К вершинам волн

***

      На следующий день Ли просто не пришёл. Даже не написал, что его не будет. Видимо, ему было совсем плохо. Однако, Хван исправно занимался даже без тренера. На него никто не орал, но он всё равно упрямо вставал на доску после каждого падения и старался сам обмозговать, что сделал не так, хотя, естественно, без экспертного мнения смотрящего со стороны, это было куда труднее.       И вот после очередной тяжёлой тренировки Хёнджин с Минхо сидят в прибрежной кафешке, разговаривают ни о чём, Хан болтается где-то рядом, а Сынмин за стойкой слушает в пол уха - обещал ведь, что будет послеживать.       Вообще атмосфера в этом месте царила крайне приятная: простые деревянные столы и стулья, голубые балки, поддерживающие крышу, для красоты укрытую пальмовыми ветками, из украшений на стенах пара цветастых досок для сёрфинга, зелёные листочки и всякие гирляндочки, под потолком болтается диско-шар, который может пригодиться в случае какой-нибудь вечеринки, играет спокойная весёленькая музычка, за стойкой как всегда бухтит Сынмин, у которого будто такая функция - бухтеть и возмущаться: то ему жарко, то ему темно, то у него лёд расстаял, то он не выспался, потому что у него по кровати ночью носился розовый крылатый бегемот. Окон в кафешке нет - сразу вид на золотой песок и бескрайнее море, над которым носятся чайки. - Слушай... те? - начинает Минхо, так и не определившийся, как говорить с Хваном, всё-таки тот был чемпионом целых семь лет, да и казался старше него. - Господи! - ужаснулся Хёнджин, - ну всё, дожил! Я старый! - сокрушался он, драмматично вскидывая брови в своей привычной манере, - какой "вы"? Я тебя дай Бог на пару лет старше! - Ладно-ладно, прости! Я ж из уважения!       Хёнджин только драмматично потряс головой из серии "ну да, ну да, теперь я дед". А Минхо всё не давал покоя их с Ханом вчерашний разговор. - Так вот... - прокашлявшись, продолжил он, - я всё хотел спросить: а как ты вообще Феликса вывозишь? Я при нём уже боюсь такое спрашивать, но сейчас-то... а куда он, кстати, делся? - Да я сам не знаю, - рассеянно сказал Хван, - он мне не отвечает. Ему вчера плохо стало, думаю, дома сидит. А как я его вывожу... - тут Хёнджин задумался.       Стал вспоминать всё, через что они прошли: как вместе тренировались перед его первыми в жизни соревнованиями, как он их выиграл и как тогда сердился омега, проклиная его всеми правдами и неправдами, как на следующих сборах он каждым взглядом будто метал в альфу молнии, как потом, когда они однажды разговорились на пляже, пошли гулять, как Феликс постоянно в шутку бил его по плечу, наставлял, как правильно делать трюки, хотя они были соперниками. У него, видимо, уже тогда проявлялись зададки наставника, да и возраст тоже играл свою роль - омега был старше Хвана на три года и считал его милюзгой, что не умела нормально кататься и которая выиграла просто потому, что была везучей. Но вот Хван победил снова, на этот раз пользуясь феликсовыми советами. Вот они уже гуляют не по пляжу, а по городу, вот первые неловкие признания от альфы, который тогда боялся Ли, как огня, вот первый поцелуй, вот он уже помогает Феликсу подниматься после аварии, а спустя два месяца получает от омеги пламенное благодарное признание и первую ночь - жаркую, горячую, душную, будто им тогда не нужен был воздух, только они сами. Всё проносится у Хвана перед глазами и он думает, что же ответить. - Да просто меня, - но тут же осёкся, чуть не сказав "тянет к нему", - кхм... я мазохист, - отшутился он, на ходу придумывая, что же сказать, пока Минхо подозрительно вздёрнул бровь, - не знаю, просто он однажды пришёл и стал возмущаться, что я криво катаюсь, стал меня наставлять, потом я выиграл чемпионат, а он стал беситься. В следующем году мы снова встретились, он бесился ещё больше, а потом попал в аварию, - тут альфа закусил губу, думая, как бы это помягче сказать, - ну я и... попытался втянуть его в спорт обратно. Так и вышло, что он стал мне чем-то вроде тренера: и сам вроде снова в спорте, и я занимаюсь с тем кто "не криво" катается.       Сынмин за стойкой хмыкнул, а Минхо немного успокоился, потому что история, рассказанная Хваном, в целом была такой же, как её пересказывал вчера Хан. Задумавшись, Ли не заметил, как повисла тишина - Хёнджин жевал свой салат, вопросительно глядя на него, из-за барной стойки выглядывал Сынмин, мол, продолжайте, мне интересно, в этот же момент подошёл Хан и, не въехав, что происходит, стоял, пялясь на Минхо из серии "давай объясняй". - А ты как вообще сёрфингом увлёкся? - спросил он, чтобы разбавить напряжение. - Я... - Хван задумался, когда же всё началось, потом что-то вспомнил и тихо заржал, - да я.. хахвхва... Пхахахах! Я просто сестру свою чуть не утопил вместе с отцом! Пхахах! Они решили меня в ответ утопить, а я не топился, ахаххаха! - Чё? - непонимающе переглянулись Минхо с Ханом. - Таааааак, стоййййять, - подрулил к столику Сынмин, прихватив с собой миску с фруктами, - эту историю я ещё не слышал. Начинайте, маэстро. - Ну пиздец, я вам что, радио, что-ли? - вскинул брови Хван, понимая, что Ким просто хочет уши погреть, ещё и пожрать притащил, - Ай, ладно. Короче, потащил нас однажды отец купаться на море, взял с собой надувную лодку с мотором и выйксёрф. Знаете, то же самое, что обычный борд, только человек едет по волне за лодкой, привязанный к ней верёвкой. В общем отец усадил сестру в лодку, ей тогда было лет пять, мне около десяти, сам взял доску, прыгнул в воду и такой: "Заводи, сын, покатаешь меня!" А я блять ни в душЕ, ни в дУше не ебал, как управлять моторной лодкой. Ну и вдарил по газу так, что мы полетели, как хрен знает что. Сестра визжит, батя радуется, а я в этот несчастный мотор вцепился и боялся даже смотреть, куда еду. Естественно десятилетний мальчишка не удержал двадцать, или сколько их там было, лошадиных сил, мотор выскочил у меня из рук и вывернулся так, что лодка пошла неконтролируемо вертеться на скорости по воде. Я обосрался, что сейчас либо сестра улетит, либо отца в лопасти мотора затащит, дёрнул рычажок экстренной остановки и заглушил мотор, лодка встала, все живы-здоровы, но папа, конечно, обосрался знатно. Он решил меня в отместку на доску поставить, типа чтобы я понял, каково это, когда тебя на огромной скорости вот так по воде тащат, а я взял и поехал. Так и прокатался пол дня, а потом каждый раз, когда мы вот так с лодкой выезжали, меня отец катал. Потом когда мне было четырнадцать, мы поехали в отпуск на море, я попробовал покататься на обычном сёрфе, и меня понесло. Как вернулся домой в Сеул, записался на секцию, стал заниматься, все дела, потом в семнадцать поехал в Австралию на соревнования и пошло-поехало. Потом уже, когда мне было восемнадцать, я переехал в Сидней и так тут и остался. - И тебя родители в восемнадцать отпустили одного жить на другой континент?! - поразился Сынмин. - Ну, отец радовался тому, что я хоть чем-то занимаюсь, так тем более выигрываю, а мать просто смирилась, что у неё сын оболтус. Естественно, по началу она мне звонила по сто раз на дню, но потом со временем успокоилась. А в прошлом году мелкая поступила в универ, и угадайте, куда? Естественно в Сиднейский университет законов! Короче мы с ней оба долбанутые и съебались от родителей в Австралию, - смеялся Хван, а Минхо сидел в афиге.       Они ещё довольно долго сидели и болтали, обмениваясь историями, а Минхо только больше осознавал, насколько же Хван увлечён сёрфингом - он твердил про него постоянно, все самые яркие истории и воспоминания у него так или иначе были связаны со спортом, а их у него было не мало. На его фоне Ли чувствовал себя новичком, а Хёнджин его подбадривал, что у него всё ещё впереди.

***

      На второй день после того случая, Феликс всё-таки пришёл. В длинных тёмных штанах, что было абсолютно не практично в жаркие летние дни, и в белой закрытой кофте на молнии с длинными рукавами, с накинутым на голову капюшоном.       Перед Ханом и Минхо он оправдывался, что начался сезон ветров, что, кстати, было правдой, вот его и продуло, что, в свою очередь, звучало крайне тупо, ведь Ли - австралиец и к этим ветрам привык с рождения.       Перед Хёнджином же оправдываться не приходилось - Хван прекрасно знал, что штаны нужны были только чтобы скрыть следы, если действие блокаторов вдруг станет ослабевать.       Однако, сезон ветров. Соревнования всегда проводятся в самый его разгар, так как в это время самые мощные волны - значит осталось не больше полутора недель.       Феликс, может и сидел дома целые сутки, но не хуи пинал - в моменты, когда ему становилось полегче, он разрабатывал программу выступления для Хёнджина. - Программа не сложная, но эффектная, - говорил Ли, показывая план на планшете, - у тебя с бэками пока плохо, их тут почти нет. Будешь ли делать сальто - решай сам, смотри по состоянию ноги, но я не советую, - Ли говорил без агрессии, но быстро и чётко рассказывая план действий.       Нога, к слову, всё это время даже особо не болела. Естественно, ослабшая после травмы, она уставала сильнее, чем здоровая правая, но судорог больше не было и это очень радовало.       Вот они стоят на пляже: Феликс что-то Хёнджину объясняет, показывая рукой на экран планшета, а Хван стоит рядом, согнувшись в три погибели, чтобы видеть, что там показывает омега - уж больно он невелик ростом.       Нога… не то чтобы совсем не болит, но это терпимо. Пожалуй, он сможет сделать сальто... если потренирует его отдельно.       Феликс стоит рядом в капюшоне, закрывающем половину лица, голос у него уж слишком спокойный, как будто он специально держит себя в узде, чтобы не сорваться. Он быстро тычет пальцем в планшет: - Вход на волну сразу после первого манёвра, не раньше, не позже. Прошляпишь - и придётся грести ручками, чтобы заплыть на гребень.       Хван кивает. При этом незаметно чуть-чуть приближается. Не к планшету. К омеге. Запах у него слабый, но есть - феромоны почти побеждены блокаторами, но Хван их чувствует. Как чувствует каждый изгиб этого маленького тела под одеждой, каждое дрожание ресниц, каждую ложь в этих глазах напротив - то, как Феликс специально на него не смотрит, стараясь игнорировать собственные желания. - А что если я сделаю двойной эйр перед выходом? – внезапно бросает он, пристально глядя на Феликса сверху вниз, – Ты же говорил: «эффектно».       Ли замирает. Мельком вскидывает взгляд на Хвана: чёрные зрачки расширены от жары... или от чего-то другого? - Это самоубийство, - шипит он сквозь зубы, – Твоя нога ещё не готова к такому напряжению, придурок... - Готова, - перебивает Хван, – Я каждый день тренируюсь за двоих, я смогу, - он убеждал в этом не только омегу, но и себя.       Он искренне хотел верить в то, что ещё сможет вернуться туда, где ему место - на вершину волн.       Феликс резко отводит глаза. Пальцы судорожно хватаются за край планшета. Тишина, слышны только глухие удары сердца где-то между ними и тяжёлый разочарованный вздох омеги.       В этот момент мимо проносится Минхо: - Господин Ли, ну что вы опять сердитесь?       Ни к месту и не вовремя, но напряжение как рукой сняло. Феликс тут же делает шаг назад: - Всё! Работай! Строго по плану и не выёбывайся! Выдумал: двойной эйр... ты только 360 сделал! А ты, - обращается он к Минхо, который вздрагивает от неожиданно сурового обращения, - не называй меня так! Я не на столько старый! Оба ушлёпки! - почти истерично вскривает он.       И поворачивается спиной так быстро, что никто не успевает понять, что у него на лице - злился ли он взаправду или просто ругался, потому что так "надо". - Не выёбываться?.. - прошептал Хван, - хер тебе. Тебе на зло выебнусь так, что сам охренеешь.       Только вот никто больше этого не слышал. Ни Минхо, ни Хан, ни Феликс, которому это вообще слышать противопоказано. Лишь океан принял и запомнил эти слова - вызов Хвана омеге, но в первую очередь самому себе. Очередной вызов, который он примет не только потому, что он упёртый гордый ушлёпок, как говорит Ли, а потому что за ним снова стоит этот светловолосый чертёнок. Для себя Хёнджин только что решил, что обязательно выиграет - выиграет, только чтобы удивить Феликса.       Ли, готовый чуть ли не расплакаться, отходит в сторону, прикрыв лицо крохотной ладонью. Эмоции сдержать не получается из-за течки. Этот придурок ещё и выебнуться хочет... какой к чёрту двойной эйр?! Ладно, если он проиграет соревнования. Но если он навернётся и снова себе что-то сломает?       Феликс успокоился, вернулся и строго-настрого запретил ему исполнять этот трюк. А заодно и сальто. Пускай просто выступит и выплывет целым.       А Хван снова заходит на волну, с мыслями о том, когда бы выудить время на ещё одну тренировку - если не получится репетировать двойной эйр и сальто с Феликсом, надо делать это самому.

***

      Ночь. Пляж пустой. Лишь свет луны, прохладный ветер, тихий прибой... и тень, идущая по берегу. Песок ещё слегка тёплый после жаркого летнего солнца, волны шепчут что-то неразборчивое, но ему кажется, будто они подстрекают его - пообещал, так сделай.       Хёнджин топает босиком по пляжу, неся под мышкой доску, глубоко погрузившись в свои мысли, в расстёгнутой спортивной кофте, под которой один только гидрокостюм, всё ещё мокрый после вечерней тренировки. И вот он пришёл заниматься снова. Без свидетелей. Без криков. Без запретов и ограничений. Специально подальше от дома Феликса, чтобы даже если омега вышел на улицу ночью, его не увидел.       Он останавливается, разминается: вращения шеи, плечи вверх-вниз, пружинящие приседания на левой ноге. Нужно усиленно её тренировать. Затем имитация входа на волну: рывок вперёд с корточек, резкий взлёт, он даже подпрыгивает, как с утра на тренировке, только пока на песке. Но стоит попробовать двойной поворот, как он теряет равновесие. Падает на колени, тяжело дышит. Пробует снова. И снова. И снова. И снова.       То и дело он падает… срывается… возвращается… снова падает. Один раз. Пять раз. Десять раз. Двадцать раз. Сорок пять раз. Шестьдесят пять раз.       Всё ещё без доски. Упасть на песок, когда просто прыгал на месте - одно, но грохнуться в бурные ночные волны, когда летел на огромной скорости - другое.       Пробует на берегу ещё и ещё - временами получается, временами - нет. Прогресса особо не было, и он решил пока бросить двойной эйр и заняться сальто. Вот это он раньше умел отлично.       Он снова встает, делает глубокий вдох, чтобы успокоить сбитое дыхание после падений. Затем резко отклоняется назад, подпрыгивая. Когда пальцы ног покидают песок, всё тело мгновенно напрягается. Оно будто деревянное. Естественно, когда ты - бревно, которое лежало два месяца на больничной койке, крутить сальто - не лучшая идея.       Хван шлёпается спиной на песок, но не сдаётся. Решает ещё поразминаться: вертит запястьями, разогревает ноги, растягивается. Пробует движение с замахом руками пока без прыжка. Плавно приседает, пружинит ногами, замахивается руками, вспоминает, как делал до этого. Рывок назад - ноги взмывают в воздух, а руки касаются песка увереннее. Переворот - и ноги снова на песке.       С поддержкой руками получилось. Теперь без рук. Он снова поднимается и делает ещё один рывок назад. Переворот - и руки не касаются песка. Это уже больше похоже на сальто. Но падение слишком резкое. Голова чуть не бьётся о песок, но в последний момент он успевает оттолкнуться обеими ногами и встает на колени.       Он почти сделал. Но почти чемпионов не бывает.       В попытках он проторчал на пляже несколько часов, но ближе к утру всё-таки ушёл, решив для себя обязательно вернуться следующей ночью. А утром снова тренировка.       Всё шло своим чередом несколько дней, а по ночам Хван тренировал сальто и двойной эйр - на песке элемент выходил уже очень неплохо, а сальто вообще почти так же, как раньше, пусть и не всегда с первой попытки. Этой ночью решено было попробовать на воде.       Хван решил полостью прогнать всю программу выступления так, как репетировал эти три дня с Феликсом, только начать с двойного эйра, а закончить своим сальто.       Первый раз, естественно, не вышло - он звонко шлёпнулся в ночную холодную воду. Он выбирается из воды, чуть шипя. В ночной тишине звук падения слышится слишком громко.       Он стоит на берегу, тяжело дыша, и неуверенно касается пальцами левого колена. Нога… вроде целая, значит можно продолжать. Он возвращается в воду. И снова пытается.       На этот раз двойной эйр практически получается. Всё происходит слишком быстро, слишком резко, но он держит равновесие и не падает, хотя волны будто так и норовят сбросить его в морскую пучину.       Его губы растягиваются в ухмылке. Теперь - сальто.       Осваивать его с воды, когда умеешь делать на суше, уже легче: удачное падение не причинит настолько сильной боли, как на песке…       Хёнджин пробует: набирает скорость, едет по гребню всё ещё чуть неуверенно, потом резко собирает ноги в центре доски и подпрыгивает в воздух. Слишком низко, чуть не задевает головой воду, но умудряется приземлиться на доску и даже удержаться на ней.       Естественно, пока неидельно, но получается ведь!       До первого отборочного этапа соревнований неделя. Там пока не будут требовать трюков. Это скорее просто формальная проверка на банальное умение плавать и стоять на доске, так что у него ещё есть время отточить их до идеала. Дальше будет второй этап, который проводят в закрытом помещении, в специальном здании, где есть искусственная волна. А вот третий этап проходит уже на побережье, с судьями и в эфире. Между этапами перерывы по неделе. Четвёртый этап - финал. В него выходит около пятнадцати лучших серфенгистов и они выступают с произвольной сольной программой, длящейся не больше семи минут.       Он тренируется до полного изнеможения, каждый день и каждую ночь, молча, сосредоточенно и упорно. Феликс уже даже не пытается ему мешать, только тихо стоит в сторонке, наблюдет, скрестив руки на груди, с легкой хмуростью на лице и подрагивающими уголками губ.       Остаётся четыре дня до первого отборочного этапа.       К побережью стали стягиваться спортсмены из других стран: те же калифорнийцы, сёрферы с Карибов, Ямайки и со всех концов географии.       На счёт первого этапа переживать не стоило, тем более, проверяющие каждый год одни и те же и они явно вспомнят Хвана, который каждый раз просто пролетал первый этап, не замечая его. Он знал всё, что там будет, но всё равно был какой-то мандраж. После травмы и долгого отсутствия возвращаться страшно.       Он стоит у воды, с доской под мышкой, смотрит на море, солнце слепит глаза. Вслушивается в знакомый звук прибоя и крик чаек. Вокруг шум: американцы орут, ямайцы танцуют под регги, калифорнийцы ругаются, кто-то просто кричит, потому что бултыхнулся в воду.       Позади появляется Феликс - сегодня без капюшона, в чёрных шортах по колено и серой футболке с коротким рукавом. Выглядел он… почти нормально. Ему уже стало заметно лучше. - Не забудь: вход на волну строго по звуку свистка, - бросает Ли спокойно, - И не разгоняйся заранее, просто стой... как все.       Хван спокойно кивает: - Знаю, - но голос хриплый от напряжения.       Феликс замечает это и молча подходит ближе. Касается пальцами его предплечья: - Ты вернулся.       Не "ты готов". Не "ты справишься". Просто "ты вернулся". - Дальше сам, - продолжает омега, глядя Хвану в глаза, ища в них хоть каплю страха.       Но его там нет. Волнение и переживание - да, но там же видно и азарт, и интерес, и желание показать себя. Но страха нет. Это хорошо.

***

      Первый этап завтра. Побережье даже с утра кишит спортсменами, и теперь тренироваться в одиночку с Феликсом не получится. Все знают бывшего победителя в лицо, и все на него смотрят.       Завтра от него ничего особенного ждать не будут - просто ответить на вопросы проверяющих из серии "не боитесь ли вы воды?", а после проехаться по волне, удержаться около минуты и не шлёпнуться тупо на ровном месте. С этим он наверняка должен справиться.       Сегодня было принято решение ещё раз прогнать базу.       За месяц Хван почти вернулся в форму - ноги стояли на доске так же уверенно, как и прежде, будто две нерушимые скалы, что вонзились в землю. Он не дёргается, чтобы ловить баланс. Глаза не бегают, в поисках какого-то знака от моря, когда поворачивать и что делать. Всё совершается уже машинально, на подсознательном уровне. Альфа плавно рассекает по волнам, что стали заметно выше. В его глазах - огонь, азарт, страсть. Он снова на плаву, и он готов заявить об этом.       Это он и делает, гордо выполняя чистейший эйр на гребне при всех, кто был на пляже - просто потому что настроение хорошее. Ветер свистит в ушах - он гонит на немалой скорости и даже не думает о том, что упасть для него физически возможно.       Феликс стоит на берегу около других тренеров такой же суровый, как и всегда, но в душе довольный тем, что смог поднять его заново. К берегу подходит Минхо, знатно охуевший от количества людей всех национальностей.       Минхо косится на омегу: Феликс стоит прямой, как струна, руки в карманах, взгляд на Хване, ни на секунду не отрывается, в глазах сталь, уверенность. А в этот момент Хван вылетает из воды.       Чистый эйр. Высокий, сильный и грациозный.       Ветер хватает его за волосы, доска зависает в воздухе чётко по центру - ни малейшего перекоса. И мягкое приземление без шлепка, лишь лёгкие брызги. Он проносится мимо группы американцев, что приезжали и в прошлые года - те переглядываются: - Well... maybe the legend has returned? Один из них улыбается: - And I thought that we would have at least some chances...       Хван проезжает до берега и подпрыгивает с доски одним ловким движением, как хищник. Он смотрит прямо на Феликса, ничего не говоря, и медленно приподнимает уголки губ в уверенном полусмехе: "я же говорил". Морской ветер стёр все переживания. Хёнджин чувствует, что снова на своём месте - на пути к своей победе. Ли отводит глаза первым, но уже через секунду бросает назад короткий взгляд, тоже чуть-чуть улыбаясь.       Потому что знает: это только начало.       А Хван лишь подтверждает его мысли, проходя мимо омеги и Минхо с гордым: - Я им ещё устрою.       Феликс усмехается: - Критин самодовольный. - О, теперь не ушлёпок? - радуется Хван, тут же разворачиваясь и покидая пляж с удвоенной скоростью, когда омега замахивается на него рукой.       В шутку, естественно, не будет же он бить человека рукой, в которой держит кофе. Жалко бедный напиток. - Что ж, мне конец, - заключает Минхо, получив заслуженный подзатыльник от Хана, который за всё это время стал понемногу перенимать подход Феликса. - Я тебе устрою, конец, - пригрозил он, а после снова смягчился, подбадривая любимого человека, зная, что тот нервничает, - то же самое было и в прошлом году. Да, людей было меньше, и что? Проверка ведь та же самая будет. Не переживай, ты пройдёшь. - Спасибо, Хан-и, - благодарно говорит Минхо, пока Феликс слегка хмыкает.       Интересно, чему он научился за всё это время.       Феликс тоже заметно подуспокоился, когда после хванова пробного проката в рядах серфенгистов заговорили не о том, что "он уже не тот", а о том, что "легенда вернулась". Кто-то, видимо из новоприбывших, перешёптывался, задаваясь вопросом "кто этот парень?", а кто-то, из бывших противников Хвана, просто смотрел на него ледяными глазами. Они-то надеялись, что он будет ещё на реабилитации и у них впервые за семь лет появится шанс взять золото на летних соревнованиях. "Как бы не так!" - без слов кричал им Хван с моря, идеально выполняя эйр.       Обоим завтрашняя проверка перестала казаться чем-то страшным. Скорее, просто чем-то, через что они должны пройти на пути к чему-то большему. К победе.       Сегодня Хёнджина даже не отчитывали. Феликс был спокоен, как удав - видимо, у него и течка кончилась. Хван же решил этой ночью не тренироваться, а дать себе нормально выспаться, чтобы завтра не наложать. Не выложиться по полной, а просто справиться. Пускай соперники думают, что его запал подостыл. Нельзя раскрывать все карты сразу.       Они будут расслаблены, думая, что конкуренция стала ниже, а потом в финале Хван им покажет.