Рассвет Будущего

      — Давайте ещё раз.       — Ну Не-е-ел...       — Последний.       — Ты в прошлый раз так говорил!       — Передумал. Теперь этот последний.       По помещению разлетелся полный разочарования вздох. А где-то на фоне кто-то даже захныкал.       Кабинет Кантри-клуба значительно поменялся за последнюю неделю: отодвинули диваны и кресла, свернули ковёр, убрали стол подальше, освободив тем самым середину комнаты. Чтоб уж точно никто ни обо что не ударился. Только травм им тут для полного счастья не хватало.       — Вы на нытьё больше времени тратите.       Лайонел невозмутимо взял Миру, жмуряющуюся от ноющей спины, за руку и привлёк её назад, к себе. Он взял пульт от колонки, провёл по ряду кнопок, едва слышно пересчитывая их. Нажал на кнопку запуска песни, несколько раз сменив положение пульта.       Желая поскорей закончить и уйти на заслуженный отдых, пары разошлись по позициям. Кто-то удручённо вздыхал, кто-то ругался себе под нос — объединяло всех только осознание плачевности поражения. С Лайонелом спорить было бесполезно.       Лиам плотнее прижал ладонь к талии Евы, девушка менее жёстко сжала пальцы на его руке. Резкий рывок головы вверх — Ханиско едва успел почти незаметно увернуться, избегая болезненного удара по носу. Он цепко наблюдал за движениями, выжидая нужного для движения момента.       Ладошки запотели, но Ева старательно избегала мыслей об этом. Если подвернётся случай — вытрет об рубашку Лиама. Переживет, а она сполна насладится его недовольством. Довольно ничтожная плата за то, что им приходится делать вид, будто вместе им вполне себе комфортно танцевать.       Дилан поморщился, ощутив на большом пальце каблук обуви Элизы даже сквозь кед. Однако парень вовремя прикусил язык, сдерживая рвущееся наружу рефлекторное ругательство. Любое сбивание ритма оборачивалось возвращением к началу танца, а на ещё одну попытку сил ни у кого не осталось.       Разве что, кроме Лайонела. Ему, похоже, искренне нравилось репетировать одни и те же движения, на десятый повтор вызывающие стойкое отвращение к музыке.       Прикасаясь затылком к плечу Бруно, Элиза напрягала мышцы, чтобы не облокачиваться на него слишком сильно. Волосы на загривке всё ещё брезгливо топорщились от прикосновений шершавых пальцев Дилана. Они, к тому же, вечно холодные. Сплошные неудобства!       Плавный изгиб Мирославы в руках Лайонела вторил движениям девушек в других парах. Опытность Уолтера неосознанно давала ей поблажку — он ведь точно всё исправит. Вот она недостаточно сильно накренилась — Нел моментально опускает руку ниже. Но, не желая слишком наглеть, Мира всё-таки не допускала полумер. По крайней мере, искренне старалась.       Девушки спрятались за спины парней, уступая ведущую роль. Момент небольшой передышки, позволяющий выдохнуть полной грудью. Половина песни позади, осталось продержаться ещё столько же...       Музыка нарастала — тот самый момент перед кульминацией, где ритм ускоряется, а пары должны синхронно разойтись в стороны и снова сойтись. Дилан стиснул зубы, готовясь к самому ненавистному для него движению — поддержке. Элиза, заранее напрягшись, положила руку ему на плечо, и он, подхватив её за талию, приподнял над полом. Всего на пару секунд. Но этих секунд хватило, чтобы Элизабет задержала дыхание, а Бруно мысленно проклял и танец, и Калланда, и собственную дурость.       Мирославу в это мгновение Лайонел поднял без малейшего усилия — она лишь на секунду сжала пальцы на его плечах, и этого оказалось достаточно. Её спина выгнулась ровной дугой, а когда она снова коснулась пола, Уолтер едва заметно кивнул ей, словно ставя молчаливую галочку: «Сойдёт». Мира шумно выдохнула, радуясь, что эта часть позади, и мысленно поблагодарила партнёра за то, что он не передумал и не заставил их переделывать всё с нуля.       Ева напряглась раньше, чем прозвучал нужный аккорд. Она в этот момент думала лишь об одном: «Только не урони, Ханиско». За несчётное количество повторов поддержки она подметила важное: руки Лиама дрожали. Он никогда не жаловался, ни разу не позволил себе даже намёка, но она видела: каждый раз, поднимая её, он на секунду закусывал губу и чуть сильнее сводил брови к переносице.       Лиам, поймав её напряжение, едва заметно качнул головой: «Всё нормально». Его ладонь увереннее легла на её талию. Поддержка вышла не самой плавной, но он справился. Выходило, конечно, уже гораздо лучше, чем на первых парах, что не могло не радовать Еву, но страх упасть и оказаться в довольно неловкой ситуации был уже постоянным участником каждой репетиции.       Музыка стихла, и Лайонел наконец произнёс долгожданное:       — Хорошо. На сегодня всё.       Никто не нашёл в себе сил даже на саркастическое «ура». Ева первая рухнула на диван, раскинув руки. Элиза опустилась на пол, привалившись спиной к стене, и уставилась в потолок. Дилан, с промедлением наступая на ногу, куда приземлился каблук визажистки, доковылял до стула. Мира с тихим стоном вытянула шею, разминая затёкшие позвонки. Лиам, единственный из всех, нашёл в себе силы подойти к столу и включить чайник.       Даже Лайонел не стал делать вид, что не устал: он опустился на край подоконника и стянул кепку, запуская пальцы в спутанные волосы.       — Ненавижу поддержки, — прохрипел Дилан.       — Я ненавижу всё, — отозвалась Ева, не открывая глаз. — Кроме смерти. Смерть бы сейчас была кстати.       — Евангелина, не драматизируй.       — Лиам, отъебись.       — Как скажешь.       Мира тихо фыркнула в кулак. Ни у кого не осталось сил даже на привычные перепалки. И в этой тишине, наполненной только тяжёлым дыханием и бурлением воды в чайнике, было что-то, что с сильной натяжкой можно назвать уютом.       Первая репетиция, которая не закончилась скандалом — прогресс, вымученный совместными вечерами.       Пластиковая кнопка звонко щёлкнула, оповещая присутствующих об окончании кипячения. Лиам, будто только этого и ждал, пошёл за столик. На полпути к долгожданной кружке чая его остановил голос Мирославы.       — Слушайте. Не знаю, как вы, а лично я отдых заслужила, — она прикусила губу, сдерживая предвкушающую улыбку. — Может, коллективно отдохнём? Выходные ведь.       — И что же ты предлагаешь? — Евангелина сняла очки, протирая стёкла от осевшей грязи.       — Может, настолки? Можем в «Подвал»¹.       — Ты хочешь, чтоб мы окончательно пересрались? — хмыкнул Дилан.       Хоть он и частенько выигрывал партии в игре, удостаивая в процессе победы бывших соперников средними пальцами, совсем не хотел сейчас слушать оры и визги. Знал он, как громко та же Ева способна кричать, когда слишком раздражена. Тем более, когда дело касается таких вот кампаний на выбывание... С такой играть себе дороже.       — Точно, не подумала.       — Ты и нас с Нелом зовёшь?       Мира сразу оглянулась на голос — Элизабет упёрлась щекой в подогнутое колено, губы нарочито мягко выгнулись в улыбку. Одновременно невинно, но с вполне заметным хитрым блеском в глазах.       — А почему нет? Нам нужно учиться находиться в одном помещении хотя бы без дискомфорта.       — И ради чего? — между делом вкинула Миллер.       — Хотя бы ради того, что вы личное в танец не тащили.       — Это правда, — подтвердил сидящий поодаль Лайонел.       — Я не против, — Лиам держал в руках кружку, мягко постукивая по стеклянной поверхности подушечками пальцев. — Только без игр. Такое уж точно на ссору выведет.       — А может, ночёвка?       Дилан подавился водой. Он закашлялся, одновременно пытаясь осознать услышанное.       — Мира, отдохнуть вместе не значит скипнуть парочку этапов сближения.       — Дилан, а с кем сближаться? — подруга пожала плечами, улыбаясь от вида его до смешного искажённого лица. — Тут почти вся компания наша. Просто в ней появилось две новых переменных.       — Кем-кем, а переменной меня никто не называл, — коротко хихикнула Элиза.       — Как романтично. Чмокни её ещё, — Ева фыркнула, тут же получив лёгкий шлепок по плечу. Ради этого Элизабет даже встала и подошла к ней.       — Воздержусь, пожалуй.       — А что, Ланс приревнует?       — Боюсь, что приревнуешь ты, — Харгрейв почти самодовольно улыбнулась, наблюдая, как Ева округлила глаза, ошарашенная подобным заявлением.       — К кому это?       — Ну как, Миру ко мне. Ты выглядишь как человек, который ревнует даже подруг.       — Выводы — просто огонь. Впрочем, как и всегда.       — Ты можешь переубедить меня. Если, конечно, вокабуляра хватит.       — Больно надо. Как и тебя ревновать.       — Без обид, но меня не интересуют твои чувства по отношению ко мне.       — Более смачного пиздежа в жизни не слышала. Тебя всегда интересуют чужие чувства.       Дилан закатил глаза, наблюдая за разговором девушек, и потянулся за гитарой.       — Ладно. Но если эти, — он мотнул головой в сторону продолжающих спорить Элизы и Евы, — внезапно начнут драться, я разнимать их не буду.       — Я тоже, — Мира согласно кивнула, уловив краем уха очередное ругательство Евы, чей голос уже переходил в очевидно раздражённые ноты.       Лиам громко захлопал в ладоши, останавливая ругань и разговоры. Проверяя, точно ли все его слушают, он обаятельно улыбнулся.       — Давайте тогда немного подготовим место. Придётся временно расстелить ковёр, чтоб нам удобно было.       Мирослава поднялась на ноги, поспешив на помощь Лиаму. Они вдвоём принялись за закуски и посуду.       — Это, безусловно, классно, — подал голос Лайонел, отрываясь от подоконника и отряхивая джинсы от возможной пыли, — но спальные места есть?       — Обижаешь, — Дилан хмыкнул, раскатывая плед по полу. — На диване хоть втроём спать можно.       — Только с условием, что нужно прижиматься друг к другу поплотнее, — Ева подхватила подушки, раскидав их на ковре в качестве удобной подложки для сидения. — Уровень интимности зашкаливающий.       — Есть ещё два кресла и спальники. Это для вредин типа Евы.       — Пол не холодный — можно и на нём, — окидывая взглядом диван, Элиза схватилась за нижнюю часть и потянула её на себя, расправляя мебель.       — Так мы решили, что делать будем? — спросила Мира. Она высматривала в холодильнике холодные напитки, доставая и ставя их на пол у дивана.       — Фильм посмотрим? Сериал?       — У нас вкусы не пересекаются.       — Может, «Две лжи, одна правда»?       — Мы чо, в летнем лагере «Ромашки»?       — Вариант просто поговорить не рассматриваете? — Элизабет села на диван, закинув ногу на ногу. Она откинула корпус назад, уперевшись руками в поверхность позади. — Вы так любите всё усложнять?       — А потом рассказанное будем слышать по всему центру? — Дилан скривился.       — С чего ты решил, что я куда-то это понесу?       — С того, что так и работают сплетни.       — Бруно, хочешь открою тайну? — она пригнулась, поманив его пальцем. — Это называется «общением». Сплетни — это когда обсуждают неправду.       — Да-да-да...       — Давайте лучше потратим силы на размышления, а не споры, — Лиам ненавязчиво вставил фразу в диалог, усаживаясь на подушку рядом с Мирой.       — Идея Элизы хорошая, — Нел присел на корточки. Он медленно повёл головой по сторонам, присев неподалёку. Нащупав подушку, положил её на скрещённые ноги. — Я ведь вас почти не знаю. Кроме того, что вы любите поспорить. И почти не бываете серьёзными.       — Серьёзность — та ещё шляпа, — плюнула Ева. Девушка расчёсывала волосы пальцами в попытке пригладить взлохмаченные пряди. — Если ко всему относится так, жизнь быстро наскучит.       Дилан, расположившись по другую сторону от Миры, взялся за пачку снеков и вскрыл её. Разорвал пачку по шву, открыв содержимое. Аналогичное провернул со следующей. Компания на время замолчала: Мира уткнулась в портативку, другой рукой держа телефон с открытым чатом; Лиам неторопливо разливал по стаканам напитки; Элиза быстро стучала пальцами по экрану смартфона.       Наслаждаясь тишиной и развязывая ещё один пакет с закусками, Бруно позволил себе исподлобья посмотреть на Лайонела. Танцор сидел ровно, прижимая палец к вставленной в ухо гарнитуре. Он медленно водил пальцем по телефону, едва заметно качая головой в ответ на то, что слышал через устройство.       Бруно привык видеть в своём окружении достаточно эмоциональных людей, особенно этим отличилась Ева. Но Лайонел так и оставался для него лишь запечатанной в обёртку книгой, которую нельзя просмотреть без покупки. Нельзя было узнать без банальных разговоров, на которые сам Нел не особо шёл.       Из плюсов: Дилан перестал каждую встречу с Уолтером ощущать тяжесть в мышцах. Привык, что это немного странный, но вполне себе безобидный парень. Он даже не мог припомнить, когда Лайонел мог повысить голос.       — Так, давайте без вечера откровений, — Мирослава закинула в рот чипс, почувствовав на языке пряный вкус специй. — Начнём с простого.       — Например, сказать о себе какой-нибудь факт? — Элизабет взяла с пола стеклянную бутылку, оставшуюся после разлития лимонада. — Правила просты: крутим, и на кого указывает — тот говорит о себе какой-нибудь факт.       — И как это должно нас «сблизить»? — Ева лениво развалилась на полу.       — А что, хочешь с ходу начать обсуждать детские травмы?       — Ева, на беззвучный себя поставь, — Дилан отхлебнул из стакана, поморщившись от пузырьков газа, ударивших в нос.       Бутылка, поставленная ровно в центре, раскрутилась под рывком пальцев Элизы. Из-за ковра ёмкость даже не совершила полный оборот, и Харгрейв, быстро остановив движение, подложила под неё тетрадь, схваченную со стоявшей неподалёку полки. Ещё одно кручение — бутылка, обрисовав несколько кругов, застыла. Горлышко указывало на Лайонела.       — Новичкам везёт, — Лиам возложил подбородок на скрещенные пальцы. — Лайонел, наша игровая сессия начнётся с тебя.       — М-м... — он прикусил фалангу пальца. — Я из детского дома.       Он потянулся, нащупывая бутылку, чтобы покрутить её, и тут же едва не дёрнулся от резко громкого голоса Евы.       — То есть ты так просто вкинул это и собираешься продолжить?!       — А что таково? — Лайонел пожал плечами.       — Мы договаривались начать с простого. И ты только что выдал такое?!       — После факта о слепоте вас не должно это удивлять, — уголок рта дёрнулся вверх. — Я понижаю планку.       — Ну хорошо! — Лиам постарался улыбнуться, но вышло криво. Он закусил губу, повернув голову к Мире. Взгляд абсолютно беспомощный, и Фишер покачала головой, понимая, что, в случае чего, спасать ситуацию нужно будет ей.       Дилан насупился, не зная, куда деваться. И удивил не сам факт — в своей жизни он встречал людей, для которых родная семья являлась самой настоящей пыточной камерой, и порою тут даже окружающие не знали, где бы таким детям жилось проще. Но то, насколько спокойно Лайонел заявлял о части биографии, чаще носящей довольно травматичный характер...       То ли Нелу повезло с детдомом, и там всё было не так страшно, то ли ему просто нравится создавать конфузные ситуации, вызывающие у людей неловкость.       «Они с Рамом одного сорта древесина»², — промелькнуло в голове сравнение, и Бруно не знал, хорошо или плохо, что Рамона тут нет.       Следующий прокрут бутылки не заставил себя долго ждать, и выбор её пал на Евангелину. Она прокашлялась, глубоко вдохнув. Плевать, после Лайонела тут уже ничем никого не удивишь.       — Мой отец из Эльбергейта, — улыбнулась Ева. На секунду показалось, что даже очень ярко для неё. Не озорная улыбка, а почти тёплая.       — Погоди-ка... То есть, твой отец... — Элизабет прикусила губу. А глаза светились так, будто она узнала невероятную информацию. — Сама Виктория Сильверстоун, та ещё важная тётя, выбрала...       — Ой не начинай, а, — Ева закатила глаза. Она привыкла к такой реакции: много лет назад союз между форествейлцем и эльбергейцем считался табу. — Мой папа классный, они с мамой стоят друг друга.       — Ну-ну.       — Ну, к слову, сейчас же люди спокойно к такому относятся, — заметила Мирослава. — В той же Акинори к детям смешанных национальностей даже термин уничижительный есть.       — Потому что страна консервативная, — Лиам кивнул, поправив воротник рубашки. — Там в целом народ ксенофобный.       — Как же я рад, что не родился в Акинори, — ухмыльнулся Лайонел, и Дилан почти сразу повернулся к нему.       — А ты разве не оттуда? У тебя разрез глаз...       — Отец был акинорцем, — спокойно ответил парень. — Это от него.       Бруно хотел было сразу спросить, откуда тогда сам Лайонел, но умолк под свист крутящейся бутылки, бесцеремонно прервавшей удачный момент.       Удача снизошла до Миры. Девушка пробежалась глазами по помещению, прикидывая, что можно было бы такого сказать. Взгляд на портативку тут же породил в голове идею.       — Я ненавижу цирковую тематику. Особенно клоунскую.       — Почему? — Элиза непонимающе почесала тыльную сторону ладони ногтями, украшенными аккуратным маникюром. — Просто я была в цирке, и было довольно необычно.       — На меня такие места нагоняют жути, — она взяла приставку, быстро прожимая кнопки. — Я ж с детства люблю старенькие игры. И на одном картридже я увидела это чудовище.       Она продемонстрировала экран консоли. Специально включила звук, и, как оказалось, меню было совсем тихим. Пиксельными квадратиками вырисовывался логотип игры: красочный, на чёрном фоне сверкающий яркими огнями. Золотистые буквы, белые надписи для выбора количества игроков. Всё то, что было в абсолютно каждой игре того времени.       — И что таково? — Элиза взглянула на девушку со снисходительной улыбкой.       — Детская травма, — Ева не сдержала смеха. — Она так смешно скулит, когда играет в это.       — Тут всё стрёмные, когда играешь сам, — Мира поспешила выйти из игры, издав звук, напоминающий фонетикой что-то среднее между «а» и «ы». — Один. В темноте. Со звуком на максимум.       — Цирк — база для ужастиков и страшилок, — Лайонел не видел причин страха Миры, но поддержал разговор. — И именно клоуны там устраивают плохое.       — Когда Мира не может пройти игру, она всегда ищет оправдания, — Дилан мягко толкнул её плечом. — «Это не я не справляюсь, а управление делал какой-то дебил».       — Хватит тут надо мной это самое... — Мирослава поджала губы, скрестив руки на груди. Она не могла не услышать, как Лиам деликатно прикрывает рот ладонью, пряча за ней тихие смешки.       Мира уже было взялась за бутылку, как её ладонь накрыла рука Элизабет, вынудив её повременить с продолжением игры.       — Перед следующим раундом я хочу кое-что уточнить, — выдержав паузу, девушка любопытно заглянула под козырёк, заговорив чуть тише: — Вы же знаете про болтовню студентов?       — Только не говори, что мы реально будет это обсуждать, — закатил глаза Дилан. — Они каждый год об этом болтают. Уже тошно, пластинку бы хоть иногда меняли.       — Да не будем мы говорить одно и то же! Я про то, что, конечно, тема одна, а всегда говорят разные версии.       — Они до сих пор не прекратили? — Лиам удручённо вздохнул. — Спустя столько лет?       — А ты ожидал, что внезапно закончат? — повернулся к нему Дилан. — Они даже тот дурацкий лист со стенда не отклеили. Я сам это сделал.       — Вы о чём? — встрял Лайонел.       — Ты что, в бронепоезде всё время был? — Ева прыснула себе в кулак. — Ни разу не слышал все эти слухи про мистера Шеннона?       Лайонел отрицательно мотнул головой. Элизабет, заметившая отрицательный ответ, почти сразу затараторила, желая поскорее погрузить танцора в, как они его называли, «лор центра».       — Ну, история мне известна лишь по слухам, ибо дело крайне мутное, однако... — Элиза заговорщически улыбнулась, — у центра с самого начала строительства был крупный спонсор.       — Или инвестор, — осторожно поправил Лиам. — Ещё был вариант с меценатом. Вокруг точного статуса Клодиана Шеннона всё ещё много споров.       — Насчёт статуса впервые слышу. А ты, оказывается, много интересного знаешь, — хитро прищурилась Харгрейв, и Лиам под её взглядом скромно поднял краешки губ. — первый год после открытия центра был спокойным.       — И обучение стоило в разы меньше, чем сейчас, — Евангелина упёрла взор в потолок. — Набирали фанбазу, чё уж там.       — А вот на следующий год произошёл конфликт с этим самым спонсором-инвестором-меценатом. Чуть до суда дело не дошло.       — Вот так просто? — Лайонел облокотился на колени, пытаясь вникнуть в суть. — На пустом месте?       — В том-то и проблема, что чётко никто не говорит, — Элиза покачала головой и отвела взгляд в сторону, погружённая в собственные раздумья. — Одни говорят, что тут кого-то убили. Другие — что жестоко издевались, — визажистка заметила, как Ева сморщилась в выражении полной брезгливости. — Смотрели в интернете информацию на этот счёт — так абсолютно ноль каких-то достоверных статей или новостей!       — Потому что центр моментально загоняли бы по судам, если бы что-то такое всплыло, — Лиам выпрямился, уже совсем не задумываясь над тем, что может кого-то перебить. — Отец рассказывал, что произошедшее было несчастным случаем, который Клодиан пытался вывернуть в свою сторону.       — Неудивительно, учитывая репутацию Шеннона, — Фишер, целиком абстрагировавшаяся от разговора, внесла и свою лепту. — Он уже тогда не был самым уважаемым человеком.       — А дело центра окончательно уничтожило его как значимого человека.       — Слушайте, я тут для кого сижу? — Элизабет надулась, смотря на нарушителей рассказа. — Вот Дилан молчит, и вы тоже.       — Мы лишь аккуратно вносим коррективы в историю, — Лиам неожиданно самодовольно обнажил зубы в улыбке. — Ты ведь хотела конкретики. Я и делюсь тем, чем могу.       — Ну, и что такого? — не понимал Лайонел. — К чему эти обсуждения?       — Вполне закономерная реакция коллектива, — Евангелина обвела руками помещение. — То есть сначала Шеннон ругается со Шварцем, залёг на дно, а сейчас спокойно захаживает в центр. Как к себе в гости!       — Кто-то думает, что он хочет извиниться перед господином Шварцем, — Альтвикер небрежно крутила волосы на пальце, разочарованно цокая языком. — Но с тех пор ученики часто шепчутся о всяком, что мог бы делать Клодиан. Например, об организации, которую мог бы создать мистер Шеннон, чтобы рыть информацию на центр. А приходы в гости это так, притупление внимания.       — Зато благодаря произошедшему в Рассвете начала работать миссис Ханиско, — мягко улыбнулась Мирослава. — Потрясающая женщина. С ней очень приятно работать.       — Надеемся, что это наследственное — блестяще выполнять свою работу, — заключила Элизабет, заигрывающе подмигнув Лиаму, на что сам юноша едва слышно нервно хихикнул.       — А представьте, какого Клодиану? Всю жизнь работал, и тут всё! Минус социальный статус, минус репутация, минус жизнь, — Мира невольно поморщилась, точно представила себе подобную жизнь.       — Он должен был понимать последствия, — пожал плечами Дилан.       — Почему же, раз есть слухи, официальную версию событий никто не рассказал? — спросил Лайонел.       — Потому что дело похоронено временем, — ответил Лиам. — Оно облеплено конспирологиями. Да и, раз центр до сих пор работает, другие не видят смысла разъяснять ситуацию.       — Но ведь твой отец тогда буквально спас центр! — Элиза подсела к парню ближе, с интересом заглядывая в его глаза. — Неужели никакой инсайдерской информации от сына адвоката?       — О чём ты? — Лиам мягко улыбнулся ей, но на его лице, в его взгляде так и читался твёрдый отказ в разговоре на эту тему, и Элиза, поняв это, отступила.       — Что, надеялась, что тебе тут за красивые глазки всё расскажут? — ёрничала Ева. — Тут суровая реальность.       — Как смешно, — она поджала губы.       — Что же, я врать буду? На Лиама они не подействуют.       «Жаль тут Рамона нет, он бы пошутил сейчас», — мысленно вздохнул Дилан, сразу представляя, как Рам шутит, говоря что-то наподобие «Ага, на Лиама подействует только взгляд Миры». От одного представления забавно.       — На самом деле центр — классное место, — продолжил Дилан, неожиданно выведя всё в такое тёплое русло. — Я кайфую от того, что нахожусь тут.       — Эт точно, — хмынкула Евангелина. — Тут много клёвых людей, с которыми не стыдно тусоваться.       — Поэтому, отчасти, я рада, что всё происходящее — лишь слухи, — хитро сощурилась Элиза. — Это весело обсуждать, не более. Что было прошлым — прошлым и останется.       — Как местная городская легенда, — подхватила Мирослава. — Есть повод для гордости. Надеюсь, эту историю возьмут за основу какого-нибудь фильма ужасов.       — О, если уж и снимать ужастики, то самая сочная легенда — про ту самую девочку, — тут же оживилась Харгрейв, понизив голос до заговорщицкого шёпота.       — Какую ещё девочку? — не понял Дилан.       — Ты что, это ведь такая история! — Элиза оглянулась, будто проверяя, не подслушивает ли кто. Она включила фонарик на телефоне и опустила его на пол. Свет ударил снизу вверх, создавая на лице мрачную пугающую тень. От этого зрелища Ева отвернулась, желая не видеть столь киношный жест. — История про девочку, которая, училась в школе. В захолустной такой, полупустой. Совсем одна, ни друзей, ни семьи. Странная такая. Всё время что-то шептала своим куклам — она их из веток и старых тряпок делала.       — Ну и жуть, — поморщилась Ева.       — Ага. Жила она свою жизнь, а потом... она просто исчезла. Будто и не было её никогда. Даже имени никто не помнит. А через пару месяцев, — Элиза сделала драматическую паузу, — в лесу, за озером, охотники нашли тело. Неопознанное. Изуродованное. И будто бы в мёртвой руке у неё была зажата одна из тех самых кукол...       В комнате на секунду воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием гирлянды.       — И что? — спросил Лайонел, явно заинтригованный.       — А то, — Элизабет таинственно улыбнулась. — Говорят, в том лесу постоянно куклы появляются. На одном и том же месте. Мол, она встаёт из могилы и делает своих кукол, пугая заплутавших там людей. Ну, классика жанра.       — Фух, пронесло, — с наигранным облегчением выдохнул Дилан. — А то я уж подумал, правда страшно будет и придётся горшок рядом с кроватью ставить.       — Да ладно, Дилан, не бойся, привидения в общагу не заходят, у них пропусков нет, — прыснула Ева.       — Жутковатая история, — мягко заключила Мирослава, но её взгляд на секунду стал отсутствующим, будто она что-то обдумывала. Лайонел, сидевший напротив, отвёл взгляд в сторону, где должно быть окно, его лицо осталось невозмутимым. — Хорошо, что это просто пугалка для детей.       — К сожалению, такие случаи не редкость, — грустно заключил Лиам, заметивший её взгляд. — Папа порою занимался подобными делами. И каждый раз он говорит, что даже ему с профдеформацией тяжело. Он ведь сам отец.       — Так, что-то мы нагнетаем, — подметил Дилан. — Давайте назад.       — Во-во, — вернулась к своей мысли Элиза, уже обычным тоном. — По крайней мере, эта история уже стала городской крипипастой. Не так страшно обсуждать то, что пугает лишь выдумкой. В честь этого чёкнемся соком!       Мира, не проронив ни слова, без предупреждения улеглась щекой на колено сидящего совсем близко Дилана.       — Чеши.       — Нихера наглость, — хмыкнул он. — А Лиам тут для чего?       Мира приоткрыла один глаз:       — Я хочу, чтоб ты.       Лиам, услышав своё имя, на секунду обернулся — и тут же отвёл взгляд с лёгкой, понимающей улыбкой.       Гитарист прыснул, но свободную руку запустил ей в волосы. Движения были грубоватыми, но Мира довольно зажмурилась, и напряжение последних часов наконец отпустило её плечи.       Атмосфера стала мягче, лучше, даже Лайонел не казался незнакомцем. Тот тоже пытался общаться с ними, и Дилан ощутил себя спокойнее.       Может, всё будет не так плохо, как он ожидал.       — Но всё это детский лепет! — хищно потёрла руки Харгрейв. — Переходим ко взрослым играм.       — О нет, — тихо застонал Дилан.       — О да! «Правда или Действие»!       Он берёт свои слова назад. Всё будет чертовски плохо.       — Элиз, я тебя умоляю, ну мы ведь взрослые люди. Давай лучше в «Мафию».       — Чтобы мы тут перессорились? Давай лучше развивать коммуникативные навыки, — заметив недоумевающий взгляд Дилана, Элиза прыснула в руку. — Ах, точно, ты же не делал таблицу с играми для их развития.       Дилан ощутил, как дёрнулся глаз. Но, кажется, остальные подхватили энтузиазм Элизабет.       Ну, хотя бы целовать никого не надо. Возможно.       — А что, предыдущую игру всё, забыли?       — Бруно, нельзя зацикливаться на чём-то одном. Смена досуга — лучший отдых!       Элизабет уселась и, посчитав, что, раз она зачинщица игры, будет крутить и выбирать себе жертву первая. Бутылка заскрежетала по тетради и остановилась напротив Лиама.       — Действие, — ни капли не раздумывая, сказал юноша. Элиза сощурилась, а Ева присвиснула.       — Такой тихоня, и сразу действие?       — Он? Тихоня?! — Дилан рассмеялся, словно услышал что-то невероятное абсурдное.       — Позвони отцу и скажи, что только что выиграл конкурс молодых писателей, — Элиза села поудобнее, готовая к шоу.       Лиам замер. Замешательство было коротким, но все успели его заметить. Он тут же усмехнулся, подперев щёку рукой.       — Элизабет, ты хочешь, чтобы меня лишили наследства прямо во время игры?       — Да ладно тебе! Хорошо, тогда... Позвони кому-нибудь из своих знакомых и признайся им в том, что любишь их, ценишь, обожаешь и там по нарастающей.       — Я ожидала чего-нибудь жёстче, — Ева огорчённо потёрла плечо.       — Для кого-то такое — самое страшное и стыдное, что толькт можно совершить, — со спокойной улыбкой ответила ей визажистка.       Лиам открыл телефонную книгу, и первым же человеком, который ему попался на глаза в списке имён, оказался Ланселот. С Милотоном он был в относительно нейтральных отношениях. Одногруппники, оно и понятно. В целом, ничего криминального, просто шутка.       Он нажал кнопку вызова. Ждать ответа пришлось недолго.       — Хай, чё такое? — голос заставил Элизу невольно поднять уголки губ. На созвоне сидел её друг, и она была рада услышать его. Но, конечно, её эмоции не разделяли Дилан и Ева: первый из принципа закрыл себе уши, а вторая изображала тошноту.       — Добрый вечер, Ланселот, — не давая себе времени на передышку, он красивым, приторно литературным языком произнёс: — Звоню тебе сказать, что я тебя безумно сильно ценю! Я рад, что ты — часть нашего коллектива!       Мирослава, наблюдавшая за происходящим полуприкрытым взглядом, сдерживала смешки. Интересно, Лиам так же общается с дамами своего сердца? Если да, не перегружает ли он их таким пафосом?       Хотя... Он же писатель, они люди творческие, начитанные. Говорят красиво.       — ... У тебя там всё окей?       — Конечно, ведь я общаюсь с тобой!       — Ла-а-адно. Как раз спросить хотел, Элиза там с то...       — Привет, Ланс! — крикнула Элиза, не удержавшись. — Не теряй, я в Кантри-клубе! Давай, мы дальше играть!       Лиам отключил звонок. Дилан облегчённо выдохнул, а Ева, точно только что услышавшая что-то, сломавшее её психику раз и навсегда, издала громкий демонстративный «сюрп».       — Теперь я, — Лиам почти лениво откинул чёлку со лба и крутанул бутылку. В этот раз она остановилась у Дилана. Кажется, Бруно был спокоен лишь благодаря одному — вопрос ему задаст лучший друг, а не Элиза.       — Правда.       — Тебе кто-нибудь нравится?       Ах, точно, это же Лиам! Он не мог без вопросов про романтику, любовь и цветочки! Но, благо, Бруно скрывать нечего.       — Нет. Хотелось бы, наверное, но все вокруг какие-то обалдуи.       — Именно поэтому Ланс рассказывал мне, что видел тебя флиртующим с какими-то девушками? — почти пропела Элиза.       Мира вопросительно посмотрела на друга, повернув голову на его бедре. Вот оно как, оказывается...       — Ты когда успел?       Ева не удержалась от смешка.       — Что, все продинамили?       — Ой, завалитесь, — махнул рукой Дилан, повернув ладонью голову Миры на место, и крутанул бутылку. Лайонел.       Всё время игры он сидел молча. Казалось, просто слушал их и анализировал услышанное. Но теперь у Дилана появилась возможность узнать Лайонела лучше, не выглядя при этом навязчивым и странным.       — Лайонел, правда или действие?       Лайонел помолчал, размышляя.       — Правда.       — Хм... — Дилан задумался. Стоило очень хорошо подумать над вопросом, если он хочет узнать о парне что-то интересное. — Я не замечал у тебя трости или чего-то подобного. Как ты ориентируешься в пространстве?       — Эхолокация. Цокаю языком, щёлкаю пальцами, слушаю звуки.       — Разве трости не удобнее? — с лёгкой заботой спросил Лиам, но Лайонел ответил ледяным голосом, словно сама мысль о чём-то подобном претила ему.       — Нет. Ни тростей, ни собак-поводырей.       Дилан зафиксировал услышанное.       Яростно отвергает общепринятые средства для слепых. Почему?       Дальше игра пошла более активно: Дилан старательно избегал «правды», понимая, что из-за личных принципов не сможет соврать, Ева с энтузиазмом исполняла песенки на мотив пения попугая, что было весьма забавно, учитывая её яркую внешность. А Мира, хихикая, записывала видеосообщения для Мэттью, показывая, какое веселье он упускает.       Под конец компания совсем расслабилась. Мире выпал шанс покрутить бутылку. И ей повезло выловить Элизу, которая никому за всю игру не выпала. Нехотя поднявшись с нагретого колена друга, она немного нагнулась в сторону Элизы.       — Правда! Давай, Мира, удиви!       — Хорошо. Скажи: ты сплетничаешь, потому что хочешь быть в центре внимания, или же тебе жизненно важно знать обо всех новостях?       Элизабет замерла. Она никак не ожидала от Мирославы подобного вопроса. Кажется, Дилан мысленно злорадствовал над ней. Лиам же едва заметно кинул взгляд на Миру, пряча улыбку. Сколько они знакомы, ему всегда нравилось в ней именно это: её проницательность и умение обескуражить в самый неожиданный момент.       — Ну... И то, и другое, но больше второе! И в-вообще давайте спать!       Не дав никому времени опомниться, Элиза спрыгнула с дивана и принялась готовить себе спальное место. Она расположилась подальше от всех, предпочитая собственный комфорт.       — Что, королева откровений, слилась? — Ева довольно бросила очередную колкость, получив в ответ средний палец и испепеляющий взгляд.       — Даже если так, это не твоя заслуга.       Кажется, игра окончена.       — Тогда по спальникам, — Мира вернула себе прежний непринуждённый вид, направляясь к раскладному креслу Кантри-клуба, на котором могла ночевать, оставаясь с Диланом тут. Она была абсолютно непривередливой в этом плане. В отличие от Ханиско.       Лиам, не церемонясь, расположился на диване. Сразу видно, кто никогда не спал на полу на ночёвках: ему нужно было много пространства для сна. Желательно мягкого.       — Ох ты ж принцесса наша, целый диван себе урвал, — фыркнула Ева, вешая пиджак на крючок у входа. — Мог и подвинуть свою сраку, ещё б двое поместились.       — Прости, Евангелина, но я бы тебя в любом случае к себе не пустил, — тихо рассмеялся юноша, расправив длинные мягкие волосы.       — А я так надеялась. Как жаль. Небось, кто другой бы попросил, так сразу пустил.       — Да нет, с чего бы, я ко всем одинаково отношусь, — ответил Ханиско, расстёгивая жилет и аккуратно накидывая его на плечики для одежды.       Дилан, заметив, что Лайонел просто стоит, задумался: Уолтер не знает, где можно лечь. Ему стоило бы дать подсказку. Подойдя к танцору, Дилан подозвал его.       — Лайонел, ложись на второе кресло.       Услышав голос Дилана, Уолтер повернул к нему голову. Слепой взгляд, будто видящий насквозь, заставил Бруно мысленно поёжиться.       — Хорошо.       — Тебе расправить его?       — Сам справлюсь, — чуть резко сказал Лайонел, нащупывая край кресла.       «Упрямый. Прям как я», — пронеслось в голове Дилана. И сперва Бруно подумал, что у них получится найти общий язык. Но, увидев, как Нел упорно пытается расправить совершенно незнакомое ему кресло, лишь бы не просить помощи, Дилан передумал.       «Вернее, как баран».       Но, отмучавшись, Лайонел справился и почти сразу улёгся на кресло, закрыв глаза. Дилан не знал, восхищаться ли ему невозмутимостью Уолтера, или же смириться с мыслью, что он просто... своеобразный, говоря совсем уж мягко.       Когда Дилан уже лёг на подготовленное для себя место на полу, он услышал звуки и приоткрыл глаза.       Лиам на диване приподнялся на локтях, глядя на то, как Мира сидит в кресле, обнимая колени. Юноша тихо шепнул:       — Иди сюда, — получив в ответ вопросительный взгляд девушки, он спокойно заметил. — Спина ведь заболит. Места нам хватит.       Ни для кого из Кантри-клуба не было проблемой ночевать в одной комнате. Чего уж там, Рамон тоже иногда делил с Лиамом диван, Дилан — с Мирой. Чего стесняться, если все свои?       Мирослава, помыслив секунду, встала и подошла к дивану, на котором Лиам уже освободил ей достаточно места.       — Погоди-ка... — раздался рядом сердитый шепот Евы. — То есть ты реально зажопил места для меня, а Миру сам позвал?!       — Ты не просила места для себя, — мягко парировал Лиам с абсолютно невинным видом.       — Ты мелкий вонючий уеб...       — Ева, поймай тишину, — ругнулась Элизабет. Она выудила из сумочки, с которой пришла в клуб, маленький пакетик. Раскрыв его, надела беруши. — Спать мешаешь.       — Если хочешь, можем поменяться, — заметила Мира, с хитрицой глядя на подругу, которая лучше бы делила ложе с уличным бездомным псом, чем с Лиамом.       Ева отвернулась, гордо закрыв глаза.       Мира коротко рассмеялась с её реакции, удобнее устроившись на диване. Она повернулась к Лиаму, который лежал на боку, глядя на неё.       — Все хорошо? — едва слышно спросил Ханиско. — Ты сегодня задумчивее обычного.       — Не бери в голову, просто вымотана, — улыбнулась она. — Вся эта подготовка к празднику... Сам понимаешь.       — Это точно.       Он придвинулся к ней, приобняв одной рукой. Мира позволила ему это, всегда позволяла: при встрече, на прощание и перед сном. Лиам всегда обнимал аккуратно, без навязывания. И для Миры, которая не любила непрошенных касаний, такое было приятно.       Она коснулась его спины, обнимая в ответ.       — Доброй ночи.       — Доброй, Лиам.       Они отвернулись, засыпая спиной друг к другу. Дилан, наблюдавший за сценой, мысленно потирал руки, готовый к тому, чтобы рассказать всё Рамону, как только они встретятся. Но вместе с этим... внутри разлилось приятное тепло.       Он уснул с улыбкой и с промелькнувшей мыслью:       «Может, мы не такая уж и безнадёжная команда».       

***

      Утреннюю тишину прервали громкие стуки.       Лайонел, который собирался уходить, проснувшись раньше всех, повернулся к выходу. Подойдя к нему, нащупал ручку и опустил её вниз, плавно двинув вперёд дверь.       Напротив, через открывшийся проём, раздался уже знакомый ему из телефонной трубки голос.       — Здаров. Элизабет здесь?       Ланселот.​