Сто двадцать на двоих

      Проведя ночь в мучительном водовороте немых вопросов о том, как мне наладить отношения с Димой, я проснулся разбитым, с ощущением песка за веками. Первым делом решил посмотреть, что об этом пишут другие люди. По запросу «Как общаться с человеком, который тебя ненавидит?» поисковик выдал гору банальностей: будьте вежливы, не затрагивайте негативные темы... Но ледяная мысль пронзила мозг: а что, если мое само существование для него и есть та самая негативная тема? Хотя... настолько ли она всепоглощающе негативна, если он так легко ушел после получения ответов, да еще и оставил свой номер?       Голову снова начало ломить от противоречий.         Что же он чувствует? Ненависть? Презрение? Или что-то еще, спрятанное под толщей льда?         А что чувствую я? Смесь вины, растерянности и... назойливого любопытства?         Да, я годами носил в себе тревогу о его судьбе, но узнав в клубе, что он просто жив и цел, я выдохнул с таким облегчением, что чуть не рухнул. Он, бесспорно, поразил меня дерзостью и жестокостью своего возвращения в мою жизнь, но этот способ явно не тот, что я бы выбрал для воссоединения...         Внутренний голос ехидно процедил: «Хотя, может...» Я резко отшвырнул эту мысль: «Нет, я же не мазохист какой-то!»         Различные мысли сжирали мою голову изнутри, оставляя тяжелый вакуум. Устав бороться с самим собой, я схватил телефон и, почти не думая, набрал злополучный номер. Гудки. Пустые, протяжные. Я уже приготовился бросить трубку, мысленно ругая себя за импульсивность, как вдруг в динамике щелкнуло, и послышался сонный голос:         — Привет..? — хрипловато, словно только что проснулся. — Что нужно? — тут же, как ледяной душ, прозвучало на другом конце. Да, это был Дима. Голос ровный, без эмоций. — Мог бы и написать. Нечего будить.         — Хотел проверить, точно ли это ты... Давай встретимся? — выдавил я, чувствуя, как глупо это звучит. — Может, встретимся? Поговорим? Без... шокеров и связывания? — попытался пошутить я неуверенно.         — Не, — он отрезал с пугающей легкостью, будто отмахивался от мухи. — Не хочу твою рожу видеть. И слышать тебя не хочу. Пиши, буду читать и делать вид, что ты бездушный бот в моем телефоне.         Он произнес это буднично и естественно. Ни капли злобы, затаенной обиды, театральной ненависти... Легко, беззаботно, и от этого — невыносимо обидно. Словно говорил очевидный факт глупому ребенку. И это задело куда сильнее крика.         — Может, все-таки посмотришь? А куда ты возвращаешься?         — А что, хочешь со мной? — в голосе Димы явственно прозвучала ледяная насмешка. Сквозь трубку я ясно уловил этот надменный, снисходительный тон. Да уж, церемониться он со мной явно не собирался. — Ладно, слушай сюда, король: полетишь со мной, если за этот месяц докажешь мне, что хоть чуть-чуть исправился. Смог стать человеком, а не эгоистичным ублюдком. — Он сделал паузу, давая словам впитаться.         — Почему это я должен тебе что-то доказывать? — меня резко укололо, голос сам собой зазвучал резче. — Может, я не хочу с тобой никуда лететь! И я вообще в тебе не заинтересован! От слова совсем! — выпалил я, защищаясь.         — Ой, правда? — Дима фыркнул. — Тогда объясни мне, незаинтересованный человек: кто названивает мне с самого утра по незнакомому номеру? Кто умолял дать этот номер? — Его голос стал жестче. — Годы идут, а ты так и не можешь разобраться в себе, Стас. Определись наконец, чего ты хочешь от меня? Покажи хоть каплю осознанности. А потом, может быть, и обращайся. — Он говорил с усталым презрением.         — Но как? Нужно сначала посмотреть... Поэтому и зову тебя на встречу.         На другом конце воцарилась тишина. Такая густая, что казалось, слышно, как летает пыль в его комнате. Минута. Еще. И наконец, тихий, сдавленный выдох:         — Твое «посмотрим» для меня всегда означало только одно: «Смотря, как быстро ты сломаешься». Хватит считать себя центром вселенной. Я тоже человек, Стас. Со своими чувствами. Хватит. — И прежде чем я успел вставить слово, в трубке раздались короткие гудки. Он сбросил.         Я замер, прижав горячий телефон к уху, слушая мертвые гудки. Снова. Снова я его обидел. Глупо, нелепо, не подумав. Я сказал: «Посмотрим» — искренне имея в виду, что не исключаю варианта, где я бы просто... не понравился ему. Где он сам, узнав меня заново, не захочет видеть рядом.         Очевидно, мне стоило придумать заранее, куда его пригласить. Может, тогда удалось бы избежать этой дурацкой ссоры. Ресторан или кафе? Мысли о них вызывали тошнотворную тоску. Посидим за столиком, будем чинно есть, стараться вести светскую беседу под аккомпанемент звенящей тишины невысказанного... Слишком фальшиво. Хотя, если Дима проголодается, я, конечно, угощу. Деньги — последнее, о чем я стал бы беспокоиться, пытаясь загладить вину.         Я бесцельно бродил по просторам интернета, листая сайты и форумы в поисках искры, чем можно зацепить Диму. И вдруг — удача! Всплыла реклама экранизации той игры, в которую мы оба играем. Сердце екнуло. Может... сходить в кино? Прямо как в те глупые подростковые годы? Купить ведро попкорна, нечаянно рассыпать половину на липкий пол, брызнуть друг на друга шипучкой из трубочек, вдоволь нахохотаться в темноте зала... Просто побыть рядом без тяжелых разговоров.         Это... Это не звучало столь мрачно и безнадежно, как ресторан. Здесь был шанс на что-то легкое. На что-то общее. На что-то, что могло бы напомнить ему не только о боли. Слабая надежда теплой волной разлилась по груди.