Рассвет Будущего

      «Однажды его нежно обнимающие руки сжались на горле. Объятие превратилось в удавку».               Задорная музыка в парке шла приятным, вызывающим тёплые ассоциации фоном. Аромат сладкого попкорна, покрытый липким слоем карамели. Дети, пробегающие с огромными облачками сахарной ваты всех цветов радуги. Визги людей, решившихся испытать себя на очевидно экстремальных аттракционах.        Элизабет с восхищением разглядывала яркие батуты, разукрашенные стенды. В будний день народу было заметно меньше, чем в выходные, и она не могла не насладиться чувством отдыха без столпотворения.        Ради этого действительно стоило сесть на первый же автобус и ехать пару часов с пересадками, проезжая долгий путь в центр города. Долго, изнурительно, порою прижимаясь друг к другу в переполненном транспорте. Зато дешевле, чем на такси.        Пара ребятишек пробежала мимо, поспешив к вагонеткам, объезжающим весь парк по периметру. Они визжали, хохоча во всё горло и совсем не замечая, как семенившие позади родители старались их притормозить. Элиза коротко рассмеялась и взглянула на Ланселота, протягивающего ей пластиковый стаканчик с мороженым, который она ловко перехватила.        Один из парней гоготнул, пихнув Ланса локтем и указывая на пробежавших детей.        — О, эт мы.        — Ну да, — кивнул Милтон. — Только мелкие тебя-дурачка умнее будут.        — Э, у тебя у самого айкью как у стульчика.        — Арчи, я хотя бы слова в предложение складывать умею.        — Конечно, — хмыкнул третий парень, идущий неподалёку от Элизы. — Ты ж ботаник.        — Схерали?        — Ты ж в книжный ходишь.        — Так это чтоб таким же тупым, как вы не быть.        — Или ты просто любишь читать порнуху.        — Фред! — девушка стукнула парня по плечу. — Выражения выбирай.        — Ой, сорри, забыл, что с нами девчонка, — парень пригнулся к ней, будучи заметно выше, и подмигнул. — Буду помнить про твои чуткие ушки, Лиз.        — Да я тут причём? — она закатила глаза. — Ты тут детей плохому учишь.        — Та малые уже с детсада шарят за эти ваши сиськи-письки, — засунул руки в карманы Арчи. — Лиза, мы сами помнишь во скольк это увидели?        — Хотелось бы забыть, — Харгрейв покачала головой, набрав на пластиковую ложечку мороженое и пробуя сладость.        «Миру при мне парни из клуба ни разу девчонкой не называли».        Элиза замерла с тающей субстанцией на языке. Что за внезапные мысли?        — Пацаны, угомонились, — Ланс оттолкнул Фреда — не сильно, но достаточно, чтобы тот сделал шаг назад. Мягко приобнял Элизабет за плечи.        — Мож мы эт, уйдём? — Арчи кивнул головой в сторону выхода. — А то мы тут вам весь романти́к сбиваем.        — Просто не доставайте её.        — Да мы ж джентльмены, Ланс, — Фред одарил девушку взглядом из-под полуопущенных ресниц. Пробежался с ног до головы. Элиза рефлекторно приобняла Милтона, сжав пальцами ткань его клетчатой рубашки. — А твоя эта... Та, с который ты недавно «культурно отдыхал», не приревнует?        — Во-первых, её зовут Райли. Во-вторых — с чего бы ревновала?        — Ну, я бы не был доволен, если бы моя девушка обнималась с каким-то парнем, гуляла с ним в парке и говорила, что он «просто друг».        — Да-да, — закивал Арчи. — Это ж для куколдычей.        — Вы в них записаны с самого рождения, — бросила Элиза, продолжая методично поедать мороженое.        Три пары глаз устремились к ней, и взгляд Ланселота почти выдавал гордость за сказанное.        — У-у-у, Ланс, — Фред, пристально рассматривающий Элизу до этого, отвёл взгляд, потеряв всякий интерес, чему девушка была несказанно рада. — Гляди, чему научил.        — Да тут и учить никого не надо. Заслужили.        — Пф-ф, каблук, — Арчи брезгливо сплюнул слово. Элиза увидела, как сжались челюсти Ланселота.        — Не заставляйте меня жалеть, что я вас с собой взял.        — Зач позвал тогда, а?        — Думал, что веселее будет, но вы тут пубертатную школоту врубили.        Элизабет шустро пробежала глазами по окружению, цеплялась за вывески, прилавки с перекусами, стенды с отметками роста. И задержалась на аккуратно раскрашенном рисунке мишени.        — Ланс! — Альтвикер без промедления потащила Милтона за собой, ускоряя шаг. — Смотри, тир! Там обещают приз за выигрыш!        Арчи с Фредом лениво наблюдали за тем, как Ланс, дылда выше всех них здесь, ссутулился, позволяя Элизе вести его за собой. Парни переглянулись, сдержав хохот.        — Попёрли на карусельки, чо.        — Ага. А то я откинусь от этого.        Приятели направились в другую часть парка, оставляя Ланселота, как они шутили, на растерзание Элизабет.        Стоило им отойти, как Ланс тихо пробубнил ругательство, похожее на «придурки». Его пальцы разжались, и он в спокойном темпе шёл за подругой.        — Знал бы — не позвал.        — Они хотя бы в центре не учатся, — ухмыльнулась Альтвикер, оглянувшись на друга.        — И не говори. Я думал, после каникул иначе будет.        — Просто некоторые люди совсем не меняются. Сам видишь.        Они остановились у тира. Девушка, занявшая место у стойки, держала рукоять пневматического оружия, наводила прицел на стеклянные бутылки у противоположной стены. Почти все они были простреленными. В воздухе витал запах резины и свинца.        Друзья стали дожидаться своей очереди, и Элиза внимательно посмотрела на Ланселота: парень сглотнул, глядя на оружие и, судя по прищуру, прикидывая, каковы шансы на хотя бы утешительный приз. Она знала, что он никогда в жизни не держал в руках оружие, даже бутафорское.        — Хочешь? — спросил парень, показывая подруге на приз — огромного плюшевого медведя малинового цвета. Пушистого на вид, гордо восседающего на отдельном стульчике. Но взгляд Элизы, скользнув по медведю, поднялся выше, и тут же застыл, направленный на ряд маленьких, размером с ладонь, брелоков.        — Какая красивая... — шепнула она, любуясь аккуратной игрушкой сороки. Местами на ней осела пыль, как и на соседних брелоках.        — Интересные у тебя предпочтения, — он слегка улыбнулся, получив лёгкий толчок в плечо.        Очередь девушки подошла к концу. Девять попаданий из десяти, и она с очевидно разочарованным видом берёт одну из висящих над стойкой игрушек, уходя и освобождая место следующему игроку.        Элиза наблюдала за тем, как Ланселот внимательно слушал объяснения, как корректировал положение рук по указаниям владельца лавки. Он держал ружьё, стреляя по мишеням. Харгрейв наблюдала за ним: за тем, как слегка дрожали его пальцы, как он неровно дышал, как щурил глаза, выслеживая точку для выстрела. Рыжие волосы ниспадали на лоб, а зелёные глаза блестели знакомым ей огоньком азарта. Смотрела, как он сосредоточенно хмурил брови, как нажимал на курок, как непроизвольно жмурился, чувствуя отдачу.        В перерывах между выстрелами Ланселот украдкой поглядывал на подругу. Прямо сейчас перед ней был не взрослый парень, а тот скромный мальчик, который ловил её взгляд в поиске одобрения.        Девушка скрестила руки на груди, стараясь сфокусировать мысли, несущие её лавиной назад к Арчи и Фреду. Надо же, когда-то были в одной компании, которую она находила родной и безопасной. А после сегодняшней встречи ощущение, будто между ними за каникулы пробежала трещина размером с пропасть. Связано ли это было с уездом Элизы и Ланса в центр, или же они просто выросли — сложно сказать.        Последний выстрел разбил задумчивость. Парень не попал по трём мишеням, вытянув маленький приз чистым упрямством. И дополнительным десятком патронов, но это мелочи.        Элиза не заметила, как Ланселот с победной, почти горделивой улыбкой протягивал ей игрушку, и девушка взяла её, прижала к груди, радостно улыбаясь.        — Она такая хорошая! — девушка благодарно приобняла друга. — Спасибо тебе большое!        Ланселот прижал её к себе одной рукой, не сдержав улыбки. И на секунду она вновь ощутила себя в детстве, в кривом двухэтажном домике в лесочке, куда они с Милтоном сбегали каждую свободную минуту. Как часто пережидали там дождик, как друг прикрывал её кофтой от капающих сквозь крышу капель. А потом притаскивал свои потрёпанные, но любимые игрушки и отдавал их, лишь бы только ей, Бетти, хорошо было.        — Итак, — парень поправил съехавший набекрень берет. — Куда дальше?        Элиза уже открыла рот, готовая ответить, но замолчала, уловив жалобный голос девочки. Девушка обернулась на звук скорее рефлекторно, нежели из желания. В паре метров от них маленькая девочка плакала, что-то говоря матери, которая выглядела крайне недовольной.        — Сколько можно устраивать мне эти истерики?! — донеслись до друзей слова женщины.        Вздох застрял в горле. Эта гадкая, крикливая, почти истеричная интонация резко резанула между рёбер. Ударила, попала прямо в глаза, застилая их влажной пеленой.        Элизабет хотела что-то сказать, быстро-быстро заморгав, но почувствовала, как Ланселот уводил её подальше от происходящего.        — Пойдём на колесо обозрения, там суперский вид, — сказал он уверенно, практически таща подругу: Элиза шагала, спотыкалась, не в силах отвести взгляд от девочки с мамой.        «Сколько можно?! Элизабет, ты меня рано или поздно доведёшь!»        Слёзы непроизвольно навернулись на глаза, и Элиза почувствовала, как вот-вот они сорвутся с ресниц. Ланселот уже увёл её к колесу, говоря на отвлечённую тему, словно ничего не произошло.        — Смотри, Элиза! Скоро наша кабинка.        Девушка захлопала ресницами, пытаясь убрать слёзы кончиками пальцев. Если хотя бы одна капля потечёт по щеке — размажется макияж, и уже точно станет очевидно, что настроение у неё паршивое.        Ланселот повёл подругу в кабинку, и она не сопротивлялась, сразу же сев на мягкое сиденье. Милтон, ей показалось, не замечал перемены настроения, либо был слишком уж увлечён видом. Возможно, оно и к лучшему.        — Красиво, правда? — парень сел рядом, проведя ладонью по рыжим волосам.        — Угу... — хрипло выдохнула девушка.        Друг повернулся, улыбка медленно сползла с лица: покрасневшие глаза Элизы и бугорок на щеке совсем не являлись естественными и желанными спутниками радости.        — Слушай... Я знаю, что ты увидела. И я стараюсь тебя отвлечь.        Девушка отвела взгляд, искренне стараясь зацепиться за вид, открывающийся с высоты. Милтон придвинулся, обвил руками её плечи. Элизабет неосознанно вцепилась пальцами в чужую одежду, точно как в спасительную соломинку в открытом океане. Ладонь спустилась к предплечью друга, нащупывая длинную линию шрама.        — Ты не дома. Ты со мной, в парке.        Она кивнула на услышанное. На коленях лежала игрушка сороки, и она, опустив руку к ней и сжав в пальцах, тихо шепнула.        — Прости.        — Хей, давай не грустить, — он улыбнулся, аккуратно взяв её за щёки и приподнимая их вверх, чтобы она повторила за ним. — После парка можем пойти ко мне. Как раз перед твоей репетицией будет время. Фильм посмотрим, или видео какие-нибудь.        Альтвикер согласилась, даже не раздумывая. После долгих дней вблизи с чужими людьми проводить время вместе с Ланселотом — вернуться в тот кривой домик в лесочке.        Какая разница, насколько шатким и простеньким он был, когда именно в его тонких стенках ей становилось хорошо??        — Да, давай.        — Ну вот и отлично. Значит покупаем всякие чипсы, конфетки и идём. Билеты не сгорят, оставшиеся аттракционы потом посмотрим.        И всё-таки, что бы ни говорили другие, он был хорошим.       

***

       Мягкий хруст упаковки заполнил непривычно спокойный — на фоне последней бурной недели — Кантри-клуб. Никакой суеты, лишней ругани. Только периодические перебирания гитарных струн.        Лиам и Дилан, закончив с делами — один в клубе дебатов, другой с домашними — остановились в родном помещении. Бруно уже настолько привык видеть это место в целиком переставленном и перевёрнутом виде, что теперь и вспомнить не мог, где, что и как стояло.        Или же стоило начать пить таблетки для памяти. Рановато, конечно, для его возраста. Молодой ведь ещё, в самом рассвете сил — как он сам считал.        Нос уловил нотки незнакомого аромата. Угадывалась нотка корицы, не той, что обычно любил добавлять отец в булочки. Более резкий, переплетающийся с хвойным запахом. Дилан повернул голову в сторону, откуда, по его ощущениям, натурально пасло — Лиам наливал в миниатюрную баночку ароматическую жидкость. Юноша довольно закрывал глаза, издав удовлетворённый стон.        — Это что? — гитарист перестал трогать струны, указал на баночку в руках Ханиско.        — Диффузор, — ответил друг с улыбкой. — Мама посоветовала.        — Чтоб у нас весь клуб провонял?        — Он уже, извиняюсь за выражение, воняет, — Лиам повёл плечами, вставляя в баночку несколько тростниковых палочек. — Особенно после репетиций.        — И ты думаешь, что эта мелкая шняга перебьёт пот?        — Надеюсь на это.        Дилан фыркнул, возвращаясь к гитаре, наигрывая начало простенькой мелодии. Рожу недовольную, конечно, хоть и состроил, но вновь и вновь вдыхал новый запах. У миссис Ханиско однозначно потрясающий вкус.        Дверь слегка приоткрылась, пропуская в помещение длинную фигуру Лайонела. Танцор вошёл внутрь — Дилан резко оборвал мелодию, оставив её висеть незавершённой. Рефлекс, недели осознанное желание.        — Продолжай, — между делом бросил Лайонел, медленно проходя дальше.        — Что?        Дилан коротко кашлянул, прочесав звуком горло. Ни приветствий, ни чего-либо иного. «Продолжай»? Серьёзно?        — Просто ты остановился, когда я зашёл.        — Дилан у нас вежливый, — почти весело сказал Лиам. — Он всегда останавливается, когда кто-то входит, чтобы поздороваться.        — Не знал.        — Потому что я за гитару при тебе не брался, — Дилан усмехнулся, возвращая пальцы на струны и вспоминая, на каком моменте остановился. Но, честно, для него было проще начать заново. Хоть похвастаться чем будет. Вновь заиграл первый аккорд, возвращаясь к первым нотам. Прикрыл глаза, сосредоточившись на соблюдении правильной игры.        Лиам затаил дыхание, боясь лишним звуком спугнуть настрой друга. Он остановился у стола, кончиками пальцами перебирая палочки диффузора в трепетном ожидании уже знакомой песни.        Бруно прикусил губу, мысленно отсчитывая такт — присутствие Лайонела сделало воздух в комнате чуть плотнее. Дилан скользнул пальцами по грифу, уходя вглубь мелодии, и мягкий, обволакивающий аромат корицы и хвои из диффузора Лиама внезапно созвучно лёг на этот тягучий ритм. Гитара в его руках послушно отозвалась глубоким, низким звуком.        Нел аккуратно сел недалеко, на другом крае дивана. Повернул ухо к мелодии, создаваемой пальцами гитариста. Нежные, на грани меланхолии ноты шли вразрез с образом колючего и резкого Дилана. От столь резкого контраста по телу пробежала приятная волна мурашек.        Дилан прикрыл глаза, полностью сосредоточившись на струнах. Он не собирался петь — ещё чего, устраивать тут концерт. Но когда пальцы заиграли перебор, строчки сами собой толкнулись изнутри. Он едва заметно приоткрыл рот, утыкаясь взглядом в гриф, и беззвучно, одними губами, выдохнул:        «I crave your warmth, but I’m scared of the spark...»        Чистый шепот, скользящий поверх гитарного перебора. Дилан шевелил губами, убаюканный собственной мелодией, почти забыв, что в клубе кто-то есть.        Для Нела эта музыка была... осязаемой. Не видя ни самой гитары, ни парня, который на ней играл, он воспринимал звук всем телом. Мелодия Дилана словно заполняла трещины в этой большой комнате, сглаживала угловатость старой мебели, о которой Нел то и дело спотыкался в первые дни.        Лайонел слегка откинул голову на спинку дивана, чутко ловя малейшие изменения в воздухе. По тому, как изменился натяг струн, как мягче стал резонировать деревянный корпус гитары, Уолтер понимал: Дилан опустил плечи. Расслабился.        Пальцы задвигались чуть плотнее, извлекая с каждым аккордом всё более драматичный звук чистой акустики. Внутри всё ещё ворочалось глухое смущение — играть перед Лайонелом, который вечно казался ходячей загадкой, было тем ещё испытанием для эго. Но музыка постепенно забирала своё, толкала на авантюру.        Закончить сейчас — значит облажаться и дать слабину.        Он снова поймал себя на том, что беззвучно напевает, двигая губами в такт:        «Don’t you think it’s too soon to say        What’s on our minds, what’s in the way?»        Кожа на пальцах привычно поднывала от натяжения струн. Дилан рискнул на секунду приоткрыть глаза и мазнул взглядом по Лайонелу.        Он сидел неподвижно, слегка повернув голову в его сторону. Привычная апатия сменилась глубокой сосредоточенностью. Пальцы стучали по колену, вторя тякучему ритму.        Последний аккорд он взял едва ощутимо, позволив струне дрожать и затухать естественным образом. Какое-то время в Кантри-клубе стояла абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая только тихим тиканьем часов где-то в углу и тонким ароматом хвои.        Дилан замер, не снимая руки с грифа, словно удерживая остатки момента. Сердце почему-то стучало быстрее обычного, норовя вот-вот пробиться через грудную клетку. Он кашлянул, со смешком взъерошив собственные волосы, и посмотрел прямо на Нела:        — Как заказывал. Скинуть деньги за импровизированный концерт можно по номеру телефона.        Тонкие губы Уолтера изогнулись в тёплую линию.        — Ну вот, другое дело.        — А что, если бы не закончил, гештальт незакрытый тебе оставил?        Лиам за столом шмыгнул носом, прогоняя навеянную песней растроганность.        — Ты плачешь? — кинул вопрос Лайонел, услышав звук с противоположной от Дилана стороны.        — Песня очень красивая, — тихо промолвил юноша. — Обычно не плачу, лишь слёзы наворачиваются.        — Лиам у нас чувствительный, — коротко хмыкнул Бруно, но сделал это почти нежно, без реального желания задеть. — Он всегда плачет, когда слушает грустные песенки.        Лиам тихо рассмеялся, и Дилан не стал прятать приятное чувство покоя, заложенное в открытой, простой улыбке. Лайонел вдохнул воздух полной грудью, откидываясь на спинку дивана и запрокинув голову.        Даже если репетиция вновь помотает им нервы, Бруно уже был морально к этому готов.       

***

       Комната Ланселота была заполнена болтовнёй, разносящейся из динамиков ноутбука. Они с Элизабет сидели на криво заправленной постели, подложив под спины подушки. Тихий шелест пакетиков и хруст пластиковых упаковок лишь изредка перебивали голоса персонажей на экране.        Поддавшись на уговоры подруги, Ланселот всё-таки согласился посмотреть выбранный ею игровой фильм с каким-то глубоким смыслом и моралью. Милтон не интересовался подобным, больше предпочитая комедии, но решил уступить.        Они смотрели видеопрохождение уже на протяжении нескольких часов. Без комментариев, просто как формат фильма. Наверняка это ощущалось иначе, чем если бы Элизабет играла в это сама. Да и, признаться, не особо она любила игры, предпочитая активной деятельности пассивный просмотр.        Сюжетный поворот, в котором кардинально меняется поведение одной из героинь: девушка, которая на протяжении всего повествования казалась тихой и довольно неконфликтной, внезапно для остального каста героев показала свою озлобленную, обиженную сторону.        Элизабет замерла — сердце ушло в пятки. Ощущения напомнили вчерашний утренний момент, когда Ева подошла к ней.        Так же неожиданно, так же выбивая почву из-под ног.        — Етить твою... — вздохнул Ланселот. — Хотя... Оно и неудивительно. Её ж вечно тюкали, а она молчала.        — Ага, — Элиза отхлебнула газировку. — Вот, оказывается, как всё просто и очевидно, когда видишь причинно-следственные связи.        Произнеся фразу вслух, Харгрейв снова вспомнила Евангелину. С чего вдруг в Миллер пробудилось это желание побежать за ней, расспросить?        Однако Элиза понимала — она не могла дать ответа на этот вопрос. Вообще.        К сожалению, про Еву она не слышала каких-либо стоящих обсуждений или слухов. От этого Миллер ощущалась только непредсказуемее. В один момент она зубоскалит и ругается, а в другой — спокойно и без криков приходит к одиноко сидящим в уголке людям.        Элиза слишком привыкла знать, чего ожидать от людей, какой реакции, какого жеста. Ева в её строгой системе координат — иррациональная точка.        — На самом деле стрёмно, — заговорил Ланселот, с сочувствием глядя на героиню на экране ноутбука. — Вот так терпишь-терпишь, а потом так бабахнет, что на всю жизнь запомнишь.        — Ага, — промолвила девушка, глядя на Милтона.        Элиза чувствовала, как размышления, облепившие голову, разбежались в сторону, скинув давление с головы. И всё благодаря тому, что сейчас рядом с ней был он. Человек, который был её тихой гаванью. Который был самым близким в этом шторме неизвестного, абсолютно чужого. Был спокойным полётом после турбулентности.        — Хорошо, что у неё хоть кто-то есть, — парень кивнул на ноутбук. Героиня прижималась к парню, мягко перебирающему её волосы. — Как и я у тебя, кстати.        — Вообще-то, — девушка закатила глаза, изображая надменность, — я сама по себе.        — Да фто ты, — передразнил он, беззлобно смотря на неё. Поставил видео на паузу. — Видел я, как ты скисла в этой твоей команде. Потому что меня рядом нет.        — Я тебе что, лимон, чтобы киснуть? — она схватила декоративную подушку с кровати и хлопнула парня по спине.        Ланселот не заставил себя долго ждать. Поднявшись, тут же начал тыкать девушку в ребра пальцами, зная, насколько там чувствительная зона. Харгрейв завизжала, рефлекторно потянувшись к нему и укусив за оголённое плечо. Услышала шипение и не успела среагировать — он впился зубами в область между шеей и плечом.        Элизабет испугалась, не готовая к такому выпаду, начала отпихивать парня от себя. У неё даже получилось, несмотря на очевидную разницу в их комплекциях.        Они бы и дальше продолжали свою битву, если бы не звонок телефона Ланселота. Они прервались, и Элиза, увидев имя Лиама на заставке, прерывисто вздохнула.        Нет-нет-нет, она что, не услежила за временем?        Альтвикер моментально подскочила на кровати, схватившись за свой телефон, оставленный на время в беззвучном режиме. Разблокировала экран.        14 пропущенных от разных контактов, один из которых — Мира.        — Чёрт, репетиция!       

​ ***

       — Где она, ёб твою мать, бегает?! — хмуро бубнил Дилан, нервно смотря на часы. Элизабет опаздывала на репетицию.        Морально был готов? Кого он пытался обмануть? Себя любимого?        Лайонел разминал мышцы, завязав волосы в привычный хвостик и скинув на диван кепку.        — Её же со вчерашнего утра не видели? — уточнил танцор.        — Я в целом никого из наших со вчера не видела.        Евангелина упрямо тёрла слипающиеся глаза. После вчерашней встречи с Лео она засела в фэшн-клубе за эскизами. Думала, что сама опоздает, что ей прилетит от Лайонела за задержку хотя бы на лишнюю минуту, но, оказывается, тут есть кадр похлеще!        — Может, она с Ланселотом? — задумчиво спросила Мира.        — Он не отвечает, — Лиам стоял чуть поодаль, в очередной раз нажимая кнопку вызова.        — Но ведь она должна про репетицию помнить!        Дилан сновал по клубу из стороны в сторону. Нужно было срочно отвлечься, иначе он точно сорвётся и накричит на кого-нибудь.        Дверь со стуком ударилась об стену. Распахнулась от толчка чужой руки.        С порога влетела Элизабет: растрёпанная, явно наспех собиравшаяся. Берет надет криво, идеально уложенные волосы взлохмачены, щёки залиты румянцем. Макияж немного смазался: видно по губам и осыпавшейся на нижнее веко туши.        Но внимание привлекло место, где шея переходила в плечи: там красовался след укуса. Свежий, только что оставленный.        К горлу Евы, заметившей след самой первой, подкатила тошнота. Она что, только что?..        Миллер поспешно отвела взгляд, старательно избегая увиденного. На автомате она хотела было ляпнуть что-то по поводу внешнего вида Элизабет — знать, с кем она бурно отдыхала, знать точно не хотела, — но заткнулась, услышав, как хрустнули костяшки пальцев — Дилан сжал руку в кулак. И, наблюдая за взглядом Миры, которым она пробежала по каждому в комнате, Миллер поняла, что сейчас лучше замолчать, чтобы не попасть под горячую руку.        — Я тут! — крикнула Элизабет, тут же замерев. Взгляд Бруно, покрасневший, исподлобья, не сулил ничего хорошего.        — Ты время видела?! — рявкнул парень так громко, что по полу прошла вибрация. Харгрейв сжала голову в плечи. Она никогда не видела его таким злым. — У нас что, ожидание бесконечное?! Мы бы уже давно закончили, если бы не ты!        — А что я?! — Элизабет мгновенно переменилась в лице. Плечи напряглись, подбородок взметнулся вверх. — Да, я опоздала! Но ты будто не знаешь, что такое «человеческий фактор»!        — А твой «человеческий фактор» мог подождать тебя после репетиции?! Если ты с Лансем внезапно решила познать глубину вашей «дружбы», отложила бы это на потом!        Харгрейв зависла. Забегала глазами и зацепилась за Лиама. Парень деликатно указал на собственную шею, обрисовав пальцем маленький круг.        Щелчок. Элиза судорожно пыталась разглядеть причину срыва, но смогла различить лишь заалевший край кожи. И в голову ударил укус, оставленный другом в ходе дурацкой драки.        Элизабет рефлекторно прикрыла шею ладонью, часто заморгав. Нутро сжалось от мерзости, от подтекста, складывающегося в два чётких слова:        Трахалась, да?        «Рассказывать сказки не мне будешь, Элизабет! Я прекрасно знаю, перед кем ты раздвигаешь ноги!»        Словно стараясь заглушить женский голос в голове, Элизабет закричала:        — Ты даже не знаешь ситуации! Хотя бы на время перестань быть таким козлом!        Лиам, увидев состояние девушки, протиснулся вперёд, и аккуратно положил руку ей на спину, второй ладонью обвив её запястье. Она выглядела так, будто прямо сейчас заплачет то ли от злости, то ли от грубости Дилана. Тело мелко дрожало.        Следить за происходящим молча и без действий Ева дольше не смогла. Всё внутри кричало от шока, осознания, непонимания. Слишком быстро всё произошло, слишком быстро Элизабет вышла из себя. Даже если они никогда не были близки, Евангелина, как основательница клуба, видела железную выдержку этой девушки. Видела, как на тренировках она не ругается в ответ на грубости.        А тут раз — и она взорвалась.        «Задело, значит».        И впервые эта мысль не сопровождалась злорадностью.        — Дилан, хватит, — Мирослава встала перед ним. — Не переступай черту.        — Верно. Только время лишний раз тратим, — Ханиско аккуратно поправил девушке берет и, поведя её к своему столику, дал ей консилер и пудру из запасного набора. Девушка благодарно замотала головой, до боли кусая губу и сдерживая всхлипы. Взялась дрожащей рукой за косметику, начиная замазывать пятно.        Голоса на фоне слились в единую массу. Хотелось развернуться, уйти, сбежать подальше. Весь воздух выбили из лёгких, и теперь ей нечем было дышать.        На стол, у зеркала, легли женские пальцы. Аккуратный прозрачный лак, подпиленные края, два серебряных браслета. Ева.        Элиза нерешительно подняла глаза, готовая увидеть насмешку или услышать очередной подкол, даже готовилась ответить как можно более едко, но увидела лишь протянутую расчёску и спокойное лицо.        — У тебя волосы лохматые, — Миллер указала на локон перед лицом девушки. — Причешись.        Элизабет растерялась от столь обычного жеста. А как на такое стоило отвечать? Варианта на подобный случай она даже не рассмотрела. Пальцы дрогнули, перехватывая рукоять расчёски.        — Спасибо, — закончив с замазыванием шеи, Элизабет выдавила улыбку, кривую, неровную. — Женская солидарность?        — Да-да, она самая. Марафет наводи давай.        Элизабет издала нервный смешок. Как же всё это абсурдно, как же эти эмоциональные качели успели ей надоесть за сегодняшний день.        Ева ослабила напряжение, как только увидела, что девушка начала причёсывать волосы, смотря в зеркальце на столе.        — Элиз, — начала Евангелина. Выверенной, шаг за шагом, подбирая более корректные выражения. — Что случилось? Просто ты обычно на людей не срываешься с такими криками.        — Да я... — она замолчала. Пальцы впутались в волосы, заправляли их за ухо и убирали назад на виски. — Мы с Лансем просто дурачились... он меня укусил, я его... Я не...        Вздох облегчения из уст Евы вышел слишком громким. Настолько, что Элизабет потребовалась пара секунд, чтобы сложить звук и того, кто его издал.        — Слава Тории, что это не то, о чём я думала.        — Почему это? — Альтвикер недоумевающе выгнула брови.        — Потому что не хотелось бы слушать подробности.        — Я бы эти подробности сама не рассказывала.        — Но неловко было бы.        — Не спорю.        Девушки переглянулись. Обе не решались заговорить: молчали, отводили взгляд. Одновременно прыснули от осознания неловкости произошедшего.        Шаги рядом спасли ситуацию. До момента, пока обе не увидели, кто именно подошёл. Лайонел, всю ссору стоявший в стороне и никак не отсвечивающий, буквально слившийся с фоном.        — Что такое, Нел? —Лиза отложила расчёску, сконцентрировав внимание на Уолтере. Он ведь не стал бы подходить просто так? Он, весь такой из себя «не-не-не, в свою ругань меня не впутывайте».        — Ничего, — парень пожал плечами, немного откинув голову. — Просто и я, и мой голосовой помощник в шоке. Весь этот апокалипсис правда произошёл из-за того, что два человека покусали друг друга?        — Твой голосовой помощник разве не для того, чтобы просто... ну... помогать тебе? — Евангелина прищурилась. Лайонел так пытается сменить настроение?        — Он и для того, чтобы с ним разговаривать. И шутит он смешнее меня.        — И ты решил поделиться с нами этим? — с непроизвольной улыбкой спросила Альтвикер.        — Ну да. Чтоб повеселее стало.        — Ещё вчера ты вообще ни к кому не подходил, — заметила Ева.        — Не подходил. Но сказал пару слов, когда всё стихло. Это же делаю и сейчас.        — У тебя... — Элиза помолчала, подбирая подходящее слово, — своеобразная поддержка.        — Стараюсь, — хмыкнул он, разворачиваясь и уходя от оставшихся в лёгком шоке. Но зато их неловкость теперь была не из-за их же диалога, а Лайонела. Спасибо и на этом.        Он подошёл к колонке и наощупь, привычным движением длинных пальцев, вставил флеш-накопитель в разъём. Дождался звукового оповещения, означающего удачное подключение. К репетиции всё было готово.        Дилан повторял за Мирой, глубоко вдыхая и выдыхая. Он стоял так уже добротные несколько минут, и гнев наконец уступил место глухому, неприятному спокойствию. Никаких криков вокруг, кровь больше не бурлила злостью, пульс не стучал по вискам.        Будто стараясь не спугнуть зародившееся в нём спокойствие, в сознание постучалось осознание. Неприятное, гадкое осознание, как сильно он сорвался на Элизабет.        Жалостью к ней он проникаться даже не планировал, но вот за свой поступок стало... мягко говоря, стыдно. Не ему, парню, который умудрялся опаздывать на каждую первую пару, читать нотации о пунктуальности. А уж последняя фраза про её личную жизнь… это было откровенно зря. Переход на личности вышел грязным.        Дилан прекрасно знал, каково это — когда ком встаёт поперек горла из-за чьих-то чужих, бьющих наотмашь слов. Вчера ведь сам испытал это из-за Ланселота.        Парень резко тряхнул головой, прогоняя подступающие воспоминания.        — Давайте начнём, — прозвучал ровный голос Лайонела, не терпящий отлагательств. — Время поджимает.        Дилан мысленно выдохнул, испытывая к Уолтеру глубокую благодарность за эту его способность глушить чужие драмы и расставлять приоритеты.        — Да, конечно, — Мирослава мягко улыбнулась Лайонелу, подходя ближе к его флангу, чтобы танцор мог сориентироваться по звуку её шагов.        Бруно же застыл на месте, внезапно осознав, что сейчас ему придётся вставать в пару и танцевать с Элизабет.        Идти к человеку, на которого ты только что орал, и как ни в чём не бывало брать за руку — задача со звёздочкой. С несколькими звёздочками.        Он хотел принести извинения позже, дать обоим время осознать, остыть. Однако с новыми условиями ему важно было сделать это сейчас.        Решительно кивнув, Дилан медленно подошёл к девушке, которая почти расслабилась, нанося последние штрихи консилера, чтобы вернуть себе лицо. Хотя бы внешне.        Гитарист подсознательно ожидал, что сейчас на него сердито зыркнет Ева — за лишний шум и сорванные нервы, за и так затянувшуюся репетицию, — но Миллер была слишком глубоко погружена в свои мысли.        — Элиза, — тихо, но чётко позвал Дилан.        Девушка глубоко вдохнула, её плечи дрогнули, словно она из последних сил сдерживала желание послать его в пешее эротическое. Дилана этот её воинственный вид по привычке раздражал, но он заставил себя вспомнить: можно было просто попросить её не опаздывать. Не лезть в чужую постель.        — Прости. Я сказанул лишнего.        Элизабет медленно повернула голову в сторону его голоса. Ева, убирая расчёску в сумку, замерла и уставилась на Бруно так, словно у него на лбу третий глаз появился. Дилан упрямо поймал взгляд серых глаз Альтвикер, готовый покорно принять любые последствия своих дурацких импульсов. Он молча протянул руку ладонью вверх, приглашая её на паркет.        — Давай сейчас пойдём репетировать.        Девушка буравила его руку взглядом долгие пару секунд. Напряжение между ними стало почти физическим, но затем её пальцы всё же опустились в его ладонь. Чуть погодя, Элизабет едва слышно пробубнила, отводя глаза:        — И ты прости за опоздание. Но с тебя кофе.        — Договорились, — буркнул Дилан, чувствуя, как с плеч свалился огромный булыжник.        Эти два упрямых, вечно бодающихся барана только что извинились друг перед другом? Миллер не смогла сдержать лёгкой, понимающей улыбки. Оказывается, этот клуб ещё не до конца безнадёжен.       

***

       Музыка наконец стихла, оставив после себя лишь глухое эхо под потолком. Репетиции постепенно входили в привычную колею и уже не выжимали из ребят все соки, так что команда довольно бодро принялась поправлять растрёпанную одежду и закидывать вещи в сумки.        — Фух, после этого однозначно стоит перекусить! — Ева со смешком смахнула со лба яркую окрашенную прядь волос, которая вечно лезла в глаза.        — Может, сходим в зону отдыха, пока там открыто? — Мира закинула на плечо шопер, оборачиваясь к остальным. — А то я тоже проголодалась как собака.        — Хэй, я с вами! — Элизабет быстро застегнула замок на сумке и поторопилась к девчонкам, окончательно оттаяв после недавней бури.        — Парни, а вы? — Мирослава выжидающе посмотрела на троих молодых людей, замерших у стены.        — Да, конечно, — легко отозвался Лиам.        Дилан просто неопределённо пожал плечами — как раз отличный повод закрыть кофейный долг перед Элизой. Нел же стоял чуть в стороне, сохраняя абсолютное молчание, словно эта суета его вообще не касалась.        — Лайонел, — Лиам подошёл к нему ближе, заговорщически улыбнувшись, хоть танцор и не мог этого видеть. — Может, присоединишься?        — Не люблю места, где много людей, — коротко отрезал Лайонел. Его пальцы безошибочно застегнули ремень спортивной сумки.        — Сейчас вечер, там почти никого нет. За редким исключением, — мягко парировал Ханиско.        — И что мы там будем делать? Пить чай?        — Лучше: ещё мы будем отдыхать и разговаривать.        Уолтер на секунду замер, опустив голову и тупо уставившись слепым взглядом в паркет, словно взвешивал все «за» и «против». Лиам уже приготовился услышать холодный отказ, но, к его искреннему удивлению, Лайонел вдруг молча кивнул и сделал первый шаг в сторону выхода. Ханиско победно улыбнулся — этот жест стоил десятка громких «да».        Дилан, поймав это движение, удивлённо приподнял брови. Чтобы Уолтер добровольно согласился торчать с ними вне репетиций даже после двух суток настоящих гражданских столкновений? Или он просто физически не сумел отказать Лиаму?        — Отлично, вся команда в сборе, — весело скомандовал Ханиско и пошёл впереди, увлекая за собой компанию.        Путь к зоне отдыха в этот час выглядел чертовски атмосферно. За панорамными окнами догорали густые, багровые лучи заката, а гирлянды, щедро развешанные по перилам и стенам, мягко подсвечивали полумрак. Чуть дальше ровно гудели люминесцентные лампы. Весь рабочий персонал центра, кроме редких охранников и сторожей, уже разошёлся.        Лиам обожал эти вечерние минуты — в них всегда было что-то таинственное. Ему нравилось задерживаться здесь допоздна, шагать по пустым коридорам, когда крошечные огоньки гирлянд, точно светлячки, отражались в глянцевом полу и стёклах, а эхо от тихого стука обуви мягко катилось впереди него.        Когда они наконец вошли в зону отдыха, здесь оказалось ещё красивее, чем по пути. На декоративных деревьях, расставленных по периметру, покачивались крупные тёплые лампочки, создавая ощущение какого-то закрытого сказочного сада.        «Как же всё-таки Вольфганг и Каролина постарались для этого места», — промелькнуло в голове у юноши.        Он уверенно привёл всю компанию к своему любимому столику — огромному, деревянному, спрятанному прямо под раскидистой кроной одного из декоративных деревьев. Самое то, чтобы сесть в круг, выдохнуть после тяжёлого дня и наконец почувствовать себя… дома.​