К вершинам волн

***

      Следующие пару дней они каждое утро встречались на пляже: Минхо отрабатывал программу своего выступления, Джисон его подбадривал, Феликс смотрел на них с ехидством и подмечал, что трюки у альфы простоваты... а потом вспоминал что Хван пока даже так не сможет. И гнал его по третьему, по четвёртому кругу повторять базу. Так продолжалось несколько дней, пока альфа не начал стоять на доске на столько уверенно, что практически перестал падать, пока не начал брать волны не по метру, а по два или три, пока не стал ехать с нормальной скоростью и пока не перестал бояться делать манёвры резко, переживая за ногу. Раз за разом Феликс следил за ним сквозь полуприкрытые веки и удивлялся его изменениям: не говорит, что устал, не хнычет, не ноет. Упрямо делает снова и снова. А может, он и раньше таким был, но Ли просто этого не видел, потому что его победа тогда казалась чем-то само собой разумеющимся.       Он ждал, когда этрт упрямец устанет и сдастся, как делали все остальные новички и он сам когда-то. Но проходит день, другой, а он не сдаётся. - Так, ушлёпок, - говорит он однажды утром, когда Хван уже разгорелся и ждал указаний, - ебануть тебя сегодня, или не? - Я так понимаю, выбора у меня немножко нет? - спрашивает Хёнджин, знающий Феликса как свои пять пальцев. - Верно, - спокойно кивает Ли, - покажи-ка мне свой эйр, Хван Хёнджин. Если запорешь 360 или ещё что-то, что никого не интересует, будет, конечно, обидно, но это тебе простят. А вот если запорешь коронный эйр, то этого не прощу я. Так что иди и ебашь. Пока не выполнишь, сегодня не отпущу. Можешь для начала не на гребне, хотя как ты планируешь выворачиваться по середине волны, чтобы не уехать спиной в воду, я не знаю, - сегодня у Феликса настроение муштровать Хвана по полной.       Течка скоро. Поэтому он злой, как собака. Бесит почти всё. Хёнджин феликсов цикл знает, а потому не возмущается и послушно идёт к волнам, как на работу, догадываясь, что ему сегодня однозначно пиздец. Поэтому надо стараться изо всех сил, чтобы он не стал тотальным. Сегодня Минхо с Ханом почему-то не пришли. Ну и ладно, меньше раздражителей для феликсовых кипящих мозгов.       Хван решает попробовать эйр сразу на гребне. Феликс прав - исполнять его не на вершине, а на середине волны - идея бредовее некуда. Мало того, что на гребне, тем более на широком, поверхность ровнее и больше шансов на выполнение трюка, там ещё и ничего за спиной нет. А вот если ехать по середине волны, то есть шанс, что тебя куда-нибудь снесёт или что ты при развороте коснёшься воды спиной, тем более середина волны всегда идёт под уклоном, что дополнительно усложняет задачу. Но на гребне тоже свои сложности. Надо держать баланс непоколебимо, будто ты скала, и действовать очень резко, чтобы поток воды не успел тебя развернуть чёрт знает куда.       Эйр - это сложный разворот на доске, выполняемый чаще всего на гребне волны на высокой скорости, когда серфингист, отклоняясь в нужную сторону и помогая себе руками, исполняет полный разворот вокруг своей оси, оторвавшись от поверхности воды или держа в воде только один конец доски. Раньше эйр был козырем Хвана - он делал его настолько филигранно, что его исполнение судьи называли почти идеальным. Поэтому запороть нельзя.       Хван входит в волну, держит спину прямо, глаза только вперёд, дыхание ровное. Он чувствует, как под доской нарастает скорость и давление. Вода шепчет ему: «Сейчас… сейчас…»       И вот вершина. Гребень расправляет плечи, замерев на миг перед тем, чтобы обрушиться всей своей колоссальной водной массой и снести всё на своём пути. Феликс стоит у кромки воды, не двигается. Даже не моргает.       Хван отталкивается резко, точно так же, как делал это тысячу раз до травмы, крутится, и доска срывается с поверхности. На мгновение кажется, что он парит и будто даже взлетает в воздух… Разворот… И он приземляется на носок доски - шатко и неуверенно. Волна пытается сбросить его сразу же, но он выравнивает вес, резко выставив одну ногу на середину доски. Удерживается и выходит из поворота чисто.       Не идеально - угол был шире нужного, Хван почти лёг на волну, левый рукав футболки хлопнул по воде при входе в манёвр и тем более он чуть не грохнулся... но трюк засчитан. Хван выныривает из воды и бросает взгляд на берег: - Ну?!       Феликс стоит всё так же неподвижно. Пальцы сжаты в карманах чёрных длинных шорт, лицо ничего не выражает. Он медленно кивает: - Ещё раз сделай то же самое, и можешь не делать базу завтра утром. Выезд был чистый.       Хёнджин аж подскакивает: - Что?! Ты серьёзно?!       Ли поворачивается: - А что? Думал я тебя по плечу хлопну или «молодец» скажу?       Голос колючий… а глаза горят совсем другим светом. Тем самым теплом, которое Феликс скрывает очень тщательно, но не может скрыть всегда и везде. Сейчас они на тренировочном пляже вдвоём и Ли позволяет себе немного похвалить Хвана. Сделать эйр, пусть и кривой до жути, спустя полторы недели после начала занятий - почти подвиг. Это читается у омеги в маленьких складочках у глаз и лёгкой, еле заметной улыбке в уголках губ.       Но никто этого не видит кроме Хвана, который просто снова заплывает в воду, улыбаясь во все тридцать два.       Во второй раз этот ушлёпок таки грохнулся. А вот нехер так в свои силы верить. Океан не любит гордецов. Пока он отплёвывался от воды, к берегу подошли Минхо с Ханом. Альфа был очень помятый - видимо, проспал. С такой дисциплиной профи не стать. Но Феликса он совсем не волнует.       Парочка подходит к Ли, желая поздороваться, но он резко поднимает вверх ладонь, даже не разворачиваясь к ним, в знак того, чтобы его не отвлекали. Минхо глядит на воду - Хван на гребне волны. Стоит так уверенно, будто это уже не тот человек, что бултыхался в воде, с трудом удерживаясь на доске в первый день. Рывок - и воздух будто замирает. Эйр. Чистый.       Ну, почти. Феликс не может сдержать уголки губ и они сами расползаются в улыбку. Слава богу, что он стоит спиной к подошедшим ребятам, и они этого не видят. Стоило ему прикрикнуть на альфу, стоило Хвану наконец взять ноги в руки и сосредоточиться - и вышло. Ровно, его не мотало из стороны в сторону, он не подлавливал момент по пол минуты, а просто сделал, что должен. Приземлился немного шатко, но это, возможно, оттого, что нога ещё слабовата. В остальном трюк был чистый. С учётом того, что в прошлый раз у Хвана буквально доска улетела из-под ног, то это - просто чудесное исполнение. Феликс даже отрицать это не станет. Хотя Хвану в лицо, естественно, скажет, что он должен держать ноги увереннее и не болтать руками, как идиот. - Них...рена себе, - шепчет себе под нос Минхо, шокированный тем, что Хван за полторы недели уже вот так летает.       Не просто так он брал золото семь лет подряд. Омега наконец опускает руку и топает к Хвану, чтобы отчитать. На лице почти ничего. Ни "хорошая работа", ни "молодец". Ничего. Только лёгкая хрипотца в голосе: - Руками не мотай. И ногу держи твёрже.       Но пауза перед этими словами была слишком долгая, будто он на ходу придумывал, к чему придраться. - А теперь сделай это ещё разок, но уже чисто, если ты вообще способен думать головой вместо того, чтобы просто плавать по инерции.       Хёнджин только ухмыляется: - Да ладно тебе, я же видел. Ты улыбался, - и тут же по взгляду тренера понимает, что это было смело. Может даже очень.       Феликс замирает, а потом резко поворачивается: - А вот это уже лишнее.       И бросает в него полотенцем с такой силой, что тот едва успевает поймать его двумя руками. - Всё-всё-всё, не бей, щас сделаю! - отмахивается Хван, ретируясь обратно в воду, пока перед глазами всё ещё стоит феликсова улыбка.       Яркая, ничем не сдерживаемая, гордая. Редкая гостья. Не будь рядом Минхо с Ханом, Ли, наверное, не стал бы на него так злиться. Он просто не хочет стать слабее в глазах других. Хван этого немного не понимает - для него-то Феликс уже самый сильный.       В это время Минхо, отошедший от увиденного, начинает осматривать доску. - Парафина нет? - спрашивает он у Феликса. - Нет, - сурово отвечает омега со сталью в голосе, - нехер по песку её катать, тогда и покрытие дольше будет держаться. Хван, заметь, носит свою в руках. - Понял, - примирительно отвечает Минхо, взявший совет профессионального тренера себе на заметку, - эх, с такой доской я плавать не смогу...       Феликс лишь указывает пальцем вдоль пляжа: - Там есть палатка, можешь купить. Но у побережья парафин стоит как слон. Проще в церковь зайти и свечку купить, чтоб ей доску натереть. - С-спасибо, - говорит Минхо, так и не поняв, куда ему идти. - Сходи лучше в церковь, - вдруг добавляет омега, - замолишь за одно свой грех. Доску по песку не таскают, - говорит он, заметив, что Минхо, собиравшийся идти к палатке, снова стал волочить конец доски по песку. - А, да, хорошо, - отвечает Минхо, подбирая доску. - Ушлёпок, - бурчит Ли, а поле слышит очередной всплек: другой ушлёпок снова выехал с волны, удержавшись на доске и от радости шлёпал пятернёй по воде.       Феликс вздыхает - долгий, усталый вздох, будто весь мир на его плечах, а потом бросает в сторону воды: - Шлёпать по воде - не спорт. А если ещё раз устроишь салки с океаном вместо тренировки - будешь ползать по песку с доской до самого заката.       Хван только хохочет в ответ, уже заплывая за следующей волной.       А Феликс просто стоит, снова незыблимо, как скала, будто его работа - просто присутствовать. Руки в карманах. Взгляд прикован к альфе на гребне. И снова уголок рта дёргается. Но теперь он знает: нельзя отворачиваться надолго. Потому что этот идиот обязательно снова что-нибудь учудит.       Когда Минхо с Ханом уходят, он позволяет себе немного расслабиться и вспомнить все их с Хваном старые выходки, да так увлекается, что не замечает ничего вокруг: ни того, что альфа снова грохнулся и от страха, что его сейчас отлупят до полусмерти, замер, смотря в сторону Ли как зашуганный зверёк, ни того, что стоит, смотря на песок у себя под ногами, и улыбается, как идиот. Вспоминает, как они под новый год с Хёнджином устроили баталию на искусственных ёлках, как ходили на пенную вечеринку на побережье, где дурачились как малые дети, как они набрали какого-то до жути кислого мармелада, от которого Хвана так скукурузило, что Ли не удержался и наделал кучу отпадных фотографий, которые до сих пор хранятся в галерее в отделе "избранное". Вспоминает всё новые и новые истории, которых у них за семь лет накопилась целая тьма, не замечая, как улыбка так и ползёт по лицу, а в душе снова разгорается тот тёплый огонёк, что с каждым днём жжёт всё сильнее.

***

- Он вообще когда-нибудь не злится? - робко шепчет Минхо, когда они с Джисоном немного отходят от тренировочного пляжа.       Хан пожимает плечами: - Говорят, вроде после чемпионатов. Но это всё слухи, - он стал изучать новости и сплетни спорта после того, как они с Минхо, приехав сюда, осознали, что теперь всё серьёзно. - Слушай, - спрашивает Ли по дороге за парафином, - ты ж вроде читал про него статью какую-то. Кто он? - Хёнджин? Или Феликс? - уточняет Хан, - я статьи про обоих читал. - Да оба, на самом деле... мне б такие стальные нервы, как Хвану... с таким-то тренером, конечно, не удивительно, что он чемпион, но блин... как он, сука, за полторы недели эйр выкрутил?.. - он говорил уже почти сам с собой, - я, блять, не понимаю. Он же недавно еле на доске стоял... А Феликс ещё хлеще. Что он про винты в ноге говорил?       Хан останавливается на краю пляжа, задумчиво смотрит на Феликса - тот стоит, как всегда, прямой и недвижимый, будто вырезанный из тьмы, и не разобрать, о чём думает. - Ты хочешь знать историю или легенду?       Он усмехается: - Некоторые пишут, что Хвану не просто повезло: Феликс - его кошмар и спасение в одном человеке, - голос понижается, будто он рассказывает страшную историю малышам, - После аварии Феликс месяц лежал в коме. Говорят, даже врачи не верили, что он очнётся нормальным, настолько было у него ужасное состояние. А когда он всё-таки очнулся, то был как робот. Не хотел ни есть, ни ходить куда-то, даже перестал интересоваться спортом. Ну, так говорят. И вдруг Хван припёрся к нему в палату и потребовал, чтобы тот вставал и продолжал его тренировать. Он его сам учил заново ходить, заново плавать. Феликс, естественно, стал злой, как собака, оттого, что теперь не мог заниматься спортом, но, как видишь, теперь и ходит, и плавает. А винты... вроде, как раз в той аварии у него сильно пострадала нога и ему её по частям собирали. Наверное, он про это.       Пауза. - Знаешь, вот я говорю всё это, а сам думаю: ведь им обоим вон как трудно пришлось. И главное, оба упрямые, как бараны, всё прошли: и травмы, и реабилитацию, оба при чём, и потом в спорт вернулись...       Хан бросает взгляд на Ли: - Говорят… если бы не Хван, Феликс бы сам себя убил. А Хёнджин давно сломался бы под весом этого спорта, напором СМИ и всем остальным, если бы Феликс не был рядом...       Минхо молчит. Потом шепчет: - Так они... вместе? Или блять нет?       Хан только смеётся: - Хер их знает.       Но все видят одно - когда один из них падает - другой первым оказывается рядом.       Вот только никто уже не замечает эти полузнаки между ними - жесты, взгляды, усмешки. Никто не замечает, что у них общих воспоминаний больше, чем у простого тренера и спортсмена, что по идее должны видеться только на тренировках. Не замечают, что у них есть какие-то свои шутки, которые кроме них никто не понимает. Не замечают, что они уже давно стали перенимать некоторые привычки друг друга и запоминать чужие предпочтения - Ли уже даже запомнил, какой кофе всегда пьёт Хёнджин. Никто не замечает этих деталей, потому что они скрывают это очень тщательно. И даже сейчас - когда один командует с берега, а другой летит по волнам, все думают, что они действуют как единый организм только потому, что сработались как команда, чётко нацеленная на результат. - Чушь ты несёшь, Хан-и, - заключил Минхо, подходя к палатке и покупая несчастный парафин, - я так понимаю, это была "легенда". А что на самом деле было? Не могут же репортёры наверняка знать, ходил Хван к нему в палату, или нет. Что было на самом деле?       Хан пожимает плечами: - А что на самом деле знают только они. Всё, что я тебе говорил, это просто то, что пишут в сети. Ясен пень, есть ещё какие-то детали, но всё, что мы знаем - это слухи. Не разберёшь, что правда, а что - нет. - М-даа...- протянул Минхо, - что тут творится... - А что творится? - спросил Хан, которого это всё будто не удивляло, - люди спортом занимаются - ясное дело, без травм не обойтись... а эти двое, может, действительно просто команда, - добавляет он после паузы.       Они бросают взгляд на этих двоих - Хван стоит на доске, Феликс что-то кричит ему, указывая в сторону берега. И в какой-то момент Минхо мог бы поклясться, что уголок губ Феликса дёрнулся вверх, будто в неуловимом намёке на улыбку, но когда Хван вылезает и подходит к нему, Ли снова вываливает на него гневную тираду, наверняка про то, что он кататься не умеет. - А может я просто себя накручиваю...- продолжает бубнить Минхо, - ладно, пошли, мне ещё заниматься.       И они отправились обратно к пляжу, а уже на пол пути становится слышен крик Феликса: - Ещё сука раз ты спину расслабишь, я тебя по ней так херану, что она у тебя прямая до конца жизни останется! - Почему-то секунду назад я думал, что они встречаются, - вскинул Минхо брови, когда, вновь вспомнив отношение Ли к альфе, осознал, что там и не может пахнуть любовью, - может я и вправду ушлёпок?.. - А ну прекращай, Хо! - возмущается Хан, - он на тебя плохо влияет. - Да? А вот Хвану, как будто ваще по боку. Я всё не врубаюсь, как у человека могут быть такие стальные яйца, чтобы вот это вот орущее создание терпеть семь лет?..       Но вскоре Минхо замолкает, так как они с Ханом уже находятся в опасной близости от светловолосого урагана по имени Ли Феликс. Омега стоит к ним спиной, скрестив руки на груди, такой же, как и всегда: спина прямая, будто струна, ветер треплет выцветшие белые пряди, а его подтянутая стройная фигура в чёрной футболке и длинных чёрных шортах выглядит невероятно маленькой на фоне Хвана, стоящего в двух шагах. Он мокрый, тяжело дышащий, с доской под мышкой. Его только что реально хлопнули полотенцем по спине.       Ли рявкает своим необычно низким для омеги голосом: - А ты чего хотел? Чтоб я тебя по голове погладил за «почти нормально»?       Голос колючий. Но глаза не те. Они смотрят чуть дольше, чуть теплее, чем нужно и даже чем позволено. Как будто проверяют: «Ты целый? Ты живой?» А потом Ли отворачивается и бросает в сторону Минхо: - Ушлёпкам разговорчивым тоже по спинке херану - будет стоять прямо как палка до конца жизни!       Минхо инстинктивно выпрямляется. Хан давится нервным смехом. Чтож, видимо у этого чертёнка ещё и слух острый, как у дикого зверя.       А Хван не выдерживает и снова ржёт. Знает, что рискует снова получить полотенцем, но от этой картины ему почему-то становится смешно: Феликс, такой невероятно миниатюрный, но такой до жути опасный, давно перестал казаться ему злым. А вот Минхо с Ханом ещё просто не поняли, что на самом деле он вовсе не такой сердитый, как кажется, если найти к нему подход. Они не говорят о чувствах вслух. Даже не трогают друг друга прилюдно лишний раз, что уж там целоваться. Не называют того, что между ними на самом деле. Но оба знают и хранят в душе это тепло, а потому Хёнджин уже давно его не боится. Только если чуть-чуть. Минхо, намазав доску парафином, наконец отправляется в воду и снова не понимает, что ему делать: каждую хорошую волну Хван успевает занять ещё до того, как Ли её замечает. Буквально ведь секунду назад такая крохотная была, что он даже не думал выбирать её. А Хван будто заранее знал, что волна будет хорошей и плыл к ней ровно в тот момент, когда она начинала набирать силу. Он теперь поднимался на доску не трясясь, как замёрзший щенок, аккуратно вставая с корточек и только потом ставя ноги на места. Нет, он делал всё одним простым, отточенным резким движением, опираясь руками в доску, моментально ставил ноги, куда надо, и поднимался - на всё меньше секунды. Волна набирала силу уже под ним, тут же утаскивая на гребень, где он снова то падал, то успешно выполнял уже довольно сложные трюки. Но к своему коронному сальто пока не переходил. А Минхо так и оставался у разбитого корыта, ведь вдвоём на одной волне кататься строго запрещено, особенно если собираешься делать трюки. Под особенно колючим взглядом Феликса он чувствовал себя как-то неуютно. А вот Хван, казалось этого взгляда даже не замечал - падал, вставал, делал - и так снова и снова. Минхо казалось, что чем больше Феликс на него орёт, тем лучше у него получается, так как спустя час, в отличае от него, который поймал буквально волны четыре, Хван сделал штук двадцать успешных и штук десять не очень успешных эйров.       Минхо смотрит на воду - и в голове щёлкает. Не волны выбирают Хвана, не какая-то неведомая сила. Он выбирает волны. Он сам делает всё, а не какая-то фантомная удача. Всё, что для других просто рябь, для Хвана - сигнал. Шёпот океана, который он слышит каждой клеточкой тела, на столько он уже выучил поведение стихии.       А Феликс... стоит у кромки воды и молчит уже десятую минуту. Больше не орёт и только наблюдает. Его глаза следят за каждым движением: как альфа встаёт на доску, как ловит момент разворота, как не паникует перед обрушением стены воды. Когда Хван снова чисто делает эйр уже почти идеально, Ли наконец проговаривает себе под нос: - Ну хоть один раз нормально…       Минхо, нечаянно услышавший это, замирает: это было почти похоже на одобрение. Пока он пытается осознать услышанное...       Феликс резко вскидывает голову: - ТЫ ЧТО СТОИШЬ?! А НУ ЛЕЗЬ В ВОДУ! У ТЕБЯ ЕЩЁ ДВАДЦАТЬ МИНУТ ДО КОНЦА ВОДНОГО БЛОКА, УШЛЁПОК ТЫ ЭДАКИЙ!       Минхо вздрагивает и шарахается прочь от берега подальше, будто это его поймали за чем-то плохим. А Хван ведь просто вылез на берег попить... - Иду, иду, - отмахивается он, тяжело дыша, пока чёрные длинные кудри залепливают ему глаза, - ух... дай подышать хоть... - Нет, не дам, - хмыкает Феликс, - работай.       Его голос жесткий, как камень. Он невольно смотрит на Хвана: на покрытую солёными каплями широкую тяжело дышащюю грудь, на чёрные, как тушь, пряди, прилипшие к шее и лбу, на рельефное тело и широкие плечи, на сильные руки, на которых под загорелой кожей перекатываются мышцы. А потом, не удержав взгляд, смотрит на губы.       Сука... какие, чёрт одери, мясистые губы. - Иди в воду, - снова требует Феликс, но в голосе уже нет стали, скорее попытка сбежать и защититься от собственных желаний.       Он говорит тихо, почти просит, и Хван понимает - походу, началось. Видать, Ли вштырило.       Но даже когда у него перед глазами вместо волн уже вовсе не море, а обрывки воспоминаний - хвановы широкие обнажённые плечи, взмокшие не от воды, а от пота чёрные кудри, сильные венистые руки, дрожащие от возбуждения искусанные губы - даже сейчас, когда по ягодице под шортами начинает скатываться первая капля естественной смазки, Феликс сохраняет самообладание. Двадцать минут - он сам только что это сказал. Уже тысячу раз пожалел. Но нужно вытерпеть эти двадцать минут и потом он сможет отправиться домой, там наглотается блокаторов и ляжет спать.       Но глаза темнеют, губы сжимаются в тонкую линию, а пальцы начинают предательски подрагивать.       Потому что он смотрит только на Хвана. Он смотрит на то, как тот встаёт с песка и, развернувшись к нему спиной, идёт обратно в море. Ли глядит на то, как под кожей у альфы перекатываются мышцы... у него очень сильные руки... он помнит, как они могут сжать до синяков. От этого мурашки бегут по спине, и руки сами сжимаются в кулаки. Перед глазами вдруг всплывает картина, которую Ли сейчас ну никак нельзя вспоминать - Хван, удобно устроившись у него меж разведённых и дрожащих от удовольствия ног, самозабвенно вылизывает, растягивает и целует, пока его чёрные глаза застилает поволокой желания.       Сука... смазка течёт по бёдрам всё обильнее, ещё чуть-чуть, и большая капля скатится по ноге туда, где шорты её уже не прикроют. Щёки наверняка пылают. Член стоит. Повезло, что маленький, и это не особо заметно. - Я сейчас, - кидает он куда-то в сторону моря, просто чтобы и Хван, и Минхо с Ханом слышали, и убегает, не выдержав.

***

      Феликс бредёт по пляжу, и его взгляд не сосредоточенный, как всегда, а совершенно отрешённый, он идёт среди людей, но будто находится в другом измерении. Это видно даже по тому, как он идёт: будто зажмурился, и идёт на ощупь, по памяти. В какой-то момент он вдруг останавливается. Поднимает глаза к небу, усает щёку изнутри зубами.       Чёртов Хван... хер ли такой красивый? хер ли тогда в постели с ним было так хорошо? Ли вспоминает, как он вколачивал его в постель, и у него сводит живот. До дома осталась пара десятков метров.

***

      Хёнджин прекрасно понимает, что сейчас с Феликсом, но не смеет даже заботливо спросить, как он. Помочь дойти, если ему тяжело. От этого на душе становится очень неспокойно. Но альфа берёт себя в руки и упрямо топает обратно к волнам. Минхо с Ханом наверняка подумали, что Феликс ушёл просто попить или ещё что-то. Актёрская игра у него хорошая, когда он убегал, его голос ни разу не дрогнул. Он себя не выдал.       Вскоре Минхо наконец выползает на берег из воды, и чувствует, как трещат колени. Даже Хан выглядит усталым, хотя и плавал сегодня не он. Они смотрят друг на друга: мол, ну как, на сегодня хватит?       Минхо бросает взгляд на море. На самом-то деле, он ждёт, что Феликс сейчас вернётся. Всё-таки он ни разу не уходил с тренировок. Хотя, опять-таки, может человеку просто надо в туалет или позвонить кому-то? Он-то откуда знает.       Хван упрямо забирается на доску, кажется, в сотый раз за сегодня. Минхо стоит на берегу с сёрфом в руках ещё пару минут: ветер треплет короткие чёрные волосы, где-то орут чайки, волны бьют о берег. Видимо, Феликса они не дождутся.       Ребята уходят, на прощание помахав Хёнджину, а Минхо снова поражается его упёртости и выносливости - Хван каждый день начинает тренировки за час до Минхо и завтракает только после завершённого первого блока, как их называет Феликс, потом он занимается ещё - дольше чем Минхо. Когда тот уже выдохся и уходит в отель отмокать, у Хвана ещё двадцать минут. Водного блока. Значит, потом он занимается ещё, только на суше?       Пиздец.

***

      Ветер начинает стихать, остаются только шум волн и Хван, один на всём побережье. Он не уходит и не смотрит на берег, просто сидит на доске в ожидании следующей волны. Или, может чего-то другого?       Он знает, что Феликс ушёл не просто так. Знал ещё тогда, когда увидел этот взгляд - жаркий, прилипший к нему, как смазка к бедру омеги. Но он молчит. Не гонится. Не трогает. Потому что если сейчас прикоснётся, сломается всё: их работа, их маски… и его выдержка. А завтра снова тренировки. Ему нужно заниматься. Он делает глубокий вдох и рывком заплывает за очередной волной.       Если сейчас ему нельзя быть рядом… то он просто обязан летать за него.

***

      Двадцать минут спустя Хван выходит из воды сам, мокрый до нитки, и тяжело дышащий от усталости. На берегу никого нет. - Подожду недолго, - шепчет то ли ветру, то ли себе, продолжая тешиться надеждой, что омега вернётся.       А где-то совсем рядом, в тёмной комнате у себя дома, зашторив все окна и заперевшись на все замки, Феликс лежит на кровати скрючившись в маленький комочек и прижав к себе колени - блокаторы ещё не подействовали, а мысли уже давно улетели в далёкие дебри пошлых, но таких ценных воспоминаний.       От скуки Хван начинает делать отжимания - после обязательно вычтет их из третьего блока. Вспоминает, как сжались крохотные кулачки. Феликс сильный, но даже он не может всё. Никто не всесилен.