Tick Tock, William

      Просыпается Байерс в очередной раз, но в груди нет зияющей пустоты, а вокруг — темноты. Он несколько секунд осматривает явно чужую спальню и хмурится. Ах, да. Его вытащили.       Губы Уилла слегка дрожат, но не от страха, а какой-то обиды. Он не сделал ничего, ничего такого, что повлекло бы такие последствия.       Правда, была только обида. Не было злости, даже раздражения! И, пожалуй, юношу такое не устраивало.       Он хотел хоть какой-то эмоциональный прилив, но ощущал себя внутри выжатой тряпкой не первой свежести.       Особняк был предсказуемо пуст.       Юноша за обеденным столом нехотя перемешивал чай. Апатичность усиливалась, а Генри не было… долго. Уилл не считал, конечно же, но по ощущениям — вечность. Он не скучал, просто в одиночестве голова болела. А ещё он ощущал, что было место и желанию банально поговорить. Потому что когда каждый день находишься в обществе единственного человека, без него даже полдня становится тяжелее переносить. Уилл себя относил к общительным и социальным людям.       Один плюс — завтрак ему оставили. Заботливо? Ага, очень.       После приёма пищи юноша отправился в библиотеку. Он хотел себя чем-то занять, но не знал, чем именно. Мог бы пойти ещё раз открыть дурацкий разлом, но был ли смысл? Его тогда поймали и…       Книга не вызывала никаких эмоций. Какая-то фантастика про другие планеты, про космос и гигантские корабли. Обычно такое не сильно нравилось Байерсу. Сейчас он не жаловался.       До вечера, ну, по ощущениям, он был один. А вот появление Генри ощутил внутренностями. Его нутро передернуло волной чужой силы, которая отозвалась желанием увидеть мужчину. Уилл нахмурился. Отклик ему не понравился.       — Здравствуй, Уильям. — Голос мужчины был мягок. Юноша оторвался от книги, вальяжно лежа на диване в библиотеке, и глянул на Генри, который застыл на пороге.       — Здравствуйте, — он не знал, как тому в глаза смотреть. Воспоминания ярко пробегали перед глазами, и по итогу пришлось снова попытаться сосредоточиться на строчках в книге. — Надеюсь, вы не против, что я… — он кивнул на книгу в руках, правда, взгляда не поднял. Каша в голове присутствовала, и он скорее волновался, как бы невзначай не подумать о чём-то… чем-то не том.       — Нет, не против. Особняк в твоём распоряжении. — Мягкая поступь мужчины напрягла, но Байерс выдохнул, успокаивая себя, что ничего плохого точно не сделал. Точно? Какая-то тупая рулетка: угадай настроение Крилла сегодня. — Не хочешь заняться чем-то более интересным? — Он замирает рядом, смотрит сверху вниз безмерно доброжелательно. Уилл давится воздухом и откладывает книгу в сторону.       — Я… — Юноша хочет спросить, какого хрена тому так быстро снова захотелось, они ведь только вчера… И что, так теперь каждый день придётся?       — Уильям, я не об этом, но мне нравится, что первое, о чём ты подумал, было именно это. — Щёки юноши розовеют и, кажется, краснеют, он быстро отводит взгляд в спасительные страницы книги и издаёт смешок. Сука.       — Просто вы так… сказали это. — Прислушавшись к себе, Байерс выдохнул. Поразительно, что в нём не было злости или ненависти. Хотя что-то точно изменилось. Внутри, словно кусок огромного ледника откололся, и теперь та глыба, что осталась, стала меньше. — Чем заняться?       Крилл садится рядом, неторопливо протягивая руку и проводя пальцами по чужой щеке. Это вызывает табун мурашек, но не совсем страха, а смешиваясь с каким-то странным трепетом.       — Тебе стоит научиться правильно пользоваться теми силами, что у тебя есть.       Уилл удивлённо выгибает бровь, взгляд его загорается слишком неконтролируемо. Он даже книжку эту глупую откладывает, даже руку чужую с лица не пытается скинуть, вообще плевать.       Его сейчас разыгрывали? Шутили? Байерс хотел верить, что нет.       — Хорошо… — он поджимает губы.       — И кстати, — пальцы его пробегают по шее, по ключицам, — насчёт вчерашнего. У юноши внутри всё сводит тревогой, сводит такой острой паникой, что он отводит взгляд. Выдыхает шумно и как-то жмурится. Страх глушит мысли в голове. Он сейчас снова его отчитывать будет? Ругать? Высказывать претензии? — Я перегнул. Прости меня, Уильям.

Что?

Что он сейчас сказал?

Ч т о?

Ч

Т

О

?

      Кажется, это отзывается ярче, чем пощёчина, потому что Уилл ошарашенно открывает глаза и смотрит несколько долгих секунд в чужие глаза. В тех не пляшет смешинка, не выглядит лицо чужое издевательским, словно… тот говорил искренне? Уилл нервно улыбается. Как какой-то идиот, ну просто потому что он не знает, как реагировать. Тело не в курсе, что делать. Он ёрзает и снова тихо прыскает от смеха. Нервного. Напряжение внутри достигает апогея. Его захлёстывает волна раздражения вместе с паникой. Этот сценарий был новым, но больше всего бесило — извинения. Это не так работает, совсем, блять, не так.       — Мне требовалось реагировать не так остро, просто я… — Байерс хочет попросить того замолчать, очень хочет начать умолять, чтобы чужой рот не издавал этих слов, чтобы он не задумывался о чужой мотивации, чтобы не пытался искать логики, чтобы не узнавал о… — привык к другому уровню коммуникации.       Уилл хмурится, поджимает губы, прикусывает щеку до крови, мычит что-то в ответ, не имея сил выдать внятный ответ. А потом его осторожно берут за руку, так невесомо, так мягко, пока глаза чужие не впиваются в его собственные.       Его сносит чужими воспоминаниями, словно лавиной. Он смотрит в глаза Крилла, но не видит их, он видит другую картинку.       Лабораторные стены, белые, мерзкие в своей чистоте, гадкие и противные. Видит их чужими глазами, глазами самого Генри. А ещё видит над собой двух мужчин, у которых в руках электрошокеры, они мерзко трещат и вызывают панику. Вызывают дрожь.       — Доктор Бреннер сказал, что ты снова его разочаровал, — смех и первый удар разрядом приходится куда-то под рёбра, а за ним обжигающая боль.       С другой стороны, также припечатывают. Жалящие удары сыпятся следующие десять минут без остановки, до тех пор, пока не остается сил даже издать жалкого стона боли, оставляя после себя тупую, ноющую во всем теле боль.       Уилл кричал, кажется, вместе с Генри. Он ощущал каждой клеточкой боль. Все тело горело от неё, не позволяя соображать. Даже сделать вдох нельзя.       Картинка меняется. Теперь вместо электрошокеров — комната в пару метров. Пустая, холодная и темная. Дверь заперта.       Байерс ощущает эту панику. Точно такую же, какую он испытал вчера. Она острая, она колючая. И это был не единичный случай. Он видит это по веренице повторяющихся воспоминаний, по веренице из боли и холода.       Обратно его выкидывает голос Генри, который снова звучит участливо и осторожно. Уилл пару секунд приходит в себя, не понимая, для чего тот ему это показал. Хотя нет, кажется, соображая, но концепт извинений тогда он не понимает. Осознание к тому пришло внезапно?       — Я очень долго боролся с прошлым, — Байерс кивает, — но, как видишь, оно сильнее. Осознание своих поступков, сделанных под эмоциями… дается мне с каждым разом лучше и лучше.       Уилл медленно прикрывает глаза. Он не должен ощущать жалость. Не после того, что было. Не должен. Не должен. Не должен. Нет? Нет. Точно нет, тут нет места жалости, но сердце все равно было болезненно сжато.       — Я не знаю, что сказать… — Уилл не врет, он не говорит тому, что прощает, потому что без понятия, откуда найти в себе именно это чувство сейчас. — Мне жаль, что у вас… было такое прошлое. — Сейчас не врет, правда того жаль. Байерс вздыхает, — а еще жаль, что вы за него так отчаянно держитесь. Если бы я также держался за своё, — юноша делает упор и ударение на этих словах, — я бы не смог жить дальше. Я о многом жалею, многое бы хотел переиграть. Но это невозможно.       Он жмет плечами, опуская взгляд и впиваясь им в поверхность дивана. Поглаживает задумчиво мягкую поверхность. Он кожей ощущает взгляд мужчины.       — Не знаю, в общем, попробуйте отпустить, что было, и жить дальше. Ну… — Уилл более нервно улыбается, — по мере возможностей.       Генри молчит, и вот, пожалуй, эта тишина острее, чем его крик или ярость. Надо было тоже молчать. Надо было, как тупой кусок терпилы, покивать головой и сказать, что, конечно же, он того прощает, что тот может не переживать. Приходится себя одёрнуть. Внутри сжатое нечто, гуляющее вдоль рёбер, и в какой-то момент оно рвётся, отчего Уилл сжимает челюсть и, кажется, даже не пытается уже исправить.       — В общем, знаете, я заебался, — Уилл не смотрит в чужие глаза, у него подкатывает к горлу ком, главное — не плакать, не плакать, не плакать! — И от вас, и от этого места, и от того, что вы мой город с другой неизвестной хренью наверняка как-то околдовали, изменили, сделали так, что я никому нахер уже не нужен. Сделали так, что меня все забыли. А перед этим лишили меня нормального детства. О, да, пара лет кажется сущим пустяком, я понимаю, но это не снимает никакой с вас ответственности. И вот это всё, что было в последние годы и недели, — пиздец. — Он нервно сглатывает, — извиняюсь, но других слов нет. Не я вам сломал жизнь, а в тот раз… я пытался защитить друзей. — У Байерса всё-таки появляются слёзы, а ещё он наконец-то ощущает злость, ощущает боль, а апатия растворяется, боже, как же сильно ему хотелось сейчас ударить сидящего рядом, — я не понимаю, что будет дальше, как и не понимаю, что делать. Мне вас не должно быть жалко, но… И я должен желать вам смерти, но тоже не получается.       Вдох. Выдох.       Он поднимает голову, ожидая увидеть ледяную бурю и последующую боль. Нет, на лице мужчины нет ничего такого. Только тихая печаль в глубине глаз. Уилл задыхается от чужой эмоции. Не этого он ждал! Не этого! Тот не способен искренне испытывать такое!       — Я обещаю быть сдержаннее. — Губы юноши кривятся в какой-то натянутой улыбке.       — Вы обещали. В самом начале. — Качает головой, опуская её, потому что глаза жжёт от слёз обиды и злости, бессильной злости, — я просто устал, Генри. Если и дальше всё будет так, то просто уже убейте. — Такие вещи было бы сложно сказать раньше, но сейчас… сейчас уже нет. И хоть внутри он боится смерти, до одури боится, но бесконечного цикла боли — сильнее.       Хочет сказать что-то ещё, но его обнимают. Уилл не двигается, но чувствует слабый запах мужчины, это не парфюм, а… он не уверен, просто кожи? Выдыхает.       — Я никогда не убью тебя, Уильям. И не позволю тебе умереть. Байерс слушает чужие слова, и звучат они как-то… зловеще. Как-то безнадёжно? — И никто тебя не обидит.       — Кроме вас, что ли? — Смешок. Нервный, пока носом шмыгает. Слышит чужой смешок в ответ.       — Вроде того. — Хотя бы не врёт, да? Хотя это всё равно беспросветный пиздец, правда, Байерс старательно себя сейчас утешает. — Я не лгу, я постараюсь более… не допускать ситуаций, как вчера. Но это не означает, что какие-либо правила отменяются.       Уилл угукает тихо в чужое плечо. Утыкается в него лбом и сидит. Сидит, пока его гладят. Плана у него нет, а вместо того, чтобы ударить того, эмоции снова притупляются. Становятся такими поверхностными, что неприятно. Может, и к лучшему? Он не вывезет никакой драки, да и не победит уж точно. Только проблем наживёт себе.       — Пойдём? Предложение обучить тебя паре трюков актуально. — На него внутри наваливается лёгкость. Натянутая струна ослабевает, юноша выдыхает и кивает. Ненависть подавлена, возможно, не самим юношей, но этого он не узнает уж точно. А тут возможность отвлечься.       — Я без понятия, чего вы решили добиться, мне кажется, я тогда разлом тот по какой-то случайности открыл.       — Ты очень способный, Уильям. Я покажу тебе, что ты можешь. В тебе часть моих сил и часть сил Роя. — Байерс тихо хохотнул от этих слов. Невесело как-то, но плевать.       — А зачем они мне? Если я тут заперт и…       Генри отстраняется и ловко обхватывает пальцами подбородок юноши. Улыбается и с весельем в глазах смотрит в чужие.       — Ты не заперт здесь. Просто пока что особняк — лучшее место. Со временем ты сможешь сам решить, где тебе находиться.       — Домой могу? В Хоукинс? — Крилл кивает.       — Да.       — Что насчёт того, кто… — Уилл хмуро косится, вытирая слёзы.       — Ты просто сможешь заменить его собой и жить так, будто ничего не было. Устраивает вариант? — Байерс замирает. Он точно не этого ждал. Что-то его настораживало в количестве положительных ответов сегодня. Напрягало в чужой реакции. Он не мог распознать, что именно.       — Вполне. Чего вы всё-таки от меня хотите? — Крилл поднимается и кивает, чтобы тот следовал за ним.       — Для начала научи подчинять ту силу, что в тебе. А дальше — узнаешь.       Отлично, а почему нельзя сразу все свои злодейские планы-то открыть? Уилл вздыхает и поднимается, направляясь следом за Генри.       Тот выводит его во двор. Там в саду цветут какие-то растения, но они меркнут перед тем, что… он не знает, что сейчас будет.       Генри своими силами переносит через весь дворик стол, который стоял около забора, а после также с помощью телекинеза — несколько уличных горшков, в которых были какие-то причудливые ярко-оранжевые цветы.       Юноша заворожённо наблюдает, всё ещё удивляясь. В его голове такое… укладывалось тяжело. Он привыкнуть должен был и к Оди, и к способностям мужчины, но нет. Так не работало.       — Мы начнём с уровня посложнее, но я объясню каждый этап. — Генри замирает с правого бока и кладёт ладонь на плечо юноши. — Посмотри внимательно на горшки. Выбери какой-то один. Тебе следует для начала вообразить ощущение, будто он у тебя в руках. Ощутить его текстуру кончиками пальцев.       Уилл хмурится. Он без понятия. По внешнему виду тот был самым простым. Глиняным.       Хмурится сильнее, пытаясь понять, что тот имеет в виду. Потому что представить ощущение — звучит как нечто жутко сложное.       — Ты много думаешь. Ты не должен думать, Уильям. — Голос звучит на удивление не раздражённо, он словно на урок попал. — Я помогу. Вытяни руку в его сторону. Словно хочешь обхватить пальцами.       А спустя секунду Уилл ощущает, как от плеча тянется энергия, чужая сила проникает и опутывает конечность. Тяжесть, что-то тянущее, словно мышцы ноют после тренировки.       Он вытягивает руку вперёд, как ему и сказали. Выдыхает и пытается сосредоточиться, прищуривается даже слегка, ощущая, как пальцы подрагивают и как их тоже окутывает чужая энергия.       — Представь, что ты его схватил. Прямо сейчас, — Байерс выдыхает шумно и со всех сил пытается это представить, жмурится, напряжение ощущая усилившееся, ощущает, как в голову ударяет давление. А потом чувствует. Слабое покалывание, совсем слабое ощущение текстуры горшка, и это пугает, это странно, это не так, как было обычно.       Глаза он открывает резко, а ощущение никуда не исчезает. Он боится вздохнуть, чтобы оно не исчезло. Чтобы не пропало.       — Молодец, чувствуешь? — Он и правда чувствует. Это так сильно действует на него, что в ответ он только кивает. — Теперь представь, что ты его поднимаешь. Слегка совсем. Он весит где-то килограмм. Может, чуть больше.       А вот это сложнее. Ощутить тяжесть? В момент, когда рука пустая?       — Никакой рационализации, Уильям. Только вера в то, что ты можешь. Давай. Я рядом. Я помогаю.       Байерс шумно выдыхает, жмурится снова. Давление в голове усиливается, он пытается, правда пытается, но ничего не происходит. А спустя минуту ощущает легкий толчок чужой силы.       — Расслабься. Ты не должен думать. Это действие такое же, как… вот ты дышишь ведь и не думаешь о том, что надо вдохнуть, прогнать воздух в легкие и после выдохнуть, верно? Здесь также. И этому можно научиться.       Логично, очень логично, только вот не так это работает. Байерс открывает глаза, видя, как горшок слегка дергается на столе.       — Давай по-другому. — Вторая чужая ладонь опускается на другое плечо. Уилл выдыхает, снова прикрывает глаза. — Представь энергию. Она имеет форму, имеет плотность. Множественные нити. — Уилл не видит ничего, но ощущает проникновение в сознание, и картинка появляется перед внутренним взором.       Взгляд его цепляется за то, что вокруг плавают энергии: бледно-белые, тонкие, почти невидимые.       — Именно ими ты управляешь. Они слушаются тебя, подчиняются.       Юноша ощущает, как тело наполняется силой, не его, явно чужой. Она стекает по плечам, словно теплая вода, и наполняет, будто каждую клеточку заполняет собой. Приятно, бесспорно приятно. Это нечто настолько уникальное по ощущениям, что Байерс несколько секунд пытается осознать происходящее.       — Не бойся. Сила не сработает против тебя. Позволь ей жить, — голос становится глубже, звучит где-то в сознании.       — У меня не получается… я не чувствую…       — Этому нельзя научиться за пять минут. Если я прекращу поддерживать сейчас, то ты и не увидишь свою силу. И не ощутишь. — Уилл кивает, открывает глаза, ощущая, как чужие ладони исчезают с плеч. — Теперь сам. Сначала визуализируй ту энергию, что течет по твоим венам.       Юноша хмурится и кидает на мужчину рядом скептический взгляд, мол, это звучит как нереальное задание. Крилл улыбается.       — Мы тут надолго. Приступай.