Обернись
29 апреля 2026 г., 20:00
— Поговорим?
Вопрос Дина некоторое время оставался без ответа. Кастиэль продолжал задумчиво смотреть на закрывшуюся за Андреасом дверь. Ярость, кажется, схлынула окончательно, оставив после себя ощутимый тремор в руках и озноб, то и дело пробегавший по телу волнами осознания. Он только что собирался убить человека. Отнять жизнь, не оглядываясь на то, что поклялся ценить, беречь и охранять её, однажды связав себя с медициной.
Кларенс видел, куда упал топор, которым он едва не разнёс Гархарду череп, и сейчас буквально чувствовал то место у стола, даже стоя к нему спиной. И теперь Кастиэль не понимал, колотит ли его из-за хлынувшего в кровь адреналина, или тюремная камера в его сознании вдруг стала какой-то чересчур осязаемой. Одной неконтролируемой вспышкой ярости он мог лишить человека жизни, отнять у себя будущее и навсегда потерять Дина. Всего одной кратковременной вспышкой ярости.
В памяти всплыл телефонный звонок Джона — что он говорил, насколько безумным казался уже тогда, три дня назад. Сколь сильной должна быть ненависть, чтобы это состояние держалось так долго? Сколь глубокой должна быть одержимость? Как прочно в мозгу должен был засесть этот гвоздь…
— Эй, — Дин мягко окликнул его снова.
Он сделал два осторожных шага в сторону Каса, пытаясь на ходу уловить реакцию, и, когда не заметил никаких тревожных сигналов, немного выдохнул. В конце концов, Дин действительно не был виноват в произошедшем. Он не давал поводов, не делал никаких шагов и вообще собирался просто поговорить со старым другом. И всё равно сейчас, стоя рядом с Касом, его Касом, ощущал себя… грязным. Дину казалось, он всё ещё чувствует на губах неприятный, слишком развязный и грубый поцелуй Энди. Хотелось хотя бы умыться. Смыть это с себя, прежде чем просто подойти к Кастиэлю.
Кас никогда не целовал его так. Он всегда был нежен и осторожен. Он дорожил Дином, и это чувствовалось в каждом прикосновении, в каждом движении. Его ласки никогда не вызывали желание стереть их с себя. И любая, даже самая откровенная их игра в постели никогда не была и на десятую часть похожей на эти грязные танцы.
Рука рефлекторно дёрнулась, стирая остатки поцелуя с губ. Глупо, но это было хоть чем-то. Дин точно знал, что первым, что он сделает, когда они вырвутся отсюда, будет кипящий температурой душ. Кастиэль наконец перевёл на него взгляд. Потерянный, какой-то странно бесцветный.
— Ты как? — на секунду Дину очень захотелось, чтобы Кас пришёл в чувство, возможно, даже накричал на него. Только бы не возвращалась та пустая серая оболочка, которую однажды он уже видел. Месяцы назад. В Корпусе. Но Кас только пожал плечами.
— Чуть не убил человека, — глаза его скользнули по Дину, отмечая выбившуюся из-за пояса рубашку, от ворота которой, кажется, отлетела пуговица, цепляясь за растрёпанные и чуть длиннее обычного отросшие волосы, и, конечно, заметив, как тот спрятал за спину руку, которой только что отёр губы. — Спасибо, что не дал мне.
Дин собрался было ответить что-то вроде: «О, всё в порядке!»
И осёкся.
Ничего здесь и сейчас не было в порядке. Ни он, ни Кас, ни Энди или Маркус, ни этот погрязший в унынии дом, ни огромный, старый дуб, под которым уже с десяток лет спал вечным сном Роберт Гархард. Ни-че-го здесь не было в порядке. И даже их сравнительно недавно вспыхнувшие чувства, казалось, сейчас под угрозой. Дин только кивнул, не в силах что-то сказать, и опустил глаза в пол.
— Я не делал этого, — проговорил он, помолчав, — не провоцировал его, не хотел и не…
— Я знаю, — остановил его Кастиэль, наконец оживившись, — знаю, Дин. Что ты не стал бы, — он невесело улыбнулся, — проблема в том, что я знаю это сейчас. Не тогда.
— И всё же, — Дин вдохнул, решаясь, — я хочу, чтобы ты знал, — но слова застряли где-то в горле, когда Кастиэль посмотрел на него с такой отчаянной надеждой, что стало больно даже дышать. Сейчас, в этом месте, после того, что произошло, слова признания казались какими-то сюрреалистичными и лишними, — Энди в прошлом. Давно в прошлом, — Дин с болью в сердце смотрел, как только оживший взгляд снова потух. Он знал, что Кас хотел услышать, но оказался не готов сказать это вот так, посреди чужой кухни, едва затих скандал.
Вторым пунктом в списке обязательных тут же вырисовался простой и тихий вечер только вдвоём. Он сделает всё, чтобы Кас был уверен в его чувствах. Он всё скажет ему. Но не здесь. Не так.
— В прошлом, — кивнул Кастиэль, быстро взяв себя в руки, — да, — в конце концов, этого было уже достаточно. Он видел, что Дин честен с ним. Разве этого мало? И только сердце предательски замирало, ожидая чего-то ещё.
— Я не представлял, что он в таком состоянии, — Винчестер нагнулся и поднял с пола топор. Лезвие блеснуло, Кастиэль почувствовал, как на мгновение охладели кончики пальцев.
— Да, — кивнул он, — похоже, у него серьёзные проблемы.
— Это из-за отца, — голос Дина стал тише, — Энди рассказал мне, через что они прошли после Лоуренса. Им с Робертом сильно досталось. К тому же, жизнь на ферме — сама по себе не сахар.
— О, правда? Помню, ты был другого мнения совсем недавно!
Блять.
Кастиэль понял, что говорит, когда пути назад уже не было. Дин сверкнул глазами.
— Ты серьёзно решил сейчас вспомнить об этом? — Дин не мог поверить, что Кас ввернёт сюда его же слова. Он всего однажды заговорил о своей мечте, которую и осознал-то буквально в моменте, а Кастиэль… — Даже не верится.
— Прости, — вернуть свои слова невозможно, так хотя бы извиниться за них он может попытаться, — я не должен был…
— Да, чёрт возьми, ты не должен был! — вскипел Дин, — Энди не выбирал эту жизнь! И его отец не выбирал! — голос его набирал силу, — За них решили обстоятельства! И Джон! Мой отец, Кас! Поэтому в том, что случилось с ним, есть часть моей вины! В его состоянии виноват и я, пусть не напрямую, но, не будь меня, Энди прожил бы другую жизнь! Он жил бы в тепле и уюте! Работал бы на хорошей, оплачиваемой работе! Общался с людьми, разными людьми, Кас! Женился бы, а может вышел замуж! И, возможно, он так же кривился бы при одном упоминании фермы, как ты!
Дин умолк, поняв, что стоит у черты, которую переходить не нужно. Его крик, казалось, отдавался где-то за пределами дома. Или это было не его голос… Дин не придал этому значения. Перед ним стоял Кас, его Кас. И они снова ругались. Теперь уже точно попусту. И это нужно было прекращать. Прекращать сейчас, пока они не наговорили друг другу слишком многого.
— Прости, — проговорил он теперь совсем тихо, отведя взгляд, — прости, Кас. Это не оправдание, но… Я на нервах.
— Да, — Кастиэль ухватился за возможность прекратить ссору мгновенно, — прости меня. Всё это, — он оглядел кухню, — давит на нас обоих. Я тоже чувствую.
— Давай дождёмся Энди, попрощаемся с Маркусом и уедем? — Дин осторожно взял его ладонь, — Я не хочу больше здесь оставаться.
— Но ты не отдыхал, — вспомнил Кастиэль, представив, что Дин снова сядет за руль сейчас, когда за окном давно стемнело, — это небезопасно.
— Плевать, — отмахнулся тот, — мы отъедем немного, найдём место где-нибудь в лесу и остановимся до утра.
— Да, тебе нужно хорошо выспаться. Случай со штрафом был нам не на руку.
— Чёрт, — протянул Дин с досадой, — я такой идиот! Не понимаю, как мог не увидеть грёбаный знак!
— Дин, ты за рулём уже несколько дней, — Кастиэль сжал его ладонь в ответ, — практически без нормального отдыха, всё время на нервах. Твой организм устаёт. Если ты не будешь вспоминать об этом, хотя бы изредка, надолго тебя не хватит.
— У меня нет времени помнить об этом. Я просто должен увезти нас в безопасное место.
— Ладно, — на этот раз Кастиэль улыбнулся мягко и тепло, — тогда об этом буду помнить я. Хорошо?
— Хорошо, — это мгновение было самым приятным с тех пор, как Дин заметил патрульного рядом с Импалой. Он чувствовал, что им обоим на самом деле не хочется ссориться или отстаивать своё мнение. Им просто нужно убираться отсюда. План «пересидеть пару дней на ферме» потерпел крах, что ж, дорога, значит дорога. Дин был согласен ехать столько, сколько будет нужно, лишь бы между ними больше не было конфликтов. Лишь бы всё это скорее закончилось.
Кастиэль потянул его на себя, заключая в мягкие объятия. Это было нужно им обоим — просто чувствовать, что они всё ещё есть друг у друга. Что ни прошлое, ни настоящее, ни будущее не способны вселить в них страх или сомнения. Некоторое время оба слушали дыхание, ровный ритм сердца и тишину. Кастиэль отстранился от Дина, оглядывая любимые черты. Он был готов на всё, лишь бы морщинки у красивых зелёных глаз появлялись только от улыбки. Лишь бы у Дина поскорее появился повод улыбнуться.
Щёлкнула ручка двери.
Оба вздрогнули, Дин машинально сделал шаг вперёд, прикрывая собой Каса. Массивная дверь протяжно заскрипела и отворилась. Из темноты на порог ступил Андреас. В кухне послышались два коротких вдоха, после которых повисла немая пауза. Ни один из мужчин не решался сказать ни слова.
Гархард выглядел отвратительно: волосы, растрепавшись от ветра или чего-то другого, в беспорядке спадали на плечи, одежда висела кое-как, ремень болтался, не застёгнутый, как нужно, пуговицы на брюках не были застёгнуты вовсе. Кажется, пары из них просто не было. Из-под брюк торчало бельё, сбившееся, натянутое на тело абы как.
Кастиэль коротко втянул воздух.
Лицо Андреаса было измазано… Кас не хотел думать о том, о чём думал, но был практически уверен, что точно знает. Кровавые разводы были также на его руках и одежде.
Андреас сделал шаг внутрь дома, и свет лампы коснулся его глаз. Отрешённый, мутный взгляд, какой бывает у мёртвой рыбы на третьи сутки, бесцельно блуждал по помещению, пока не зацепился за Дина.
— Ди-ин, — протянул мужчина, — Ди-ин, — носа Кастиэля достиг запах. Неприятный, настораживающий, кажущийся таким неуместным. Он мельком глянул в сторону Винчестера. Тот стоял в таком же изумлении, в каком был сам Кларенс. И думал он, скорее всего, примерно о том же.
— Где Маркус? — от угрожающей интонации вопроса Кас даже вздрогнул. Дин сделал шаг навстречу Андреасу, — Энди! — он дождался, пока Гархард прекратит разглядывать его и сфокусируется, — Я спросил тебя. Где Маркус?
— В бане, — Гархард пожал плечами, как будто его спросили о чём-то совершенно очевидном, — он всегда сидит в своей бане.
— С ним всё в порядке? — Дин разрывался между желанием рвануть в сторону бани, чтобы удостовериться, что парнишка цел и невредим, и нежеланием оставлять притихшего Кастиэля наедине с потерявшим человеческий облик Андреасом. Гархард пребывал в едва вменяемом состоянии, а топор всё ещё оставался здесь.
— С ним всё в порядке, — так же отрешённо отреагировал Энди, оглядывая Дина.
— Тогда какого хрена ты, — Дин указал на его одежду, — выглядишь, как… Как… — он не мог подобрать слов, кроме тех, которые произносить не хотел.
— О, — Андреас, казалось, ожил, оглядев себя, — о, Дин, ты об этом? — Гархард, виновато улыбаясь, поправил брюки, затянул пояс и принялся пытаться застегнуться. Грубыми, грязными пальцами никак не удавалось ухватиться за небольшие пуговки.
— Да, чёрт тебя дери, я об этом, — видя эти бесплотные попытки заправиться, Дин вскипел, — потому что ты выглядишь, как грёбаный маньяк, который добрался до жертвы! И я ещё раз спрашиваю! Что ты сделал с Маркусом?
— Маркус, — руки Андреаса остановились, замерев над очередной пуговицей, — Маркус получил то, чего всегда хотел.
— Где он? — Кастиэль, поняв, что был прав, рванул к двери. Рефлексы и врачебный долг гнали его туда, где молодому человеку, очевидно, прямо сейчас необходима была помощь, — Ублюдок! — Кас рванулся, когда Дин остановил его, шепнув короткое «подожди», — Чёртов больной ублюдок!
— Ди-ин, — протянул Энди снова, глядя на Винчестера, как на единственное во всём мире чудо, — Дин, ты не должен обращать на это внимания. Это такая незначительная мелочь. Маркус давно хотел этого, он и сам подтвердит тебе, если хочешь. Он всегда был добр ко мне, помогал, но хотел слишком многого взамен. Я только дал ему то, что мог дать. Всего лишь секс. Потому что не люблю его. И не смогу, — Кас чувствовал, как слабеют колени. Гархард только что признался в изнасиловании. Он мельком глянул на Дина. Тот стоял, поражённый услышанным, — Я никого и никогда не смогу полюбить так, как люблю тебя. Ты видел сам, — он указал куда-то за их спины, — мои записи. Помнишь? Возьми их, Дин. Возьми и смотри — я любил тебя каждую секунду с нашей последней встречи. Клянусь, каждый новый день для меня начинался с твоего имени. Каждый раз на Рождество я желал только одного — увидеть тебя, Дин. Увидеть, обнять и снова быть вместе, как когда-то. Маркус… Маркус хороший парень, но ему неизвестно, что такое любовь. Он привык думать только о своей заднице, — Гархард усмехнулся, — а раз уж у меня сегодня праздник, почему бы не порадовать и его, а? Но это ничего не значит, Дин, ничего не значит! Не думай, что мне нужен он! Мне нужен ты! Всегда нужен был только ты…
Голос его сорвался на придыхание. Глаза, без того блестевшие нездоровым блеском, сверкнули, исследуя тело Дина. Кас чувствовал, как во рту становится кисло. Им нужно уезжать отсюда, прямо сейчас. Помочь парню, сесть в машину и уезжать, пока это безумие не захватило и их.
Гархард сделал шаг, ещё и ещё один. Было видно, как подрагивают его ноги, как странно «тикает» веко и подёргивается из стороны в сторону голова. Этому человеку требуется серьёзное лечение, но это больше не их с Дином дело. Кас вышел навстречу.
— Я осмотрю Маркуса, — бросил он на ходу, не позволяя Дину снова остановить себя, — а после — мы уезжаем. — Кастиэль вложил в эти слова всю уверенность, которую чувствовал на этот момент. Они больше не останутся здесь. Только бы с этим парнем был хотя бы сравнительный порядок! Не хватало сейчас доставить его в больницу и после этого участвовать в разбирательстве по делу об изнасиловании! Всё это было бы недопустимо и в обычный день, а сейчас, когда на хвосте у них уже который день висел сбрендивший Джон Винчестер…
Кастиэль, глядя на Андреаса с ненавистью, прошёл мимо, едва удержав себя от того, чтобы хорошенько зацепить того плечом. Да, он должен был делать скидку на нездоровую психику этого человека, относиться к нему, как к больному, но почему-то сейчас никак не мог вспомнить об этом. Он вложил всю ярость и силу в удар по тяжёлой входной двери. Та с силой распахнулась, лязгнув замком и стукнувшись ручкой о стену снаружи, а сразу следом за этим, рассекая древесину на щепки, прогремел выстрел.
*** ***
Обломок щепы больно ужалил щёку — и это было единственное, что чувствовал Кастиэль. Уши его заложило, а перед глазами всё ещё стояло мгновение, когда что-то стремительное и беспощадное врезалось в дверь над его головой. Он даже не понимал, жив ли всё ещё, или агонизирующий мозг просто проживает свои последние мгновения, милуя его отсутствием боли. Ведь он совершенно не помнил, осталась ли пуля в двери или, срикошетив по всем теориям вероятности, засела где-то глубоко внутри него. Кастиэль мысленно пытался найти источник боли — есть ли он? Возможно ли остановить кровь? Куда именно попала пуля? Если задеты органы — он труп. Слишком далеко до ближайшей больницы… Странно, эта мысль не принесла с собой ужаса или отчаяния — тупая констатация. В следующее мгновение чьи-то сильные руки рванули его назад, в дом, и толкнули в сторону стены. Не удержавшись и потеряв равновесие, Кас запнулся и, хватаясь руками за воздух, рухнул на колени. Где-то совсем близко рвануло снова. Спустя секунду, отняв у него возможность хотя бы видеть, в доме погас свет.*** ***
Первой, отработанной годами реакцией было найти укрытие и определить источник огня, и Дин уже было рванул к стене, когда всё его существо взбунтовалось. Сознание подгрузилось с небольшим опозданием — Кас всё ещё находился у двери. Под пулями. Выстрелов больше не было, но Дин был уверен, что это ненадолго. Рванув к выходу, он попутно крикнул Андреасу почти в ухо: — На пол! Живо на пол! Отползи к стене, — не удосужившись убедиться, что его услышали, он схватил Каса за плечи и втянул его внутрь. Буквально спустя мгновение тишину ночи разорвал ещё один выстрел. Дин захлопнул за ними дверь, оттолкнул Каса к стене и ударил по выключателю, вышибая из старенького тумблера недовольное гудение электричества. Дом погрузился во мрак. Дин, рухнув на пол рядом с Касом, силился рассмотреть в тусклом свете луны Андреаса. Спустя несколько секунд зрение адаптировалось к темноте, и у стены стал постепенно вырисовываться скрючившийся в три погибели силуэт. Энди сидел недалеко от окна, прижимая руками голову к коленям, и, кажется, крупно дрожал. Если его не подводил слух, Андреас тихонько скулил, но главное — оставался на месте. Дин выдохнул — пока Гархард не попадает в лунный свет, он в безопасности. Винчестер нащупал рядом с собой пальцы Кастиэля. — Кас, — шепнул он, сжимая его ладонь, — ты в порядке? Кларенс ответил не сразу. Потерянные глаза искали в темноте что-то, известное только ему одному. Но через пару секунд он отрывисто кивнул, давая понять, что услышал. Большего не требовалось. Дин осмотрел его голову, плечи, живот, насколько позволял сочившийся через окно свет. Не найдя крови, он выдохнул. Кас не пострадал. Но момент кратковременного счастья длился всего секунду, потому что на крыльце прямо за дверью послышались грузные, тяжёлые шаги. Дин знал эту поступь, но не хотел верить, не хотел понимать, как и почему слышит её сейчас, сидя в фермерском доме Энди на отшибе, в паре десятков миль от цивилизации. Дин хотел, изо всех сил хотел ошибаться. Он задержал дыхание, считая размеренные шаги по деревянному старому крыльцу. В момент, когда воцарилась тишина, Дин даже успел поверить, что ему всё это лишь кажется. Больное, уставшее сознание просто выдаёт самый большой его страх. На самом деле этих шагов не было, как, возможно, не было и выстрелов, как не было и… Холодная волна ужаса окатила его вслед за хриплым и чужим, но почти ласковым: — Славно развлекаешься, сынок?
