Цветы для чародея

Тишина в опустевшей библиотеке была густой и звонкой. Она висела между ними, наполненная невысказанными словами, признаниями на пергаменте и ароматом белых лилий. Уилл первым не выдержал этого натянутого покоя. — Может… пройдём за стол? — предложил он, и его голос прозвучал чуть хрипло от волнения. Майк молча кивнул. Уилл пошёл к своему рабочему месту и стал суетливо собирать разбросанные свитки и книги, которые они с Холли изучали. Его движения были резкими, нервными. Майк же, пройдя несколько шагов, замер. Его взгляд упал на знакомый ярко-жёлтый всплеск в углу стола, на ту самую вазу. Он подошёл ближе, и Уилл, почувствовав его остановку, обернулся и последовал за ним. — Я думал… они уже завяли, — прошептал Майк, почти касаясь пальцем одного из упругих, свежих лепестков. — Холли… — начал Уилл, и Майк вздрогнул, услышав имя сестры. — Она их оживила. Своей магией. Говорит, они стали даже лучше, чем были. — Она всегда так делает, — машинально, с лёгкой улыбкой ответил Майк. — Вечно спасала мои… — Он резко оборвал себя, и глаза его широко распахнулись от ужаса. Он выдал себя. Сдал с потрохами. Уилл не сдержал мягкой, тёплой улыбки.  — Она уже всё рассказала. Ну, не прямо, что ты её брат, но… такая мысль у меня мелькнула. Майк облегчённо выдохнул, но смущение не отпускало его. Он всё ещё сжимал в руках стебли лилий, будто ища в них опору. — Я… я взял ту книгу, — начал он снова, глядя на нарциссы, а не на Уилла. — Чтобы узнать, как продлить им жизнь. Без магии. Чтобы они дольше просто… стояли. Радовали тебя. Они снова замолчали. Сумерки за окном сгущались в полноценную ночь, и Уилл зажёг свечу на столе. Мягкий свет заиграл на пергаментах и лепестках. — Я догадался почти сразу, — тихо сказал Уилл, ломая паузу. — В тот первый день, когда ты пришёл за книгой. Майк резко повернул к нему голову, глаза полные неподдельного изумления.  — Как? — Когда ты потянулся за книгой… и наши руки коснулись. На моей ладони осталась жёлтая пыльца. От нарциссов. — Уилл сказал это просто, без укора, лишь с лёгким оттенком той самой, первой тайны. Майк зажмурился, и краска залила его скулы. Он посмотрел на цветы в своих руках, будто впервые их видя, и наконец-то, нерешительно, протянул их Уиллу. — Я помнил. Про лилии. Но выбрал белые, потому что… — …потому что они подходят к моим глазам. Зелёным. — перебил его Уилл, и его шёпот был таким тихим, что его едва можно было отличить от шелеста страниц. Их взгляды встретились и сцепились. В карих глазах Майка не осталось ни тени неуверенности, только чистая, обнажённая нежность. Уилл медленно, бережно принял букет. Его пальцы скользнули по гладким, холодным стеблям. Аромат лилий, тонкий и торжественный, смешался с запахом старой бумаги и воска. Не думая, не рассчитывая, повинуясь лишь тёплому, неудержимому импульсу, Уилл приподнялся на цыпочки. Он наклонился вперёд и коснулся губами щеки Майка. Прикосновение было лёгким, мимолётным, как дуновение. Тёплым. Искренним. Он отстранился так же быстро, как и приблизился, и внезапная, оглушительная волна смущения накрыла его с головой. Щёки пылали. Не в силах выдержать ни секунды больше этого пронзительного молчания и взгляда Майка, Уилл резко развернулся. — Мне… нужно найти вазу. Для лилий, — пробормотал он, почти невнятно, и заспешил прочь от стола, вглубь библиотеки, туда, где на полках хранилась простая стеклянная и керамическая утварь. Его сердце колотилось так громко, что, казалось, эхо отдавалось от высоких сводов. Майк остался стоять на месте. Он даже не дышал, его рука медленно поднялась и прикоснулась к тому месту на щеке, где секунду назад были губы Уилла. На его лице застыло выражение полного, чистого изумления, из которого медленно пробивалась самая радостная, самая светлая улыбка. Его рассеянный, блуждающий взгляд, ещё полный этого чуда, упал на стену над рабочим столом Уилла. Туда, где среди хаотичных схем созвездий, рецептов зелий и зарисовок магических символов, был приколот тот самый листок пергамента. Его листок. С его последним робким стихотворением. Сердце Майка сделало в груди медленный, мощный переворот. Он не просто нашёл свою записку. Он не просто прочитал ответ. Его слова висели здесь, в самом сердце мира Уилла, среди самых ценных и важных вещей. Они были не спрятаны, не выброшены, не забыты. Они были сохранены. И в этот миг Майк Уиллер понял всё, что нужно было понять. Он глубоко выдохнул, и улыбка его стала ещё шире, ещё увереннее. Он повернулся в ту сторону, куда скрылся Уилл, и в его глазах уже не было ни страха, ни сомнений. Только твёрдая, тихая решимость и море нежности, готовое вот-вот выплеснуться наружу.