никуда. — Ты… в порядке? — Честно? Не совсем. Уилл морщится.  — Дурацкий вопрос, наверное. — Нет, всё нормально. — Лукас слегка толкает его плечом. Уилл наклоняется. Лукас стал удивительно сильным за последний год, видимо, всё от баскетбола. — Вот что мы делаем, да? Даже когда всё ужасно и мы ничего не можем изменить, мы всё равно можем заботиться. — Кто тебя вдруг философом сделал? Лукас снова подталкивает его локтем, сильнее, но Уилл умудряется улыбнуться. Он зевает, не скрывая усталости, когда он последний раз спал? Вероятно, те несколько часов на диване у мамы, а до того сидя в больнице. Лукас не упускает ничего.  — Тебе стоит вздремнуть. — Не могу, я… — он смотрит на Оди, неподвижно парящую в резервуаре. — Что если она меня потребует? — Ты будешь всего в двух шагах. Даже если просто закроешь глаза на двадцать минут, это поможет. А я буду рядом. Уилл сдается с вздохом. — Спасибо, Лукас. — Всегда пожалуйста. — Лукас снова улыбается, на этот раз по-настоящему. Они снимают подушки с кресел и освобождают угол с другой стороны резервуара. Уилл, словно маленький ребенок, устало ложится, голову подкладывает под куртку Хоппера, капюшон натянут, чтобы блокировать свет святилища. Усталый, он едва может расслабиться. Плотно расставленные полки напоминают ему сцену из «Охотников за привидениями». Он нервничает, ожидая, что из-за полки вылетит книга или что-то зелёное и призрачное скользнёт в поле зрения. Он лицом к одной из полок с редкими книгами. Названия кажутся современными, возможно, это первые издания или книги, которых редко требуют. Он лениво читает их, пытаясь отвлечься, пока не замечает одно слово, заставившее пульс прервать ритм. Сторожевая башня. Дыхание Уилла замирает. Он слышит голос Адама в голове, полный доброты и тихой грустной ностальгии: «О чём это не рассказывает? О украденных правах рождения, боях на мечах, магии, интригах, мести!» Он вытаскивает книгу с места. И там, конечно же, человек в зелёном плаще скачет на коне из горного замка. Голос Адама звучит снова, мягче и неуверенно. «И это… другое. Не могу рассказать слишком много, но мне это… откликнулось?» Уилл проводит пальцем по обложке. Было ли это сомнение настоящим? Было ли вообще что-то настоящим? И может ли он хотя бы десять минут не быть преследуемым чем-то? — Всё в порядке там? — спрашивает Лукас. Он, должно быть, услышал всхлип Уилла. — Да, всё нормально. — Медленно Уилл возвращает книгу на место. Он прячется глубже под куртку Хоппера и закрывает глаза. Время течёт мучительно медленно. Воздух напряжён и холоден, потусторонний холод проникает сквозь землю, камень и панели. Уилл снова думает о Майке, высоко наверху, в комнате с хрупкими окнами, окружённый докторами, а не бойцами. Нет. Глупости. Уилл перекручивает лицо от раздражения. Майк в порядке. Карен с ним, Нэнси с ним и все эти доктора. Он защищён. С ним всё будет хорошо. Это не помогает. Уилл сжимает кулаки, пока костяшки не побелеют, борясь с безумной потребностью увидеть Майка, коснуться его, броситься наверх с «Береттой» в руках и защитить любимого. Для утешения он прокручивает в голове их момент в мансарде. Художнический взгляд Уилла усиливает цвета, каждую секунду он видит яркой. Он рисует лицо Майка кремовыми и золотыми оттенками, проводит пальцем по линии челюсти, по изгибу ногтей, по раздражающей линии между бровями, когда тот хмурится. Уилл снова вздыхает, погружаясь в мечты, и на мгновение забывает. Он забывает держать стены крепкими, забывает, что кто-то может попытаться проникнуть. Первый знак, как чернильное пятно, тёмная клякса на солнечных акварелях. Уилл пытается игнорировать её, смешивая с чёрными кудрями Майка. Но тьма остаётся. Она распространяется и углубляется, превращая золото в пепел, мягкие рассветные розовые оттенки, в серые мазки. В мгновение ока мансарда исчезает и он сидит в дюймовой воде пустоты. Тень ждёт его. Она скручивается, тихая и бесформенная и Уилл напрягается так, что почти забывает дышать. Когда она подбирается достаточно близко, чтобы коснуться, она останавливается. Из её глубины появляется маленький светящийся объект. Уилл не может удержаться, он наклоняется ближе. Тень кладёт его в ладонь. Она гладкая и аморфная, как кусок морского стекла. Маленькие блёстки цвета сверкают глубоко под поверхностью, те же золота и розовые оттенки из воспоминаний Уилла о мансарде. В них он видит миг Майка, точный изгиб губ, тёплую румяность щёк, когда он сцепляет руки с Уиллом. Смотря на это, он понимает — это подарок.  Морское стекло — интерпретация драгоценного камня, созданная существом, которое имеет лишь вторичное представление о материальном богатстве. Тень не понимает, что это значит для Уилла, но знает, что это ценно, и создала это с вниманием. — Спасибо… — не может скрыть растерянности Уилл. Но… Тень посылает ему картинку. На этот раз: клубок пряжи, безнадежно спутанный.  — Вопрос, говорит он. Уилл отвечает руками Нэнси из её седьмого класса, когда она ловко распутывает узлы крючком. Продолжай. Тень замолкает так долго, что Уилл начинает сомневаться. Осторожно появляются ещё три камня, каждый с немного другим сиянием и цветом. Он протягивает другую руку и они падают в неё, гладкие и холодные. Он переворачивает их в руках. Эти не его, не так, как первый. Тень показывает ему жёсткие ветки на осенней ветке, борющиеся с холодным ветром.Разочарование. Вопросы трудно задавать, они плохо переводятся. Уилл напоминает о их совместном костре в лесу, добавляя аромат свежих пирожных Сью. Доверие, помни? Долгая пауза. Потом снова: Вопрос. Тень повторяет: Что это за вещь? Уилл хмурится. Он складывает камни вместе и протягивает руки. Четыре вещи? Нет. Одна вещь.  Что это? Он всматривается в глубины камней. В первом яркий оранжевый и прохладный зелёный: Лукас и Макс делятся наушниками, смешно рисуют и смеются. Во втором красно-коричневый: Вики с дядей расставляют ящики с боеприпасами, смеются над шуткой, делятся улыбками. В третьем мягкий голубой: Джойс гладит Оди по стриженым волосам, обещает защищать её, что бы она ни выбрала. Оди доверчиво прислоняется к её руке. Что это за вещь? Вопрос эхом повторяется, хрупкий от фрустрации, горький от печали. На этот раз Уилл поднимает глаза, сияя от улыбки. Он знает ответ. Любовь. Он говорит. Всё это — любовь. Любовь. Слово сначала шепотом, затем эхом, громче и громче, пока не раздаётся криком в пещере. Эхо накатывает на само себя, половина вопрос, половина ответ. Морские камни сияют в его руках, пока он не отворачивается. Тень подбирается ближе и… ОСТАВЬ ЕГО. Что-то новое ворвалось между ними, острое, гладкое, яростное. Оно сталкивается с тенью и та сжимается. Её изумление превращается в длинный, разрывающий крик. Оно отбрасывает Уилла с такой силой, что он несётся сквозь пустоту, падая бесконечно, прежде чем приземлиться тяжело в святилище, в своё измученное тело. — Уилл? — кто-то трясёт его. — Уилл! Уилл вскакивает, задыхаясь. Как долго он спал? Наверное, всего несколько минут, Джойс ещё не вернулась. — Уилл, что случилось? — Лукас на коленях рядом, белки глаз пугающе белы. Уилл пытается ответить, он правда пытается, но мир вокруг дрожит. Конечности ватные и когда он хватается за Лукаса, края рук друга кажутся нереальными. Он моргает, видит тьму, моргает снова и он снова рядом с резервуаром. — Уилл? О нет Уилл! — Мама падает рядом.  Что-то влажное попадает на его лицо и грудь, возвращая его в сознание. Джойс вылила на него бутылку воды. Все трое смотрят друг на друга, ошеломлённые.  — Уилл, говори со мной. Ты здесь? Видишь меня? Расскажи, что произошло? — Плохо, — глотает, отчаянно пытаясь понять, где верх. Может, вырвать. Не знает, как. Не знает, как дышать. — Я… не знаю, что произошло, но… тень пыталась со мной говорить, но Векна нас нашёл и… он напал. Я… — он вздрагивает от боли. — Чёрт… голова. Звук из резервуара отвлекает их. Оди бьётся в воде, лицо искажено, дыхание короткое, паническое. — Болит, — задыхаясь, повторяет она. — Болит, болит, болит — ай. АЙ. Лёд пробегает по крови Уилла. Он, Лукас и Джойс бросаются к ней. Оди сражается в Изнанке, сражается отчаянно. И что-то пошло очень, очень неправильно.

***

Стон боли Оди превращается в крик. Она снова извивается, пальцы цепляются за пустоту. В воде распускаются красные всполохи: свежая кровь — она разорвала свои швы. Джойс хватается за неё, пытаясь остановить кровь. — Приведи медика! — кричит она Лукасу. — Но… — СЕЙЧАС! Пока Лукас исчезает, Уилл и Джойс вынимают Оди из воды и укладывают там, где он только что спал. Кожа Оди серая, глаза пустые, такими они не были всего несколько минут назад. Уилл хватает её за руку. Он распахивает любую дверь внутри себя, пытаясь достичь той части, где скрыты его способности, чтобы найти что-то, чем он может ей помочь. — Оди, пожалуйста… Это я. Уилл. Я здесь. Оди не двигается. Он не ощущает, что она тянется к нему. Нет никаких признаков, что она осознаёт его присутствие. — Что с ней? — Сью Синклер опускается на колени рядом, Лукас нависает над её плечом. — Сколько она уже в таком состоянии? — Минуты, — отвечает Джойс откуда-то сзади. — Она дышит, пульс есть, но… — Она холодная, — Сью касается её бледного, липкого лба. — Очень холодная. Как будто была в ледяной воде. — Это Векна, — говорит Уилл. — Я не знаю, что он делает. Я не знаю, как помочь, я… я…! — Она выглядит так же, как ты, — говорит Джойс. — Что? — Как ты выглядел, когда Истязатель обладал тобой, — повторяет Джойс. — И она холодная, как ты тогда. Ты говорил, что ему это нравилось. Осознание накатывает на Уилла, словно грузовик. Вдруг он видит это: серость кожи Оди не просто истощение, а тысячи, тысячи чёрных нитей. Они пронизывают её, как вирус, утолщаются и запутываются, разъедая её изнутри. Уиллу становится дурно. — Это тень, — подтверждает он. — Я вижу её. Тень внутри неё. — Ты можешь её вытащить? — спрашивает Лукас, Сью обнимает его. — Я не могу заставить её уйти, она гораздо сильнее меня. Но я… думаю, я могу поговорить с ней? Я только что пытался, и тогда Векна заставил её причинять боль Оди. Он может сделать это снова. Уилл вспоминает те камешки из морского стекла и чистое удивление, которое он ощущал от тени, прежде чем всё превратилось в боль. Разве не поэтому Векна позволил тени проникнуть в Оди? Потому что, несмотря ни на что, она всё ещё боролась, чтобы делать собственный выбор, приходила к Уиллу, чтобы узнать что-то новое и прекрасное? — Ей уже больно, — говорит Джойс. — Но стоит попробовать. Ещё один шанс. — Делай, что можешь, — соглашается Сью, ухаживая за Оди. — Я буду держать её в стабильном состоянии. Уилл кивает и выпрямляется. Он сжимает её руку так, чтобы почувствовать, как кровь пульсирует под кожей и погружается в быстрый, поверхностный ритм, ища тень своими собственными силами. Комната редких книг отступает до едва слышимого эха и он видит лишь тьму. Часть этого ему знакома. Падение и темнота. Но Уилл никогда раньше не вторгался в присутствие тени, его туда всегда приглашали. На этот раз тень не хочет его видеть. Она отказывает в пространстве, наполняя чувства и размывая грань между мальчиком и зверем, пока в жилах Уилла не заиграла звериная жажда. Его концентрация колеблется, рушится под напором хищного импульса поглощать и разрушать. Он заставляет себя делать длинные, ровные вдохи, используя ледяные кончики пальцев Оди как якорь для тела и разума. Этого недостаточно. Тень, не сумев его утопить, сопротивляется сильнее. Воспоминание обрушивается на Уилла, словно сокрушительный ястреб: он снова ребёнок, дрожащий от страха и холода, полностью потерянный в лесу. Деревья, чёрные зарубки, небо пятнистое и сине-бурое, воздух и земля кишат ползущими ужасами. Лонни нависает рядом, красноглазая фигура с запахом Старого Деда и сигарет. Его дыхание горячее у уха Уилла, шипит ядовитыми словами сквозь острые жёлтые зубы. Уилл съёживается, спотыкается о собственные извинения за каждую секунду существования, пока Лонни не закрывает ему рот рукой и не указывает вперёд. Из-за деревьев появляется монстр, четырёхногий и гигантский. Его взгляд расплавлённо-чёрный, звериное лицо венчает корона из острых костей. Он поднимает голову. Его глаза на них. Уилл вздрагивает и падает из воспоминания обратно в тесное святилище и в объятия матери. Джойс держит его, гладя по плечам. — Мы здесь, дорогой. Ты в порядке. Можешь рассказать, что произошло? Уилл кивает, с трудом переводя дыхание. — Он борется со мной. Он пытается не впустить меня. Он… пытался заставить меня бояться и у него это получилось, но теперь я понимаю. Я возвращаюсь внутрь. — Не думаю, что это разумно, — Сью прижимает стетоскоп к груди Оди, хмурясь.  — У неё сердце бешено стучит, только что 200 ударов в минуту. Я не знаю, сколько ещё она выдержит такую нагрузку. — Один последний раз, — настаивает Уилл.  — Я смогу. — Риск оставить её в таком состоянии больше, — соглашается Джойс. Сью сжимает губы. — Ладно. Но будь осторожен. Уилл крепче сжимает руку Оди. Почувствовав устойчивость, он закрывает глаза и вытаскивает сознание далеко за пределы тела, погружаясь из костей и кожи обратно в темноту, душащую Оди. На этот раз, когда воспоминание нападает, он готов. Он ощущает эмоции своего детского «я», болезненно чистые, страх и истощение борются с надеждой, что если он выживет, то наконец станет сыном, которого хочет Лонни. Стыд невыносим, но Уилл дышит сквозь него, скользя по волне. Он напоминает младшему себе, что устал, потому что Лонни тащил его по охоте часами, милю за милей, без отдыха и поддержки. Он говорит испуганному мальчику, что никогда не станет сыном, которого хочет отец, но это не делает его менее достойным любви. Затем он смотрит на измождённого мужчину рядом и впервые замечает, каким слабым и разбитым выглядит Лонни. С трудом, Уилл видит за титановскую память простого человека, полного пороков и слабостей. Он ощущает боль, которую Лонни пожнёт от посеянного здесь, и находит импульс сочувствия. Страх и горечь рассеиваются.  Это не прощение, но это мир. Наконец, впереди он видит монстра. Тень теперь сплетена из тех же нитей, что пожирали Оди. Она бурлит перед глазами, как черви, как внутренности. Она нависает над ним, питаясь его страхом. Но Уилл уже не ребёнок. Он берёт младшего себя за руку и вместе они смотрят в глаза зверю. И тогда они видят истину. У зверя есть костяная корона, да, но концы тупые и покрыты тонкой, пушистой кожей. Шерсть тёмная, но красивая, создана, чтобы сливаться с богатой корой леса. Глаза чёрные, но мягкие, над деликатным носом и мягкими губами, предназначенными для ягод и трав. Много лет назад пороки Лонни учили Уилла бежать от любой тьмы и гнева. Теперь тень показывает ему ужас за ужасом, надеясь, что он снова убежит. Но Уилл не убегает. Вместо этого он протягивает руку, полную сострадания к страдающему существу. — Я вижу тебя, — говорит он тени. — Я вижу тебя, знаю тебя и не боюсь. Мир вокруг него меняется и он падает в нечто настолько холодное, что дыхание перехватывает. Когда он открывает глаза, он снова в пустоте, а Оди в его объятиях. Её кожа всё ещё холодная, но не ледяная, и на щеках вновь появляется лёгкий румянец. Он прижимает её к себе и она открывает глаза, глядя на него. Пытается говорить, но не может. Вместо этого поднимает руку к его лицу, проводя пальцем по щеке. В этот момент Уилл слышит её голос в голове, передающий воспоминания и сообщения о том, через что она прошла. Взгляд Уилла белеет. Когда он открывает глаза, он снова в комнате редких книг. Оди без сознания рядом, её рука сжимает его. Кожа чистая и розовая, нити, держащие её в плену, исчезли. Уилл стонет и опирается свободной рукой на пол, благодарный за то, что смог опуститься, не сломав шею. Место, где Оди коснулась его лица, покалывает. — Оди в порядке, — говорит он полуобращённо к полу, слишком ослеплённый и головокружительный, чтобы смотреть на Лукаса, Джойс и Сью. — Она нашла Макс, как-то обезопасила её, а потом пошла навстречу Векне. Вместо того чтобы сражаться с ней, Векна послал Истязателя Разума, тень и её выбросило из Изнанки с силой. Ей нужен отдых, но… она говорит, что Макс всё ещё нужна помощь, а тень не пускает её обратно, но, возможно, пустит меня. — Ты не вернешься в Изнанку, — Джойс обнимает его, словно физически удерживая рядом. — Ты через это уже прошёл, Уилл. Я не могу отпустить тебя. Слишком опасно. — Я единственный, кто сможет, мама, — Уилл вдыхает её запах, запах дома и безопасности. Ставит его глубоко в сердце, как ещё один кусочек стеклянного куска любви. — Это лучший шанс, пока Оди не восстановится. — Возьми меня с собой, — делает шаг Лукас. — Тебе нужен прикрытие. К тому же Истязатель даже меня не знает, нет причины держать меня снаружи, особенно если мы вместе. — Лукас… — начинает Сью, но видя взгляд сына, раскрывает объятия. — Будь осторожен, дорогой. Пожалуйста. Когда они расходятся, Лукас протягивает руку Уиллу, как когда они были детьми, предлагая перемирие (в основном Майку). Уилл берёт её и сердце его немного поднимается. — Мама, нам понадобится время, чтобы найти Макс в Изнанке, чтобы Векна не заметил, — говорит он. — Ты можешь узнать, когда Мюррей запустит следующую атаку? Джойс заставляет их клясться не шевелиться, пока её нет, и возвращается через несколько минут с двумя новостями: Мюррей замышляет что-то грандиозное и растерянный Дастин. — Чёрт, ребята, — Дастин подбегает. — Что, черт возьми, я пропустил? — Оди ранена, так что мы идём в Изнанку, чтобы защитить Макс, пока Оди не сможет сражаться. Я попрошу тень доставить нас к ней. — Отлично, — Дастин бросает перед ними маленький тканевый мешок. — Меня это устраивает. — Дастин, я даже не уверен, пустит ли она Лукаса, не говоря уже о… — О, нет, я не пойду с вами. У меня есть вот это, — он передаёт две пары наушников. — Наденьте. — Для чего? — спрашивает Уилл. — Я прокачал суперкомуникаты, так что теперь это будет коммуникать, — хмыкает Дастин над собственной шуткой. — У них не только лучший сигнал, какой у нас когда-либо был, почти военный уровень, ребята, но я ещё связал их с бумбоксом, который проигрывает сразу шесть кассет. Я записал все наши любимые песни, так что если нужно сыграть что-то, чтобы избавиться от Векны, просто позвони, я найду. Я буду вашим межизмерительным диджеем. Как круто это?! Уилл не удерживается, видя огромную улыбку Дастина и его кривую кепку сышления и хохочет истерично. Лукас присоединяется через мгновение, затем Дастин. Они обнимаются, просто трое безумных детей в центре урагана. — Никогда не меняйся, Дастин, — задыхаясь, говорит Лукас, — никогда. — Точно не буду, — клянётся Дастин. — Я уже обещал Эдди. — Его губы слегка дрожат, они снова обнимают его. — Мне понадобятся ваши любимые песни, — напоминает Дастин, когда они расходятся, с трудом сдерживая себя. — Чтобы я мог подготовить их заранее. — Легко для меня. «Basketball» — Куртис Блоу. — Серьёзно, Лукас? — закатывает глаза Дастин. — Настоящий стереотипный атлет. — Говорит тот, чья песня определённо тема «Бесконечной истории». Дастин толкает его, но не спорит. — А ты, Уилл? Уилл открывает рот, потом замолкает. — У меня нет любимой. — Настоящей нет. Конечно, есть группы, которые ему нравятся или нет… но любимая песня? Это как выбирать между друзьями или братьями и сёстрами. — Просто возьми «Running Up That Hill», для Макс. Дастин хмурится. — Ты уверен? — Да. Или… Майк? — он краснеет. — Ну, спроси Майка, может, у него будет идея. — Думаешь, Майк узнает твою любимую песню, когда ты сам не знаешь? — Эмм… — Уилл хочет провалиться сквозь пол. — Возможно? — Да ладно, — Дастин отбрасывает напряжение. — Ты можешь сказать позже, суперкомуникации работают в обе стороны. Если не смогу найти, просто спою сам или позову Команду Бард и… — Ооо, нет. Ни за что, — машет руками Лукас. — Ты не будешь убивать «Basketball» или любую другую песню ради меня, чувак. Я всё ещё не отошёл от «La Bamba». — На вкус не посмеешься, — подмигивает Дастин. Затем, когда мрачность вновь опускается, он хлопает их по плечам и отступает. — Удачи, ребята, — говорит он. — Мы все будем здесь. Дверь открывается. Это Скотт, с дикой причёской и вибрирующий от возбуждения. — Мюррей ждёт сигнала! — говорит он. — Вы готовы, ребята? — Готовы, — Уилл глубоко вдыхает, как делал сотни раз, и зовёт тень. К его удивлению, она отвечает мгновенно, проходя по коже, затем, почувствовав Лукаса, охватывает и его. Лукас хватает другую руку Уилла, потную, и пол под ними исчезает. — Макс, — шепчет Уилл в темноту. — Пожалуйста, приведи нас к Макс. Он выпускает образы их храброй, бесстрашной подруги, полной солнца и морского ветра, и наблюдает, как они танцуют в глубине. Тень отвечает чем-то, что подозрительно похоже на морское стекло Макс и Лукаса. Сквозь шум ветра в ушах, Уилл кажется, слышит, как тень шепчет своё новое, любимое слово: Любовь.

***

Они приземляются тяжело на что-то мягкое, покрытое ковром, выпускают облако пыльного воздуха и ощущают запах застоявшейся пиццы. Свет за глазами Уилла  тёплый, жёлтый, и даже не видя комнаты, он чувствует её знакомые очертания. Он открывает глаза. Они в старом подвале семьи Уиллеров. Точнее, в его версии из Изнанки. Он лежит на круге оранжевого ковра с длинным ворсом, глядя вверх на стол, за которым они проводили все свои кампании D&D. Стены обшиты светлой деревянной панелью, завалены промышленными полками, которые гнутся под тяжестью забытых игрушек, фотоальбомов, старых трофеев Теда по гольфу и коробок настольных игр с потертыми углами. Здесь старый дартс, косоглазый тигр, которого Нэнси нарисовала в восьмом классе, постер с ястребом из фазы National Geographic Майка и, конечно, рисунки Уилла. Везде рисунки Уилла. Несмотря на себя, сердце Уилла согревается. — Привет.  Голос сверху заставляет его вздрогнуть. Макс сидит на диване прямо напротив. Её радужная футболка и распущенные волосы исчезли, вместо них тусклый вельвет и аккуратные косички, которые она носила в ту ночь, когда Векна её захватил. Слева на лице черная полоска вокруг Глаза резко контрастирует с её бледной кожей. Она улыбается сквозь слёзы, искажённая шрамами. Когда она двигается, края её силуэта слегка размываются.  —Рада, что ты пришёл. — Макс?  Лукас садится с какого-то угла позади Уилла, до этого невидимый для обоих. — Нет!  Лицо Макс становится паническим. Она хватает плед с дивана и натягивает его на голову.  — Нет! Почему ты привёл его сюда? — Макс… — Почему, Уилл? — звучит так, будто она старается не заплакать. — Он не может… он не может видеть меня такой. Что ты…? Почему Оди позволила тебе…? Отпусти его! —Я никуда не пойду.  Лукас проходит мимо Уилла и осторожно садится на диван рядом с Макс, не слишком близко, чтобы не смущать её.  — Ты понимаешь, как сильно я по тебе скучал? Просто услышав твой голос… Макс, я… пожалуйста, дай мне увидеть тебя. Позволь обнять. Макс сжимается в себе, несчастная.  — Нет. Стоп. Я… я ужасна, Лукас. — Макс, ты никогда не сможешь быть… — Но я есть. Я знаю, что это глупо, что не должна на это обращать внимание, что важнее убить Векну, но… но… пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты это видел. Пожалуйста, Лукас. — Тогда позволь мне держать тебя так? Лукас ждёт, неподвижно, пока Макс не кивает. Осторожно, чтобы не напугать её, он обвивает её спину рукой. Она опускает голову на его плечо. Они сидят так некоторое время, свернувшись друг к другу, молча в этом странном, пограничном месте. Лукас поворачивает голову, прижимая губы к виску Макс, всё ещё скрытой под пледом. — У всех нас есть шрамы, — говорит он. —У всех. Они за смелость или за глупость, а может, и за то и другое. За тяжёлые уроки, за то, что заслужили, и за то, что не заслужили. За то, что спасали других, и за то, что другие спасали нас. Они — часть нас. Они делают нас теми, кто мы есть. Макс всхлипывает и шевелится. Одна рука выходит из-под пледа и тянется к Лукасу. Он берёт её и целует в костяшки пальцев. — Пожалуйста, позволь мне увидеть тебя, — шепчет он. — Я так скучал. Проходит ещё длинная пауза. Макс снова кивает. Лукас сжимает её руку, а другой осторожно откидывает плед, чтобы он обвивал её плечи. Макс тихо всхлипывает, пытаясь отвернуться, но Лукас гладит её волосы, пока она не поднимает глаза на него, с широко открытыми, умоляющими глазами. Лукас рассматривает её, с благоговением художника. — Ты красивая, — говорит он без колебаний. — Я знал это с первого взгляда и ничего не изменилось.  Он целует её мягко и нежно, прямо над её искалеченным глазом. Макс дрожит, когда он прижимает лбы друг к другу и берёт обе её руки в свои.  — Я никогда не был достаточно смел, чтобы сказать это, но ты… ты всё для меня, Макс. Ты та, кого я хочу видеть каждый день своей жизни, до конца. И ни один шрам, внутри или снаружи, этого не изменит. Я обещаю. Они остаются так надолго. Лукас держит Макс с бесконечной осторожностью, будто она самое ценное в мире. Наконец Макс прислоняется к нему с тихим вздохом.  — Лукас… — Да? — Я… извини… — За что? — Я пропустила наше кино. — Она шмыгает носом и садится, слегка улыбаясь сквозь горечь. — Или, может, несколько раз. Прошло много времени. — Да. — Лукас смеётся, усталый, но нежный. — Да, наверное. Но ничего. Мы ещё сходим. Я буду водить тебя в кино каждый день до восьмидесяти, чтобы наверстать. — Серьёзно? И ты будешь брать попкорн каждый раз? — Абсолютно. Солёный и сладкий, да? С Конфетами Риз? Всё, что захочешь. — Ладно. — Макс смеётся, но её лицо остаётся обеспокоенным, не полностью погружённым в мечту, которую они описывают. — Звучит идеально. В этот момент сверху раздаётся гул. Уилл первым вскакивает, поднимая выцветшую клетчатую штору, чтобы взглянуть на улицу. Вдалеке, там, где должен быть центр города, красная молния рассекает облака, почти сразу за ней следует второй раскат грома. Лукас и Макс подходят к окну. Лукас всматривается в разрушенную улицу, с её искривлёнными домами, тротуарами, покрытыми лозой, и небом цвета синяка.  — Так это Изнанка?— тихо спрашивает он. — Так… точно. — Можно и так сказать, — шутливо отвечает Макс. — Я бы сказала „чертовски жутко“. — Да, тоже, но… Слушай, вы говорили, что это похоже на исковерканный Хокинс, но это… выглядит точно как исковерканный Хокинс. Как негатив нашей детской фотографии. — Он наклоняется к стеклу, разглядывая линию дороги. — Мой дом всего в двух домах отсюда. Он так выглядит? — Все они такие, — подтверждает Уилл. — Я много прятался в своём тогда. Всё выглядит так, будто гнило десять лет, но все те же предметы на местах, будто мы просто ушли и исчезли. — Гнило? — повторяет Лукас, неуверенно.  — Даже внутри? — Уилл кивает. — Но… этот подвал выглядит нормально? Он в порядке. Даже пахнет, как обычно. Хотя это последнее не очень». — Аромат грязного носка, — жалуется Макс и Лукас хмыкает. — В точку, — соглашается Уилл, нахмурившись. Подвал потрёпанный, но здесь нет ни спор, ни лоз. — Почему здесь всё так нормально? — Думаю, потому что это защищённое место, — пытается объяснить Макс. — Как то, что я построила для своей комнаты или для снежного комка. Оди помогала, говорила, что это защитит меня, пока она идёт сражаться с Векной. Только она не вернулась…пришёл ты. — Она смотрит на них. — Плохо, да? Вы здесь потому что что-то случилось с Оди. — Она ранена, — подтверждает Уилл.  Смысла скрывать нет.  — Она не в порядке, но её лечат. Мы здесь, чтобы защитить тебя, пока она не сможет вернуться. Губы Макс сжимаются.  — Не думаю, что у нас есть столько времени. — Что ты имеешь в виду? — Я надеялась, что это сон, но я… кажется, видела, что произошло. Векна выгнал Оди. но сделал и другие ходы. — Ты видела? Как? Она касается Глаза.  — Преимущества моего нового аксессуара, помнишь? Я могу лучше масштабировать и связываться с Векной. В основном это вспышки, но эта была очень ясной. Как будто… как будто он хотел, чтобы я это увидела. — Что ты видела? — спрашивает Лукас, гладя её плечо. — Где все в реальном Хокинсе думают, что Векна сейчас? — Далеко от боя, — говорит Уилл. — Так говорит теория Оуэнса «умный лидер не станет находиться в непосредственной опасности». Он где-то в безопасности, наблюдает издали. — Оуэнс ошибается. Значит, Хокинс здесь совпадает с реальным Хокинсом, верно? Когда Векна взял Оди, он видел её в нашем мире. Когда понял, что библиотека ваша крепость, он переместился прямо туда. Его база в Изнанке в точной копии этого здания. — То есть он прямо под ними, — шепчет Лукас, побледнев. — Просто по другую сторону разлома и никто не имеет ни малейшего понятия. — И они не могут выйти, — глаза Уилла расширяются от осознания последствий. — Они думают, что защищают себя от тварей, но это твари сжимают их в ловушку. Поскольку Векна ещё не прорвался, я предполагаю, что его травмы делают его слабым, но если он захватит кого-то из нас — тебя, меня или Оди и получит достаточно силы, чтобы открыть портал туда… — Чёрт, — глаза Лукаса округляются. Все пропали. Бежать некуда. Уилл опирается на стул, чтобы удержаться. В голове он видит это так ясно, будто предчувствие: земля раскалывается, из-под неё вырывается огонь, стены рушатся, библиотека Хокинса складывается, как карточный домик, пока не останется лишь руина. Все, кого он любит, внутри этих стен. Майк внутри этих стен. Макс касается его руки.  — Мы остановим его, Уилл, — обещает она. — Мы не позволим этому ублюдку больше никому навредить. Никогда. — Хорошо. — Уилл проглатывает ком, пытаясь собраться. — Нужно думать. Можем позвать Дастина? — Уже делаю. — Лукас уже возится с суперкомом. — Это было быстро. — Голос Дастина трескает из динамиков.  — Я бы спросил, убил ли ты уже Векну, но я все еще слышу ружье… — Дастин, нет времени, — перебивает Макс. — Нам нужна твоя помощь, чтобы понять следующий ход Векны. — Макс? — пискнул Дастин. — О боже, как же приятно слышать твой голос… — Да, я тоже скучала. Но слушай: Векна прямо под вами, в Изнанке, в версии библиотеки. — Он? Чёрт чёрт чё… — Я знаю. Нам нужна твоя помощь, чтобы понять, как его оттуда достать. — Зачем ему двигаться? Это идеальная оборонительная позиция. Он в милях от вас, его единственной угрозы, а мы все здесь, как сидячие утки. Включая Оди. — Хватит ныть, думай о решении, Хендерсон. — Это не нытьё, это факты! — фыркнул Дастин, но явно задумался. — Ты хочешь, чтобы я психоанализировал этого психопата? Я вроде как эксперт по лору D&D… — Дастин, ты самый умный в команде, и все это знают. Если кто и сможет это разгадать, так это ты. — Наконец-то меня признали — ворчит Дастин, но в голосе слышна улыбка. — Дай мне секунду. — Слышится шуршание бумаги. — Итак, нам нужно рассмотреть Векну-монстра и Генри-человека и объединить выводы. Согласны? Остальные подают ободряющие звуки. — Отлично. В D&D Векна — лич, значит, его главная цель победить смерть, стать бессмертным и управлять умершими. Личи практически неуязвимы, кроме урона от огня и рубящего оружия и даже тогда их нельзя полностью уничтожить без филактерия, предмета, в котором хранится душа. У нашего Векны их, как мы думаем, два — Глаз и Рука, значит, сейчас он работает с половиной души. Плюс, наверное. — Что ещё может хотеть лич? — спрашивает Уилл. — Кроме вечной жизни? Логово. Логово лича главный источник его силы, нахождение в нём делает лича гораздо опаснее. Для нашего Векны это был бы дом Криллов, но почти ничего не осталось, так что это плюс. — Значит, идти в библиотеку прямо сейчас нельзя, — говорит Лукас. — Даже если мы пробьёмся через всех тварей Хокинса, нельзя рисковать, что предание верно и Векна получает бонусы от логова. Неудивительно, что он так легко выгнал Оди. — Но это делает его гораздо более мотивированным удерживать библиотеку, особенно если он там обосновался, — размышляет Дастин. — В D&D я бы предложил поджечь, но в реальности вы не доберётесь и не найдёте материалы для коктейлей Молотова. Разве что кто-то внезапно не обзаведётся способностями вроде той девочки из Firestarter. — Нет, Дастин, — закатывает глаза Макс. — Возможно, анализ Генри поможет? Может, мы найдём способ его спровоцировать или рассердить, чтобы он пошёл на риск? Думаю, Уилл будет полезнее в этом. — Я? — Да, очевидно. Вы были с ним друзьями, верно? То есть…— Дастин путается, понимая, что сказал. — Чёрт, извини, я имел в виду… — Всё в порядке, Дастин, — обращается Лукас к Уиллу. — Он сказал не идеально, но суть верна. Ты провёл с Векной больше времени, чем кто-либо из нас. Мы знаем, что ты не хотел и он притворялся Адамом, но не мог всё подделать, верно? Всё, что ты видел и узнал — это преимущество. Это понимание, как он действует. Уилл кивает, крепко сжимая зубы, ощущая, как воспоминания о Адаме словно касаются свежей раны. — Я подумаю, — обещает он. — Есть ли ещё что-то, что нам знать, Дастин? — Насчёт личей нет, но это Майк? — голос Дастина стал отдалённым. — Подождите, у Майка идея. — Майк с вами? — почти вскрикнул Уилл. — Нет, он ещё в медблоке. Я держу его на другом суперкоме, он слушает, но… — Дастин снова обрывается. — Итак, он говорит, чтобы вы заманили Векну, нужно три вещи. Во-первых, всё должно быть срочно, чтобы он быстро прибежал и не успел собрать армию. Во-вторых, должно казаться безопасным. В-третьих, заманчиво, чтобы он не задумался о ловушке. Майк думает… — пауза. — Он считает, что можно сделать вид, что вы ошиблись или предложить что-то ценное. Ошибка или приманка. — Скажи ему спасибо. Очень. — Уилл краснеет перед остальными. — Мы подумаем.  — Перезвони, когда что-то придумаете — говорит Дастин и отключается. — Ну и странно всё это, — говорит Макс, бросая Лукасу взгляд. — Есть идеи? — Оди была бы лучшей приманкой, — говорит Лукас. — Она супергерой и может открывать порталы, значит, это то, чего он хочет больше всего. — Подождите. А он точно этого хочет? — хмурится Макс. — Она долго строила это место со мной, а потом пошла к нему. И всё же она убежала или он даже отпустил её? — Оди сказала, что выгнал её, — вспоминает Уилл. — Он заставил тень овладеть её телом, чтобы она не могла бороться, вытолкнул в наш мир и оставил тень внутри, чтобы не вернулась. — Это не похоже на действия того, кто хочет что-то больше всего, — начинает ходить Макс, сложив руки. — Если хочешь открыть запертую дверь, зачем выбрасывать ключ? — Так чего он хочет вместо этого? — усаживается на диван Лукас, наблюдая за ними. — Власть? Мы знаем, что Векна ранен и нуждается в подпитке, обычно он получал её, убивая и поглощая способности других одарённых детей… — Макс смотрит на Уилла и морщится. — Если он забыл про Оди, значит, скорее всего, после тебя или меня. — Если бы это было так, разве он уже не был бы здесь? — Может тень скрыла наше появление, — размышляет Лукас. — Ты говорил, что она так делала раньше, Уилл, даже когда Векна контролировал остальное. И если этот подвал — это создание Оди для защиты Макс, он, вероятно, скрывает нас всех сейчас. — Хорошее замечание, сталкер, — улыбается Макс, потом снова идёт по комнате. — Так что раскрыть, что кто-то из нас здесь, может быть неплохим стимулом. — Я всё ещё не понимаю, почему он забыл про Оди, — говорит Уилл. — С точки зрения Генри это не имеет смысла. Ни один из нас не может открывать или закрывать порталы, чтобы помочь ему вторгнуться, и мы не такие сильные, как Оди. — Во-первых, грубо. Мои способности крутые, — кривится Макс. — Во-вторых, может, у него уже есть способности к порталам, но сейчас он слишком слаб? Мы не такие сильные, как Оди, но если он поглотит нас обоих, этого может быть достаточно. — Мне не нравится, куда это ведёт, — говорит Лукас. — Ты как будто предлагаешь, чтобы ты и Уилл открылись, чтобы приманить Векну из библиотеки. — У тебя есть лучший план? — голос Макс натянут и твёрд, но в её глазах мелькнула тревога. — Если есть, я вся внимание. Уилл выдвигает стул и садится, взгляд в пустоту. — Я всё ещё думаю, что что-то упускаем. Векна не использует армию как наступление, они все в Хокинсе, вокруг библиотеки. Если бы он хотел захватить город, разве он не разослал бы их дальше? Почему фокус на центре Хокинса и людях внутри? — Месть? Глаза Уилла расширяются.  — Да и нет. Мы пытаемся мыслить так, будто у него один план, но Генри слишком умён для этого. У него нет одного плана, он работает слоями. — Я не понимаю, — говорит Лукас, в то время как Макс стонет. — Ты звучишь как Майк. Уилл делает вид, что игнорирует их, но щеки всё равно розовеют. — Он не хочет вторгаться и не хочет силы Оди. На самом деле, всё вторжение Хокинса и блокада библиотеки просто отвлекающий манёвр. Убивать всех там — чистая месть, маленький бонус к главному плану. —Главный план? Уилл глотает.  — Я должен был понять это раньше, — признаётся он. — Он говорил мне снова и снова, как Адам, как Генри и как Векна, но я не слушал по-настоящему. Он хочет создать новый мир, без страданий и опасностей для людей вроде него. Наш мир слишком сложный, слишком испорченный, я думаю, он хочет начать заново и построить свой рай, не выходя из Изнанки. — Если ему нравится быть в Изнанке, зачем тогда мы? — Макс хмурится. — Он здесь достаточно долго. — Потому что это всё ещё чистый листи у него нет силы создавать, делать рай, какой хочет. А у меня есть. — Уилл указывает рукой на подвал, каждую деталь которого он любяще воссоздал так, как она была в ноябре 1983. — Я построил это, каждый штрих, когда был ребёнком. Конечно, мне помогала тень, но Векна сможет сделать то же самое, если убьёт меня и заберёт силы. Он сможет превратить Изнанку во что угодно и править всем. — Так значит, нам нужно не дать ему добраться до тебя? — кивает Лукас. — Мы можем это сделать. — Нет. Мы должны дать ему ровно то, что он хочет. — Чушь. Чушь, Уилл, — хватает его за руку Лукас. — Ты не будешь жертвовать собой. Ничто не стоит того. Уилл берёт руку Лукаса и аккуратно убирает её, пытаясь улыбнуться.  — Всё в порядке. Если это сработает, мне, возможно, даже не придётся. — Объясни. — Векне не нужно будет меня убивать, если я сам построю его мир. Мы дадим о себе знать, заманим его сюда, и я предложу сделать для него всё, что угодно, при условии, что он оставит наш мир и всех в нём в покое. — Но он видит в наших головах, — добавляет Макс. — Если он поймёт, что это ложь? — Это ложь? Что плохого в том, чтобы построить что-то для него здесь? Мы сохраняем наш дом, я сохраняю жизнь, Генри получает место, где наконец будет в безопасности. Без крови. Приватно Уилл думает о молодом человеке, с которым подружился на лодочной станции, о вышке, ярких пятнах на любимых джинсовках и сладких Musketeers. Потом возвращается к ребёнку, которым Генри был на самом деле: одинокий мальчик, играющий с пауками на чердаке, с домами, полными тайн. Хватит ли этого, чтобы успокоить его? Если Уилл и Макс построят ему безопасное убежище, принесёт ли это ему мир? Конечно, стоит попробовать. — А если он откажется и всё равно попытается убить тебя? — спрашивает Макс. — Тогда он выйдет из логова, раненый и в засаде, и шансы выравняются, — дрожит губа Уилла. — Посмотрим, как этот лич справится с Зумером, Клириком и Рейнджером. — Команда мечты, — улыбается Макс, словно Чеширский кот. — Это безумие, — говорит Лукас. — Безумие. — Чёрт возьми, да, — глаза Макс сияют, синие и золотые. — Но это может сработать. — Она наклоняется, руки на бёдрах, искры между пальцами. — Мы всё слушаем, Уилл Мудрый. Скажи нам, что делать.

***

В подвале Уилеров было окно, выходящее во двор. Оно было маленьким, едва три фута в ширину и вдвое меньше в высоту, но оно служило отправной точкой. Уилл и Макс стояли рядом, лицом к нему. Свет и тьма мерцали вокруг, радужные искры окружали Макс, а осколки теней — Уилла. За стеклом над Хокинсом бурлили грозовые тучи, кроваво-красные и зловещие. Молнии трещали из земли, заполняя горизонт. Никому не нужно было догадываться, откуда это исходит. Оба чувствовали влияние Векны, растекающееся от его логова в библиотеке, как огромная, невидимая паутина. — Готов? — спросил Уилл. Макс бросила ему дерзкую улыбку. Между ними проскочило понимание, связь была лишь тенью той, что Уилл испытывал с Оди, но её хватало. По крайней мере, так он надеялся. — Чёрт возьми, да! — сказала Макс. Она распустила волосы из кос и скинула скучную коричневую куртку. Земля под её ногами заблестела, превращаясь в мерцающий скейтборд. — Давай сделаем это. Если Уилл заметил дрожь её пальцев, он промолчал. — Держись за что-нибудь, — предупредил он. Позади них Лукас нырнул под игровой стол. Уилл закрыл глаза, разливая внимание по телу, как корни. Вот оно, это колодец тьмы, который есть только у Уила, тот самый, что он считал порчей, потом чем-то исходящим только от тени. Теперь он видел, что это принадлежит лишь ему.  Странный, искривлённый дар, но его собственный.  Наконец он принял его с распростёртыми объятиями. Толчком он направил свои силы в фундамент дома Уилеров. Они струились по трещинам, находили каждый кусок гнили и плесени и разрастались, как дикая грибная мицелия. Макс подняла правую руку, пальцы изогнуты, словно у Оди. Её мелкие искры спустились по каналам, что вырезал Уилл и закрепились там, готовые. Вместе Уилл и Макс сцепили руки и поднялись всем телом. Земля под домом взорвалась, словно переполненный котёл, поднимая строение на целый этаж в воздух. Грязь и цветочные клумбы слились в тёмную жижу, которая стекала в теперь пустой грунт и заполняла его, делая конструкцию снова устойчивой. Пыль улеглась и они оглядели своё творение. Подвал внутри остался прежним, всё ещё наполненным тёплым, защитным светом, который создала для них Оди. Но за ним теперь простирались слои извитых щупалец, укрепляющих здание и усиливающих его оборону. Окно превратилось в дверь, края - щупальца, блестящие, чёрные и извивающиеся. Они двигались, когда Уилл наблюдал, готовые сжать дом и держать его в безопасности.  Всё это было уродливо и странно, но вместе с тем удивительно. Впервые Уилл увидел в этом творение, как в своих рисунках, и в груди разгорелся покой. Уилл и Макс тяжело дышали, пот прилипал к лбу. Цена за перестройку дома была высока, но стоила того. Игра изменилась: они больше не были добычей, прячущейся в подземелье. Теперь они были воинами, стоящими лицом к врагу, с крепостью за спиной. — Чёрт побери, — сказала Макс, улыбаясь ему. — Байерс, ты крут. — Мы крутые. И это ещё не конец, — сказал Уил, задыхаясь. — Мне нужно сделать больше. Чтобы он нас увидел. — Ты… достаточно силён? — спросила Макс. — Я не сомневаюсь в тебе, но… — Я должен попробовать. — Уилл вышел на тёмный, но ухоженный газон перед домом Уилеров. Его тело дрожало от адреналина, словно он перепрыгнул первый барьер в гонке за жизнь. Он опустился на колени, роса просачивалась сквозь джинсы, но не дрогнул, он не доверял своим ногам для этой части. Его сила откликнулась, как мышца, инстинктивно, но уже уставшая от напряжённой работы. Когда-то он строил целый город в детстве, но тогда это была слепая отчаянная попытка, и тень была его проводником. Теперь он был один и силы было гораздо меньше. Он мог лишь надеяться, что хватит. Он снова потянулся к колодцу тьмы внутри себя. И тут вспомнил Оди и её слова о времени с Бреннером: как тот говорил, что сила приходит через самые тёмные эмоции — страх, сомнение, гнев. Часть Уила хотела погрузиться туда, было достаточно поводов: усталость, сомнения, страх, но что-то вело его другим путём. Вместо того чтобы тонуть в этих одиноких, проклятых местах, он обратился к той части разума, что тёплая, чистая и светлая, к тихой мансарде, к красивому мальчику, к поцелую на лоб. Уилл Байерс черпал силу из самых сладких уголков сердца. И именно оттуда он начал создавать. Времени и энергии на расчистку места не было, поэтому Уилл сразу начал воплощать приманку для Векны прямо посреди дороги. Стены и окна взмыли с асфальта, закручиваясь в башенки и черепицу, обшивку и ступени из потёртого дерева. Основная форма укрепилась, затем выросла длинная белая веранда, кластеры дымоходов и белые балки, бледные, как кость. В груди у Уилла что-то загорелось, словно молочная кислота после бега. Он стиснул зубы. Почти всё готово. Остались последние детали, финальные штрихи и творение завершено… И тут пришло новое ощущение, словно границы его силы коснулись чего-то ещё, чего-то нового. Это было не Векна, но знакомо. На мгновение Уилл не мог понять, что это, но затем вспомнил: в ту ночь, когда вернулся в лабораторию Хокинса и увидел открытые ворота и друзей в ловушке. Он вспомнил, как это рычало тогда, как рой ос, как реактивный двигатель. Он вспомнил, как тень учила его овладевать этим, как хватать белыми костяшками кулаков и приказывать всему погибнуть. Это был Эльдрический Коллективный Разум, сила, связывающая всех существ Изнанки. Связь рвётся. Уилл падает вперёд, ладони ударяются о влажный газон Уилеров. Его творение стоит перед ним — дом Крила, точь-в-точь как при Генри. Подарок совершенен, освещённый изнутри, каждый штрих до витражной розы на двери. Макс и Лукас подбегают, помогают ему подняться. Уилл опирается на них, весь мокрый и измотанный. Разум возвращается к делу, Коллективный Разум пока что оставлен в стороне, силы почти не осталось. — Уилл, ты в порядке? — спрашивает Лукас, голос звучит странно отстранённо. — Ты выглядишь плохо. Ты уверен, что… — Тебе лучше уйти, — говорит Уилл, прогоняя перед глазами тёмные пятна. Шатаясь, он ощущает дрожь эфира, движение из стороны библиотеки. Макс бледнеет, она чувствует это тоже. — Уилл прав. Он идёт, — говорит Макс Лукасy мягким голосом, каким она почти никому не говорит. — Спрячься хотя бы на время. Нам нужны связи, чтобы Дастин и остальные знали, что происходит. И песни тоже нужны, на всякий случай. — Но у Уилла нет песни… — Я справлюсь. — Глаза Уилла всё ещё на багровом горизонте. — Иди. — Макс прогоняет Лукаса. Его пост в лесу вдоль сада Уилеров, Макс в подвале. Они покажутся только если Векна отвергнет предложение Уилла. — Ты справишься? — спрашивает Макс. Уилл кивает решительно. Он больше не слабый мальчик. Он готов. — Тогда удачи. Мы с тобой. — Макс кивает, смело и доверчиво и уходит на своё место. Один, под ревущим небом, Уилл поворачивается к дороге, ведущей в город. Ждать долго не пришлось. Полоса облаков отделилась от бури и обрушилась на Уилла, словно торнадо. Она разорвалась на границе сада Уилеров. Из её остатков вышел Векна: один глаз пылал синим, лицо воплощение ярости. И он ждал. Уилл сделал шаг вперёд, заставляя себя не оглядываться на подвал, не бросать взгляд в лес. Темно, как в сумерках, ветер срывал волосы и одежду, холодя кожу. Векна смотрел неподвижно, словно паук, выжидающий муху на своей паутине. — Уильям, — промурлыкал он, — мы снова встречаемся. — Я пришёл с предложением, — сказал Уилл. — И с подарком. — Он указал на дом Крила. — Как заботливо, — Векна склонил голову, словно в странной пародии на ласку. — Я тронут. — Это именно так, как я видел в твоих воспоминаниях, до последней детали, — Уилл заставил себя выпрямиться и говорить как Уилл Мудрый, а не напуганный подросток. — И я могу создать ещё, если ты примешь моё предложение. — Излагай условия. — Ты говорил, что хочешь мир, где будешь в безопасности, который сможешь формировать и наслаждаться им, как хочешь. Позволь мне исполнить это желание. Со временем я создам всё, что ты пожелаешь, и обещаю, что не буду удерживать ничего из того, что могу дать. — А взамен? — Взамен ты покинешь другой мир сразу, со своими армиями и никому не навредишь. Ты больше не заберёшь ни одну душу из того места и никогда туда не вернёшься. — На создание того, что я хочу, тебе потребуется время, Уильям и силы, которых у тебя сейчас нет. — Я дам тебе год своей жизни, — ответил Уилл. — Буду трудиться каждый день этого года, чтобы создать твой рай, а потом вернусь домой, и наша сделка будет выполнена. — Привлекательно. — Векна сделал шаг к нему. Голос дрожал в костях Уилла, тёмный и сладкий, как патока. — И ты даёшь слово, что сделаешь всё, что я пожелаю? — Если это не причиняет вреда другим и я могу это создать, то да. — Докажешь? Уилл моргнул. — Как? — Создашь что-то ещё для меня сейчас? Что-то более… личное… чем это? — Векна указал на дом. — Например что? — Что-то важное. Что-то, что для меня ценнее этого дома. — Лицо Векны было слишком искажено, чтобы прочитать его, но Уилл показалось, что слышит уязвимость в словах. Почти надежду. Это испытание, понял Уилл. Векна хочет проверить, понимает ли он его, способен ли он создавать больше, чем воспоминания. Векна хочет, чтобы Уилл создал что-то новое, что потребует взаимопонимания глубже слов. И Уилл, который всю жизнь боролся с выражением чувств, понимает. Он понимает. Кивнув, Уилл призывает остатки своей эльдрической магии. Он позволяет воображению свободно течь, черпая не только из разговоров с Адамом, но и из своей естественной связи с мальчиком Генри, каким он когда-то был: одиноким, непохожим, одержимым тайнами слишком тёмными и сложными для ребёнка. Сначала он вникает в одиночество Генри.  Вспоминает мальчика на чердаке, его друзей, запертых в банках, и освобождает их. Он натягивает паутину между балками дома Крила и посыпает её росой, сверкающей, как бриллианты. Шепчущие голоса наполняют воздух, приветливые и любопытные, он дал друзьям Генри голос. Затем он приносит тепло и связь. Лёгкое движение пальцев и мягкое свечение проходит через каждый угол дома. С полным сердцем он вплетает в воздух дальнюю музыку, тихо играющую на потрескивающем радио. Он черпает силы из своих любимых воспоминаний, особенно из завтраков с семьёй, и ставит на подоконник тарелку с оладьями, тёплую и пропитанную ароматом кофе и утреннего тумана. Наконец, Уилл делится своей величайшей любовью, той, которой наслаждался младший Генри: искусством. Он вынимает из земли мольберт, добавляет мягкий стул для художника. Рядом появляется стол и великолепный набор акварелей, сверкающий, словно драгоценные камни. Наконец, он венчает мольберт чистым холстом и кладёт рядом стопки белой бумаги для рисунков. Он тщательно следит, чтобы всё выглядело ярко, привлекательно. Не хочет, чтобы Векна увидел мальчика в лесу или девушку в подвале. Усилия требуют больших сил, но Векна не отводит глаз от работы Уилла ни на секунду. — Это прекрасные дары, — произнёс Векна и в голосе звучало такое удивление, что Уилл замер. Впервые он по-настоящему увидел человека, которым Векна когда-то был: Генри Крилл, красивый и светловолосый, как герой древнегреческой легенды. Как и Уилл, он был ребёнком, израненным обстоятельствами, невинным, который долгие годы ничего не хотел, кроме любви. Несмотря на себя, сердце Уилла наполняется сочувствием. Он направляет в своё творение ещё больше силы, не думая о сохранении. Цветы расцветают на шпалерах дома Криллов, птицы поют на деревьях. Солнца нет, но тёплые блики скользят по старым деревянным балкам, а грозовые тучи отступают, превращаясь в лёгкий туман. — У тебя невероятный талант, — шепчет Генри, почти со слезами. Он подходит к мольберту, трогает его край трепетными пальцами. — Я чувствую каждую деталь, каждое ощущение и текстуру. Это шедевр, Уильям. Доказательство твоих способностей. — Он делает паузу, чтобы взгляд Уилла был на нём. — И теперь у тебя нет сил остановить меня. В тот же миг его нежные черты превращаются в шрам, взгляд становится ледяным. Векна распахнул сердце Уила, лишь чтобы вонзить нож в него. — Ты действительно думал, что я обменяю всё это, мою совершенную месть, на год твоей жизни? — плюнул Векна. Он отбросил мольберт, который рассыпался в дым и осколки. — Нет, Уилл. Я буду владеть тобой вечно или вовсе не буду. Ты будешь создавать для меня до конца земли, до конца времени, или каждый, кого ты любишь, умрёт сегодня ночью, от моей руки. Уил отшатнулся, задыхаясь от боли. На мгновение всё, что он мог, это смотреть в пустоту. Но затем он заметил малейшее движение в деревьях за плечом Векны и голос вернулся. — ЛУКАС! СЕЙЧАС! С криком воина и ловкостью баскетболиста Лукас вылетает из укрытия. Он нацеливает Кольт и стреляет в одном плавном движении. Пуля пролетает, вспыхивая искрами (возможно, ведомая рыжеволосой девочкой) и попадает Векне в плечо. Тело изгибается от удара, а с другой стороны вырывается кровь. Триумф Векны превращается в вопль ярости и предательства. Лукас стреляет снова. И снова. И снова. Это не останавливает Векну, но отвлекает на мгновение. И этого мгновения достаточно. Уилл стиснул зубы, готовясь к плану Б.  Лукас и Макс сделали своё, теперь его очередь. Он сосредотачивается на левой руке Векны, там поднята рука, будто зовущая гнев старых богов. Это шанс. Осталось лишь отрубить её одним движением тени. Лишённый последнего филактерия, Векна будет вынужден… Ничего. Уилл испытывает шок, словно удар в грудь. Он снова и снова сжимает руку — кровь стынет в жилах. Ничего. Не осталось ни капли силы. И в этот момент с почти комической точностью Кольт Лукаса щёлкает — пусто. Векна ревёт и бросается на Лукаса. — Нет! — кричит Уилл. Он достаёт Беретту и стреляет, давая Лукасу долю секунды для уклонения. Векна разворачивается к Уиллу, усмешка ширится, видя беспомощность и отчаяние. Ярость и сожаление хватают Уилла за горло. Он пятится, едва избегая удара когтями. Он всё испортил. Его глупое доверие, идиотская потребность создавать что-то прекрасное и доброе ослепили его перед настоящей опасностью. И теперь слишком поздно. Он обрёк всех. Он спотыкается и Векна использует момент. Злые когти рвут грудь Уила до самой кожи. Уил кричит, падая на траву, выбивая дыхание. Беретта вылетает из рук слишком далеко, чтобы достать. Бессильный, он наблюдает за Векной. Лукас слишком далеко, чтобы перезарядить. Макс всё ещё в укрытии, слишком далеко, чтобы помочь вовремя. Векна, лениво наслаждаясь триумфом, разводит руки и тело Уила поднимается в воздух. Глаза закатываются, воздух сжимает кости. Скоро он станет сломанной куклой. Он умрёт, как Крисси, как Фред, как Патрик. И никакая песня уже не спасёт его. Сознание Уила колеблется, это одновременно милосердие и облегчение, даже когда он знает, что умирает. Уши гудят кровью, грохотом бури, шагом Векны, приближающимся… И что-то ещё. Это «что-то» знакомо, больше ощущение, чем звук. Он чувствовал это несколько минут назад, когда завершал последние штрихи дома Кириллов. Теперь оно снова поднимается в его сознании, эхом, паутиной, корнями, соединяющимися под землёй. Эльдрический Коллективный Разум. Времени нет, только инстинкт. Уилл протягивает все силы и тянет. Коллективный Разум бросается на помощь и это слишком, слишком много. Он захлёстывает его, тысячи, тысячи соединённых умов, словно он в бассейне под водопадом, бьёт, лишая дыхания, с силой сокрушительной стихии. В мерцающих обрывках Уилл слышит голоса. Нет, не голоса — мысли. Они подобны тени: зверские и простые, ведомые голодом, страхом и другими низменными потребностями. Отчаянно хватаясь за любую опору, он хватается за них в голове. Чем ближе, тем понятнее они становятся. Это умы демонов, всей армии, вторгающейся в Хокинс. Он чувствует их принуждение, ведомое тенью, с Векной как хозяином. Он чувствует их страх и сомнение, их неприязнь к этому миру и его странным обитателям. В глубине души они тоже просты: им нужен мир и пространство, чтобы быть дома, как было прежде. Уил снова тянется к эмпатии, несмотря на разорванное сердце. Он посылает образ Изнанки, каким видел её в ту первую ночь: голые холмы, золотая земля, парящие осколки скал. Странно ему самому, но для них это было любимым. — Я помогу вам, — обещает он. — Дайте мне свою силу, хоть немного и я найду способ разделить наши миры навсегда. Мы можем исцелиться. Мы можем быть в безопасности. На мгновение кажется, что ничего не происходит, но затем гул Коллективного Разума поднимается до оглушительного рёва, вены наполняются новой, неукротимой энергией. С криком, похожим на восторг и на вопль одновременно, Уил выстреливает руками вперёд и из пальцев вырывается чёрный огонь. Векна поднимает левую руку, но это не спасает его. Тёмная коса пронзает плоть, мышцы и кости. Рука Векны, другая половина его драгоценного филактерия, отрывается, летя в брызгах крови. Векна визжит и сваливается на землю, сжав израненную руку. Кровь заливает траву, превращая её в чернильно-чёрную. Уилл хватает Руку и мчится к подвалу Уилеров. Через щупальцевую дверь он видит, как Макс выбегает, протягивая руки, радостная, что он жив. Но Уил не бросается в её объятия. Он останавливается в стороне и смотрит на Руку.  Тяжёлая, холодная в его руке. Макс кричит что-то, Лукас, возможно, тоже, но голоса далеки, приглушены. Сейчас это не имеет значения. Уил собирается с духом, он знает, что будет дальше, времени мало. Друзья уже поняли его план, они попытаются остановить, если он будет медлить. Поэтому он продумал всё заранее, снова и снова. Его план? На самом деле прост. Он будет тем, кто возьмёт Руку.

***

— Лор D&D гласит: чтобы убить Векну, нужно уничтожить существо, обладающее его Глазом и Рукой, пожертвовать его собственной жизнью ради великой цели. У Макс уже есть Глаз, но, возможно, поскольку у неё ещё нет Руки, есть шанс спасти её. Если же Руку возьмёт себе Уилл, возможно, он сможет… — Не глупи, Байерс.  Толчок прилетает ниоткуда и совершенно внезапно. Уилл вскрикивает и пошатывается, ослеплённый вспышкой ярких искр. К тому моменту, как он приходит в себя, Макс уже стоит над ним, волосы развеваются на ветру, подсвеченные багровым небом. Правая рука светится, целая и бледная, обвивая левое запястье и аккуратно устанавливая изуродованную серую конечность на место, где раньше была её пара. — Нет… — задыхаясь, произносит Уилл.  — Нет, Макс, нет! — Что? Тебе не нравится мой новый образ? — Макс улыбается, но в её глазах сверкают слёзы. — Макс… — всхлипывает Уилл, обнимая её, тряся и прижимая к себе одновременно. — Макс, что ты наделала? Чёрт возьми, что ты наделала? — Я спасла твою жизнь, — поднимает подбородок Макс, вызывающе. — Твою и многих, многих других. — Нет, — берёт её руки и человеческую, и проклятую, — это должен был быть я. С одной Рукой у тебя был бы шанс, мы могли бы попытаться спасти тебя и… — И это бы не сработало, — Макс переворачивает руки и крепко сжимает Уилла за спину, искренне, сквозь слёзы.  —Не сработало бы. Оди тебе не сказала, но она пыталась забрать меня с собой, когда Векна выбросил её из Изнанки, она тянулась ко мне и пыталась вернуть меня в тело. — Плечи Макс поднимаются, словно щит. — Ничего не произошло. Так же, как когда ты пытался вернуть Глаз сам и не смог, пришлось прятать его со мной. Теперь он часть меня, пройти было невозможно. Всё… всё закончилось ещё до того, как ты пришёл. — Должно быть что-то, что мы можем сделать. Ты можешь отдать их мне. Давай, хотя бы попробуй. Я… Макс, это не конец. Ты не заслужила этого. — А ты? — усмехается Макс. — Ты правда думал, что это стоит того? Рисковать собственной жизнью ради крошечной надежды спасти меня? — Да. И я всё ещё так думаю. Всегда буду. — Вот почему ты сердце нашей команды, — Макс стирает слезу с его щеки. — Ты герой, мой друг и ты уже слишком много пожертвовал. — Но… — Нет. Это моё время и я это приняла. Я готова. К тому же, почти удача, правда? Сколько людей умирают, зная, что спасают мир? — Подожди. Пожалуйста. — Не если ты всё ещё пытаешься меня отговорить. — Я… я не пытаюсь. Просто… подожди секунду.  Уилл тянется к Коллективному Разуму и извлекает из него изящную ленту силы. Она закручивается вокруг Макс, развеваясь, словно шёлковый шарф на ветру. Когда лента растворяется, её шрамы исчезают. Вместо них предплечья светятся серебряными браслетами, а на лбу сверкает золотая диадема. Макс ловит своё отражение в одном из окон Уиллеров и замирает, трогая дары с изумлением. — Браслеты Подчинения и Диадема-Бумеранг, — шепчет она. — Ты превратил меня в Чудо-Женщину. — Я только дал тебе аксессуары, — улыбается Уилл. — Ты уже смела, как любая принцесса Темискиры. — Ты такой зануда, — смеётся Макс, голос дрожит от эмоций. — Совершенно идеально. Она крепко прижимает его к себе в последний раз, потом отступает, и её мистический глаз пылает. — Давай покончим с этим ублюдком. На заднем дворе Векна вновь поднимается на ноги, согнутый от боли, но вдвое более свирепый. Лукас становится между ними и Векной, стоя в куртке выпускника, и прицеливается из Кольта прямо между его глаз. Уилл и Макс выравниваются с ним и когда он стреляет, близкие выстрелы сбивают Векну с ног, один за другим. — Осталось шесть, — сквозь стиснутые зубы сообщает он.  Шесть пуль до конца их временного шанса. Макс ловит взгляд Уилла и показывает «класс» новыми сверкающими браслетами. Она щёлкает каблуками и её верный скейтборд появляется под ногами. Она отталкивается и мчится к Векне, колёса не тонут ни в грязи, ни в траве. Она — полоска огня, завораживающая комета. — Дай мне что-нибудь, чтобы ударить его! — кричит она Уиллу и он с радостью выполняет просьбу.  Чёрное пламя трещит между его рукой и её. Из точки соприкосновения вырастает светящаяся верёвка чёрно-золотой вариант лассо истины Чудо-Женщины. Макс ловко крутит его, визжа от радости, обегает Векну раз, потом дважды, а он безуспешно пытается достать её. — Подними меня выше! — кричит она. —Мне нужен толчок. — Сделано! — Уилл улыбается сквозь страх и адреналин, направляя Коллективный Разум в землю. Земля откликается, вырастая в идеальный полупайп — гребень волны мечты серфера. Макс визжит и несётся по нему, сияя как звезда. Скатившись с конца волны, она бьёт Векну по лицу лассо. Векна пошатывается, выл от боли и смятения, а Макс пролетает прямо над ним. Она приземляется, всё ещё на доске и мчится мимо Уилла с невероятной скоростью. — Ещё! — кричит она. — Продолжай! Уилл с радостью подыгрывает. Он направляет энергию сейсмическими импульсами, создавая идеальную полосу препятствий для Макс. Она преодолевает всё с лёгкостью, улыбка сияет даже с расстояния, безумная и ослепительно красивая. Когда когти Векны оказываются слишком близко, Лукас прикрывает её огнём, не стоя на одном месте дважды, чтобы Векна не мог его отследить. Векна снова смертен и уязвим. Каждая пуля Лукаса, каждый удар лассо Макс делают его всё слабее. Они знают: это всё временно. Лор ясен — единственное, что может убить лича, это уничтожить филактерий, который сейчас мчится по воздуху, сверкая, как комета. И, как любая комета, ей суждено упасть. Макс использует лассо как точку опоры, обвивает им одну из балок веранды и мчится обратно на Векну с огромной скоростью. Она попадает точно в цель, сбивая его в кучу обломков. На мгновение Векна замирает и Уилл думает, что он потерял сознание. Но мир мерцает и Уилл теряет равновесие, когда что-то рвёт его разум. Макс спотыкается, хватаясь за голову обеими руками, охваченная внезапной агонией. Векна атакует там, где знает лучше всего — в их умах. Ужасно эффективно, Уилл и Макс истощены, особенно Макс. Глаз и Рука сражаются с ней, пытаясь вернуться к Векне или подчинить её. Время для второго этапа. — Лукас! — кричит Уилл сквозь боль. — Нам нужны Дастин и Бард! — Держись! — Лукас ныряет в укрытие, радиопередатчик наготове. Статика, пересекающиеся голоса и, возможно, прозвучало что-то вроде: — Дастин и Бард? Звучит здорово. Внезапно, словно по волшебству, над израненным бурей садом гремит знакомая песня. It doesn't hurt me (Yeah, yeah, yo) Do you wanna feel how it feels? — Слава богу, — Максимум с трудом возвращается к Уиллу, вся блестя от пота. — Я никогда не устану от этой песни. Ни за что. — Я тоже, — соглашается он, поддерживая её. — Тебе нужен перерыв, чтобы… — Нам всем нужен перерыв, Уилл. — Макс выпрямляется, уже снова сосредоточенная на Векне. — Но мы ещё не закончили. Она снова бросается в самую гущу боя, доска сверкает под ногами, лассо взметается вверх. Do you wanna know, know that it doesn't hurt me? (Yeah, yeah, yo) Do you wanna hear about the deal I'm making? Векна скалит зубы и напрягает оставшуюся руку, направляя на неё удар разума, но оглушительный поток музыки позволяет Макс стряхнуть атаку, не сбавляя темпа. You (you) It's you and me-ee Макс наносит ещё один невероятный удар, отбрасывая Векну к стенам дома Крилов. Но, вопреки всему, он слишком быстро приходит в себя — когти рвут ей плечо. С криком Макс слетает с доски, перекатываясь по изорванной траве, пока не замирает. Векна запрокидывает лицо к небу и издаёт рёв, от которого содрогается земля. Все пошатываются, Лукас почти падает на Макс, бросаясь к ней. По спине Уилла пробегает холодок, ночной воздух вокруг меняется. И вдруг он осознаёт: улицы Хокинса, ещё недавно пустые, больше таковыми не являются. — Идут! — кричит он. Макс уже на ногах. Она сжимает плечо Лукаса и мчится к Уиллу. Лукас отступает к прикрытию леса. Макс с грохотом останавливается рядом с Уиллом, всё ещё истекая кровью из раны на плече и стараясь выглядеть спокойнее, чем есть на самом деле. — Векна призвал демотварей, — предупреждает Уилл. — У нас в лучшем случае несколько минут. Он должен умереть до того, как они доберутся сюда, иначе у нас нет шансов. — Тогда мне нужно оружие получше. Есть что-нибудь колющее и острое? — Сейчас будет. Уилл проводит рукой вдоль витков её хлыста. Под его прикосновением он застывает, превращаясь в мерцающий клинок цвета чёрного оникса. — Ого. — Макс несколько раз рассекает воздух. Глаза её сияют. — Блестящий. — Эй, помощь не помешала бы! — орёт Лукас. Векна надвигается на его укрытие в лесу, единственный глаз пылает синим огнём. Уилл понимает: Векна играет с ними.  Делает это уже давно — тянет время, зная, что подкрепление в пути и что вопрос лишь в том, когда чаша весов снова склонится в его пользу. Над головами музыка нарастает, жуткий голос Кейт Буш достигает кульминации. Oh, come on, baby Oh, come on, darlin' Let me steal this moment from you now Уилл не сразу замечает, что Макс замолчала. Она присела, как спринтер на старте, а в её разноцветных глазах — дикая, хищная решимость. Oh, come on, angel Come on, come on, darlin' Let's exchange the experience — Прикрой меня, — говорит Макс и исчезает в вихре искр. Доска вновь под ней, радужные следы вспыхивают за спиной. Она держит меч высоко, мчась по вздыбленной земле, которую Уилл создал для неё, словно была рождена для этого. And if I only could I'd make a deal with God And I'd get him to swap our places С боевым кличем, достойным королевы иценов, Макс взмывает с доски и обрушивается на Векну. Be runnin' up that road Клинок свистит в воздухе и находит цель. Be runnin' up that hill Она вонзает меч глубоко в грудь Векны, под углом, пронзая его от ключицы до почек. Векна в агонии запрокидывает голову, когда Макс отталкивается, оставляя клинок погружённым по самую рукоять. Это смертельно и она это знает. Be runnin' up that building Макс ликует, спускаясь вниз, вскидывая руки к небу, пылая адреналином и победой. Она не видит вторую руку Векны. С рёвом ярости Векна хватает её за ногу и с ужасающей силой швыряет всем телом о стену дома Крилов. Макс ломается при ударе, обмякая, и падает на землю, безвольно, как кукла. Диадема Чудо-женщины слетает с её лба, трескается и растворяется в тенях. — НЕТ! — Лукас видит, как она падает, и бросается вперёд, стреляя в Векну снова и снова. Наконец меч в его груди берёт верх. Векна падает на колени, корчась в луже собственной чёрной крови. Пока Лукас отвлекает его, Уилл огибает бойню, прижимаясь к земле и почти не дыша, пока не добирается до Макс Макс лежит неподвижно. В ней так много сломанного, что она кажется ненастоящей.  Руки и ноги раскинуты под неестественными углами, кожа на животе, видимая сквозь разрыв худи, уже темнеет от кровоподтёков и внутреннего кровотечения. Проверяя пульс, Уилл видит, как она слегка шевелится и смотрит на него. Она вдыхает, пытаясь заговорить, но выдыхает лишь пузырёк крови. Внутри Уилла гаснет свет. Он не медик, но ему это и не нужно. Макс умирает. И сейчас никто уже ничего не может для неё сделать. Онемев, Уилл делает единственное, что приходит в голову: бережно подхватывает Макс на руки и спешит обратно в дом. Привычное тепло и знакомая мебель теперь кажутся чужими, режущими на фоне его отчаянного горя. Он укладывает Макс на старый, просевший диван Уилеров. Она не сопротивляется. Голова бессильно падает на подушки, брови сведены от боли и страдания. — Макс? — Лукас останавливается в дверях, лицо его маска ужаса. Макс поворачивается так, чтобы только Уилл видел, как меркнет её лицо. На миг опустошение и отчаяние искажают её тонкие черты, затем она подавляет это. Она касается предплечья Уилла своей человеческой рукой, смотрит на Лукаса, потом снова на Уилла. Взгляд ясен: «Дай нам минуту». — Конечно. Уилл отступает. Лукас спотыкается вперёд и прижимает Макс к себе, рыдая так, что их обоих трясёт. Его руки гладят её лицо, спину, волосы, словно он пытается спрятать её внутри себя, туда, где ей больше никогда не будет больно. Макс утыкается лицом ему в плечо и тоже обнимает. Когда она говорит, это так тихо, что слышит только Лукас. Уилл отходит к двери подвала и смотрит на чёрное пятно травы, где Векна корчится в предсмертной агонии. Минуты тянутся, и горе захлёстывает его, вытесняя любое чувство покоя или победы. Они выиграли, но какой ценой. Без Макс их мир навсегда останется расколотым. Ничто уже не будет прежним. — Нам нужно к ней, — Оди появляется рядом. Она в промокшем термобелье, лицо восковое от истощения. — Времени почти не осталось. Она прислоняется к нему, её очертания расплываются, это проекция, сил на физическое тело уже нет. Уилл обнимает её призрачную талию и ведёт к выцветшему коричневому дивану, к хрупкому телу Макс. Лукас всё ещё рядом, склонившись и шепча что-то. Он отстраняется, когда Макс смотрит мимо него, и с трудом улыбается, увидев Оди.  — Привет, — выдыхает Макс, когда Оди опускается на колени рядом. Оди качает головой, не в силах говорить.  Она берёт руку Макс своими полупрозрачными ладонями и целует костяшки. Рыдая, нежно отводит назад её яркие, красивые волосы. Будь то из-за её сил или просто из-за присутствия, но близость Оди придаёт Макс силы снова заговорить. — Пообещай мне кое-что, — шепчет Макс, склоняясь к её прикосновению. — Всё что угодно. — Не возвращай меня. — Макс… — Оди. Пожалуйста. Оди сглатывает и кивает. Наконец она выдавливает: — Я обещаю. Веки Макс дрожат. Медленно она закрывает глаза. — Спасибо, — шепчет она. Больше она не говорит. Последние минуты проходят в тишине, полной любви. Оди продолжает гладить её волосы, Лукас держит её за руку, Уилл стоит рядом. Наконец грудь Макс замирает. Её больше нет. Из Лукаса вырывается рыдание: глубокое, хриплое, разрывающее сердце.  Он склоняет голову к груди Макс, плечи его содрогаются. Оди обнимает их обоих, словно защитное кольцо, созданное слишком поздно. Уилл стоит, как молчаливый страж, позволяя слезам свободно течь. Они остаются так, скованные горем, пока очертания Оди не начинают мерцать и исчезать. Она выпрямляется, касаясь Уилла и Лукаса холодными прозрачными руками. — Я могу открыть портал, — говорит она. — Он будет маленьким, но достаточным. Вы сможете вернуться домой. Она поднимает руку, сосредотачиваясь на пустом месте в нескольких шагах. Ткань воздуха дрожит и рвётся, образуя отверстие, едва достаточное, чтобы пройти. Сквозь него виден клочок солнечного света и, дальше, ярко-голубое небо настоящего Хокинса. Лукас пытается поднять Макс и унести её, но она выскальзывает из его рук, как вода. Стоит ему отпустить, как её очертания начинают рассыпаться, словно песок на ветру. В этот последний миг ощущается нечто светлое и смеющееся, тепло в воздухе, как солнечный свет сквозь морские брызги. А затем они остаются по-настоящему одни. — Нам нужно идти, — Оди заметно «сбоит», словно плохой телевизионный сигнал. Кровь течёт из её носа, стекая по губе на одежду. — Быстрее. Уилл проводит Лукаса через портал первым, затем отступает, позволяя Оди пройти. С той стороны её силуэт кажется чуть более плотным. В последний момент Уилл останавливается и оборачивается к дивану. Остатками своих сил он оживляет его узор, и место, где покоилось тело Макс, заполняется цветами, а застоявшийся воздух наполняется свежим, прекрасным ароматом. По ту сторону портала Оди и Лукас видят это последнее подношение и улыбаются. Оди протягивает Уиллу свободную руку, помогая пройти. Узел в его груди ослабевает, когда он принимает её. Хорошо знать, что он что-то оставил. По крайней мере, после всего, у Макс было… БУМ. Что-то чёрное, огромное и исполненное злобы обрушивается на подвал. Окна темнеют, стены прогибаются под чудовищным весом. Уилл спотыкается, теряя хватку Оди . Оди кричит и портал гаснет. Уилл падает в пустоту, где он был, с криком, застывшим на губах. — Оди? — выдыхает он. — Лукас? Оди?! Но это не иллюзия. Портал исчез. БУМ. Ещё один удар нависающий, катастрофический. Полки срываются со стен, воздух наполняется треском и грохотом. С потолка сыплется пыль и дом Уилеров вокруг него начинает рушиться. Думать некогда. Уилл мчится наружу, на остатки переднего газона, под ногами летят кровь и земля. Ничего не изменилось: небо всё так же тёмное, буря не утихла, крики надвигающейся армии чудовищ всё так же разрывают воздух. На мгновение он может лишь стоять и смотреть, оцепенев от растерянности и ужаса. Этого не должно было случиться. Они же победили, разве нет? Разве нет? — Ты правда думал, что всё будет так просто? — мурлычет голос у него за спиной. Уилл замирает. Нет. Это невозможно. Они убили его.  Все видели, как он рухнул на траву всего несколько минут назад. Они сражались изо всех сил. Они нашли и уничтожили филактерии. Макс отдала свою жизнь. Но когда Уилл оборачивается, он видит Векну, нависающего над ним. Рука всё ещё отсутствует, лицо изодранная руина, но он жив.  Яростно, немыслимо жив. И вся его ярость сосредоточена на Уилле. За его спиной, поднимаясь из пепла дома Уилеров, возвышается Истязатель Разума — огромный, неукротимый, без единой тени. — Наконец-то, Уилл Байерс, — Векна оскаливается в кровавой, торжествующей улыбке. — Пришло время твоим страданиям закончиться.