Рассвет Будущего

      Толчок сквозь сон ощутимо ударил по сладкому чувству пробуждения.       Элизабет сморщила нос, нехотя разлипляя заспанные глаза. На периферии, будто изо дна бассейна, раздавались чужие голоса. Потребовалось несколько секунд, чтобы рассмотреть Мирославу, такую же заспанную и небрежную после ночи.       Губы девушки складывались в слова, и Элиза отчётливо услышала собственное имя, лишённое звонких звуков. В ушах стоял стук собственного сердца, каждый вздох болезненно бил по нервам. Альтвикер выудила из ушей беруши, на секунду после зажмурившись от шума, слившегося в одну густую неразборчивую массу.       — Что случилось? — хрипло пробубнила Элизабет.       — Тебя там зовут.       Услышав знакомый голос сквозь слова Миры, Элиза сглотнула слюну, чувствуя отвратительный привкус на языке. Окончание «бет», дополняющее её обычно сокращённое имя, окатило нутро ледяной водой. Она почти сразу поднялась в спальнике, игнорируя резкое головокружение.       — Сейчас... Пару секунд.       Мирослава почти сразу отошла, спешно ища резинку для волос на диване, с которого наверняка подлетела точно пуля. Элиза выпрямилась на ложе, взглянув на столпотворение у двери: лохматый Дилан, недовольно скрестивший руки на груди, Лиам, стоявший впереди всех и говорящий с незваным гостем, Ева чуть позади. И Лайонел, сидящий в отдалении от разворачивающейся сцены, отгораживаясь от толпы. Судя по их не самым свежим лицам, они даже не приводили себя в порядок, застанные врасплох.       Элизабет поднялась на ноги, спешно хватая с пола оставшийся после вечернего отдыха стакан, игнорируя брезгливые мысли о возможном владельце посуды, и налила в него застоявшейся воды из фильтра. Сухость горла приглушилась неприятным отсутствием освежающей прохлады. Почти бросив стакан в раковину, девушка перескочила через разбросанные подушки и протиснулась между людьми.       Перед ней, стоя прямо на пороге, возник Ланселот. Под глазами молодого человека пролегала тень — спутница бессонно проведённой ночи. Стоило Элизе оказаться рядом, как в зелёном взгляде промелькнула злость, граничащая с обидой.       — Привет. Ты чего так внезапно? Что случилось? — Элиза прикусила внутреннюю сторону щеки.       — Что случилось? — он издал нервный смешок. — Да ничего. Просто почему-то я узнаю о твоих новых друзьяшках самый последний.       Компания за спиной Альтвикер притихла. Лиам неуверенно поправил ворот помятой рубашки, Дилан считал пальцами украшения на запястье. Мира неуклюже собрала волосы в хвост. Ева стиснула зубы, и, это не ускользнуло от взгляда Элизы, сжала кулаки до побелевших костяшек.       Харгрейв прикусила губу, взглянув на парня из-под густых ресниц. Косматые, неуложенные локоны ниспадали на лицо и плечи.       — О чём ты? Не припомню, чтобы у нас был запрет на новые знакомства.       Ланселот фыркнул, приложив ладонь ко лбу и зачёсывая рыжую копну назад. Его взгляд наспех пробежал по фигурам за плечом подруги.       — Только дуру из себя не строй, окей? — он кивнул в её сторону. — «Ланс, мы тут выступать думаем! Я надеюсь, что доживу до феста!» — повысил голос, изображая присущую Элизе манеру разговора. — А потом миленько с ними ночуешь.       Кровь прилила к щекам. Всё внутри жгло от подкатывающей, нарастающей с каждым словом обиды, рождённой из задетой гордости. Элиза задрала голову и выпрямила плечи, старательно выдерживая позу.       — Давай не при всех, — выдохнула она, голос заметно просел, взгляд опустился в пол.       — Ну да, конечно, — Милтон дёрнул плечами, челюсти сжались. — А может ты просто объяснишь мне, какого хуя тусуешься с ним?       На периферии раздался недовольный вздох. Дилану не нужно было даже слышать свою фамилию, чтобы понимать, из-за чего Ланс взбесился.       — Тут и другие люди есть, — Харгрейв прокашлялась, выравнивая голос. Чёлка закрыла обзор.       — Почему ж тогда меня не позвала, м? — Ланселот дёрганно качнул головой. — Ещё и молчала, что он тут есть.       — Ланс, пожалуйста.       Её словно подменили — вместо колких ответов и язвительных фраз, она лепетала что-то себе под нос. На Еву накатила тошнота. То есть как отвечать всем им, так она горазд, а как ответить своим же — так трусливо хвост поджимать и молить о том, чтобы он приватизировал конфликт?       Жалкое зрелище. Не менее гадкое от знания, что Элиза может за себя постоять.       Предохранители сорвало. Игнорируя попытки Миры удержать её на месте, Миллер выплюнула:       — Слышь, засунь свои комплексы себе в зад, мы просто отдыхали!       — Я не с тобой разговариваю, Ева, — опасно пробубнил Ланселот, даже не удостоив Еву должным вниманием. Он вновь обратился к Элизабет: — Ты всегда знала, что Дилан — мудак. Что же, на самом деле общаешься с ним?       — Ланселот, правда, давай не будем, — Харгрейв сжала пальцы на косяке. Ногти больно упёрлись в дерево.       — Нет, будем. Как мне ещё реагировать на, что ты общаешься с этим...       — Святая Тория, Элиза, тебе самой не противно от того, как он разговаривает?! Как с непослушной собачкой!       Сравнение, прозвучавшее с уст Евы, болезненно задело итак дрожащие струны внутри Элизы, и она в ярости рявкнула:       — Закрой рот, Ева! — Евангелина невольно отшатнулась: обычно мягкое, хоть и до скрежета зубов любезное лицо исказили искривлённые в раздражении губы, на открытом участке шеи пульсировала жилка.       У Евы дёрнулась бровь. Лиам, подозвав подмогу в лице закипающего от происходящей драмы Дилана, мягко оттянул девушку назад, чтобы та не наделала глупостей на эмоциях.       — Ланселот, давай немного выдохнем, — Мирослава решила спасти ситуацию, выйдя вперёд. Она достала телефон, открывая чат с Мэттью. — Элиза почти не общалась с Диланом. У меня есть пару видео с моментами из игры. Я записывала другу видеосообщения. Если никто не будет против — позовём тебя в следующий раз.       Кадык на горле Милтона качнулся. Частое дыхание срывалось с губ, напряжённые плечи заметно осели. Глаза пробежали по Мире, попеременно задерживаясь на лице старосты и на телефоне в её руке. Гневные морщины медленно разгладились, кривая линия рта выровнялась.       Заметив перемену в друге, так резко затихшему после вмешательства Миры, Элизабет оскорблённо свела брови к переносице.       — Потрясающее начало дня. Спасибо, — бросила она, откинув всякие фильтры.       Элиза отвернулась от Ланселота и пошла прочь из клуба, задетая действиями друга. Торопливые шаги, так не похожие на обычно медленную походку Альтвикер, эхом отражались от стен коридора.       У Евы зазудели руки от желания впечатать кулак в живот Ланселота. Так быстро умудриться испортить настроение почти всем, включая лучшую подругу, мог только он.       Вырвавшись из рук Дилана и Лиама, Ева прошла мимо Ланселота, с силой токнула его плечом. Парень пошатнулся от силы толчка, но комментировать не стал, почти сразу возвращаясь в обсуждение. Ева уже не слышала, о чём шёл разговор — она торопилась, выискивая силуэт Элизы.       Они были слишком мало знакомы для того, чтобы Миллер хотя бы немного понимала, почему эта языкастая девчонка так мямлила перед Ланселотом.       Любопытство под руку с обострённым чувством дежавю жгли Еву изнутри. Интуиция редко подводила её, и она решительно была настроена выяснить, что за казус им только что пришлось лицезреть.       

***

      — Ланселот, это правда было лишним, — спокойно заговорил Лиам, стоило Еве только отойти. — Я всё понимаю, но...       — Но что? — Ланселот грубо перебил его. — От понимания ссора сразу исчезнет?       — Нет, но ты поймёшь свою неправоту в данной ситуации.       — Да что ты говоришь, — ехидничал парень. — Вот бы и ты понял, что звонить мне поздно вечером было лишним.       — Ты не сказал тогда, что я тебя потревожил.       — Потому что я думал, ты не звонишь по таким тупым причинам, Ханиско!       — Вот так конец света, — Дилан покачал головой. — Не во время перепихона позвонили же, — Бруно ощутил тяжёлый взгляд Милтона. Тишина оказалась довольно красноречивой, и Дилан не удержался от короткого смешка. — Погоди. Или во время?       — Да какая нахрен разница?!       — Ланс, можно уточнить? — Мирослава убрала телефон в карман. — Разве это не лицемерно — устроить сцену из-за Дилана, хотя ты сам вчера был в чужой компании?       — Давай так, Мир, — он закусил губу, тяжело выдохнув через ноздри. — Есть разница между любым человеком и блядским Диланом. Этого ублюдка я рядом с Элизой видеть не собираюсь.       — А я-то тебе что успел сделать?! — возмутился Бруно. — Мне твоя Элиза вообще не сдалась. Я тут не ради неё.       — Тебе напомнить, что ты «успел сделать», мелочь? — Ланселот сделал акцент на последней фразе, и Дилан стиснул зубы. — Мне вот кажется, что Морт не забыл.       Вдох. Пальцы дрогнули на браслетах. Выдох. Пересохшие губы обдало дыханием. Стук собственного сердца показался неприлично громким, спокойный пульс сбился. Зрачки расширились, обращённые в пустоту.       Руку Дилана обхватили тёплые пальцы Миры. Моргнул, выдернутый из ступора её присутствием. Он сжал её руку в ответ, благодарно кивнув.       — Мы на Хербстфесте выступаем, дубина, — обречённо вздохнул Дилан. Он чувствовал, как подруга гладила его костяшки, и грудная клетка потихоньку перестала ходить ходуном.       — Слушай, — раздался рядом голос Лиама. Обычно мягкий, спокойный, сейчас он обрёл жёсткость, — прошлое вспоминать не к чему. У тебя могут быть любые конфликты с Диланом, но, — он кивнул в сторону, куда ушла Элиза, — она тут причём?       Ланселот замолчал. Пальцы снимали-разминали ручку двери. Немного опустил голову, сжимая переносицу указательным и большим пальцами. Мирослава, выждав пару секунд, тихо спросила:       — Может, тебе стоит пойти к ней?       Ланселот кивнул почти на автомате и развернулся в коридор.       — Стоит.       Он зашагал дальше от клуба, и Лиам вежливо прикрыл за ним дверь, прижавшись к ней спиной. Дилан сел на ещё разложенное кресло. Мирослава оглядела помещение, тяжело вздознув: на полу бардак, подушки раскиданы, стаканы не помыты.       — Ладно. Беру назад свои вчерашние слова.       Все трое отреагировали на внезапно заговорившего Лайонела. Он лениво теребил цепочку на шее, закинув ногу на ногу.       — Честно, лучше бы не брал.       — Я начинаю завидовать твоему умению молчать, — хмыкнул Дилан, уперев локти в колени и рассматривая собственные ладони.       — Полезный навык. Могу научить.       — Куплю твои курсы как-нибудь потом.       Бруно, поёрзав в кресле, встал и резко, почти нервно собрал постель со спального места. Мира и Лиам переглянулись между собой. Юноша закусил губу — девушка приосанилась. Они синхронно шагнули к центру бардака, принявшись приводить помещение в человеческий вид.       

***

      Ева заглянула за угол. Элиза ушла совсем недалеко: она тихо ругалась себе под нос, сидя на полу и едва сдерживая рыдания. Здесь довольно темно: недавно тут перегорела лампочка, а окно, судя по всему, не входило в планировку.       Из всех неразборчивых слов Ева едва различила:       «Зачем он так со мной?»       «И зачем ты каждый раз позволяешь ему так с собой?» — подумала было Миллер, но вслух решила ничего не говорить. Если она хочет спросить её о чём-то, стоит хотя бы держать нейтралитет.       — Элиза?       Увидев приближающуюся Еву, Элиза моментально коснулась пальцами ресниц, убирая с них слёзы. Евангелина — последний человек, которого она ожидала, да и честно хотела, здесь увидеть.       Она ждала Миру, которая не могла не поддержать тех, кто нуждался в этом. Она ожидала Лиама, который решал конфликты и старался помочь. Она даже готовилась к Дилану с его-то обострённым чувством справедливости.       Но Ева? Ева, которая никогда не выглядела как человек душевный и способный на сочувствие?       — Ты зачем пришла? — спросила Элиза без прежней ярости, прозвеневшей в её затыкающей рот фразе.       — Хотела... успокоить? — Харгрейв не поняла, сомневается ли Ева в своей цели или же прощупывает почву и пытается поговорить. Но она видела этот любопытный блеск её бирюзовых глаз даже сквозь стекло очков.       — Меня не нужно успокаивать, — она демонстративно повернула к ней лицо, показывая абсолютную невозмутимость. Она только подтверждала обратное. — Спрашивай, что хотела.       — Слушай, давай просто поговорим, — Ева присела перед ней на корточки.       — Что, посчитала себя выше нашей неприязни? — тихо засмеялась Элиза. — Женская солидарность, всё такое?       — Только не начинай, — Ева тряхнула головой. — Я просто не понимаю: почему ты можешь заткнуть нас, но он — неприкосновенен?       — Ну, знаешь, — Элизабет склонила голову на бок, — он мой друг. Вы мне — никто. Почему я должна быть с вами паинькой? Сама-то давно такой стала?       — Я не говорю о том, что ты должна быть такой. Я про то, что ты со своим характером можешь заткнуть его за пояс! И я искренне не выкупаю, почему ты перед ним унижаешься.       — Если для тебя простое уважение к чувствам друзей и понимание их обид — унижение, то тут вопросы только к тебе.       Ева раздражённо вздохнула. Разговаривать с ней бесполезно.       — Ладно, решай сама. Я пыталась.       — Ответь: на что ты рассчитывала?       Миллер застыла. Она недоумённо посмотреть на Элизу — Альтвикер слегка улыбнулась, выгнув брови. Голос её звучал легко, почти нежно, а в глазах стояла нефильтрованная ирония.       Действительно, на что?       — Мы не подруги, Ева. К чему ты так за меня распереживалась?       — Меня просто бесит, что ты можешь, но не хочешь.       — А меня бесит твоё стремление влезть в мою жизнь.       Ева вдохнула полной грудью. Что ж, она хотя бы не прошла мимо, и эта мысль успокаивала. А что уж решит сама Элизабет — её не касается.       Девушка выпрямилась. Отвернулась и без оглядки ушла, принеся Элизе облегчение и одарив не менее тяжёлой ношей.       Элиза сжала губы, ощущая, как чувство обиды холодными руками сжимает лёгкие. Ей не нравилось, что Ланселот пробуждал в ней стыд. Не нравилось, что Ева играла в святую. Не нравилось, что всё это вообще происходит. В уголках глаз скопились капельки злых слёз. Она задрала голову, не позволяя им стечь по щеке.       Вновь раздались шаги, и Элизабет готова была отгонять от себя очередных непрошеных собеседников, но...       — Бетти, можно?       ...услышала родной голос Ланселота.       Парень медленно, словно оттягивая момент, подходил к ней. Элиза чувствовала его взгляд на себе, слышала, как он теребил рубашку. Ощутила тепло, когда он сел рядом, провёл кончиками пальцев по обнажённому плечу.       Пальцы постукивали по колену. Он вертел головой, цепляясь за шероховатости на стенах, за округлость потухшей лампочки. Харгрейв нерешительно подняла обняла колени, опустив голову на сложенные предплечья.       Ланселот прокашлялся в кулак.       — Слушай... — друг сдвинулся, почти прижимаясь к ней. — Прости. Просто... Я вчера как услышал тебя в трубке, сразу вспомнил, что в Кантри этот... — смолкнул, подбирая более цензурные слова, — идиот. И... И мне показалось, что ты...       — Я была тут не из-за Бруно, — бубнила Элиза, уткнувшись лбом в колени. — Из-за Хербстфеста. Лиам позвал.       — Всё же... Извини.       В глубине души Элизы зародилась мысль, что она, возможно, тоже виновата в произошедшем. Ведь знала об отношении Ланселота к Дилану. Знала, что он не одобрит. Знала, что взбесится. Но даже не удосужилась рассказать.       Ланселот притянул девушку к себе, прижав её голову к груди. На его фоне она была совсем невысокой и казалось, что он пытается спрятать её. Пальцы с теплом перебирали локоны её ещё спутанных после сна волос. Харгрейв сжала пальцами его футболку, закрыв глаза. В нос ударил привычный аромат его парфюма. Слишком резкий, горький. Он снова переборщил, так торопился в Кантри-клуб.       — Пожалуйста, просто... не общайся с ним, окей? — тихо заговорил он. — Ты помнишь, что...       — Помню, Ланс, — тихо шепнула девушка. — Я услышала.       — Вот и славненько... — Ланселот отодвинулся от неё, рассматривая неряшливый заспанный облик подруги. — Давай завтра сходим куда-нибудь?       Глаза девушки загорелись. Она расцвела, улыбнувшись во все зубы. Совсем не скрывая щербинки между зубов, которую обычно прикрывала рукой, пряча её от посторонних глаз.       — Давай! Только мне в часов шесть на репетицию надо будет, — она быстро разблокировала смартфон и зашла в общую беседу. — Сейчас напишу, чтоб не теряли меня, а то ещё толпой придут сюда.       — Без проблем.       

***

      Уборка шла полным ходом. Дилан, закончив с приведением мебели в порядок, принялся мыть посуду. Он тёр губкой стаканы, стирая следы алой помады Элизы.       Воспоминания о девушке теперь вызывали только нервный тик. И после таких вот концертов, которые были даже до начала совместной работы, она искренне ожидала, что Ланселота тут будут ждать? Хотела его позвать?       Глупой язык не поворачивался назвать. Наивной — тоже. Просто нужно обладать какой-то невероятной эмоциональной слепотой, чтобы так филигранно игнорировать дуб в горшке¹.       Лиам мягко размазывал по лицу сыворотку, предварительно умывшись и причесавшись. Обязательный утренний уход за собой был нагло нарушен конфликтом, и Ханиско был совсем не рад, что его любимая рутина так беспардонно смешалась с неприятным послепослевкусием конфликта.       Он надел ободок, убрав волосы, чтобы они не прилипли к влажному от средства лицу. Мирослава подошла к раковине, обрызгав лицо ледяной водой из-под крана. Вид Лиама, уже давно знакомый за годы совместной жизни в стенах Кантри-клуба, не переставал вызывать улыбку у девушки.       — И не стыдно тебе у Софи ободки воровать?       — Она ими всё равно не пользуется, — он обхватил ладонями кружку, отпив чай маленьким глотком. — Мне нужнее.       — Ну да, тебе уж очень идут пушистые ободочки.       — Ты просто тоже такие хочешь.       Она тихо рассмеялась, смотря на его волосы. Гладкие, безумно мягкие на вид, шикарнее, чем у неё самой. Убранные этим нелепым ободком. Помятая рубашка, брюки. Мира догадывалась, как Лиам внутренне раздражался на внешний вид: каждая складочка, каждая стрелочка должна быть отглажена!       Фишер склонила голову к плечу, с уставшей улыбкой рассматривая забавно торчащие за ободком пряди. На россыпь веснушек по всему лицу. Обычное утро в клубе, будто никакой ссоры и не произошло.       Она потянулась к его плечу, ухватившись за выпавший при расчёсывании волосок и скинула его на пол.       — Линяешь. Поздновато, конечно. Осень на дворе.       Лиам проследил за её пальцами. Взглянул на губы, изогнутые в полудуге, и сам невольно улыбнулся.       — Спасибо.       Лайонел расхаживал по комнате, осторожно касаясь пальцами полок, мебели, стен. Дилан следил за его выверенными движениями: плавными движениями кистей, медленными продвижениями по периметру помещения, за закрытыми глазами. Хотя, честно, не понимал, зачем последнее, если Уолтер и так ничего не видит.       Стоило только задуматься, как Дилан вспомнил вчерашнюю игру. Свои незаданные вопросы, сказанные Нелом факты и слова. Честно, Бруно сейчас радовался, что голову было, чем забить.       Лайонел приблизился к стене, где гордо висела гитара Дилана, и парень сощурился, не отрывая взгляда от руки танцора. Его длинные худые пальцы скользнули по гладкому корпусу, грифу, прошлись по ощутимым узорам и, не задерживаясь надолго, опустились, разрывая контакт с вещью. Дилан выдохнул.       — Давно играешь? — обратился к нему Нел.       — Ну... — он совсем растерялся, абсолютно не готовый к приступу интереса от Уолтера. — С детства.       Обычно за такими вопросами следовало продолжение. Но Нел уже двинулся дальше вдоль стены.       Дверь распахнулась, впуская в помещение взвинченную Еву. Девушка сняла очки и положила их на тумбочку, чтобы ненароком не разбить       — Всё хорошо? — обеспокоенно спросила Мира.       — Бесполезно потратила время, — пожала плечами подруга. — Я даже пытаться не стала. Они, наверное, там разговаривают.       — Они обычно быстро мирятся, — заметил Лиам. Кажется, этот факт отнюдь не радовал Еву.       На телефоны каждого, в групповой чат их команды, пришло сообщение от Элизы. Прочитав его, Миллер фыркнула       «Я с Ланселотом, всё нормально. К завтрашней репетиции приду».       — Я же говорил, — Лиам улыбнулся, но в его глазах стояла смесь непонимания и замешательства. Точно внешняя радость за Элизу — форма вежливости.       — Ох, точно, это же волшебная сила дру-у-ужбы-ы-ы, — растянул Дилан, очевидно иронизируя.       — Ебала я такую дружбу, — злобно прошипела Ева.       Она не сказала бы, что её семья была безупречно правильной и эталоном самых здоровых взаимоотношений, но и плохими их точно нельзя было назвать: она видела, что мать, несмотря на внешнюю холодность, любила отца, а этот несерьёзный мужчина на полном серьёзе обожал её всем своим нутром. Родители всегда поддерживали друг друга и любили, хоть и никогда не говорили об этом вслух.       Всегда говорили, что они не только возлюбленные, но и лучшие друзья.       Ева и Мира сами были подругами. Несмотря на частый соревновательный интерес в их дуете, они никогда не позволяли себе унижать друг друга за проигрыш — разве что в шутку — или же ставить друг другу дурацкие условия. «С тем не общайся», «Туда не ходи!».       — Значит, расходимся? — уточнил Дилан, закончив с посудой и вытирая руки об полотенце.       — Я точно ухожу. До завтра.       Евангелина развернулась на пятках, прихватив очки и хлопнула дверью, толкнув её слишком сильно. Хотелось схватиться за что-то, сжать со всей силы, кинуть в стену. Она сглатывала противный ком, запихивая все ненужные мысли в самую дальнюю дверь в подсознании.       Плевать. Не её дело. Не её шишки. Не её ошибки.       Лайонел поправил кепку, проходя к выходу. Задержался на пороге, скользнув пальцами по обделке дверного проёма. Повернул голову в сторону Лиама, Миры и Дилана и качнул головой.       — Завтра в шесть. Не опаздывайте.       Он оставил дверь приоткрытой. Дилан не знал, куда себя деть: слова Ланселота занозой болезненно сидели внутри, вызывая желание вырвать её поскорее. Он взглянул на Мирославу с Лиамом, замечая, как друзья распивают чай. Умиротворённо, тихо болтая о своём.       — Ребят, — он почесал затылок, голос сорвался на высокие ноты, и парень сразу кашлянул. — Я Рама проведаю, ок?       — Конечно, — проговорила Фишер с привычной лёгкостью. — От нас привет передавай.       — Гостинцы ему возьми, — подбросил идею Ханиско, в ответ получив тихое «да-да».       Дилан взял пакет, закидал в него недавно купленных Лиамом фруктов.       Дверь за ним тихо защёлкнулась.       Взгляд Лиама, доселе ни на чём не сконцентрированный, остановился на Мирославе: девушка листала чат куратора учебной группы, пальцы бегло бегали по буквам на дисплее, набирая ответ. Она на секунду замирала, постукивая языком по нёбу, и возвращалась к тексту активнее. Прядь волос упала на лоб, и девушка безуспешно пыталась сдуть её, не отрываясь от написания сообщения.       Юноша протянул ладонь к её лицу, заправив непослушный локон за ухо, и Мира, нажав-таки долгожданную кнопку отправки, тихо шепнула парню «спасибо».       Она подняла голову, отложив телефон подальше.       — Что такое? — спросил Лиам.       — Про справки спрашивают, — девушка удручённо вздохнула. — Надо список составлять. Давай сейчас проверим? Чтобы потом не тратить время.       Лиам улыбнулся. Проверять документы сейчас почему-то казалось куда приятнее, чем разбирать чужие отношения.       — Конечно.       — Супер! Обожаю тебя.       Мира поднялась со стула, быстро сходив за шопером. На стол легли папки, файлы, белые листья с синими печатями и таблицами, исписанными слева фамилиями в алфавитном порядке. Лиам перехватил половину из выложенного, приготовив отдельный лист для пометок.       Мирослава тихо шептала фамилию студентов группы. Карандашиком помечала отсутствие или присутствие нужных документов. Лиам изредка поглядывал на девушку, сосредоточенно разглядывающую очередную бумагу.       Она всегда казалась ему совершенной: староста группы, ответственная, и, вне всяких сомнений, добрая девушка. Даже сейчас, покусывающая кончик карандаша и сощурившая глаза, едва ли приведённая в порядок после сумбурного пробуждения, она выглядела обаятельной. Обаятельной в своей собранности, внимательности.       Он понимал, почему к Мире тянутся люди, потому что Лиам и сам тянулся. Рядом с ней он верил, что справится с чем угодно.       Он совсем не пропускал мимо ушей, о чём шептались и его друзья, и другие ученики. Шутки про их с Мирой дуэт сопровождали его чуть ли не с самого начала общения. Поначалу Лиам отнекивался, краснел, верещал, доказывая, что это неправда, но быстро смирился со своей участью.       Оглядываясь назад, на смущённого донельзя себя, Ханиско добродушно усмехнулся. Сколько лет назад это было? Три года прошло?       — Лиам, ты меня слышишь? — девушка щёлкнула пальцами перед его лицом, вытаскивая парня из пучин размышлений. Он моргнул, вновь разглядывая медицинскую справку на руках.       — Прости, задумался... — коротко рассмеялся писатель. — Как продвижение по списку?       — Пару людей не принесли справки. Ничего, попросим в понедельник.       — Ну хорошо.       Мира отложила документы, позволив сделать передышку, и посмотрела на друга.       — Знаешь, во всей этой суматохе никак поговорить не можем. Хоть время появилось, помимо учёбы.       — Не то слово. Не ожидал, что будет так много проблем.       Мира коротко прыснула, лениво положив голову на стол и смотря на парня снизу вверх.       — Как у тебя по планам вообще? Ну, кроме Хербстфеста.       — Скоро Тыквенный день. Буду Софи помогать.       Тыквенный день являлся праздником в Форествейле, посвящённым осени и сбору урожая. Младшие группы учеников и пришедшие гости создавали украшения, картины, декорации на осеннюю тематику, делали фигурки из овощей и выигрывали призы. Лиам никогда не пропускал это событие, особенно благодаря младшей сестре.       — Хоть что-то у нас стабильно.       — Иначе никак. Люблю эту атмосферу. Да и лишний повод провести время за совместной деятельностью с Софи.       Лиам заметил, как губы Миры расплылись в искренней, тёплой улыбке. Но вместе с этим во взгляде мелькнула... лёгкая тоска.       — Знаешь... Всегда мечтала о таком старшем брате, как ты.       — Почему? — юноша сел ровнее, заметив перемену в голосе подруги.       Лиам насторожился: Мира почти не говорила о семье. Не говорила о родителях, о братьях и сестрах. Ни о ком, кроме Дилана, которого Мира считала почти роднёй.       — Вообще... старший брат у меня есть, — она увела взгляд в сторону окна. — Просто отношения с ним... не из лучших, мягко говоря.       — И... — Лиам прикусил губу, даже не зная, какой вопрос было бы правильнее задать. — Насколько всё тяжело?       — Не подумай! Всё не так страшно. Просто... — Мира потёрла плечо. — Просто мы с ним однажды очень отдалились друг от друга.       — И... До сих пор не общаетесь?       — Сейчас у нас восстанавливаются отношения. Но, честно, тяжело забыть время, когда он был мне особенно нужен, — понимая, что она пошла куда-то в дебри своих мыслей, она покачала головой, как бы прогоняя лишнее. — Поэтому мне так приятно видеть таких старших братьев, как ты.       Лиам не смог сдержать улыбки от похвалы. Но что-то в рассказе Миры его смущало. То ли дело в её голосе, то ли в самом рассказе... Это чувство было сродни музыкальному слуху: ненароком слышал фальшивые ноты в идеально сыгранной мелодии.       Ханиско часто замечал эту интонацию в людях, рассказывающих текст, который они либо не до конца понимают, либо выдумывают. Слышать подобное в рассказе о семье...       Он решил не портить ей настроение бестактными уточнениями, решив взять эту мысль на заметку.       — Хорошо, что сейчас всё налаживается.       — Я тоже этому рада, — и в голосе прорезались первые нотки искренности.       Справки одна за другой откладывались в проверенную стопку. Столбцы таблицы заполнялись галочками и крестиками. И за ближайшие десять минут последняя злополучная бумажка отлетела прочь.       Мира мельком взглянула на циферблат портативной консоли, с которой она, как ощущалось, ходила чаще, чем с телефоном.       — Мы довольно быстро управились. Что планируешь сегодня делать?       — Я? Да ничего... Наверное, дописать стих, который начал на днях.       «Надеюсь, стих о янтарных глазах и бронзовой коже», — прозвучал в голове поддразнивающий голос Рамона, который Ханиско поспешил отогнать.       — А ты? — Лиам мельком глянул на консоль, вдруг почувствовав желание хотя бы ещё ненадолго задержаться в её компании. В компании, где он чувствовал себя спокойно, хорошо.       — Наверное, сходить в клуб, — ответила Мира, аккуратно уложив консоль в чехол.       — Во что будешь играть?       — Как и всегда, в мои любимые восьмибитники, — хихикнула она, явно уже предвкушая этот момент.       — Кхм... Напомни, какие именно? — парень чуть покраснел, склонив голову к плечу.       — Оу, ты не знаешь? — Лиам заметил во взгляде девушки искреннее удивление. — У тебя детства не было? Восьмибитные игры. Довольно старенькие. Знаешь, «Cloudy Harvest»², например. Или «Shadow Runners»³. Всякие NovaPlay⁴ да Retro Pulse⁵.       Лиам встрял — он не понял ни слова.       Конечно, за время их общения, Ханиско порою видел, в какие игры она рубится на приставке. Но всегда, стоило ей предложить ему поиграть, вежливо отказывался. Что уж там, он воспитывался историей всей его родословной из династии адвокатов и трактатами о юриспруденции, а не пикселями на экране телевизора.       — Погоди, слишком много незнакомых мне слов, — Лиам засмеялся. — Давай попроще, желательно совсем для новичков.       — Что ж тут рассказывать, тут совсем все запущено. Где ж ты раньше был?! — девушка не могла удержаться от весёлой улыбки. Он видел, как горели её глаза.       — Что ж я сделаю, если я за книжками и скрипками время проводил?       — Ничего, это дело поправимое, — внезапно в глазах Фишер мелькнул странный огонёк. Она взглянула на него, вдруг понизив голос. — Если хочешь...       Мира приблизилась, коснувшись его плеча своим, и Лиам замер, ощутив, как от её касания разлилось тепло. Физическое — оно и понятно — и внутреннее. Тепло, обычно возникающее от чего-то хорошего, приятного. Мира протянула ему приставку, как бы готовая рассказать ему об уникальном предложении, от которого невозможно будет отказаться.       — Можешь пойти в клуб со мной. Покажу тебе вкус настоящей жизни и помогу наверстать упущенное детство.       Лиам ощутил, как уголки губ против воли поползли вверх. Он непроизвольно облизнул пересохшие губы, сделав глубокий вдох.       Ханиско хотел было согласиться, как тут же зазвонил его телефон, прерывая затянувшуюся тишину. Он поднял трубку, увидев звонок от контакта «Мама».       — Ой, извини, — он издал тёплый смешок, держа палец над кнопкой принятия вызова. — Пока вынужден отказаться. Семейный долг зовёт, понимаешь ли...       Мира в шутку закатила глаза. Она встала с места, поправляя куртку.       — Жаль, я уж радовалась, что мне составит компанию сам Лиам Ханиско, — она мягко улыбнулась, иронизируя над его важностью. — Я буду там с Мэттью. Присоединяйся, если вдруг сможешь.       Мира попрощалась с ним, и парень ощутил лёгкий привкус разочарования от понимания, что упустил такой шанс. А с другой стороны не опозорился нулевыми навыками в ретро-играх.       Но с чего вдруг такое стремление проводить больше времени вместе?       Он поднял трубку с улыбкой, готовый услышать голос матери на том конце провода.       

***

      Дилан стоял у двери комнаты Рамона, стуча по дереву костяшками пальцев. Бруно, как и заверял, решил навестить ещё болеющего друга.       Да и, более того, стоило лично расспросить человека, из-за которого — или, вернее говоря, благодаря которому — Лайонел и оказался в их команде. Зная подвешенный язык Рама, Бруно бы совсем не удивился, если где-нибудь за кадром друг умудрился разговорить Нела.       За дверью раздалось ругательство и недовольный бубнёж уровня «Кого там и каким попутным ветром занесло?». Уолкер открыл дверь. Вид его сразу вызвал невольный смешок Дилана: в мягких тапочках-котятах, с мягким кардиганом, в футболке с сердечками и волосами, собранными в небрежный хвостик.       — Чё ржёшь? — прогундосил Рамон, натягивая маску на лицо. — Поиздеваться пришёл?       — Проведать вообще-то. И гостинцев принести.       Страдальческая мина моментально сменилась чистым восторгом и радостью.       — Что ж ты сразу не сказал! Проходи, дорогой мой, не стесняйся, чувствуй себя как дома!       Рам расположился на кровати, оставив для Дилана стульчик, увешанный футболками. Бруно, достав фрукты из пакета, начал чистить другу апельсин. Вряд ли у Рама сейчас было желание делать что-то кроме отдыха в коконе из одеяла.       — Слушай, раз уж я здесь... — Дилан протянул другу кусочек апельсина, и Рам, с глазами счастливого ребёнка, принял фрукт, оттянув маску на подбородок и откусив дольку. — Как ты нашёл Лайонела?       — Если честно... — Рам говорил гнусавым голосом, параллельно жуя апельсин. — Я тыкнул пальцев в небо. Хотел выбрать кого-то, кто танцует и ведет себя адекватно. А тут это чудо в шляпе на сцене.       — И это всё?       — А что ещё?       — Ты знал, что он слепой, так?       — Кто слепой? — Рамон сделал вид, что не понимает, о чём идет речь. Но, поняв, что это бессмысленно, просто вздохнул. — Да, знал. Но, Дилан, ты бы видел, как он танцует!       — Видел. Мы даже грешной мыслью подумали о кавере на песню Роз.       На словах про кавер Рамон странно насторожился, чуть поджав губы. Но, мотнув головой, тихо хмыкнул.       — О, Лайонел действительно ценитель прекрасного.       Дилан нещадно сжимал кожуру апельсина, собираясь духом. Чем он думал, когда решил, что достаточно освоился для такого прямого интереса кем-то?       — Слушай, а... Ты что-нибудь о нём знаешь?       — А что, подружиться захотел? — Дилан ожидал подкола, поэтому никак не отреагировал. И художник, поняв это, перестал ёрничать. — Ладно. Знаю только то, что он в центре не так давно. Может год или два.       Теперь незнание Лайонелом слухов об этой осточертевшей части биографии центра выглядело ещё более логично. Хотя Дилан и думал, что Лайонелу просто наплевать на эти сказки, появление ещё одного обоснования не могло не облегчать ситуацию.       — Причин, почему он поступил сюда так поздно, не уточнял. Сам знаешь, достоверного источника информации нет. Слухи не считаем, — Дилан нахмурился на слова Рамона.       — Какие такие слухи?       — Про его отношения с Долорес, например. Романти́к или постельные, каждый говорит по-разному.       «Любимая» категория слухов Дилана — копошение в грязном белье. Про него тоже подобное успели насочинять, это подтвердила сама Элиза на вчерашней ночёвке.       — Ты сам-то в это веришь?       — Честно? Учитывая, как Долорес разговаривает с ним, я не удивлюсь, если они парочка, — не удержался Рамон. — Да и в целом они подходят друг другу.       Дилан пожал плечами. Ему было, откровенно говоря, неинтересно лезть в постель Лайонела. Если у него кто-то есть, разве это не хорошо? Тем более, что он сам лично видел отношение Долорес к Уолтеру. Сама Одли не казалась ему плохой. Да, характер не сахарный, но она достаточно организованная, упёртая.       — И больше ничего не говорят?       — А зачем? Важно ведь обсудить, кто с кем обменивается слюнями, это людям нравится больше.       — И то верно.       Дилан отдал парню последнюю дольку апельсина и встал со стула. Дружеский долг выполнен, и Бруно с чистой совестью мог идти дальше по своим делам.       — Мне нужно идти в комнату, родителям позвонить.       — Бывай. Спасибо, что пришёл, — на лице Рама возникла искренняя радостная улыбка. Дилан, уже по привычке, потрепал парня по чёрным волосам и ушёл, закрыв за собой дверь.       

***

      Маршрут от Кантри-клуба до родного танцевального проходил всё быстрее с каждой прогулкой. Лайонел чётко про себя отменил, сколько примерно времени он сократил, детально запомнив путь.       Музыка играла тише обычного: возможно, у Долорес были гости. Подходя всё ближе, Уолтер расслышал пару неразборчивых голосов на фоне саундтрека.       Парень прошёл в помещение, вслушиваясь в слова и тональности.       — Эта штука обещает быть огромной! И я смогу в ней покопаться!       — А потом нам свернут шею, если ты что-то там сломаешь.       Два голоса, мужской и женский, принадлежали его хорошим знакомым: Мэттью и Долорес Одли, в очередной раз спорящие о чём-то стороннем.       — Когда это тебе за меня прилетало?       — По дням расписать?       Они стихли, когда Лайонел оказался глубже в клубе. Судя по тому, как отчётливо звучали их голоса, он остановился совсем рядом.       — Привет, Нел! — младший Одни поприветствовал его. — Как раз хотел тебе написать.       — Здаров, — подключилась Долорес.       — Привет, — Уолтер остановился, по шуму понимая, что стоит достаточно близко к брату и сестре. — А зачем писать?       — Хотел узнать, как настройки помощника.       — А, — танцор поправил гарнитуру в ухе, чтобы ненароком не задеть кнопку вызова искусственного интеллекта. Парень хохотнул. — Работает отлично. Всегда мечтал о маленьком личном хейтере.       — Как сам попросил, — звук смеха Мэттью разлетелся по помещению благодаря хорошей акустике.       — Ты что, — непонимающе уточнила Долорес, — реально попросил настроить своего голосового помощника как?..       — Как язвительного комментатора, — закончил Мэтт, звучавший абсолютно восторженно от одной мысли, что его настройки работали, как надо. — Да.       — Нел, я всё больше убеждаюсь в твоих странных фетишах.       — Что? Он правда смешной.       — Главное, что работает, — гордый проделанной работой заявил Мэтт. — А то я как увидел — так потерялся. Для меня такие дорогие штучки в новинку. Сломал бы — меньше удивился.       — Не сломал же, — Лайонел поднял уголки губ, приподняв голову. Щеки коснулись прямые пряди. — И он как живой общается.       — Ой, это заслуга Дилана Бруно. Когда у меня проект был, я попросил его поболтать с ИИ, чтобы нейронка научилась разговаривать в его манере.       — Это было до того, как я поступил?       — Ага. Я просто недавно нормально доработал его. А что такое?       Уолтер улыбнулся, мысленно сопоставляя особенно колкие фразочки голосового помощника и реплики Дилана. Теперь стало понятно, по какой причине Бруно так напоминал голос в гарнитуре.       — Просто только сейчас отщёлкнуло, почему они так похожи.       — Мэтт, ты это серьёзно? — Долорес вздохнула.       — А что? Клиент доволен.       Телефон Мэттью затрезвонил от входящего уведомления, и парень засуетился.       — О-о-о, — протянул он. Подошва туфель звонко стукнулась о пол. Шаги пошли слева направо. — Я побежал в игровой клуб. Не ждите до вечера!       — Погоди, ты...       — Обо всём потом! — мягкий звук касания губ к коже — Мэттью чмокнул сестру в висок или щёку. Поспешил к выходу, громкость топота увеличилась рядом с Лайонелом и снизилась, когда он убежал достаточно далеко.       Досадный стон Долорес послышался совсем рядом.       — Снова к ней побежал.       — А ты снова ревнуешь.       — Имею полное право.       — Дора, — парень поднял ладонь. Несколько секунд медленно водил по воздуху, наткнувшись на крепкое плечо танцовщицы. — Он просто пошёл отдыхать.       — С Мирой.       — И что?       — Нел.       Лайонел физически ощутил направленные на себя глаза девушки. Даже учитывая, что она была на голову ниже, голос понизился до приказного тона.       — Переживать не за что. Вот я к чему. Они ведь не встречаются, чего бояться?       — Как беззаботно с твоей стороны.       — Просто отношусь к вещам проще.       — Поэтому чисто из принципа в свой сверхкрутой гаджет любезно попросил токсика, потому что базовый ИИ «слишком нежный»?       — Так я на людей не перекладываю.       Долорес фыркнула. Лёгкая ткань зашуршала от рывка плечом.       — Проехали. Что у вас там с выступлением?       — Да нормально.       — А с Мирой?       — Проблем нет. Если тебе интересно.       — Очень надеюсь.       Лайонел безнадёжно пожал плечами, приподняв козырёк кепки. Он направил невидящие глаза вверх, предположительно в потолок.       — Я тоже.       

***

      Евангелина не знала, какую эмоцию испытывать. Гнев? Разочарование? Бессилие? Тут был целый микс. Будто всё перечисленное швырнули в блендер и врубили на панели самую высокую мощность, а после вылили получившийся фарш в стакан.       Даже вопли и крики окружающих игроков совсем не улучшали настроение.       Она замахнулась ногой, с остервенением пнув футбольный мяч. Спортивный снаряд на бешеной скорости едва не влетел в голову стоявшего напротив парня. Спортсмен увернулся, перехватив отрикошетивший от стены мяч.       — Ну вот как так можно?! — крикнула Ева, отбивая бросок.       — Что в этот раз? — долетел до девушки вопрос напарника.       — Да Элиза! — девушка вновь пнула мяч, и парень перехватил его и, остановив игру. Обходя бегающих по полю членов клуба, он подхватил девушку под локоть, уводя в сторону лестницы, ведящей к неприметной дверце.       Ева ввалилась в комнату, плюхнувшись на диван. Она скрещивала руки на груди, пока парень закрылся, чтобы шум не сбивал настрой.       — Что случилось? Обычно у вас нет таких конфликтов.       — Она просто упёртая противная... Упрямая девчонка! — сплюнула она первую пришедшую на ум мысль. — Лео, я не вывожу этот пиздец!       Он присел на диван, рядом. Наблюдал, пока никак не комментируя услышанное.       — Я просто не понимаю... Она же не тупая! То есть мы тут строим из себя мисс Остроумие, а как он на порог, и всё — язык поглубже засунула?!       — Подожди, — Лео приподнял палец, остановив разглагольствования девушки. — Вы из-за этого поругались?.. Кто появился? Ничего не понимаю...       — Да не в нём дело! Хотя... хрен с ним. Суть в том, как она себя повела, — Ева стиснула зубы. В голове стояли всё ещё яркие иллюстрации утреннего цирка. — Просто начала оправдываться, и...       — И у тебя тут же пронеслись перед глазами драматичные флэшбеки, да?       — Спасибо, что поддержал, Лёнь, продолжай в том же духе.       Ева не унималась. Она не знала, злиться ли она больше на Ланселота, который утром испортил всем настроение, на Элизу, которая позволила ему устроить этот цирк, или на Лео, который, как назло, говорил правду.       А может правильнее было бы злиться на себя и шило в причинном месте.       — Ев, — Лео привлёк её внимание, положив руку на плечо. — У неё парень не очень что ли? Из твоего рассказа я понял только то, что у тебя знатно, м-м-м, сорвало крышу.       — Как тонко ты перефразировал «сгорела жопа», — она криво ухмыльнулась. — Не парень, а друг. Я пыталась спросить, почему она вообще молчит на его выкидоны. Это ведь стрёмно!       — Знаёшь, в чём твоя проблема здесь? — девушка вопросительно посмотрела на Лео. Парень повернул к ней корпус, демонстрируя внутреннюю сторону ладони и медленно выводил на ней совершенно абстрактные и непонятные символы. — Давай объясню на простом примере. Ты уже видела море, ты плавала в нём. И ты знаешь, что это опасно.       Он мягко провёл рукой рядом с ней, изображая водную гладь. Плавные движения его крупных ладоней завораживали, притупляли гнев.       — Проблема в том, что ты всеми силами пытаешься доказать плавающему человеку, что он может утонуть, если продолжит купаться в этом море. Он не воспримет твои слова всерьёз, пока сам не перестанет чувствовать дна под ногами.       Такая простая аналогия, прозвучавшая из уст приятеля, переключила тумблер внутри Евы. Она откинулась на спинку дивана, устало простонав.       — Я зна-а-аю, что со стороны выгляжу навязчиво. Но понимать головой обычно не помогает, когда всё на эмоциях!       — Я понимаю тебя, правда понимаю. Максимум твоих возможностей сейчас — кинуть ей спасательный круг.       — Откуда столько умного нахватался, Коваленко?       — В интернете прочитал.       — Мог бы и за свои мысли выдать, за умного бы сошёл.       — Я честный парень, скрывать нечего, — добродушно улыбнулся он, заметив, как Евангелина развалилась на диване, смеясь над его фразами, хоть и с заметной дёрганностью в движениях, выдающих всё ещё сидящее внутри раздражение. — Просто не действуй импульсивно. Хотя бы постарайся.       Внезапно в её кармане зазвонил телефон. Миллер подняла экран, увидев написанное крупными буквами имя младшего брата.       — Чего это он... — девушка провела пальцем по кнопке вызова вправо, отвечая на звонок. — Алло?       — Ева, привет! — раздался по ту сторону мальчишеский, только начинающий ломаться голос. — Как ты?       — Да в норме. Чего звонишь?       — Соскучился вообще-то! Когда мы поедем домой?       — Честно, Эрик, я не знаю, — девушка потёрла глаза, терпя лёгкую режущую боль. — У меня тут сто пятьсот дел по Хербстфесту. Расписание, костюмы, репетиции...       Лео рядом всё слышал и без громкой связи. Беззаботная улыбка медленно сползала с лица с каждой секундой разговора.       — А на Тыквенный День будешь со мной в конкурсах участвовать?       — Эрик, я пока вообще ничего не знаю.       — Я не хочу там один быть! Тем более Софи там с Лиамом будут, я тоже хочу-       — Эрик, — слова чеканились сквозь стиснутые зубы. — Я же говорю. Пос-мот-рим.       Мальчик в трубке замолчал. Секунда, две, три... Хватило, чтобы Ева моментально стиснула корпус смартфона, дыхание сбилось от собственной интонации. Судорожно вдохнула. Выдохнула.       — Эрик, до Тыквенного Дня ещё есть время. Давай решим ближе к дате.       — ... Хорошо... — тихий голос брата, горящий энтузиазмом минуту назад, совсем погас, стал тихим, почти неразборчивым.       Звонок завершён.       «Блять. Опять».       Та же самая злость, тот же самый беспомощный крик внутри. Только что — на Ланселота, Элизу, себя, а теперь — на невинного брата.       Лео мягко сжал её предплечье.       — Слушай. Не обижайся, но... он ведь просто ребёнок. Зачем ты так?       — Я знаю, что он ребёнок! — Ева запустила пальцы в волосы, зажмурившись. — И как это мне помогает контрить итак расшатанные нервы?! Я не как Лиам, который даже как брат идеален! Я не умею так!       Ева прикусила язык, понимая, что сказала лишнего.       — А причём тут Лиам?       Она хотела было ответить, но Лео перебил её.       — Я сам младший в семье. Такие срывы старших сестёр не проходят бесследно, — Лео отвёл взгляд в сторону, будто одно воспоминание вызвало боль.       Он подсел ближе, взяв руку девушки в свою.       — Да, Эрик может раздражать тебя, задавать глупые вопросы, но он не со зла. Он просто хочет быть рядом и привлекает твоё внимание.       Ева отвернула лицо, стараясь спрятать блестящие от внезапной влаги ресницы. Часто заморгала, стряхивая слёзы. Злости, бессилия, тоски — она и сама уже не понимала.       Миллер вновь начало одолевать гнетущее чувство. Такое знакомое, вынуждающее обесценивать собственные эмоции. Толкающее на мысли о том, что многие оскорбительные фразы и слова в её адрес заслужены. И где-то в глубине, под всем этим, шевельнулось крошечное, жалкое желание — желание набрать номер брата, сказать всё, чтобы от его глухого голоса не осталось и следа.       Как сделала бы хорошая сестра.       

***

      Вызов соединился не сразу. Несколько долгих гудков растворились в пустоте.       Щелчок.       Никто не спешил начинать разговор. Будто оба ждали, что первым заговорит кто-то другой. Из динамика раздался шуршащий выдох.       — Не нравится мне всё это.       Ответ пришёл не сразу.       — Поздно уже переживать.       В трубке послышалось едва различимое дыхание.       — А если всё-таки заметят?       — Пока никто ничего не заметил.       Небольшая, давящая пауза.       — Пока.       Тишина. Где-то очень далеко негромко хлопнула дверь.       — Ты опять накручиваешь себя.       — Просто не люблю работать вслепую.       — Мы знали, на что соглашались.       — Иногда мне кажется, что нет.       Короткий смешок, усталый, сухой.       — Сейчас уже поздно искать другой путь.       — Я не об этом.       Снова несколько секунд молчания, словно собеседник перебирал слова и каждый раз отказывался от них.       — Всё слишком спокойно.       — Разве это плохо?       — Обычно перед самым неприятным всегда спокойно.       Тихий вдох.       — Потерпи ещё немного.       — А потом?       — Потом будем решать по обстановке.       — Ты правда считаешь, что успеем?       Ответ прозвучал без колебаний.       — Если понадобится.       — А если нет?       — Тем лучше.       Связь снова стихла. Настолько надолго, что можно было подумать, разговор закончился.       — Иногда хочется просто перестать ждать.       — Всем хочется.       — Думаешь...       Фраза оборвалась.       — Нет.       После небольшого ступора голос продолжил уже мягче:       — Не сейчас.       Ещё несколько секунд прошли без единого слова. Слышалось только тихое дыхание по обе стороны линии.       — Ладно. Как скажешь.       — До связи.       Три коротких сигнала.       Вызов завершён.