День 3
4 января 2026 г., 21:04
Едва открыв глаза, я вспомнил про шапку. Мысль о ней не давала покоя с вечера. Поэтому, едва позавтракав, я отправился в тот самый магазин. Найти ее оказалось делом пяти минут — лежала на том же месте, где Дима ее оставил. Я оплатил покупку и вернулся домой.
Перед зеркалом примерил это чудо гардероба. На Диме она явно смотрится намного лучше. Я посмеялся и отложил шапку в место, где точно про нее не забуду и не испачкаю случайно. В общем, так и оставил в прихожей.
В переписке я пожелал ему доброго утра и предложил встретиться еще раз, но он отказал. Грубо объяснил это тем, что сегодня у него намечены грандиозные планы, где ни меня, ни кого-то другого быть не должно. Меня, конечно, заинтриговало это «грандиозное». Куда он собрался? Я попробовал выведать, но он оставался непреклонен.
В ответ он лишь скинул ссылку со своим аккаунтом в какой-то соцсети, где я не зарегистрирован, чтобы нам было удобнее общаться. Я почему-то не сразу сообразил просто пробить его номер в каком-нибудь приложении, и все это время писал ему прямо на телефон, как лох какой-то.
По ссылке ничего сделать нельзя. Пришлось скачивать приложение и регистрироваться. Название было набором латинских букв, в интерфейсе — ни слова по-русски. Включил автопереводчик. Оказалось, немецкая соцсеть. «Немецкая?..» — в голове щелкнуло. Первый ноль как раз у номеров Германии. Так вот куда он собрался вернуться через месяц!
Дима вышел из сети часов в десять утра и больше не появлялся. Видимо, это было и вправду что-то серьезное. Поймав себя на том, что я действительно слежу за его активностью в соцсетях, мне стало неловко. С другой стороны, а что мне мешает? Это нормально и ничего необычного в этом нет. Дима ведь мой потенциальный друг, конечно, я захочу узнать, когда он был в сети.
Я даже открыл его профиль и, наконец, добавил его в друзья. Имя, было записано на немецком языке. Раз уж он живет в Германии, это неудивительно. Если я еще мог догадаться, как прочитать имя, то фамилия мне никак не давалась. Она вообще была другой! Фейковая, видно. Ну и ладно.
На аватарке у него был он сам. Фото со спины, поэтому лица было не видно, зато были видны его русые волосы, заплетенные в небрежный хвост. По всей видимости, он находился в лесу, ну или в каком-нибудь добротном парке. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая волшебную, почти мистическую атмосферу. Я смотрел на него так, будто он был не человеком, а эльфом или каким-нибудь другим мифическим существом. Интересно, это фотосессия или случайно сделанная фотография?
На странице пара десятков постов. В основном фото с подписями. Сразу бросились в глаза посты из путешествий. Тайланд: идиллический пруд с кувшинками среди традиционных домиков, ослепительно белые пляжи, яркие, невиданные фрукты, величественная статуя Будды и древние храмы. Узнал страну только по храмам и Будде. «Никогда бы не подумал, что там так красиво, — подумал я с легким укором себе. — А я ведь и не интересовался... Любопытство — не моя сильная сторона».
В Китае он посетил Великую Китайскую стену, несколько традиционных храмов, пруд с пятнистыми рыбами и зоопарк. Про Китай у него было несколько постов в разное время. Видимо, он периодически возвращается в эту страну и открывает ее с новой стороны. То храмы исследует, то торговые центры штурмует. Вспомнилось, как Дима рассказывал, что его мама фанатела от китайской культуры, учила язык, мечтала побывать там. Им удалось съездить всей семьей незадолго до ее ухода... Тяжелая, знакомая тоска сдавила грудь. Может, Дима так проникся этой страной из-за нее?
Зимние праздники — Канада. Густые хвойные леса, заснеженные просторы. Узнал бы? Вряд ли. «В Канаде намного холоднее, но мне все равно тепло, потому что ты рядом» — я специально перевел эту цитату на русский. На одной из фотографий стояла отметка другого аккаунта. Я зашел на него и обнаружил только несколько постов с фотографиями природы и стихотворениями на немецком языке. Даже на аватарке не было ни лица, ни хотя бы частички тела. И что это за персонаж такой? Нет, конечно, меня это не то чтобы колышет, но... Да, колышет. Да меня просто распирает интерес!
Под постами с красотами Германии и обычными фотографиями из жизни я пролистал комментарии, по всей видимости, друзей Димы. Зашел на все эти аккаунты. Где-то были фотографии с лицом и в полный рост, у кого-то была информация об обучении, кто-то тоже вел блог о путешествиях. Мне было так интересно узнать, кто они! Нужно будет как-то ненавязчиво спросить у него об этом потом.
Все фотографии на его странице были такими изумительными. И живые, потому что это не профессиональная съемка, но при этом гармоничные, ловящими момент... Я так фоткать не умею.
Неосознанно я просидел все это время с улыбкой. Меня искренне радовало, что у Димы жизнь сложилась намного лучше, чем я думал. У него есть друзья, хобби и, похоже, тот, кто согревает его в канадскую стужу.. Что еще пожелать-то в жизни? Я сравнил нас, и мне стало так не по себе. На сердце словно кошки заскрипели, протыкая остренькими коготками плоть. Меня бы волновало это меньше, если бы мы существовали отдельно, но нет.
У меня даже профиль в «Осколке», где Дима уже не сидит, практически пустой! Мне нечем похвастаться!
От мыслей о своей никчемности я расклеился. Потом только хватило ума вспомнить, что в профиле у меня хотя бы портфолио с работами есть, значит, не все потеряно и похвастаться тоже есть чем! Я состоялся как тату-мастер. Да и, вообще, у меня машина своя есть и мотоцикл... И квартира у меня двухкомнатная своя, а не съемная.
Подумаешь, родители подарили.
Ладно, я не такое ничтожество в материальном плане, но в умственном мне явно нужна помощь. Что с мыслями, что со знаниями. Как я мог не узнать Тайланд и Канаду?! Ну я и бестолочь. Все-таки мои оценки в школе дали о себе знать. Не зря мне одни двойки ставили, я и вправду тупица.
Макар: Здесь нет горячей воды.
Уведомление из «Осколка» выдернуло меня из самоуничижительных мыслей. Четыре дня назад он со своей спортивной командой уехал на другой край страны на соревнования. Вот уж кто-то состоялся в карьере тренера!
Макар: Это пиздец.
Я в голос посмеялся. Ситуация, безусловно, неприятная. Ехать несколько суток в поезде в надежде хотя бы нормально помыться и по приезде узнать, что нет горячей воды, просто безумно! Но Макар так редко ругается, особенно в переписке, что меня так и проперло на смех.
Станислав: Какой кошмар! И что делать будете?
Макар: Засовывать кому-то по самые гланды.
Станислав: Аня будет недовольна.
Макар: А-то я доволен такими условиями! Одних нас тут двадцать пять человек, а есть же еще и другие команды, которые приехали черт знает откуда.
Станислав: Соберитесь тренерами и отмудохайте того, кто за воду отвечает.
Макар отослал улыбающийся смайлик и исчез на полчаса точно.
Макар: Вода есть!
Я отправил несколько эмоджи согнутой мышцы бицепса, мол, молодец, мужик.
Станислав: Что-то быстро ты им присунул.
Макар: Зато действенно.
Станислав: А я на свидании был вчера, представляешь?
То, что это не было свиданием, я скрыл. Пусть поинтересуется хоть, что со мной происходит.
Макар: Решил личную жизнь устроить? Кто он?
Станислав: Да не то чтобы... Дима.
Пауза. Длинная. А потом:
Макар: Прекращай пить, Стас.
Мне вспомнился момент из столовой. Казалось, я сейчас кувыркаться начну по кровати от смеха.
***
Школу я окончил, благо, не со справкой и поступил в городской университет на факультет физкультуры. Спорт нравился, но стать профессионалом было поздно — этим надо с пеленок заниматься, а не траву палкой колотить. Шанс был упущен навсегда. Диму я больше не видел. У нас даже не было мест, где мы могли бы пересечься. Школа закончилась, выпускной прошел, экзамены сданы... Он заблокировал меня в «Осколке», играх, заблокировал номер телефона. Раньше, проходя мимо его дома, я чувствовал его запал. На улицах слышал его смех. Иногда встречался с ним в магазинах. Но теперь он будто испарился. Я перестал чувствовать его присутствие в этом городе. Теперь его дом казался выцветшим, безжизненным, пусть эти желтые стены пятиэтажки никак не изменились. Он исчез, и вместе с ним исчезло что-то важное из воздуха города... и из меня. Это ощущалось так, будто внутри меня выросла маленькая черная дыра, засасывающая в себя все живое. Сначала я не мог поверить в то, что скучаю по нему, а затем убедил себя в том, что терять друзей всегда больно, вот я и страдаю. Нашел простую причину. Но чувствовать всепоглощающее чувство пустоты и одиночества не перестал. Тогда же я перестал общаться со школьными друзьями. Именно перестал общаться добровольно. Это с Димой я связь потерял... Матвей и Вадим вместе уехали в другой город, поступили в один университет и, возможно, даже на один факультет. Я не спрашивал, мне было все равно. Но видя их совместные фото, их близость, меня корчило от какой-то непонятной боли. Ведь именно Вадим вещал, что «голубых» близко подпускать нельзя. А как он их вычислял? Мы с Димой целый месяц встречались — и ноль подозрений! Однако его точку зрения я разделял. Хотя, честно сказать, субъективных причин у меня на это не было. Услышал по телевизору, подхватил от семьи, в школе узнал, что слова «голубой», «гей», «пидор» и прочие — оскорбления. Оказалось, что некрасиво, когда парень отращивает волосы или красит ногти, а еще хуже, когда все вместе. Я принимал это как факт и молчал, а если приходилось оказываться в ситуациях, когда меня или моего друга могли приравнять к геям, отнекивался и чуть не дрался, чтобы доказать, что я натурал. И какой натурал будет целый месяц встречаться со своим другом? Какая ирония. Тогда, чтобы оправдать себя, я стал думать, что только поцелуи и свидания у всех одинаковые, а секс — нет. Вот на парня у меня точно не встанет и ничего не получится! С такими мыслями я жил недолго. Да и мыслить было мне в тягость. После поступления в университет мое психическое состояние заметно ухудшилось. Я испытывал огромнейшую вину за исчезновение Димы. О его местоположении не знал даже его отец и Наташа, его лучшая подруга и наша общая одноклассница. Полицейские поиски не дали результатов. Дима просто исчез. Мозг прокручивал самые тяжелые и мрачные исходы событий. Иной раз мне казалось, что Дима просто сделал с собой что-нибудь. А, может, случился несчастный случай... С Вадимом и Матвеем общение постепенно затухло. Наши дороги плавно разошлись, не оставляя за собою ничего. Дело было в Диме, а не в том, что всех друзей тяжело терять. После осознания чувств, которых я так старательно подавлял в себе, я пристрастился к алкоголю. Горючая вода расслабляла мышцы, я терял все напряжение, когда был под градусом. Я переставал хмуриться, отпускал напряжение в плечах. Чем больше пил, тем беззаботнее казалась жизнь. Даже когда мне пригрозили отчислением за пропуски, я знал, что дома меня будет ждать бутылка, от которой мне станет легче. Перед сном я видел его. Русые волосы с неровными концами, яблочного оттенка глаза и тонкие запястья, на которых выступали синие вены. Это были короткие видения, которые я всегда отгонял от себя, ведь знал, что это нереально, хоть глубоко в душе мне бы хотелось, чтобы он взаправду сидел рядом. Повышая градус крови, я видел Диму чаще. Не только перед сном, сидящим рядом с кроватью, а по всему дому в любой момент суток. В какой-то момент я решил заговорить с ним, зная, что он пропадет. Но он ответил. Переломного момента здесь не было. Я медленно сходил с ума, каждое мое видение, каждая галлюцинация становилась реальнее. Я видел его во всех подробностях, слышал его голос, держал его за руку... — А потом он говорит мне: «А нам никого и не надо!». — Кому «нам»? — Макар немного сощурил глаза, вопросительно посмотрев на меня, прерывая поедание булочки из университетской столовой. — Мне и Диме, конечно. Макар молчал какое-то время, дожевывая. Я почувствовал его недоумение, хотя он ничего не ответил. — Ты разве общаешься с Димой? Меня будто кипятком ошпарило. Конечно, общаюсь, он же живет у меня! Но... он не должен быть здесь. — Н-нет... — тихо ответил я, сглатывая подступивший ком в горле. Макар тяжело выдохнул и твердо сказал: — Прекращай пить, ясно? Сказать легче, чем сделать. Я настолько привык к постоянной попойке, что даже вода казалась мне невообразимым напитком.***
Станислав: Правда! Он вернулся! Мы общаемся уже пару дней. Макар: Скинь хоть фотку, а то мне совершенно не верится. Я зашел в галерею и понял, что фотографий с Димой у меня нет. Я даже не доставал телефон во время встречи. Сначала я хотел ответить ему, что у меня нет даже фотографии, а потом придумал гениальную идею. Я вытащил из закром бутылку домашнего вина и сфотографировался с ней, тут же отправив фотографию в чат. Хорошо, что Макар больше не живет со мной, и я могу не только выпивать, когда захочу, но и даже хранить алкоголь дома. Хотя он отлично помог отбить у меня тягу. Обычно я выпиваю немного в клубе, а дома не пью. Бутылку эту забрал с выпускного из университета. А нечего оставлять свои вещи без присмотра! Макар: Ты угараешь? На мой телефон тут же поступил звонок от него. Я рассмеялся в трубку. Макар вздыхал, а на фоне слышалась куча чужих голосов. И взрослых, и детских. — Я правду говорю, веришь? — уверял я сквозь слезы от смеха. — Мы не сфотографировались, он бы и не дал. — Не поверю, пока не увижу! Мне пришлось рассказать ему вкратце об избиении и незаконном проникновении в мою квартиру. Сказать, что Макар был в шоке, значит, ничего не сказать! Он то и делал, что удивленно охал в трубку. Про поход в кино я упомянул вскользь — это казалось незначительным на фоне остального. В конце он, все еще под впечатлением, пожелал удачи в «восстановлении отношений с этим безумцем». Ему самому предстоял долгожданный душ и возня с командой. Мы распрощались. Вечером Дима вернулся в сеть. Сообщение всплыло на экране. Dietrich: Встретимся завтра. Обсудить кое-что важное. Писал он с явными опечатками, пропуская буквы. Торопился? Или взволнован? Сердце екнуло. Что за «кое-что»?
