Рассвет Будущего

      Обещанное чаепитие не заставило себя ждать: Лиам, с абсолютно невинными глазами говоря о важности совместного времяпровождения, отправил Рамона разливать напитки да угощения на стол ставить. Бубня под нос что-то типа: «Ну да, Рам же мальчик на побегушках, конечно-конечно...», Уолкер изображал недовольство и наливал в кружки кипяток. Звон стаканов и стук посуды о стол совсем не мешали беседе — достаточно было только немного повысить голос.       — Вы тут интерьер поменяли? Стало так уютненько, — Ева с блеском в глазах смотрела на чашку с конфетами.       — Правда что ли? — хитро прищурилась Мира, отпивая кофе из кружки.       — Конечно! — обнажила все тридцать два зуба спортсменка, закидывая в рот очередную сладость.       — Ты нас объедаешь, Ева.       — Я у вас раз в никогда появляюсь, не жадничай.       — Я тебя почти всегда в гости зову. Сама не приходишь.       — Что теперь, клуб на Лео оставлять, пока я тут чаи гоняю?       — И что такого? Он милый, по внешнему виду, ответственный.       — Вот именно, что милый. Здесь нужно пожёстче, а он мягчит.       Пока девушки активно беседовали между собой, Элизабет, посмотрев на Лиама, который с некой элегантностью держал маленькую чашку чая двумя руками, решила заговорить с ним.       Для неё, девушки, любящей знать как можно больше о том, что её окружает, закрытый от всех Кантри клуб являлся крайне интересной загадкой.       — У вас такой маленький клуб, — заметила она. — Вас ведь всего четверо, да?       — Да, с ним вообще забавная ситуация, — улыбнулся Лиам, с удовольствием принимая на себя роль рассказчика. — У нас нет как такового основателя.       — Прям совсем? Даже ради формальности?       — Это было наше общее решение, и делать кого-то одного из нас главным было бы некорректно.       — Но на людях за клуб всегда говорит Лиам, — Рамон, сидя в кресле неподалёку, штриховал рисунок в скетчбуке — выполнял один из заказов. Хмыкнув, добавил: — Он у нас мастер слова.       — Спасибо, Рамон, — у Лиама довольно заблестели глаза, и он продолжил, повернувшись обратно к Альтвикер. — Мы изначально решили стать группой, потому что давно дружили. Я, Дилан, Мирослава и Рамон.       — Интересная у вас, конечно, компания друзей, — Элиза фыркнула, взглянув на каждого перечисленного. — Аристократ, грубиян, староста-игроманка и шутник-художник. Интересно, как вам удалось спеться.       — А ведь это я ещё не грубил, — Дилан настраивал гитару, иногда перебирая струны.       — Просто за собой не замечаешь.       — Так, тайм-аут, — Мира чуть повысила голос, привлекая к себе внимание, тем самым предотвращая перепалку. Девушка повернулась к Ханиско и одарила его улыбкой. — Продолжай, Лиам.       Писатель благодарно кивнул ей, едва слышно шепнув короткое «спасибо».       — У нас не стояло цели собрать людей по интересам, отнюдь. Мы даже чёткую тематику клуба определить не сразу смогли.       — Оно и заметно, — Ева отхлебнула кофе. — До сих пор не понимаю, каким раком вы добились одобрения открытия клуба. Хотя... догадываюсь.       — И к каким выводам пришла, Евангелина?       — Когда у тебя известный папа, все двери внезапно оказываются открытыми.       Юноша медленно вдохнул через ноздри. От Евы стоило ожидать чего-то подобного. Как минимум потому, что почти каждая стычка с девушкой несла в себе мысль «ну да, конечно, папа есть — ума не надо».       Что ж, если она рассчитывала его обидеть, то она однозначно выбрала не ту стратегию.       — Близко, конечно, но тут сыграло роль и моё умение договариваться, — он заправил прядь волос за ухо, подчёркивая, как скромно он говорит о собственных достижениях, и Ева поморщилась. С чувством защищённого достоинства он продолжил: — Наш клуб по документам относится к категории «досуг».       — А проекты? — Элиза задумчиво водила пальцем по поверхности стола, ненароком натыкаясь на крошки от печенья. — Обычно у участников клуба есть продукт их деятельности. Лично мне не хотелось бы терять денежку за такие успехи.       — Рассказы Лиама считаются продуктом, — Мирослава лениво щёлкала кнопками портативки, не поднимая головы на собеседников. Пролистывая очередную страницу в приставке, она нахмурилась. — Вот с чем с чем, а с этим проблем точно нет.       — И что вы — делите между собой деньги бедного Лиама, который вспахивает за четверых?       — Нет, он сам ими делится, угощая нас всякими дорогими штучками.       — Вот как.       — Реально три калеки в клубе, — фыркнула Ева. — Дилана за калеку не считаю, он самый адекватный здесь.       Мирослава пихнула ногу Евангелины своей. Она отодвинула от девушки чашку с конфетами.       — А ещё один человек без малейшего соблюдения субординации, — Элиза пробубнила фразу сквозь стиснутые зубы.       — На правду не обижаются.       Лиам лишь в недоумении похлопал ресницами. Сколько он знал Еву, никак не мог привыкнуть к её резкости, особенно по отношению к нему. Конечно, за годы вместе он научился зеркалить её колкости, но ранее подобное парень хоть мог списывать на обычный подростковый бунт, который был у каждого из них в той или иной мере. Даже Дилан, который казался Ханиско самым острым на язык, так не выражался. Как минимум при нём.       Да и Элиза поразила его. Она всегда казалась ему довольно милой и неконфликтной девушкой. А тут вот оно как вышло.       — Не обращай внимания, — Мира перевела на Ханиско янтарный взгляд. — У Евы тупые шутки, — посмотрев на Еву, она наткнулась на гневное лицо спортсменки, на что подруга лукаво добавила: — На правду не обижаются.       Мира не отставала в умении шокировать бедного парня. И он не знал, кто из них троих огорошил его больше всего.       Лиам закашлял, отвлекая девушек друг от друга.       — Давайте немного поговорим. Раз уж нам работать вместе.       — Ну, меня ты помнишь, — Элиза чуть вздёрнула подбородок. — Хожу в спортивный клуб, но, в основном, я визажистка. Ну, пока ещё учусь, — Элиза довольно улыбнулась, коснувшись пальцами родинок на щеках. — Но, будьте уверены, я сделаю для вас отличный макияж, мама родная не узнает!       — Этого я и боюсь, — тихо пробубнил Дилан, проходя мимо, чтобы налить воды. — Меня и так мама редко видит. А тут ещё и это. Я ж сразу наполовину осиротею.       — Да ну тебя! — она надулась. — Только и умеешь, что подкалывать.       Девушка достала зеркальце из кармана юбки, рассматривая своё отражение. Она всматривалась в зеркальную поверхность, складка меж бровей потихоньку разгладилась. Дилан выводил её из образа милой девушки просто моментально. И присутствие Евы, однозначно, действовало как катализатор.       Элизабет кинула на Дилана и Еву сердитый взгляд. Бруно в возмущении открыл рот, а Миллер демонстративно зевнула.       Мира переглянулась с Лиамом. На первый взгляд они действительно выглядели как давние близкие друзья, понимающие друг друга без слов, и это, с одной стороны, вызывало у Дилана желание подкалывать их, а с другой рождало странное тепло от осознания, что двое его близких друзей уважают друг друга и в тандеме работают почти без огрехов.       Пытаясь сгладить углы в сложившейся ситуации, Мира заговорила.       — Что ж, будем как в детском садике знакомиться. Буду танцевать, почему бы и нет. Я умею играть на пианино. Если будем исполнять песню сами, я помогу.       — Ты... пианистка? — Элиза чуть нахмурилась, недоверчиво прикусив краешек губы. — Просто никогда бы не сказала. Ты ведь вся такая...       Мира посмотрела на девушку с вопросом. Взгляд Элизы говорил громче слов: она намекала на её образ. Геймерша в небрежном кэжуал-стиле абсолютно не вязалась с образом пианистки. Но вместо обиды на лице Фишер появилась заговорщическая улыбка.       — Оу, правда? Значит, я умею создавать ложное впечатление.       — Меня тут знают, не вижу смысла представляться, — зевнула Ева, откинувшись на спинку стула.       — К сожалению, — тихо пробубнила Элиза. Настолько тихо, что Ева едва ли услышала голос за общим шумом.       — Так, — Лиам повернул голову к Еве, строго нахмурившись. — А ты, Евангелина? Что будешь делать на Хербстфесте?       — Думаешь, я танцевать не смогу? Чё там уметь-то? — Ева скрестила руки на груди. — Тем более что фэшн-клуб — мой факультативный. Я могу образы подобрать.       Факультативные клубы, — иначе говоря, необязательные, — тоже были популярны среди студентов. Если ты не хочешь ограничиваться одним клубом — можешь вступать в другие.       Лиам и сам пользовался подобным: он был участником клуба дебатёров, где оттачивал полученные в семье адвокатские навыки.       По крайней мере, отец говорил, что это полезная практика.       — Нет-нет, отнюдь. Мы ведь все из разных клубов, с разными увлечениями, — он улыбнулся, слегка обнажая зубы под пристальным взглядом Евы.       — Поверю, но только в этот раз, — насупилась она, отвернувшись, и Лиам с облегчением выдохнул.       — Почему именно тематика кантри в названии? — с искренним любопытством продолжила Элиза. — Просто Ланс обожает кантри-группы. В них есть, как он говорит, какая-то романтика.       — Если честно, особо много смысла в этом нет. Просто название красивое. Порою стул — это просто стул.       — Но разве всё не должно иметь смысл? — спросила Мирослава между делом, не отрываясь от игры. Она сосредоточенно щурилась, будто от результатов прохождения зависела жизнь. Лиам задержал на ней взгляд, вновь подметив про себя, как она сидит: поджав ноги под себя, подтянув колено к груди, сутулясь. Совсем без какой-то строгой осанки. Он тихо, коротко рассмеялся.       — Это же не литература, Мирослава, — он мягко приподнял кончики губ, и на смену галантной улыбке пришла другая — более тёплая. — Не стоит искать смысл там, где его нет.       — Доктор, оно опять началось, — отчаянно застонал Рамон. — Достали со своим СПГС¹.       — Ага, мы Лиама едва ли терпим. Не начинай, Мир, — ехидно добавил Дилан. Лиам обернулся через плечо, вопросительно глядя на друзей. Ди лишь качнул головой, поправляя чёлку. — Что?       — А, Дилан такой не только со мной, — тихо промолвила Элиза, глядя на парня исподлобья.       — А что, хотела быть особенной? Извиняй, — гитарист провёл пальцами по струнам.       Лиам устало вздохнул, приложив ладонь ко лбу.       — Нас ждёт очень много работы...       Мира подняла на него глаза, нехотя отрываясь от игры. Нажала на кнопку паузы, даже не удостоив приставку зрительным контактом. Положила на стол девайс и подбадривающе похлопала друга по плечу, почти сразу вернувшись назад в любимый пиксельный визуал:       — Справимся. И не через такое проходили.       Лиам повернулся к ней, и улыбка осветила лицо. Судя по почти сразу появившейся радости в глазах девушки, он понял, что очередной раунд пройден успешно.       По крайней мере, он точно мог положиться на неё во всем этом творческом хаосе.       — Это точно.       Телефонный звонок больно ударил по ушам. Элизабет внимательно пробежала глазами по экрану смартфона и нажала на кнопку принятия звонка.       — Да? — спросила она, поднеся телефон к уху. Расслышать слова чётко оказалось задачей не из простых, но по тембру голоса стало понятно — на том конце провода парень. — Ну, почти свободна, — Элиза рассматривала потолок, поджимая губы в тонкую полоску. — Ок, дай мне минутку, сейчас приду.       Она убрала телефон в шопер, поднимаясь из-за стола. Лиам взглянул на девушку, поднявшись следом.       — Всё хорошо?       В ответ Харгрейв изогнула брови, складка у носа едва заметно дёрнулась.       — А что, должно быть плохо? Мне надо идти просто.       — Что, неужто твой дружочек-пирожочек освободился и может уделить тебе время?       Элиза даже не обернулась — едкий голос Евы она знала как ничей иной. Глубокий вдох, выдох.       — Ева, нельзя судить по своему кругу общения.       — Да ты...       — Началось... — Дилан с долгим выдохом провёл пальцами по струнам, едва слышно наигрывая какой-то до безумия трагичный аккорд, в данной ситуации прозвучавший до смешного абсурдно.       — Мы такими темпами до Феста не доживём, — ухмыльнулась Мира, поставив игру на паузу. Она подсела ближе к Еве и протянула ей приставку. — Ева, кстати, ты на пару с Мэттом мне теперь должна новую консоль.       — С какой такой радости? — Миллер ошарашенно уставилась на подругу, и Фишер довольно кивнула — добилась, чего хотела. Отвлекла её.       — С такой. Я прошла уровень в «Midnight Carnival»². А вы говорили, что не осилю.       — Не-не, моя ты хорошая, мы договорились на всю игру, а не на один жалкий раунд.       — Один раунд — уже победа.       — А кто виноват, что ты та ещё ссыкуха?       — Документально не зафиксировано, что я всю игру пройти должна. Не докажешь, что условия были другими.       — Просто у тебя память, как у старого деда с деменцией!       — Повторю: не-до-ка-жешь. На моей стороне закон.       — Тогда и в моих правах тебе ничего не покупать за выигрыш. Тоже мне, нашла тупую.       Пока девушки спорили, Лиам обошёл стол, подходя к Элизабет, которая уже потихоньку шла к выходу. Он хотел было взяться за ручку, чтобы отворить девушке дверь, но она остановилась, подняв руку вверх.       — Не нужно, — она вдруг очень хитро хмыкнула, подмигнув ему. — Не хотела бы, чтобы твоя девушка ревновала, пока ты тут другим дамам двери открываешь.       — Моя девушка? — Ханиско сперва совсем не понял, к чему клонит Харгрейв. Но, обернувшись, он догадался. Да и как не догадаться, когда даже Ева с Мирой замолчали и едва ли пытались скрыть смех.       — А я всегда говорил, что вы выглядите как женатая пара, — Дилана, похоже, заявление визажистки совсем не удивило.       — «Не-е-ет, что вы, мы с Мирой просто друзья!» — поддакивал Рамон. — Да тут даже слепому уже всё понятно, одни вы как два долбоклюя.       — Или вы как малолетняя фанбаза, — но, конечно, фраза Евы никак ситуацию не улучшила.       — Лиам, мог бы хотя бы меня поставить в известность, раз уж я твоя девушка, — Мирослава приложила ладонь ко лбу, плечи дрожали от хохота.       — Меня бы кто уведомил, — юноша закатил глаза, вздохнув.       — А чего вы ожидаете, когда вечно рядышком бродите? — Элиза, не желая быть в неловком положении, пожала плечами.       — Не знала, что вы с Ланселотом встречаетесь, — Ева прыснула, поправив очки на носу. Элиза стиснула зубы, скрестив руки на груди.       — Ланс не ухаживает за мной, так что вообще мимо, — развернувшись, она вышла, крикнув напоследок: — До завтра!       Её шаги потихоньку отдалялись. Лиам, убедившись, что девушка ничего не забыла, прикрыл дверь. В воздухе витало непривычное для клуба напряжение: обычно моменты тишины не давили на мозг, а лишь оставались естественным сопровождением их отдыха.       — Так, — Ева поднялась со стула, подняв запястье и проверяя циферблат электронных часов, — думаю, достаточно с нас сегодня посиделок. Мне ещё на тренировку надо.       — Мы как раз думали расходиться, раз уж всё обсудили, — согласно кивнул Ханиско.       — Сегодня почти без происшествий, — Рам складывал художественные принадлежности в пенал, уже предвкушая отправление в стены родной комнаты. — Даже никто не подрался. Скучно.       — Ага, этого только для полного счастья не хватало, — недовольно пробурчал Дилан, медленно водя пальцем по узорам на гитаре. Кажется, он был уже не здесь, глядя в известную только ему точку.       — Значит, завтра в три? — Мирослава отключила приставку, убрав её в чехол.       — Завтра в три.       

***

      Компания разошлась, оставив после себя приятную, чуть уставшую тишину. Дилан сидел на подлокотнике дивана, упираясь ногой в пол, и рассеянно перебирал струны. В опустевшем помещении гитара звучала иначе — объёмнее, глубже, как будто стены наконец-то могли расслышать каждую ноту.       Он провёл большим пальцем по деке, по вырезанным на дереве узорам — замысловатым завиткам, которые папа когда-то выжег сам, ещё до его рождения. Гитара досталась Дилану не новой: на корпусе уже темнели потёртости от многолетней игры, но узоры оставались чёткими. Иногда парень ловил себя на том, что, играя, неосознанно обводит их пальцами, словно касаясь чего-то большего, чем просто инструмент.       Он снял блокировку с телефона, открыл чат с отцом и нажал на запись видеосообщения. Устроил смартфон на подставке, поправил чёлку.       Пальцы легли на аккорд — тот самый, с которого папа, по его рассказам, начинал свои вечера. Тихая, тягучая мелодия. Он играл её неспешно, чуть медленнее, чем нужно, и смотрел не в камеру, а на струны. Отец как-то говорил, что наигрывал её Анне вечерами, когда она ещё носила Дилана под сердцем.       «Она засыпала под неё, а я боялся пошевелиться, чтобы не разбудить», — рассказывал мужчина всякий раз, стоило услышать знакомые ноты.       Будучи ребёнком, Бруно часто сам приносил гитару папе и садился напротив него, в терпеливом ожидании рассматривая стены, ковёр, люстру. И Райнхарт, игнорируя тянущую боль в пояснице, нежно улыбался сыну, выполняя его немую просьбу.       Мелодия кончилась. Дилан остановил запись, посмотрел на экран. Добавил короткое сообщение:       «Пап, привет. Вспомнил твою мелодию, решил сыграть. Как ты там?»       И, помедлив секунду, допечатал:       «Мама дома?»       Ответ пришёл быстро — не голосом, текстом. Дилан представил, как отец в перерыве между заказами, вытирая руки о фартук, набирает ему ответ.       «Сынок, вышло классно! Прям до мурашек. Уже меня превосходишь».       «Я на работе, всё как обычно. Мама в командировке. Позвонить?»       Дилан выдохнул — не то с облегчением, не то с привычной тихой горечью. Командировка. Ну да.       «Не, я сам как-нибудь. Удачи, пап».       Он убрал телефон в карман, закинул гитару на плечо и шагнул к двери. Хватит рассиживаться. В коридоре наверняка уже никого, и это к лучшему.       Он толкнул дверь от себя — резче, чем нужно. Та с глухим стуком ударилась обо что-то мягкое, но ощутимо тяжёлое. Послышался сдавленный выдох.       — Блять! — Дилан осёкся и тут же, вспомнив воспитание, исправился: — Прости! Я не думал, что тут кто-то...       Он запнулся.       Лайонел.       Тот стоял у самого входа — чуть боком, будто замер посреди шага. Одна рука касалась стены, вторая зависла в воздухе. От удара козырёк сбился набок, но Лайонел не спешил его поправлять. Он поморщился, потирая ушибленный лоб.       Дилан сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Лайонел был выше него. Не так чтобы сильно, но достаточно, чтобы Дилану пришлось чуть задрать голову. Он ненавидел это чувство — когда кто-то нависает, даже не специально.       — Ты чего там стоишь? — спросил он, и голос прозвучал грубее, чем хотелось.       — Изучал дорогу.       — Дорогу? — Дилан скептически оглядел его. — У тебя топографический кретинизм что ли?       — Топо... что?       — Ты стоял прямо за дверью. Я чуть не снёс тебе башку, серьёзно. Какого хрена ты не постучался?       — Я только подошёл, — Лайонел наконец поправил кепку, привычным жестом натянув козырёк пониже. — Запоминал.       «Что ты там запоминал, расположение ручки?» — пронеслось в голове у Дилана. Но вслух он только хмыкнул.       — Ты вообще странный, ты в курсе?       — Мне говорили.       — И часто?       — Регулярно.       Дилан хотел было съязвить в ответ, но осёкся. Что-то в этом парне было такое, что его сарказм разбивался, как о стену. Это раздражало.       Он смерил Лайонела взглядом — ещё раз. Тот стоял совершенно неподвижно, чуть склонив голову набок. Словно слушал что-то, чего Дилан не слышал.       — Ладно, — бросил он, перехватывая гитару поудобнее. — Тебе в какую сторону?       — В танцевальный.       — Ну, удачи. Только больше не паркуйся за дверьми.       — Постараюсь.       Дилан кивнул — хотя Лайонел этого наверняка не заметил — и пошёл к лестнице. Шаги гулко отдавались в пустом коридоре. И только когда он свернул за угол, он понял, что всё ещё чувствует между лопаток то самое покалывание.       Словно на него кто-то смотрел.       «Да ну, бред», — оборвал себя Дилан и ускорил шаг.       

***

      — Так, записываем название лекции.       Дилан, садясь за стол, невольно пересекался взглядами с Элизой. После вчерашней встречи в клубе он словно по иронии судьбы стал чаще замечать Элизабет. Доселе он хотя бы игнорировать её мог.       Парень нахмурился, быстро записывая лекцию преподавателя в тетрадь. Он вновь задумался о встрече в Кантри клубе. Да, теперь придётся видеть чужих людей в окружении чаще, и это его напрягало. Особенно Лайонел — совершенно незнакомый, непонятный юноша. Вчерашняя встреча всё ещё казалась до безумия странной и, хоть Бруно и не хотел это признавать, жуткой.       Возможно, стоило бы просто воспринимать его как временную часть коллектива, но Ди не мог. То же самое было с ним, когда Рамон впервые пришёл к нему с Мирой и Лиамом в компанию.       — Согласны, господин Бруно?       Дилан дёрнулся, увидев внимательный взгляд преподавательницы.       — Да, — кивнул Бруно, возвращаясь к лекции. С чем соглашался, он сам не знал.       Боковым зрением он заметил, как Элиза что-то зашептала на ухо студентке рядом, прикрывая улыбку рукой. Он нахмурился, уперев взгляд в тетрадь. «Надо лишь потерпеть до конца феста», — пронеслось в голове.       Пары прошли обыденно скучно. Дилан не являлся любителем заниматься на лекции чем угодно, кроме написания самой лекции, поэтому время учёбы тянулось в разы тягостней обычного. Уже к двум часам он чувствовал невероятную слабость и желание вернуться в свою комнату, но держался. Неспешно идя по коридору к своему клубу, Бруно несколько раз успел пожалеть о том, что согласился на авантюру Калланда.       Никто не говорил, что будет просто.       Радовало, что шёл он совершенно один: Ева почти сразу вышла в коридор после окончания пары. Элизу будто ветром сдуло — она устремилась к выходу. Всё как всегда. Наверное, в итоге обе пошли пить кофе, как они обычно любили делать после занятий. В целом, Дилан надолго не задержался, чтобы узнать побольше.       Гитарист нехотя шагал в сторону клуба. Воспоминания о встрече с Лайонелом против воли вертелись в голове. Тот факт, что он ещё и вечно прятался за кепкой, отнюдь не накидывал его личности очков доверия. К чему взрослому парню весь этот цирк с созданием образа «отстранённого и загадочного»?       Знал Дилан таких. Ничего, кроме пафоса и непроработанных травм, в них не было.       Желая привести мысли в порядок, Бруно остановился у стенда. Взгляд цеплялся за красочные заголовки, цветастые фотографии. Пальцы пересчитывали бусинки на браслете. Объявление о приближающимся Хербстфесте выглядело как насмешка, издёвка.       «Может, опозориться на зачёте было бы не так стрёмно?»       Он мотнул головой, отгоняя сказанную про себя фразу как жужжащего у уха комара. Ну уж нет, раз начал, нужно найти в себе смелость довести дело до конца.       С тяжёлым вздохом он таки дошёл до нужной двери.       Дилан вошёл в помещение, которое привык называть домом, в глубине души надеясь никого не увидеть внутри. Но первым же делом заметил Рамона, сидящего за столом вместе с Элизой и Евой. Пили кофе.       Какое разочарование.       — Здаров, Ди, — кинула Миллер, попутно зевая. Скорее всего, не выспалась, как часто у неё бывало.       — А чего вы так рано?       — И тебе привет, — скрестила пальцы Элиза. — Заранее пришли, нас Рам позвал.       Она весело подмигнула Дилану, не заметив, как Ева закатила глаза и отвернулась, делая вид, что разглядывает узор на обоях.       Рамон посмеялся, смотря на девушек. На его подбородке держалась маска: художник слегка простудился, посему сейчас не посещал занятия. Не то чтобы до этого у него была чудесная успеваемость и от больничного что-то менялось... но всё же.       — Бациллами не разбрасывайся тут, —Дилан прошёл к зеркалу, поправляя браслеты на руке.       — Маску носи, если так боишься, — ехидничал Рам.       — Ага, щас.       Он глянул на часы, висящие на стене. Половина третьего.       — А у Миры с Лиамом разве не кончились пары?       — Без понятия, — бросил Рам.       — Их ненадолго задержали по какому-то поводу, — заговорила Элиза, кончиком ногтя постукивая по боку стаканчика от кофе. — Миру как старосту остановили. Лиам, наверное, либо потому что замстароста, либо за компанию ждёт.       — Да? Откуда знаешь? — Дилан проигнорировал комментарий Рама, глядя прямо на Лизу.       — А вот, Ди-Ди. Секретик, — блеснула глазами девушка, и Дилан закатил глаза, цокнув языком.       — Знаю я твои секретики, — пробубнил он, взъерошив лохматые волосы. Он очень чётко намекал на её сплетническую натуру.       — Что ты сказал? — насупилась девушка, скрестив руки на груди.       — Что слышала.       — Эй, Дил, прекращай, — раздражённо бросила Ева. — Реально сейчас не до этого.       — Я и не начинал.       Рамон хотел было вмешаться, но закашлялся. Он лишь смотрел на Дилана, как бы умоляя не продолжать ругань. Мелкая уязвимость Рамона: он не переносил ссоры. Как говорил, с детства по горло сыт ими.       — Можно потише? Голова трещит...       Элиза скривила губы, смотря на Дилана. Она показала ему язык. Почти детский жест, кричащий о неприязни. Рамон одним взглядом говорил: «Пожалуйста, хотя бы ты остановись». Ди вздохнул, сжав пальцами переносицу. Он устало простонал:       — Ла-а-адно, извини.       Он извинялся исключительно из вежливости. Нельзя обижать девушек — так его воспитывал отец. Даже если его желание извиниться мотивировано лишь воспитанием, это уже удивило Элизу. Она почувствовала себя некомфортно, хоть ей и был приятен жест Дилана. Девушка прокашлялась, поближе подсев к Еве, которая теперь казалась ей компанией куда более приятной, чем Дилан, и кивнув Бруно, сжимая пальцами рукав свитера.       Послышался скрип двери, и в дверном проёме показалось светлое лицо Лиама. Он тихо прошёл в кабинет под непроизвольный стук каблуков о пол. За ним следом шли Мирослава и Лайонел. Заприметив последнего, Дилан напрягся, усаживаясь в кресло у стены. Рамон приветственно помахал пришедшим.       — Привет, Мира. Не поверишь, как я скучал, — Рамон специально прокашлялся, демонстрируя, как ему плохо сейчас. — Представляешь, обижали меня тут.       — Бедняга, выздоравливай, — искренне пожелала ему Мирослава, и Рамон поджал губы, понимая, что его вновь «продинамили».       — Могла бы и обнять.       — Я бы с радостью, но воздержусь, извини, — она одарила его доброй улыбкой. — Без меня группа не справится, болеть никак нельзя.       Мирослава молча прошла к Бруно, придвинув стул к креслу и усаживаясь на него. Она часто делала так: просто подсаживалась к нему, если была возможность. Дилан ощутил, как напряжение в плечах спало от её компании. Девушка подмигнула ему, улыбаясь.       — Я вижу, Рамон болеет, — тихо проговорил Лиам, чтобы не мешать бедняге Раму. — Может, пойдём в другое место, чтобы он отдохнул?       — Куда, например? — спросил Бруно.       — В танцевальный клуб, — раздался низкий голос Лайонела, стоявшего поодаль от всех.       — А Долорес нас по приколу пустит, да? — съехидничала Ева, сощурив глаза.       Долорес являлась основательницей танцевального клуба. По слухам, с весьма скверным характером. Мира нахмурилась. Дилан узнал жест: ей что-то не нравилось в этой идее.       — Зная Долорес, всё зависит от её настроения, — промолвила девушка, теребя поясок чехла от консоли.       — Да ладно вам, Долли не зверь, — Элиза улыбнулась. — С ней достаточно легко договориться.       — Да, когда ты её хороший знакомый, — отвела взгляд в сторону Фишер, странно хмыкнув.       — Так ты же дружишь с Мэттью, её братом, — заметила Элизабет, почесав подбородок. — Вы ведь должны быть знакомы буквально через одно рукопожатие.       Мирослава замолчала, не зная, как правильнее ответить на этот внезапный поток информации. И откуда Элиза об этом вообще знала, если не общалась с Мирой?       — Или же... Она что, все еще того, обижается? — Элиза изогнула брови, отчего один уголок рта пополз вверх, но не успела Мира ничего спросить, как вдруг...       — Договариваться ни к чему, — Лайонел прервал их диалог. — Она знает, что мы придём.       — Ты решаешь такие вопросы за нашими спинами? — Ди невольно сжал собственные плечи, скрестив руки.       — Вам же хореографию надо показать. Я один не смогу. Вчера танец репетировал со своими.       Сейчас, когда юноша стоял с приподнятой головой, Бруно на секунду увидел его глаза. Блекло-голубые, с необычным миндалевидным разрезом, что был присущ людям родом из Акинори — такой же был у подруги отца. Но кое-что во взгляде вызвало у него удивление: не было зрачков. Абсолютно. Вместо них — лишь посветлевший хрусталик. По спине пробежал холод.       Дилан впал в ступор. Показалось?       — Окей, давайте пойдём, раз тут всё уже организовано, — Ева встала с места, и компания без лишних слов пошла за Лайонелом.