Сто двадцать на двоих

      Я не заметил, как уснул. Проснулся оттого, что в комнате было слишком тихо и пусто. Димино место рядом было холодным и нетронутым, будто его и не было. Лишь легкий, едва уловимый запах его, то есть моего, шампуня напоминал о вчерашнем. Пришлось выбираться из кровати — тело требовало в туалет. Я пробрался по коридору, словно марсианин по чужой планете, сделал свои дела и, чтобы не свалиться обратно, сразу умылся ледяной водой. Она обожгла кожу, ненадолго прогоняя мутную тяжесть в голове.         И тут мой нос уловил нечто невозможное. Аромат настоящей еды. Не доширака или подгоревшего тоста, а чего-то сложного, с луком, морковью и... лавровым листом? Он тянул меня на кухню, как магнит.         Дима стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Он был уже одет, бодр и неестественно свеж для этого времени суток.         — Доброе утро... День, точнее, — Дима улыбнулся при виде меня. — Пей лекарства. Как ты себя чувствуешь? Я полазил в твоем холодильнике, ты после похода практически ничего не купил! Никакой еды дома нет. Я приготовил суп. Добавил в него особых специй, чтобы точно тебя вылечил.         Галдеж Димы заставил меня сощурить глаза от неприятного чувства стрельбы в голове. Из всей его тирады я вычленил только то, что мне нужно выпить таблетки, чем и занялся. Я сделал несколько циклов дыхания и сам обратился к Диме:         — Доброе. Спасибо тебе. — Я попытался доброжелательно улыбнуться. — Я еще не до конца проснулся, не могу так сразу ответить...         — Аппетит есть? — не унимался он.         — После завтрака бутербродами, как единственной едой за день, аппетит у меня просто ужасный. — Я посмеялся. — Да, я покушаю. Спасибо еще раз.         — Да пожалуйста, я же тоже буду это есть. — Дима улыбнулся мне в ответ, показывая, что это не услуга, а надобность на нас двоих.         Я вернулся в спальню, чтобы заправить кровать и открыть окно на проветривание. Взгляд упал на комод. На нем лежал тот самый нефритовый кулон. Блестящий, холодный, как незакрытый вопрос между нами. Я взял его и отнес в гостиную, положил на диван. Пусть забирает.         Вернулся на кухню. Пока Дима не выключил плиту и не разлил суп половником по тарелкам, я сидел рядом с ним и молчал. Головная боль быстро ушла. Главное, принимать лекарство вовремя, и ничего болеть не будет.         Мы дождались, пока только что сваренный суп остынет, и позавтракали, сопровождая трапезу приятным разговором ни о чем. По приказу «лечащего врача» весь день я провел в кровати. Зачем только заправлял с утра, спрашивается... Он регулярно заходил ко мне и спрашивал про самочувствие, приносил лекарства и мягко напоминал пользоваться спреями для носа и горла.         Вечер наступил быстро, потому что я проснулся днем. Мне не захотелось спать во время всего дня. Поужинал я самостоятельно. Хотел помыть посуду, но Дима отогнал меня от раковины. Я подметил, что он тоже расклеился. Все-таки подхватил заразу. Спорить с ним не стал и вернулся в кровать, оставив его мыть посуду.         Спустя еще какое-то время Дима пришел ко мне и предложил посмотреть какой-нибудь фильм. Я с удовольствием согласился и пригласил сесть рядом. Мы смотрели легкую бытовую комедию про обычных людей. Залпом мы посмотрели почти три таких фильма. Я почти не следил за сюжетом, зато следил за ним — за тем, как он смеется, как подтягивает одеяло к подбородку, как его плечо иногда касается моего. Иногда даже было смешно, но сил смеяться особо не было.         На улице стемнело, и досматривать это второсортное кино желания не было. После того, как Дима вернулся в гостиную, мой взгляд опустился на фигурку персонажа из игры, которая стояла на комоде. Я вспомнил, что Дима клянчил фигурку Сайриссы, и решил найти ее в интернете.         По всей видимости, фигурка с этим персонажем была лишь в одном формате, потому что других я не нашел. Повезло найти ее на интернет-барахолке. Да уж, цена и вправду кусалась, учитывая то, что сначала у меня был небольшой отпуск, а затем больничный. Я потерял достаточно денег, не работая эти дни, хотя...         Я замер, внутренний бухгалтер вступал в яростный спор с чем-то другим, теплым и безрассудным. Но потом я представил его лицо. Его настоящую, не наигранную улыбку. И... все-таки вытащил необходимую сумму из заначки. Не думая, просто нажал «купить». Заказ подтвердился.         Зато как эффектно она смотрится! Сильная эльфийка в воинственной позе, не лишенная своей женственности и красоты. Ее ноги оплетали лианы, а в руках был острый клинок. Странно, почему так, если ее роль в игре лечить союзников. Может, поэтому Дима пытался драться за нее?! Сам бы такую приобрел и поставил рядом с имеющейся.         Вот бы Дима оценил это... Может, он просто шутил, говоря об этом, но мне все равно хотелось подарить ее. Возможно, извиниться так. Я и вправду слишком много думаю и чаще всего не о том, что нужно. То опускаю его своими подозрениями, то тороплю события... Но какие события я тороплю? Дима вернется домой практически через неделю.         Что я к нему чувствую? Сначала мною теплилась мысль о том, что у него все в порядке, были опасения и неловкость при первых встречах и разговорах. Затем мы стали общаться ближе, и мне захотелось быть совсем рядом. Я с радостью отвечал на его сообщения, набирал звонок первый и ждал, когда Дима сбросит трубку, чтобы не отключаться самому. Теперь я покупаю ему подарки, явно не входящие в мой бюджет. Его лицо кажется таким прелестным. Раньше он был совсем славным, больше походил на ребенка, как и я. Сейчас эта детская припухлость сошла, черты его лица стали выразительнее и глубже. Он повзрослел за эти годы. Движения меня завораживают, голос хочется слушать бесконечно.         Он сказал, что мы друзья. Да, точно, друзья... На что еще можно надеяться после того, что я натворил.         Интересно, он сейчас спит? Сколько я лежу, думая о нем? Мне позарез нужно было знать, спит ли он, поэтому я как можно тише поднялся с кровати и направился в гостиную. Приоткрыл дверь и на цыпочках подкрался к дивану. Он лежал неподвижно, света телефона не было видно. Я сел на корточки перед его лицом. Глаза закрыты, тело расслабленно. Спит, точно спит.         Лунный свет, пробивавшийся сквозь щель в шторах, серебрил его волосы и выхватывал из темноты скульптурный профиль. Недлинные ресницы отбрасывали тень под глазами. Я смотрел на него, слушая его дыхание. Мне нужно встать и уйти, пока он не проснулся...         И в этот миг он взорвался движением.         — Бу! — его рывок был молниеносным.         Я вскрикнул от неожиданности, чисто рефлекторно, и рухнул на пол, а он оказался сверху, нависая надо мной, опираясь на руки по бокам моей головы. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть.         — И это я себя жутко веду, — стал причитать Дима. Он стоял надо мной на четвереньках, одеяло сползло на его поясницу, закрывая ноги. В темноте я увидел блеск его зеленых глаз.         — П-прости! — начал тараторить я в попытках оправдаться. — Я хотел спросить, как твое самочувствие! — От нервов и неловкости я не смог вовремя замолчать и выдал все, что на самом деле хотел спросить: — И в каких мы отношениях! Как мне относиться к тебе, если мы сначала целовались, а потом стали холодны друг к другу, а до всего этого вообще встречались! Мы друзья? Нет? Кто мы друг другу?!         Я замолчал, с ужасом осознав, что только что выпалил всё. Весь свой сокровенный, глупый, наивный вопрос. Я закусил губу до боли, чувствуя, как пылают щеки.         Дима замер. Его глаза стали круглыми от изумления. Он огляделся, словно ища подсказку в тенях комнаты, и... сел. Прямо мне на поясницу. Не со зла, просто его колени подогнулись, и он опустился именно туда. Я практически признался ему. Как же это стыдно! Я такой идиот!         Дима тихо беззаботно рассмеялся.         — Я чувствую, что заболеваю. Полагаю, завтра буду такой же, как ты. — сказал он, и его голос звучал устало, но тепло. — Чтобы понять, кто мы друг другу, нужно сказать, что мы чувствуем. Но свой ответ я обещал дать в конце.         — Мне не нравится эта недосказанность... — проскулил я, сдерживаясь, чтобы не взять его за бедра. Его вес на мне был и невыносимым, и пьянящим одновременно.         — Ничего не могу поделать. — Дима пожал плечами, и это движение отозвалось во всем моем теле. — Все зависит только от тебя.         — Значит, ты согласен на все?..         — Я не могу принуждать тебя к чему-либо, понимаешь?         — Дима, я не понимаю тебя... — в моем голосе прозвучала настоящая боль и растерянность.         — Ложись спать. Твои таблетки медленно действуют. — Он поднялся с меня и лег на диван, укрывшись до подбородка. — Не подглядывай за мной больше.         — Да, конечно. — Я выскочил из гостиной, как ошпаренный, и захлопнул за собой дверь в спальню.         Я рухнул на кровать, и по телу прокатилась волна жара, не имевшего ничего общего с болезнью. Сердце колотилось, в ушах стоял звон. Стыд, неловкость, дикое возбуждение — всё смешалось в один клубок. Он такой невыносимый, непредсказуемый, сводящий с ума, даже заболевший и сонный... И я... просто животное, готовое на всё ради одного его взгляда.