Рассвет Будущего

      По вечерам, когда центр затихал, Вольфганг позволял себе вспоминать. И память услужливо подбрасывала ему один и тот же момент — их первый большой концерт, после которого всё изменилось.       

***

      Огромный зал обволакивает нежный напев девушки. Обычно грубоватый, чуть резкий эльбергейтский акцент придавал пению особое настроение. Аккорды гитары, выученные каждым зрителем почти наизусть, по сей день задевают самые потаённые струны души. В каждой наигранной ноте звучит такая смесь тоски и нежности, что особо чувствительные люди едва ли скрывают влажный блеск на ресницах.       За это и полюбили Каролину Нойманн.       Юная, невероятно талантливая девушка, появившаяся в их стране совершенно неожиданно, покинув родину. Артистка, покорившая народ открытостью и честностью.       Вольфганг сидит в специально отведённом месте — за кулисами. Будучи таким же немалоизвестным юношей, он отказался сидеть в зрительском зале. Шанс наткнуться на заядлых любителей поболтать, конечно, был минимален, но никогда не равен нулю. А разговаривать в момент выступления Каролины он не хочет от слова совсем.       Он смотрит на лицо, освещённое светом прожекторов. Простеньких, незаурядных. В свете, точно светлячки, плавают пылинки, окружая фигуру Каролины волшебным ореолом.       Уголки губ против воли ползут вверх: один из локонов выбивается из почти идеальной укладки. Помнит, что причёска вышла из нужного состояния во время особенно эмоциональной партии. Каролина запрокидывает голову, вкладывая в голос всю меланхолию, которую только могла передать. Красивая одинокая печаль, разыгранная в полном зале людей.       Для Шварца способность этой девушки пленить чужие взоры — сплошная загадка. Одновременно до смешного простая и донельзя сложная.       На смену балладе, спустя мгновение тишины, приходят оглушительные аплодисменты. Некоторые даже встают со своих мест, выражая крайнюю степень восхищения. Выступающая сгибается в глубоком поклоне, щурясь от яркого света прожекторов. На лице застывает абсолютная, нефильтрованная благодарность. Выпрямившись, она медленными шагами, лицом к залу, направляется за кулисы.       — Как всегда — изумительно, Кора.       Девушка смотрит на друга, стоявшего в тени. В тёмных очах замирают блики, придавая его взгляду мягкости, граничащей с глубинной нежностью.       — Льстец ты, — Каролина сжимает губы в тонкую полоску, пряча глаза. — Нет бы делом заняться.       — Я уже посчитал примерные доходы, могу себе позволить посмотреть на то, что производит такой фурор у зала.       — Так говоришь, будто никогда не слышал моих песен вживую.       — Каждый раз — как в первый.       Она слегка хлопает его по плечу: поганец любил смущать её и вгонять в неловкость, с удовольствием созерцая её уязвимость.       — Хватит, Вольф.       — Как скажешь.       — Мисс Нойманн!       Напарники оглядываются — к ним подходят мужчина с женщиной. К внезапному визиту гостей Каролина была готова. Знала, что сегодня несколько человек забронировали небольшой промежуток времени для того, чтобы иметь возможность поговорить с глазу на глаз. Сумма за встречу мизерная, — и это с учётом того факта, что Вольфганг настоял на повышении цены — но, как говорится, с горы по кусочку — и мне золотая цепочка¹. А деньги им сейчас нужны как нельзя кстати.       — Здравствуйте, — Каролина приветственно кивает, отложив гитару на стол неподалёку.       — Я очень рада, что смогла попасть на Ваше выступление! — женщина, Нойманн замечает только сейчас, вблизи, одета в сценическое платье с имитацией оперения павлина. Часто подобное носят оперные певицы Эльзасии. — В жизни Вы поёте так же чудесно, как на записях.       — Благодарю за столь лестные слова, — не сумев удержать собственный интерес в узде, артистка клонит голову к плечу. — Как можно к Вам обращаться?       — Элеонор Дэссей.       — У Вас чудесный образ, фрау Дэссей.       Певица, услышав комплимент, прикрывает зардевшиеся скулы. Изящная горбинка на носу придаёт её внешности почти аристократической грации, и Каролине думается, что на сцене эта женщина наверняка не остаётся незамеченной. Мужчина рядом с ней, доселе молчавший, низко смеётся, поправляя дымчатый сюртук.       — Вы вогнали в краску мою дорогую жену.       — О чём вы хотели бы побеседовать? — Вольфганг становится подле подруги, смягчив обычно нейтральный голос.       — Элеонор просто хотела вживую увидеть ту, кто вдохновляет её по сей день, — джентльмен обворожительно улыбается, не скрывая любопытства. — А я заинтересовался кое-чем другим.       — Чем же? — удивляется Каролина, не имея ни малейшего представления о том, что, помимо творчества, могло привлечь гостя.       — На одном из выступлений вы обмолвились о своей крайне... скажем так, крайне амбициозной идее.       — Про мечту об учебном заведении, — подтверждает слова мужа Элеонор, сложив веер и повесив его на цепочку на запястье. — Вы рассказывали, что у вас, в Эльбергейте, есть потрясающий пансион.       — А, припоминаю, — скромно соглашается девушка.       Что уж припоминать, она живёт, дышит этой мыслью. Уже несколько месяцев навязчивые думы о постройке чего-то, она не побоялась бы этого слова, новаторского для всего Форествейла не покидают её головы. Вольфганг, узнавший о желании напарницы, почти сразу согласился помочь ей. Сообщить о мечте на огромную публику — идея Шварца.       — И что вы хотели обсудить? — молодой человек спокойно поправляет ворот рубашки, однако Каролина замечает, как легонько дрожат кончики пальцев.       — Меня заинтересовали ваши слова, и я нахожу задумку вполне себе реализуемой.       Вольфганг приподнимает брови, переводя взгляд на Нойманн, и сталкивается с точно таким же опешившим выражением лица. Но почти сразу Каролина подходит чуть ближе к супругам.       — Правда?       — Мой муж не стал бы лгать, — Дэссей переплетает пальцы с благоверным, и он легонько сжимает их в ответ. Оба на одно короткое мгновение закрывают глаза. — Тем более, когда дело касается детей.       — И... — девушка неуверенно кусает губу, не веря услышанному. Точно сон всё это, выдача желаемого за действительное. — И вы хотите?..       — Я хочу предложить вам что-то, возможно, способное облегчить путь к вашей мечте.       

***

      — Раз-два-три, раз-два-три!       Громкий девичий голос разносился по коридору гулким эхом. Жёсткий, не терпящий возражений, он спокойно перекрикивал музыку, басами отзывающуюся в пульсацию стен и пола. И по мере приближения к источнику звука эта пульсация усиливалась.       Лайонел прикрыл глаза, вдыхая полной грудью и хмурясь то ли от повышенных децибел, то ли от попыток сосредоточиться. Однако болтовня позади отнюдь не облегчала задачу.       — Вот только мы войдём, она на нас сразу наорёт.       — А ты не делай так, чтоб орала.       — То есть не появляться в её клубе вообще? Отличная идея.       — А ну стоять.       — Ты вообще на чьей стороне, Мир?       — На стороне здравого смысла.       Лайонел шёл впереди, неосознанно ведя за собой студентов. Просто компания решила, что, раз уж инициатор встречи здесь именно он, пусть и выступает их живым щитом. Разве что Лиам, чья джентльменская натура взяла вверх над желанием не сталкиваться лицом к лицу с Долорес, шёл чуть позади него.       Периодически танцор цокал языком, уверенно приближаясь к танцевальному клубу. Дилану на секунду показалось, что Лайонел шёл слишком уж быстро и спокойно. Так легко ориентировался в пространстве? Или на отлично знал планировку здания?       Вид его глаз не покидал головы. Бруно искренне старался забыть, наплевать. Мало ли что ему показалось? Тем более доверять собственной памяти — идея худшая из возможных.       «То есть когда надо ты информацию в голове дольше минуты не держишь, да?» — ругался он.       С ним поравнялась женская фигура. По запаху ароматизированного спрея, которым девушка обожала опрыскиваться с ног до головы, он узнал Миру.       — Дилан, всё нормально? — шепнула она.       — Вроде, — гитарист пожал плечами, выпрямившись. Спина заныла — он не понял, что ходил криво, ссутулясь.       — Просто у тебя такой взгляд, будто ты застал какую-то парочку за непотребствами и всё ещё отходишь от этого.       Смешок вырвался через нос, заставив переносицу зудеть. Только Мира могла выдать настолько нелепую аналогию.       — Почти. Просто ещё одупляюсь.       Мирослава нервно кусала нижнюю губу, не заметив, как из свежей ранки проступила капелька крови. Дилан, подняв руку, легко коснулся её спины. Чуть резко похлопал, и жест вынудил подругу повернуться к нему.       — Не очкуй. Делов на пять минут.       Фишер фыркнула, облизнув ноющую нижнюю губу. Бруно и не заметил, как скоро они оказались у злосчастного помещения.       Пока все замерли у двери, ожидая позволения войти, Лайонел даже не сбавил шаг, проходя внутрь клуба. Лиам, подбадривающе поманив приятелей за собой, последовал за Уолтером.       — Давай не будем тянуть время, — бросила мимо прошедшая Элиза, не отставая от парней.       Ева тихо прыснула:       — Смельчаки хреновы. А мне моя менталка дороже.       На шаги обернулась невысокая блондинка. Даже поза, при всей «мягкости» внешнего вида, выдавала в ней командиршу. Скрещённые на груди руки, ноги на ширине плеч, хмурый ледяной взгляд. Уолтер подошёл к ней поближе и протянул ладонь, на что Долорес пожала его руку в знак приветствия. Она убавила музыку с помощью пульта дистанционного управления.       — Здравствуй, Долорес, — поздоровался Лиам, и танцовщица удостоила его приветственным кивком.       — Это все твои люди, Уолтер? — спросила она, уперев руки в бока.       — Да.       — Ну, там ещё трое, — Элиза указала рукой за свою спину.       — А чего не заходят? — Долорес сощурилась, пытаясь разглядеть тех, кто прятался в дверном проёме.       Дилан, понимая, что им некуда бежать, толкнул Еву в спину, вынуждая её охнуть от неожиданности.       — Пошли давай.       Мира держалась чуть позади остальных, делая вид, что рассматривает очень необычный интерьер. Ева обернулась к подруге, искренне недоумевая: они, конечно, все не очень хотели тут находиться, но чтоб Мира так в открытую показывала своё нежелание быть здесь?       Увидев знакомое лицо, Одли едва заметно поморщила нос. В глазах полыхнул недобрый огонёк.       — Теперь точно все, — заговорил Лайонел, либо не замечая, либо полностью игнорируя спёртый напряжением воздух.       — Мира с вами за компанию? — Долорес почти брезгливо скривила губы.       — Нет, она выступает, — влезла Элиза, почти моментально ощутив неприятную липкость на ладонях. Похоже, почти сразу запотели.       Во рту появился мерзкий привкус. Одно дело знать, что эти двое друг друга не особо жалуют, другое дело — видеть лично. Альтвикер слышала много версий и разных причин их ссор. От самого простого типа «да девчонки просто характером не сошлись» до самого отбитого «парня не поделили, вот и перебеситься не могут». У кого что болело, собственно.       Самым реалистичным для Элизы был один вариант: результаты голосования для выбора старосты группы, в котором кандидатуре Долорес предпочли Мирославу. А ведь Долли очень хотела быть старостой, и тут такая подлость!       Но ведь уже столько лет прошло, как можно так долго дуться из-за глупых выборов?       Хоть Лиза и пыталась получше узнать об этом, сейчас было не до этого, да и ей просто хотелось увидеть танец и надеяться, что ей в пары достанется... может, Лайонел? Или, на крайний случай, Лиам?       — Понятно, — пробубнила Долорес.       Мирослава глубоко вдыхала и выдыхала, закрыв глаза. Мыслями она уже была не здесь, а в игровом клубе с Мэттью, вновь неудачно проходя ту злосчастную игру про клоунов под его подбадривающие оскорбления.       — Я вчера хореографию репетировал, — продолжил Лайонел с абсолютно невозмутимым видом. — Диск с музыкой на подоконнике.       — Ладно. Только закончи за пять минут, — холодно бросила танцовщица, поворачиваясь к сцене, на которой стояло несколько человек. Она прикрикнула: — Останьтесь те, кто репетировал с Уолтером!       Выступающие зашевелились, быстро отсеиваясь и уходя со сцены, пока в центре не осталось всего пятеро: три девушки и два парня.       Нел замолчал, убеждаясь, что топот шагов стих. Щёлкнул пальцами, снимая с себя кепку. Он протянул головной убор стоявшему неподалёку человеку, которым оказался Дилан. Гитарист скукожился, словно только что закинул в рот дольку лимона. Пересилив себя, он неохотно принял вещь, придерживая её за козырёк одними пальцами.       — Подержи, — проговорил Лайонел уже после того, как благополучно передал головной убор.       Сняв резинку, спрятанную на запястье под рукавом водолазки, он собрал гладкие волосы в пучок. Пока танцор совершал все манипуляции с причёской, Дилан пристально рассматривал его глаза, надеясь убедиться, что зрачки на месте, и вообще всё хорошо. Но нет. Ничего не поменялось, зато появилось много новых вопросов. Может, стоит потом спросить напрямую? С одной стороны, совсем неэтично, но с другой — важно.       Уолтер направился к сцене.       Бруно был настроен крайне скептически. Он оглядел других, пытаясь понять, один ли он в смятении или нет. Евангелина оценивающе осматривала помещение, а Элиза и Долорес перешёптывались между собой. Лиам встал поближе к сцене, предвкушая демонстрацию. Лишь лицо Миры отдалённо напоминало напряжение, и то ясно, отчего: из-за присутствия Долорес. Вздохнув и осознав тщетность своего положения, Дилан мысленно гладил себя по голове, успокаивая себя одной мыслью:       «Рам ведь не стал бы обманывать. Раз привёл, значит, он хорош?»       Дилан хмуро смотрел в сторону уходящего Лайонела, который уже подошёл к сцене и говорил с танцорами. Одна из девушек подошла к нему, взяв парня за руку и потянув его к нужному месту.       «Они знают?»       Однако Нел, почувствовав прикосновение, резко дёрнул запястье, твёрдым шагом проходя мимо ошарашенной девушки. Бруно изумлённо поднял брови, заткнувшись от созерцаемого.       «Грубо».       Долорес, увидев, что всё готово, вставила диск в проигрыватель, приглушив свет в помещении, и все собравшиеся повернули головы к выступающим.       Заиграли первые ноты. Девушки встали за спины партнёров, оставляя видимыми только троих человек. Вспышка света, и прожектор осветил бледное лицо Лайонела. Он держал ладонь у рта, смотря вперёд исподлобья. Началась песня, и электронные ноты, что звучали на фоне тихой мелодии чуть громче, вызвали мурашки. Уолтер резко дёргал плечами в такт бита. Чёткими шагами продвигался немного вперёд по сцене.       Дилан начал узнавать знакомый мотив песни — это Сумеречные Розы.       ​ Мелодия вкрадчиво, почти гипнотически расползалась по залу. Лайонел двигался с пугающей точностью, подчиняясь каждому удару баса, словно марионетка, чьи нити оживали лишь в такт музыке. Но когда к вокалу присоединился мягкий женский голос, его партнерша плавно скользнула из тени. Её ладонь легла на плечо Уолтера, и это прикосновение словно переключило тумблер.       ​ Они не толкались, не делали резких выпадов — хореография текла, как густой темный мед, но в каждом движении сквозило такое дикое напряжение, что у Дилана перехватило дыхание. Танцоры то отдалялись, заставляя ткань одежды натягиваться, то вновь сближались в едином, почти осязаемом порыве. Лайонел вел партнершу уверенно, но без грубости: его руки очерчивали ломаные линии, направляя девушку, пока остальные две пары позади них зеркально повторяли этот гипнотический рисунок, создавая иллюзию живого, пульсирующего лабиринта.       ​ Музыка взорвалась.       ​ «Run, run, run through the thorny wall!..» — оглушительно полетело из динамиков.       ​ Дилан вздрогнул. Лайонел, такой холодный и собранный секунду назад, сейчас вдыхал жизнь в каждое своё движение. Хореография стала шире, размашистей, но сохранила свою пугающую грацию. У Дилана совсем не хватило бы вокабуляра, чтобы достоверно описать, какие движения совершал танцор.       Лайонел подхватил партнершу, увлекая её за собой в стремительный, отчаянный вихрь. Они кружились, точно прорывались сквозь те самые «терновые стены», о которых пели вокалистки. Вспышки стробоскопа выхватывали точеные силуэты трех пар, синхронно падающих на колено и вновь взмывающих вверх, ведомых бешеной энергетикой Уолтера.       ​ Всё внимание захватил этот немногословный парень. Его бледное лицо, даже с закрытыми глазами, было максимально живым. На лбу проступили капельки пота, несколько прядей выбились из пучка, очерчивая линию челюсти, но он не замечал ничего.       ​ Это был вовсе не танец. Это — язык, на котором он говорил.       ​ На финальных, затихающих аккордах, когда певицы едва слышно прошептали последние строчки, Лайонел резко остановился, спиной к залу. Его партнерша бессильно опустила голову ему на плечо, замирая в финальной точке, пока тяжелое дыхание танцоров эхом вторило затихшему треку.       ​ Дилан не заметил, как выступление кончилось, стоя с открытым ртом и не отрывая глаз от сцены до тех пор, пока Долорес не включила свет назад.       Раздался громкий голос Лиама, срывающийся на фальцет.       — Это было невероятно!       Послышались хлопки. Компания одобрительно аплодировала. Но активнее всех был Лиам — его глаза прям светились от восхищения. Дилан, заметив это, прокашлялся, за компанию хлопая в ладоши. Щёки против воли заалели.       — Очень классно вышло! — подхватила Элиза, слегка обнажив верхний ряд зубов в улыбке и прикрывая её кончиками пальцев.       — Неплохо, — с каким-то сарказмом похвалила его Ева, но было видно, как в её глазах плескалось приятное удивление.       Мира скрестила пальцы за спиной, наклоняя голову и говоря чуть громче.       — Выглядит суперски. Молодчина, Лайонел.       Никак не ответив на похвалу, Уолтер отпустил партнёршку и спрыгнул со сцены, безошибочно направляясь прямо к команде.       — Как-то так. Движения не слишком сложные. Должны справиться.       Он протянул руку. Сперва никто не понял, зачем. Дилан, осознав жест, тряхнул головой, приходя в себя и протягивая парню кепку. Нел, коротко пошарив в воздухе, взялся за козырёк и натянул уже привычный элемент образа на голову, расплетая волосы назад.       — Скажите, что хотите подправить. Если есть пожелания.       — Обсуждать танец у себя будете! — рявкнула Долорес, даже не пытаясь спрятать желание прогнать не самых желанных гостей. Она нетерпеливо топала носком кеда, не отрываясь от циферблата. — Пять арендованных минут прошло! Давайте, кыш отсюда!       Мирослава, даже не дослушав, быстрым шагом торопилась к дверям, наплевав на какие-либо правила приличия.       Что ж, им действительно пора уходить.       

***

      Внутри Кантри клуба уже никого не было. Видимо, Рамон ушёл в свою комнату в общежитии, предпочитая родную и любимую кровать грубому дивану клуба. На столе не осталось ни крошки — Уолкер, как и всегда, прибрался, чтобы посуда не стояла и не мозолила глаза.       — Значит, будем выступать под песню Роз? — как бы невзначай размышляла Элиза. — У них ведь хореография в клипе посложнее.       — Я специально сделал попроще, — Лайонел засунул руки в карманы джинсов, отвернувшись в сторону окна. — Вам же проще. В случае правок легко перестроиться.       — Если танец простой, может, мы сможем записать кавер? — с придыханием сболтнул Лиам, теребя ткань рубашки. Всё ещё не отошёл от увиденного.       — Для этого нужно кучу всего сделать. Ты хочешь взяться за сто задач и не успеть сделать ни одной? — Дилан знал — Лиаму важно вовремя напомнить о реальности положения. Иначе этот мечтатель совсем в дебри уйдёт со своей фантазией.       — Дилан прав, — подметил Лайонел. — Это может совсем не оправдать вложений.       — Постой, бро, — Ева привлекла внимание, пока они рассаживались, где хотят. — А что с парами? Лучше ведь сейчас выбирать партнёров.       — Точно, — танцор почесал подбородок. — Мира и Лиам помогли мне с параметрами. И по парам так: Ева с Лиамом. Мира со мной. А Элиза с Диланом.       — Что?! — не удержалась от возмущения Ева. — С Лиамом??       «Я не буду танцевать с этим... неотёсанным придурком!» — так и кричало выражение лица Элизы. Из всех парней... Ей достался именно Дилан. Подарок судьбы, что сказать. Только при условии, что судьба — цитируя Ланселота — та ещё сука и любительница иронии.       — С Евангелиной? — уточнил Лиам, натянув улыбку на лицо. Кажется, он нервно хихикнул. В глазах мелькнуло глубокое разочарование.       — Ну охренеть теперь, — послышалось от Дилана.       Они ведь собрались в команду и должны были быть готовы работать вместе, идти на компромиссы. Но чтоб так? Да даже без возможности выбора?       Только Мира спокойно отнеслась к своему партнёру по танцам. Она окинула взглядом каждого человека в помещении. Ева тихо ругалась себе под нос, Мира расслышала только «Да чтоб я ещё раз в жизни Дилана о чём-то попросила». Элиза и Дилан демонстративно отвернулись друг от друга, как бы выражая высшую степень презрения к одной только идее совместного танца. Возможно, и Лиам возникал бы, но чаще его возмущения были тихими, обычно наедине с собой.       Юноша поднял голову, посмотрев на Мирославу несчастным, даже умоляющим взглядом, и девушка с полуулыбкой закатила глаза. Что ж, нужно попробовать спасти ситуацию, раз уж ей выпала такая возможность.       — Почему именно такой выбор пар? — выступила вперёд она, пока на фоне уже слышались лёгкие перепалки и, возможно, колкие обзывательства.       — Вы с Евой удались ростом, — Лайонел скрестил руки на груди. — Для публики будет странно видеть высокую девушку в паре с низким парнем. Поэтому я поставил нас так. Элиза и Дилан самые низкие в компании, их пара будет центральной.       Дилан скривил губы, вжав голову в плечи. «Спасибо за рост, мам», — тихо пробубнил он сквозь стиснутые зубы. В очередной раз ему напомнили, что, будучи полной копией отца внешне, он не получил от него роста.       Харгрейв практически подскочила к Уолтеру.       — Постой! Лайонел, давай я сперва поговорю со своим другом? А Дилану найдём другую пару. Или другую роль в выступлении. Или я сама не буду выступ...       Она охватила руками его плечи, заглядывая куда-то в тень козырька. Она замерла, пальцы застыли на одежде. Дыхание перехватило, губы мелко задрожали.       Дилан догадался, что такого увидела девушка. И, признаться честно, был рад, ибо она уж точно сможет вывести тему на обсуждение.       — Так, стоп, — Элиза отошла назад. — Лайонел...       — Что?       — Мне показалось, или ты...       — Ты слепой? — нетерпеливо перебил девушку Дилан, и она повернулась к нему, точно ища ответ на этот же вопрос.       Ева подавилась воздухом. Сперва новость о её танцевальном партнёре влепила ей смачную пощёчину, теперь ещё и такое заявление летит уже в другую щёку.       — Вы что меня сегодня добить решили?!       Мирослава притихла, опустив взгляд в пол. Что стоило бы говорить в подобной ситуации, она пока совсем не знала. Однако мысли её опередил Лиам, вышедший вперёд и буквально прикрывший молчавшего Лайонела собой.       — Ребят, это ни к чему, — Ханиско поднял ладони в успокаивающем жесте. Дыхание сбилось. — Даже если это так, Лайонел ведь показал, что проблем никаких нет.       — Да всё я понимаю, просто... — Элиза замялась, судорожно ища аргументы на довод Лиама.       — Просто он скрыл это от нас, вот к чему, — Дилан подошёл к Лиаму совсем близко, скрестив руки на груди. — Зачем нужно было прятать слепоту, если ты действительно хороший танцор? — он окинул друга взглядом, замечая защищающую позу. — И да, Лиам, он сам способен за себя постоять.       Ханиско почти оскорбился, чуть сдвинув брови к переносице. Не успел он рот открыть, как Лайонел обошёл его, положив руку на чужое плечо и слегка отодвинул писателя в сторону. Лиам особо не сопротивлялся, понуро отступая.       — Потому что не хотел предрассудков. Думаете, вы первые, к кому я прихожу?       Он сделал глубокий вдох, сняв кепку и запустив пятерню в волосы. Он распахнул веки, каждому в помещении демонстрируя глазные яблоки, обращённые в никуда. Позволял «насладиться» зрелищем, кожей ощущая чужое внимание. Протяжно выдохнув, продолжил, сжимая кепку свободной рукой.       — Я хочу выступать. Очень хочу. И вы могли не взять меня из-за слепоты. Могли посчитать, что я... — он замолкнул, облизнув пересохшие губы. Он щёлкал пальцами, словно вспоминал забытое слово, крутившееся на языке, —... обуза.       — А почему не спросил у Долорес, можешь ли ты быть с ними? — Элизабет поёжилась, одновременно охваченная своего рода восторгом и тихим ужасом.       — Дороти не включила меня в выступление. У них женский танец. Просится к кому-то — совсем не дело.       Он говорил спокойным голосом, и лишь странный блеск блеклых, покрытых поволокой глаз выдавал его волнение.       — Через год я уже выпускаюсь из центра. Другого шанса у меня могло не быть.       — А как ты собираешься контролировать синхронность танца, если ни хрена не видишь? — ляпнула Ева, тут же пожалев, что вообще открыла рот.       — На дворе век технологий. У меня есть очки специальные. Считывают информацию. Передают увиденное голосовым помощником.       — А как...       — Ребят, хватит.       Присутствующие повернулись на голос — Мирослава, обычно шутливая, беззаботная, совсем поникла. Слушать, как Лайонел оправдывается, оказалось совсем невыносимо. Дилан чуть смягчился, заметив состояние подруги.       — Лиам прав, это лишнее, — она виновато поправила перчатку, глянув на всю группу. — Думаю, Лайонел не стал бы браться за то, чего не умеет.       — Откуда такая уверенность? — Ева, подумав, что тормоза уже давно слетели, разрешила себе вопрос. — Мы его без году неделю знаем.       — Я не придурок, чтобы себе в колено стрелять, — ответил Лайонел. — Шел бы один, да только на фесте принимаются лишь групповые выступления.       — Давайте дадим ему шанс, — тихо проговорил Лиам, переглянувшись с Мирославой. Их позиции оказались схожи, и это не могло не радовать.       — Хорошо, — Дилан изобразил жест в сторону Уолтера, дескать, я слежу за тобой, но тут же замялся, понимая, какую глупость сделал. Он прокашлялся, уже слыша, как Ева сдерживает смех. То ли от абсурда, то ли уже на нервной почве. — Но я приглядываю.       — А я прислушиваю, — пожал он плечами. Дилан заткнулся, не зная, как реагировать. Он... пошутил? Или именно так слепые и говорят?       — Так... Что насчёт Ланселота? — Элизабет решилась напомнить о своей идее, скрещивая указательный и средний пальцы в надежде на положительный ответ.       Ева закатила глаза так выразительно, что, казалось, сейчас она увидит собственный затылок.       «Чё ж ты сразу с ним не пришла, раз тебе так принципиально его присутствие?» — прошептала она себе под нос. Но даже так Дилан услышал брошенные слова. И, честно, разделял её чувства.       — Вряд ли получится. Лишняя работа.       Элиза вздохнула, потянувшись за зеркальцем в карман.       Дилан прошёл к стене, встав у окна. Никогда бы не подумал, что был бы рад компании Ланселота. Он слышал ещё расспросы со стороны Элизабет, разговоры и споры группы, но они потихоньку превратились в белый шум. Осталась лишь одна, как зацикленное сообщение, мысль:       «Нужно лишь дождаться конца праздника».       

***

      — Ну давай. Ты умеешь хотя бы немного влево-вправо двигаться?       — Если б ты под руку не болтала, было бы в разы лучше.       Элизабет, по чистой случайности или намеренно, наступила на ногу Дилана. Парень тихо ругнулся сквозь зубы, нахмурившись.       — И после на меня что-то говоришь?       Он перемещался немного резко, грубо, желая быстрее отработать танец. Его рука, лежавшая на её талии, притягивала её к себе так сильно, что Элиза буквально врезалась в его торс своим.       Харгрейв не отставала. Меньшее, чего она сейчас хотела — дольше желаемого касаться Дилана и быть к нему близко. Рука на его плече сжималась до такой степени, что Дилан чувствовал, как пальцы впиваются в его мышцы.       У Евы и Лиама дела шли ничуть не лучше.       — Лиам, держи руки крепче! Когда наклоняешь — ощущение, что упаду!       — Зато ты вцепилась в меня как в турник. Отпусти, пожалуйста. Порвёшь рубашку ведь.       — А что, дорогая?       — Само собой. Так что будь нежнее с ней.       Он медленно прокрутил их на месте, и всё пошло бы идеально, если бы Ева слишком резко не откинула руку. Всякая нежность и плавность Ханиско просто аннулировалась экспрессивностью Миллер.       Мирослава молча наблюдала, когда позиция в танце позволяла. Лайонел плотно прижимал ладонь к её талии, не позволяя упасть при наклоне. Конечно, ничего, кроме удачи, приятелям пожелать она не могла, но хотя бы ссор почти не было, и на том спасибо.       Лайонел недовольно свёл брови, поставив Мирославу на место и поворачиваясь к двум оставшимся парам.       — Так не пойдёт, — его голос заставил всех обернуться. — Мы же не соревнуемся друг с другом. Личные чувства можно выяснять вне танца.       — Ну а что я сделаю, если в Дилане умения танцевать как в пустом бокале?       — Может, это у тебя просто ни малейшего чувства такта? — насупился Дилан.       — Да легче уж парами поменяться! — Ева чуть брезгливо откинула руки Лиама от себя.       Лиам почти обиженно взметнул брови вверх. Красивое лицо слегка нахмурилось, губы поджались.       — Я тоже так считаю.       Мирослава чуть округлила глаза, слушая ссору. Она посмотрела на Лайонела, устало и почти безнадёжно сжимающего переносицу. Не успел парень и рот открыть, как Мира, не выдержав, рявкнула.       — Хватит! Вам что, по десять? Что началось?       Все замерли. Они знали, что Мирослава, будучи старостой, хоть и была мягкой, но умела привлекать внимание. Даже порою быть строгой. Но им как-то пока не доводилось испытывать её осуждение на себе. Её замечание прозвучало как хлёсткий удар. Элизабет отвернулась, чуть сжав голову в плечи. Ева прокашлялась, поправляя очки. Лиам стыдливо прикусил губу, кончики ушей покраснели.       — Прости, Мирослава.       — Спасибо, Мира, — кивнул Лайонел, похлопав в ладоши. — Оставляйте препирательства. Мы должны постараться.       Уолтер теперь ходил между парами танцующих, точно считывал их движения через воздух, гарнитуру. Группа всё ещё была в шоке от того, что он, будучи слепым, не испытывал затруднений с перемещением и шагами. Он будто чувствовал окружение, чувствовал каждое движение. Это восхищало и пугало одновременно. С момента раскрытия секрета его слепоту больше не обсуждали, коллективно посчитав данную тему табуированной.       — Слушайте музыку и собственные тела.       — Каким образом? — огрызнулся Дилан, на что Лайонел выверенными шагами подошёл к парню и протянул руку вперёд.       — Могу научить, если интересно.       Дилан съёжился. Находиться в одном помещении с Лайонелом уже было некомфортно, а тут касаться его. Тем более, учитывая их танец, нужно будет позволять касаться талии, плеч, рук. Кажется, зазудела кожа.       — Давай лучше Элиза.       Элизабет изумилась. Лайонел всё ещё держал ладонь вытянутой, и девушка, кинув в сторону Дилана злой взгляд, протянула слепому ладонь. Он медленно притянул её к себе, указывая правильное положение рук. Ладонь легла на талию, придвинув девушку ближе. Элиза и сама поддалась вперёд: после танцев с Диланом Лайонел чувствовался как спокойный участок дороги после жутких ям и кочек.       — Прикрой глаза. Так обострятся остальные органы чувств.       — По личному опыту говоришь? — ляпнула Элиза, и тут же сконфуженно замолчала. — Извини. У меня язык без костей, вот я и...       — Да, по личному.       Харгрейв послушно прикрыла глаза, и танцор повёл её в танце. Элиза, в силу ещё плохого знания хореографии, оступалась, но даже так Лайонел умело корректировал движения, то притягивая, то отталкивая. Элиза, чувствуя, насколько он аккуратен, впечатлилась. Не знала, что сухари типа Лайонела способны на подобную бережность.       Дилан вглядывался, как Лайонел специально аккуратно, неспешно вышагивал в танце, точно искал безопасную опору. Как он галантно держал ладонь девушки в своей. Вглядывался и держал в голове факт, что их выступление держалось именно на этом слепом парне, в которого Бруно изначально почти не верил.